Зимняя сказка по-крамовски (гет)

С Англией у Крама не задалось. Прямо с самого чемпионата. И в зал этой английской школы он входил без особых восторгов. Каркаров еще перед ступенями замками напомнил ему о турнире, о чести школы, и Крам только кивнул.

Порой ему казалось, будто слово «победа» он слышал чаще, чем собственное имя.

* * *

Стояло тихое субботнее утро. В Болгарии оно было бы тихое. А здесь студенты с самого утра подняли гвалт. Крам, чуть хмурясь, протиснулся мимо длинной очереди из школьников и свернул к лестницам.

Дождавшись, пока очередной пролет остановится у площадки, он шагнул сразу на вторую ступеньку и украдкой покрепче ухватился за перила. Даже лестницы здесь были заколдованные, движущиеся.

И чем только этим полоумным англичанам обычные не угодили? Отчего б тогда на метлах не летать по школе? Как на вкус Крама, на метле и то было б сподручнее.

Во всей этой английской школе, название которой проще было забыть, чем выговорить, Краму нравилась разве что библиотека. Она была на четвертом этаже: достаточно далеко от шумного зала и дворов и не так высоко, чтобы сквозняки продували от стены до стены. Камины в замке топились исправно, нескончаемая английская слякоть отступала. Сверх того, местные девицы, что таскались за Крамом хвостом на тренировках и в зале, до сих пор не догадались отыскать его среди книжных шкафов.

Крам вздохнул с облегчением, набрал несколько книг и устроился в дальнем углу у окна. За окном, как это водилось здесь постоянно, повис плотной завесой туман. Густые сероватые клубы, через которые ни корабля, ни озера не разглядеть. Порою Крам отрывал взгляд от очередной книги и косился на эту завесу. Но только хмурился и быстро отворачивался.

Одна серость да сырость. Как будто темный волшебник какой проклял эти земли и вытянул из них все краски и тепло разом. Крам поежился, растер плечи и снова уткнулся в книгу.

— Красные колпаки… ну хоть под водой у них что-то цветное водится! — проворчал он себе под нос.

* * *

Крам даже не знал, сколько времени прошло, когда наконец поднял глаза от книги и размял затёкшие плечи. Глухая сизо-серая сырость за окном понемногу наливалась и плотнела, вечер приближался, должно быть. Крам потянулся и подумал, что надо бы размять ноги, пока все тело не затекло. Медленно отложил он книгу на столик, как вдруг чутье кольнуло.

Взгляд, приученный годами тренировок замечать любое крохотное движение снитча, зацепился за что-то. А затем он уже разобрал краешек студенческой мантии среди книжных шкафов. Крам хмыкнул.

— Хоть кто-то в этой полоумной школе учится… — пробормотал он себе под нос.

Что ему за дело до местных студентов, право слово?

* * *

Дела никакого, конечно. Но на обратном пути к своему излюбленному стулу в углу Крам все же заложил лишний круг вокруг высокого книжного шкафа. Под ногами тихонько шуршали ворсистые ковровые дорожки. На стенах чадили факелы. И тонкой ноткой примешивалось к ним размеренное поскрипывание пера. Хороший звук, успокаивающий. Немного походил на треск от крылышек снитча. Должно быть, на него-то чутье и сработало.

Тогда надо было мимо пройти. Просто из головы выбросить. Но Крам машинально пошел на этот привычный, въевшийся на подкорку звук. Быть может, оттого, что обычно перья как-то иначе звучат и вот именно с этим что-то было не то?

Все столы в библиотеке пустовали, кроме одного. На нем было разложено с десяток раскрытых книг, в углу еще высилась стопка с цветными закладками. С края стояла свешивался край пергамента, исписанный мелким почерком. Над пергаментом этим покачивалось то самое странно потрескивавшее перо. Возле стола, забравшись с ногами с ногами и устроив на коленях книгу, сидела девчонка. Не отрывая взгляда от книги, она прошептала что-то, и перо тут же усердно застрочило.

Крам совершенно бездумно подошел вплотную к столу и как-то незаметно для себя усмехнулся, когда увидел, как девчонка сдула упавшую на глаза кудряшку. Густые непослушные кудри у нее торчали во все стороны и немного падали на лицо, так что она то и дело смахивала их со лба или вовсе сдувала.

Но тут он неосторожно сделал еще шаг вперед. Его большая тень упала поверх раскрытой книги. Девчонка дернула головой от неловкого звука и запрокинула голову. Ее светло-ореховые глаза распахнулись широко-широко. Но через секунду девчонка, видно, опомнилась и состроила строгую грозную рожицу, навроде как у местной библиотекарши.

— Прошу прощенья? — холодно и немного надменно, как водится у англичан, сказала она.

Крам нахмурился. Этой английской манеры извиняться непонятно за что и не к месту он не понимал. Он здесь всего не понимал, но и этого тоже.

— Твое перо, — кивнул он в сторону зависшего над пергаментом пера. — Трещит странно. Как снитч.

— Как снитч? Любопытно. Я никогда об этом не задумывалась, если честно, — заговорила девчонка и вновь смахнула упавшие на лицо кудри. — Вообще я заколдовала его. На манер маггловской ручки. Я использовала похожую конструкцию, с шариком и колбочкой для чернил. И добавила пару заклинаний, чтобы все это работало. Это чтобы не приходилось отдельно макать перо в чернильницу и чтобы кляксы не делать.

Крам медленно кивнул.

— Могу я?

Девчонка кивнула и сама протянула ему заколдованное перо. Крам несколько секунд разглядывал диковинную конструкцию, даже металлический шарик покрутил. Когда этот мелкий шарик застучал о железное перо, он и услышал тот самый звук. Улыбнулся самым краешком губ. Вот отчего этот треск! Ну разумеется, ни одно перо больше такого не издает.

— Умно придумано, — он наконец вернул перо хозяйке. — Здесь… все такими пользуются?

— Что? Нет, Это я придумала. Ну, то есть я взяла маггловскую идею и немного доработала.

— Тогда… — он осекся, нахмурился, пока пытался вытащить из памяти хоть пару подходящих слов, и наконец неловко выдал: — Ты умная девочка. Очень.

— Спасибо, — выдавила она и затем, улыбнувшись, глянула вверх, на него. — Если честно, я раньше не показывала это перо. Многие волшебники не очень-то одобряют все маггловское.

— Они просто дураки, — ответил Крам.

Дружелюбно улыбаться он сроду не умел, как и вести всякие разговоры. Но девчонка на его грубоватую фразу широко улыбнулась. И в библиотеке разом стало как-то светлее.

Крам перевел взгляд на стол, пробежался по названиям и приподнял брови.

— История домовых эльфов? Здесь это учат?

— Нет, это не для учебы, — девчонка засуетилась, дернула со стола пергамент и принялась торопливо его скручивать. — Это мой личный интерес. Но вам вряд ли интересно. Волшебников вообще непростительно мало интересуют вопросы порабощения целого народа!

— Порабощения? Что это вообще за домовые эльфы?

— Разве в Болгарии не используют эльфов? — девчонка осеклась и повернула к нему голову.

— Я не встречал никаких эльфов в Болгарии.

— А здесь волшебники используют их как рабов! И все об этом знают! Но никто совершенно ничего даже не пытается с этим сделать, — она стукнула своим свитком по столу и шумно выдохнула через нос. — Я просто поверить не могу, что за столько лет никто не предпринял ни единой попытки изменить подобное положение дел! Это же просто возмутительно! Вот здесь, например, говорится, что в некоторых семьях им вообще отрубают головы!

Девчонка развернула к нему одну из книг и ткнула пальцем в иллюстрацию. Крам покосился одним глазом и брезгливо поморщился.

— Эти англичане чокнутые…

— Именно! А вон в той книге говорится, что всего пятьдесят лет назад…

Она приподнялась за книгой, что лежала чуть поодаль. Крам тоже протянул руку, чтобы подать ей нужный том. Где-то над ветхой обложкой их пальцы и встретились.

Ничего такого, Крам бы и внимания не обратил. Но девчонка вся вспыхнула, покраснела до ушей, чирикнула что-то неразборчиво и отдернула руку. Крам все же не сдержал смешка. А она, все так же краснея, поднялась и принялась торопливо убирать книги.

— Мне нужно идти.

Он лишь с сожалением проводил ее взглядом. Затем тряхнул головой и потащился в свой угол. Надо бы выбросить эту девчонку из головы. На что ему какие-то местные девчонки?

* * *

Каркаров носился с этим турниром как одержимый. И, конечно же, быстро обеспечил Крама пропуском в какую-то местную запретную секцию. Не то чтобы там хранились прямо совсем темномагические книги, но пару полезных заклинаний он себе выписал.

И одним воскресным утром он снова сидел в том же углу. Через узкие высокие окна едва сочился тусклый, сероватый — как все в этой невыносимой Англии — свет. Плотная завеса туманов сменилась стеной проливной дождя. Даже не дождя, а проклятья какого-то. Он не обрушивался грозой, не грохотал громом и не сверкал молния, как приличные дожди. О нет, эта тусклая зараза только капала да капала. Даже капли не стучали по окнам, а устало, обессиленно сползали. И вместо пейзажа за окном виднелись одни буроватые разводы внизу да серые — наверху.

Английские студенты, похоже, вовсе не знали дороги в библиотеку, чему Крам, впрочем, только радовался. Как вдруг, среди тишины да тихо елозивших по окнам капель дождя, он почувствовал взгляд.

Неохотно он оторвался от книги, поднял голову и с изумлением уставился на девчонку, что застыла столбом прямо у его стула. Та самая, кудрявая. На удивление, смотрела девчонка мимо него, на книгу у него на столе. Крам покосился на название — темномагические подводные твари — и затем обратно на девчонку. Губы против воли разъехались в ухмылке.

— Интересно?

Девчонка медленно кивнула, как зачарованная. Краму вспомнилась детская сказка про крысолова, что увел из города всех детей. Как будто эту несуразную девчонку так же легко можно было бы увести, помахав у нее перед носом книжкой поинтереснее.

— Тебе дать ее?

— А можно? — спросила та, так и не отводя взгляда от книги.

— Эта книга из запретной секции. Для старшекурсников. Я получил разрешение, — он с трудом подбирал слова, чтобы объяснить всю эту сложную систему выдачи. Наконец сдался и просто спросил: — Сколько тебе лет?

— Пятнадцать, — с печальным вздохом ответила девчонка и опустила голову. Даже кудряшки ее качнулись как-то по-особенному, с грустью.

Крам сглотнул. Пятнадцать. Ей вообще-то нельзя книги из этой их запретной секции. Да и вообще… много чего нельзя. Крам огляделся.

На портретах дремали, свесив руки с подлокотников, бородатые старики. Мерно покачивались над столами лампы. Заколдованные, должно быть. В этой несуразной школе и вилку без колдовства не найти. Кроме него и этой девчонки, никого в читальном зале не было.

Крам шумно выдохнул, как перед финтом Вронского, сграбастал книгу и решительно протянул ей.

— Держи. Ненадолго. И здесь читай.

Девчонка блеснула такой улыбкой, что ему и самому отчего-то стало тепло. Она обхватила книгу двумя руками, как ребенок — долгожданную игрушку. Обвела пальцами корешок, а затем тисненое название.

Крам старательно делал вид, что очень внимательно читает, но то и дело косил на нее краем глаза. Сначала девчонка присела на самый краешек соседнего стула. Устроила книгу у себя на коленях, раскрыла на первых страницах. Повисло молчание, не обычное, а уютное такое, будто шерстяной плед. И Крам самым краешком губ улыбнулся.

Книга то и дело норовила сползти, так что вскоре девчонка мыском одной туфли поддела другую, скинула ее и уперлась ногой в край стула. Крам с усмешкой разглядывал ее ногу в носке, наморщенный нос и все падавшие на лоб кудряшки. Вскоре, не отрываясь ни на секунду от чтения, девчонка забралась на стул уже двумя ногами, повертелась, как птенец в гнезде, и наконец устроилась поперек. Ногами в носках она упиралась в край стула, колени к груди поджала, чтобы уместиться на сиденье, да еще боком привалилась к стене позади. Крам, склонив чуть набок голову, разглядывал эту диковинную позу, которую никто бы не назвал удобной. Но девчонка до того ушла с головой в чтение, что, видно, и не задумывалась.

Он старался сосредоточиться на своей книге, но взгляд то и дело сползал на эти ее поджатые ноги. Недоразумение сплошное, а не девчонка.

А за окнами все накрапывал нескончаемый дождь. Но, даже когда Крам оглянулся на исполосованное унылыми дождевыми струями стекло, улыбка так и не сошла с губ.

* * *

Крам неожиданно быстро привык к этой девчонке. Сидеть рядом с ней было как-то уютно. Часто она пересказывала прочитанные книги, возмущалась какой-то несуразицей вроде тех же эльфов. А иногда сидела молча рядом. И это тоже было хорошо.

Однажды он почувствовал необычный аромат и сам не заметил, как перегнулся ближе к ней. Потянул носом.

— Что это?

Собственный голос показался каким-то хриплым то ли рычаньем, то ли карканьем. Девчонка не сразу оторвалась от книги, оглянулась на него растерянно, секунду или две соображая, о чем вообще речь.Наконец она отложила книгу и приподняла свой термос.

— Это чай. Он с целебными травами, я сама заваривала. Вкус немного необычный, но, например, сок дремоносных бобов помогает сосредоточиться и снимает боль в шее. У меня, если честно, иногда затекает все из-за того, что долго сижу. А абиссинская смоковница, если ее хорошо измельчить, защищает зрение… наверное, если бы не этот сок, я бы уже носила очки толще, чем у Трелони… — тут она осеклась, заправила непослушные кудри за ухо и перевела взгляд на него. — Я слишком много говорю, да?

Крам неопределенно мотнул головой.

— Ты… много знаешь.

Он немного нахмурился, пока подбирал слова. На болгарском получилось бы сказать получше. Хотя он и на родном не мастак болтать.

— Ну… Так вышло просто.

— Как вышло?

— Я… если честно… я всегда много читала. До школы у меня даже друзей не было, да и здесь поначалу тоже. А с книгами всегда было проще. И интереснее, — под внимательным и спокойным взглядом Крама она немного поерзала, заправила непослушные кудри за ухо. — Перед началом учебы я сильно волновалась и перечитала за лето все учебники. Даже скорее выучила все учебники наизусть, чтобы уж точно подготовиться.

— Почему волновалась?

— Я… — она помедлила, но все же неохотно продолжила: — Мои родители магглы. Не волшебники. И до одиннадцати лет я вообще не знала о магическом мире.

Но ее лицу, обычно уверенному и даже дерзкому, пробежала на миг тень, словно дурные воспоминания приливной волной поднялись из памяти и захватили мысли. Но девчонка коротко тряхнула головой, гоня их прочь.

— Это очень… — он постарался вспомнить ее же слова, — волнительно. Выучила все учебники значит?

— И ещё несколько книг, — улыбнулась девчонка. — Например, историю Хогвартса. Я взяла ее для лёгкого чтения. Но, кстати, там совершенно ничего не было насчёт того, как Салазар Слизерин разругался с другими основателями и покинул школу. Это просто безответственно — даже не упомянуть такую существенную часть истории школы!

Крам и сам не заметил, как расплылся в совершенно идиотской улыбке, пока слушал эту увлеченную девчонку.

* * *

— Гр…

— Не Гр, а Гер. Гер-ми-о-на, — медленно, по слогам повторила девчонка свое имя.

Крам дернул губой и кивнул.

— Извини, — пробормотал он и понурил голову.

Они устроились вдвоем у окна. Не узкого, как многие здесь, а большого, широкого, будто в три окна шириною. Впрочем, с Англией это лишь давало втрое больше густого сизого тумана, что клубился над замком сутками напролет, кажется. От окна, будто длинный коридор, уходили высокие книжные шкафы.

Крам замялся, шепотом повторил заковыристой имя себе под нос несколько раз и затем снова попытался:

— Гер-ме-ванн?

На секунду девчонка замерла с нарочито серьезным видом. Затем у нее задрожала губа, и наконец она тряхнула головой и тихонько рассмеялась.

— Прости, но нет.

Непослушные кудри упали на лицо. Самый туман как будто засмотрелся на нее и пропустил пару-тройку чахлых солнечных лучей, что мигом заиграли на ее волосах. Крам бездумно протянул руку, чтобы убрать несколько прядок с ее глаз.

— Гер-ми-энн…

Имя слетело с губ как-то само собою. Он даже не думал. Просто вдруг, глядя на нее в тот момент, захотелось назвать ее по имени. Косыми лучами падал солнечный свет. В безмятежной улыбке расплывались ее губы. И вдруг, посреди вечной сырости и серости, стало тепло-тепло.

— Почти…

Ее смех резко оборвался. Она отодвинулась, пересела так, что теперь их разделял целый стол, и схватила первую попавшуюся книгу со стола.

— У тебя уже неплохо получается. Хватит на сегодня.

Крам в недоумении уставился на нее, затем перевел взгляд на собственную лапищу, так и зависшую над столом между ними. Собрал пальцы в кулак и бессильно уронил руку на стол. Отвернулся.

— Не нужно так сильно злиться. У меня и правда сложное имя.

Крам ссутулился, свесил голову и глянул на нее исподлобья с кривой улыбкой.

— Прости. Я безнадёжный какой-то. Но я научусь. Обещаю.

Он сам себя чувствовал последним придурком. Имя девушки не смог выговорить, ну что за идиот.

За окнами клубы тумана придушили последние хлипкие лучики солнца, и снова беспросветная серость захватила все небо до самого горизонта. Крам перевел взгляд на окно, прищурился, скрипнул зубами. Но английским туманам и дела не было до его гримас.

* * *

Крам бубнил себе под нос заковыристое имя, вовсе не обращая внимания на уставленный едой стол. Вокруг стоял несусветный галдеж. Десятки, если не сотни школьников будто все говорили разом, да еще хлюпали, чавкали, гремели посудой и приборами. Крам едва не рычал сквозь зубы. А может, вовсе и не шумные дети так его злили.

— Тебе стоило найти девчонку с именем попроще, типа Джейн или Лиза, — заржал один из парней под боком и пихнул его в плечо.

— А тебе стоило разбежаться и сломать себе нос об стену, пока я с этим не помог, — огрызнулся Крам и пихнул однокурсника локтем в бок.

Несколько мальчишек из местных студентов пугливо покосились на них и сдвинулись по скамье чуть дальше от угрюмого болгарского чемпиона. А свои, из Дурмстранга, только расхохотались. Крам и сам, не сдержавшись, фыркнул себе под нос.

— Да ладно, не рычи ты, — другой однокашник хлопнул его по плечу. — Которая хоть эта твоя Хермиванна?

Крам помедлил и затем неохотно кивнул в сторону дальнего от них стола. Там все пестрило красным и золотом, что аж в глазах рябило. Но сам собою взгляд быстро отыскал среди этой кутерьмы копну буйных кудряшек. И Крам опять расплылся в улыбке. Как дурак.

— А чего возле нее этот щуплый пацан трётся? Четвертый чемпион.

Крам вздрогнул. Покосился на однокурсника, затем на красно-золотой стол. Насупился. Заходили желваки. В самом деле щуплый очкарик — четвертый чемпион, которого на турнире вообще не должно было оказаться, — сидел к ней вплотную, чуть ли не боком об нее терся. И с другой стороны ещё один, рыжий. Крам подался вперед, приподнялся над скамьей. Однокурсники мигом в четыре руки усадили его обратно.

— Ты чего?!

— Вик, не дури!

— Тебе Каркаров за драку шею свернет!

Их голоса едва пробивались через шум в ушах. Перед глазами все плыло. Крам шумно выдохнул через нос, широко, хищно раздувая ноздри. Но наконец рухнул обратно на скамью. Однако так и сверлил исподлобья этих твоих, очкарика и рыжего.

— Вот же подстава… — простонал сбоку от него один из парней и крепко ухватил Крама под локоть, — парни, потащили его отсюда.

— Да я поесть толком не успел!

— Люлей от Каркарова нахаваешься, пошли, говорю!

Крам и не глядел в их сторону. Даже когда его подхватили под локти и в четыре руки потащили из зала, он только и сверлил растрепанные кудри да две назойливые башки рядом. Ну отчего ж так рядом-то?!

* * *

Морозный, пропитанный сыростью до отказа вечерний воздух ударил в лицо. Один из парней криво нахлобучил ему шапку на затылок, другой ткнул в грудь скомканную верхнюю мантию. Крам стиснул ее в кулаке да так и не надел. Только жадно, полной грудью втягивал этот сырой чужой воздух.

— Ну?

— Нормально.

Он накинул мантию на плечи, не застегивая, и медленно побрел к кораблю, где они ночевали. Покачивался на воде их корабль, грозный, крепкий. Высокие мачты протыкали клубы тумана и терялись в вышине. Гладь воды и вправду будто чернела в полумраке подступавшей ночи. Поляков нагнал его и хлопнул по плечу.

— Что ты удумал с этой девчонкой?

— Не переживай.

— Да как же, не переживай, — фыркнул тот и зашагал сбоку от него, хотя с трудом поспевал за широким размашистым шагом Крама. — Ну серьезно, ты головой-то думаешь? Ей сколько лет вообще?

— Что? Я вообще… я ж не… да она ребенок просто…

— Ага, ребенок, — с кривой ухмылкой кивнул Поляков и пропустил темные, знатно отросшие волосы сквозь пальцы. — Тебя-то чего так перекосило, что этот ребенок с другими ребятишками чуть ли не в обнимку сидит?

— Не лезь лучше. Сам разберусь.

Крам запахнул плотнее воротник и прибавил шагу.

* * *

В библиотеке стояла тишина. Над черным озером едва поднималось сонное, будто выцветшее солнце. Блеклые, сероватые лучи робко пробирались под водной глади, чуть подернутой рябью. Туман, державшийся прежде неделями, видно, устал наконец и размывался, тут и там пропуская то ранние лучи, то клочки понурого неба.

Крам, подняв ворот и запахнув верхнюю мантию плотнее, быстрым шагом шел к замку, что твердыней возвышался посреди туманной завесы и буроватых промерзших трав. Местные студенты, по счастью, вставали к завтраку позже, так что в тот ранний час в замке стояла гулкая, полумертвая тишина. Только лестницы поскрипывали да сонные старики на портретах бурчали ему вслед, когда Крам проносился по коридорам.

В библиотеке было даже тише, чем на лестницах. Он плюхнулся не глядя на стул, бросил рядом верхнюю мантию и растер озябшие ладони. Промелькнул в памяти прошлый вечер. Сами собою сошлись к переносице брови, скрипнули зубы.

Придурок. Ну какой же он придурок-то! Как это вообще вышло?

Он с досады грохнул кулаком о стену и тут же встряхнул рукой. Кладка здесь была что надо. Крам криво усмехнулся, представив перекошенную рожу директора, если он руки себе переломает посреди Турнира.

— Что-то случилось? Ты переживаешь из-за испытания?

Крам вздрогнул, когда услышал над собой звонкий, чуть взволнованный голос. Сглотнул. Медленно повернул голову.

Торчащие во все стороны кудряшки первыми бросились в глаза. Туман сдал позиции. Извечное серое марево отступило. И солнечные лучи, набравшись сил, теперь лезли в окно и золотили буйные кудри. Тревожно глядели на него светлые, поблескивавшие на солнце глаза. Крам мотнул головой и отвернулся к окну.

— Нет. Не из-за испытания.

В самых уголках окон ранний морозец уже схватился узором. Поблескивали первые вестники поступающего инея. Облетевшие ветви уже будто покрыло тонкими ледяными корочками. Крам поежился. Скоро и меховая шапка не спасет от местной погодки.

— Что-то не так?

Голосочек у нее тоненький, точно писк воробьиный. Но девчонка упрямо подступила к его стулу. Задела коленкой его ногу, и Крам отдернулся, как от проклятья.

— Или ты тоже думаешь, что студенты из разных школ не должны общаться? — она дернула головой и сложила руки на груди. — Вообще-то Турнир проводят для того, чтобы установить связи между школами. А не для того, чтобы студенты поддерживали только своих чемпионов и сторонились друг друга, как соперники или враги.

Нужно просто выкинуть девчонку из головы. Она малолетка, англичанка. Турнир закончится, он уедет отсюда, и все на этом закончится. Зачем себе и ей голову морочить?

А потом Крам перевел взгляд на нее. На растрепанные волосы, на курносый нос, на острый подбородок, который она опять вздернула, как всегда, когда начинала что-то объяснять или доказывать. Он покачал головой и усмехнулся в кулак.

Надо. Надо было выкинуть эту девчонку из головы. Не морочить никому голову. Но что ж поделать, если уже на всю голову заморочился?

Крам резко поднялся со стула. Выдохнул, широко раздув ноздри, как перед финтом Вронского. Да лучше б еще сто раз этот финт отлетать, чем вот так. Девчонка перед ним дернула плечом и запрокинула голову. Крам запоздало сообразил, что навис над ней махиной на две головы выше. Вымахал и полез тут с малолетке, которой хоть на стульчик становись, чтоб в лицо ему глянуть.

Он сам пихнул ногой стул и шагнул назад, заложил руки за спину.

— Ты… ты на бал пойдешь с этим… с Поттером? — он невольно нахмурился, пока выискивал в памяти имя четвертого чемпиона.

— Что? С Гарри? С чего ты взял?

На миг она уставилась на него, а затем вдруг рассмеялась в голос, так что даже кудри затряслись. Крам, нахмурившись и склонив голову набок, с недоумением глядел на нее. Кулаки медленно сжимались. Что, он совсем дураком себя выставил? Он вроде даже не звал ее танцы, чтоб она так хохотала.

— Ну… вы вроде вместе постоянно. С Поттером.

А она засмеялась еще громче. Ну конечно, смешно. Здоровый бугай придумал тут к малолетке клеиться. Он нахмурился. Даже у этого сопляка Поттера девушка есть. А он, ловец болгарской сборной, чемпион Дурмстранга, торчит тут как дурак…

— Гарри — мой друг, — успокоившись наконец, объяснила девчонка, уселась на стул и смахнула волосы с лица. На губах ее так и играла улыбка. — Мы никогда не встречались. Да и не стали бы.

Солнце за окнами будто ярче засветило. Лучики пробежались по деревянным столешницам, подсвечивая старые доски. Крам расправил плечи, поднял голову. Чуть прищурился. Он сам не заметил, как окинул девчонку цепким ловцовским взглядом.

— Тогда… с рыжим?

Собственный голос сорвался с губ хриплым, сдавленным карканьем. Крам едва кулаком по лбу себя не долбанул, когда услышал. Девчонка от его вопроса помрачнела, застыла на стуле, скомкала мантию, закусила губу и наконец неуверенно мотнула головой.

— Рон меня тоже не приглашал.

«Но хотела бы, чтоб пригласил…» — мрачно отметил в мыслях Крам. Но спрашивать не стал.

Мысленно он даже поблагодарил этого рыжего придурка, который ее так и не пригласил. Крам разглядывал ее исподлобья, пристально, цепляясь за каждую деталь. Он подался вперед и уже откровенно нависал, пока выискивал подсказки, детали, ключики.

Ничего вокруг не было. Стеллажи, стены, ковры, столы и стулья смазались в незначительную мешанину. Только отблески ореховых глаз — как искры золотого снитча — имели теперь значение.

— Тогда…

Он выпрямился, заложил одну руку за спину, чинно стукнул ногой, так что девчонка ойкнула от неожиданности. Крам и бровью не поведя отвесил поклон.

— Согласитесь ли вы оказать мне честь сопровождать вас на Святочный бал, прекрасная леди?

Он второй раз поклонился, задержался в такой позе, чуть приподнял голову и улыбнулся, поглядывая исподлобья.

— Чего?

Крам скривил губы, хмыкнул и выпрямился. Растер шею, отвел взгляд и пробурчал почти что себе под нос:

— Пойдешь со мной? На бал.

— Я не знаю. Мне нужно подумать.

Крам отрывисто кивнул. Девчонка так и сидела на своем стуле, уставившись на него. Как будто он не на танцы ее пригласил, а вторую голову отрастил. Повисла неловкая пауза. От нечего делать он уселся напротив, поерзал, схватил первую попавшуюся книгу не глядя и попытался прикинуться, будто крайне увлеченно читает. Книга предательски выскальзывала из пальцев. Крам стискивал ее крепче и скрипел зубами.

— А вот эта фраза про согласитесь ли вы и все такое. Это откуда? Неужели ты специально выучил?

Крам едва не вздохнул от облегчения, услышав ее вопрос. Как будто давившая на них плита приподнялась немного. Не исчезла. Между ними так и остался подвешен неловкий, как громоздкий валун, вопрос. Но девчонка — не девчонка — Хэрмиванн, надобно будет все ж таки выучить ее имя! — заговорила как будто по-прежнему, и за этот легкий тон Крам был искренне благодарен.

— А, Каркаров заставил выучить, — небрежно, с легкой усмешкой бросил он. — Всех парней. Нельзя позорить честь школы и все такое.

— Звучит очень мило.

Хэрмиванн сдвинулась на стуле, одернула школьную мантию и улыбнулась так, что Крам едва лужицей перед ней не растекся. Ей-богу, попроси она в тот момент в окно выпрыгнуть, шапку меховую сожрать, да хоть турнир слить — Крам бы все сделал за одну такую улыбку.

— Спасибо за приглашение.

Солнце за окном разгорелось до того ярко, что не верилось. И медленно-медленно закружились в стылом английском воздухе первые крохотные снежинки.

* * *

Кусок в горло не лез. Третья неделя пошла с тех пор, как он пригласил Хермиванн на бал. А ответа все не было.

Крам сидел в компании однокурсников за длинным столом и сверлил мрачным взглядом другой стол и одну кудрявую голову в особенности. Он шумно вздыхал, опирался руками о стол и даже не прикасался к всевозможным блюдам, которыми был уставлен их стол. Поляков пихнул под бок.

— Смотри дыру в ней не прожги, ухажер!

— Смотри, чтоб я в тебе ничего не прожег, — буркнул тот сквозь зубы и рывком поднялся.

* * *

Тренировки всегда помогали прочистить голову и отогнать лишние мысли. К счастью, стоял поздний вечер и толпа назойливых поклонниц не поджидала у озера, как они делали по утрам.

Валил снег. Недавние крохотные снежинки за эти недели успели обернуться крупными липкими хлопьями и засыпать все окрестности добротными сугробами. Каркаров ворчал да жаловался на погоду. А Краму до снега и дела теперь не было. На душе у него мело похлеще любых английских снегопадов.

Он как раз расстегнул верхнюю мантию и поежился от ветра, когда в него вдруг влетел маленький разъяренный смерч. Крам опешил. Застыл на секунду. Затем опустил взгляд на знакомую до боли копну кудрей. Сам не заметил, как придержал ее руками за плечи.

— Хер-ми-ванн?

Та громко шмыгнула носом, уткнулась лицом ему в плечо и что-то пробормотала.

— Что? — в голове тысячи мыслей взвились роем, дернулась бровь, но ничем больше он и не выдал волнения. Только грудь до боли сдавило, как в тиски. — Ты плачешь? Что случилось?

Она отстранилась, снова шмыгнула носом и запрокинула голову. Снежинки поблескивали у нее на ресницах и на растрепанных волосы. Крам поднял руку и осторожно отер дорожку слез с ее щеки. Неумело приподнял уголок губ в подобии улыбки.

— Я согласна!

— Согласна?

— Я пойду с тобой на бал.

Сердце замерло, точно растерявшись, и миг спустя ухнуло в бешеный ритм. Крам сильнее стиснул ее плечо, и Хэрмиванн сдавленно ойкнула. Он тут же отдернул руку, но ни на шаг не отступил. Внутри дрожало всё. Наверное, как в первый раз, когда он на метлу сел. Или после первого пойманного снитча. Или вовсе никогда такого не было.

Он, верно, стоял дурак дураком с каменным лицом, потому что Хэрмиванн попятилась от него и снова принялась комкать в руках подол мантии.

— Ну, если ты ещё хочешь со мной пойти.

— Хочу… — хрипло выдохнул Крам.

Он не сдержался, легко подхватил ее подмышки, поднял над собой и закружил. Девчонка вскрикнула сначала от неожиданности, затем вцепилась в его плечи и наконец рассмеялась.

— Хочу! Очень хочу! Больше всего на свете хочу!

Она вся раскраснелась — то ли от мороза, то ли оттого, что он кричал во всю глотку как придурок. Но Крам только о том мог подумать, что она согласилась.

Над ними черным полотном раскинулось ночное небо. Поблескивала рябящая гладь черного озера. Крупными пушистыми хлопьями валил снег. Крепчавший мороз пробирал до костей, кусал за щеки и нос. Но в груди у Крама было тепло-тепло, настоящий пожар горел. И он прижал Хэрмиванн к груди, уткнулся лицом в ее пушистые шелковистые кудри.

Не так уж плоха была эта Англия.