Синеглазый не мой (гет)

Кристина снова и снова пересматривала результаты медицинского осмотра доктора Маккоя. Да, она была всего лишь старшей медицинской сестрой на борту звездолёта «Энтерпрайз». Но это означало лишь, что у неё просто так сложились обстоятельства. Она, между прочим, скоро закончит медицинскую академию и получит звание врача. На опыт и количество знаний это всё никак не влияет. При необходимости она уже сейчас вполне могла бы заменить если не хирурга, то уж врача общей практики — точно. И ей вполне доступно понимание, что диагноз доктора Маккоя — это его приговор.

Ксеноаритроцитоз — смертельно опасная болезнь, лечение от которой если и существовало, то никто в федерации о нём не знал.

Какая ирония! Лучший доктор во всём звёздном флоте по версии Кристины Чепел (и весь экипаж «Энтерпрайза» с ней, без сомнения, согласится) единственный на корабле болен неизлечимой болезнью. И, кажется, собирается это скрывать от всех, включая капитана.

— Доктор, я видела результаты ваших анализов, — робко начала Кристина, когда Маккой, которого она про себя называла Леонардом и мечтала когда-нибудь получить право произносить это имя вслух, вернулся в медотсек после очередной смены на мостике, где он буквально прописался волею капитана Кирка.

— Вот как, — мрачно бросил Маккой, не глядя на неё. — И что же вы там увидели?

— Вы сами знаете — что, — не спасовала Кристина. Она с болью и тревогой всматривалась в любимые черты хмурого мужчины, упорно не поднимавшего сейчас на неё свои невозможные синие глаза.

— И вы уверены, что правильно разобрались в показаниях приборов? — язвительно спросил Маккой. — Вам хватило компетенции? Может, вы готовы заменить меня на моей должности? Не стесняйтесь, Кристин, говорите смело! Я понимаю и уважаю амбициозных людей.

— Зачем вы так? При чём здесь мои амбиции? Тем более вам известно, что их у меня нет и никогда не было, — со слезами в голосе возразила Кристина. Она понимала, почему он так набросился. Он из тех мужчин, которые ненавидят выглядеть, а тем более быть слабыми, уязвимыми. А его болезнь — это, конечно, уязвимость, если не сказать больше. Но как же больно это слышать! Ведь она всего лишь беспокоится, хочет помочь.

— Кто вам позволил копаться в моих файлах? — в бешенстве уставился на неё Маккой, наконец-то перестав делать вид, что что-то ищет в своем падде, и глаза его буквально метали синие молнии.

— Я сотрудник медицинской службы и имею право знать о состоянии здоровья экипажа, — отважно парировала Кристина.

— Хорошо, вы узнали. Что дальше? — прошипел доктор.

— Я хочу помочь, — мягко начала Кристина.

— Мне нельзя помочь! — грубо перебил Маккой. — И если вы действительно так хорошо все понимаете, как сами считаете, то вам это отлично известно. Так к чему этот разговор?

— Доктор, скажите, что вы собираетесь делать? — Кристине отчаянно хотелось обнять и утешить его, но она не имела на это права, потому что её Леонард вовсе не был её и даже не подозревал о чувствах, которые будоражил в душе своей верной ассистентки уже не первый год.

Когда-то он был женат. До сих пор на его столе стоял их семейный портрет. Бывшая жена Джослин, маленькая дочь Джоанна и молодой Леонард Маккой счастливо улыбались, заставляя несчастное сердце Кристины буквально кровоточить. Наверное, Маккой всё ещё любит бывшую жену, иначе с чего бы ему каждый день сидеть и всматриваться в фотографию в старомодной пластиковой рамке и горестно вздыхать?

— Не ваше дело, — зло прошипел доктор, заставив Кристину вздрогнуть. — Занимайтесь своими делами и не лезьте в мою жизнь.

— Я не могу, — бессильно опустилась на стул Кристина.

— Что значит «не могу»? — взвился Маккой, яростно сжав кулаки.

— Просто не могу. — По её щекам текли предательские слёзы.

— Прекратите это немедленно, — в панике потребовал Маккой, указывая на них. — Хватит. О чём вам плакать? Это же я болен, а не вы!

— Вот именно, — воскликнула Кристина. — А если вас не станет, как мне жить?

— Что? О чём вы? — растерялся Маккой.

— Сколько вам осталось? — всхлипнув, спросила Кристина. Ей казалось, что вот сейчас она услышит приговор, и ей останется только умереть.

— Зачем вам? — устало и как-то обречённо вздохнул Маккой.

— Сколько? — упрямо повторила Кристина.

— Около года. Ксеноаритроцитоз неизлечим, и очень сомневаюсь, что за год найдётся лекарство от этой напасти, — горько усмехнулся Маккой.

— Но мы уже давно в космосе! — вскочила Кристина, поражённая суровостью приговора. Всего год? А дальше? Как ей жить дальше? Без него? — Вдруг где-то уже нашли лекарство, просто мы с вами этого ещё не знаем? Что, если на Земле вас смогут вылечить?

— Не смогут, — припечатал Маккой сурово. — Поверьте, я внимательно слежу за всеми значимыми открытиями в области медицины. Если бы лекарство нашли, я бы знал.

— Вы не можете быть в этом уверены, — горячилась Кристина. — Расскажите хотя бы капитану. Он имеет право знать. Он же капитан.

— Зачем ему это знать? Я вполне могу нормально исполнять свои обязанности ещё долго. А помочь он мне всё равно не может.

— Он сам должен принять решение, — настаивала Кристина. Она надеялась, что капитан Кирк, как всегда, сумеет найти какой-то выход и спасти своего друга.

— Хорошо, я скажу Джиму. Пусть решает, — внезапно согласился Маккой. — Только прошу вас никому больше не сообщать. Не выношу сочувствующих взглядов.

— Могли бы и не говорить об этом. Конечно, я не скажу, — заверила Кристина. Она ни за что бы не доверила эту тайну никому без ведома Маккоя. Как он мог такое подумать? Он совсем её не знает. И не хочет знать. Вот опять взял в руки фотографию. Смотрит. Неужели никогда он не посмотрит на неё, не узнает, что любим и важен? Больно!

* * *

Кристина сидела в кресле доктора Маккоя за его рабочим столом и смотрела на ту самую фотографию. Джослин уже давно снова вышла замуж. Дочка сейчас учится на Сатурне по какой-то специальной программе для будущих медиков. На фото ей всего пять — совсем ещё малышка. Но Кристина смотрела не на них. Она видела только Леонарда. Молодого, счастливого, красивого — такого, каким он никогда не был с тех пор, как Кристина его знала.

Как она мечтала, что поможет ему вновь почувствовать вкус к жизни, заставит смеяться, радоваться каждому дню рядом с ней. Мечтала, что однажды они вместе встретят старость где-нибудь на Земле, на тихом ранчо или в скромном коттедже на берегу океана. А ведь Кристина ещё молода и вполне могла бы успеть родить Леонарду детей. Если бы только он захотел, если бы позволил…

Миссия на странный астероид, куда Маккой настойчиво напросился, несмотря на все возражения капитана, длилась уже второй день. Никто не выходил на связь. Мистер Скотт, оставшийся за капитана, устал отмахиваться от Кристины, штурмовавшей его бесконечными вопросами, не вернулся ли десант. Она так переживала за Леонарда, ведь он болен! Смертельно болен! Почему капитан не приказал ему остаться? Почему взял с собой, хотя сам успел уже сообщить руководству Звёздного флота о болезни главы медицинской службы и необходимости его замены?

Едва услышав об этом, Кристина решила, что тоже покинет «Энтерпрайз» и поедет вслед за Леонардом, чтобы быть рядом до конца. Даже если он не захочет её видеть, она будет знать, что сможет прийти на помощь, как только это понадобится. Просто не в силах будет вернуться на корабль и быть далеко. Всё, чего ей хотелось, — иметь право заботиться об упрямом, язвительном, вспыльчивом и своенравном мужчине, которого она боготворила, о котором мечтала одинокими ночами.

Вот только он не позволит. Ведь он, похоже, однолюб. И пусть Джослин уже давно счастлива с другим (Кристина очень надеялась, что не слишком-то она и счастлива), он продолжает хранить ей верность в своём сердце.

Раздался звук вызова по внутрикорабельной связи:

— Мисс Чепел, десант вернулся. Сообщите доктору М'Бенге, пусть немедленно осмотрит их.

— Мистер Скотт, кто-то ранен? — с остановившимся сердцем спросила Кристина.

— Небольшие мелкие повреждения. Не беспокойтесь, — отозвался глава инженерной службы.

— Тогда не стоит беспокоить доктора М'Бенге. Я немедленно займусь пациентами сама. Отправьте всех в медицинский отсек, — спокойным уверенным голосом распорядилась Кристина. Никто бы не смог определить, что её наконец-то отмершее сердце выделывало сейчас в груди невероятные кульбиты, норовя выскочить и понестись навстречу любимому сквозь все стены и перекрытия.

Почему-то ей не пришло в голову, что в составе вернувшегося десанта уже есть доктор. Зачем там нужен заместитель начальника медслужбы доктор М'Бенге?

* * *

Его не было.

Маккой остался на астероиде, оказавшемся замаскированным космическим кораблём. Вернувшиеся на «Энтерпрайз» капитан Кирк и командер Спок рассказали ужасные вещи. Рассказывали они мистеру Скотту, но Кристина в это время как раз обрабатывала мелкие ссадины и порезы, полученные на странном корабле в схватке с его странными обитателями, так что слышала каждое слово.

— Представляешь, Скотти, эти люди даже не подозревают, что летят на корабле! — горячился капитан. — Они уверены, что Йонада — это планета.

— Полая внутри планета? — хмыкнул мистер Скотт. — Они что, ни разу планет не видели?

— Разумеется, не видели, — подал голос как всегда невозмутимый Спок. — Эти люди — потомки давно погибших фабринцев — родились и выросли внутри корабля, называя его именно планетой. Как и многие поколения до них. С момента их вылета прошло уже более десяти тысяч лет.

— Ничего себе запас прочности у кораблика! — восхитился мистер Скотт. — Это что же у них за двигатель? Хотел бы я на него взглянуть. В такое просто невозможно поверить.

— Это и в самом деле удивляет и даже ставит в тупик, — согласился Спок. — Но вряд ли нам удастся получить знания, которыми когда-то обладали предки этих людей. Сменилось множество поколений. Все их знания превратились в неукоснительное и бездумное следование когда-то придуманным ритуалам под бдительным присмотром механизма управления кораблём.

— И, похоже, этот их автопилот давно свихнулся, — горестно заключил Кирк. — Только представьте! Десять тысяч лет полного послушания, потому что стоит даже просто подумать неправильно, как имплант в голове тебя тут же убьёт. Это уже не говоря о болезненных наказаниях током за малейшую промашку. Мы на себе испытали это сомнительное удовольствие.

— Какой ужас! — не удержалась Кристина. — И доктор Маккой остался в этом кошмарном месте? Почему?

— Женился! — усмехнулся капитан. — Местная жрица с редким именем Натира влюбилась в него с первого взгляда и быстренько окрутила. Он решил, что терять ему особо нечего, ну и принял приглашение остаться на Йонаде.

— Женился? — потерянно переспросила Кристина.

Вот так просто взял и женился. Она-то, дура, считала его однолюбом, всё ещё хранившим верность бывшей жене, а он просто не видел женщину в тихой и преданной Кристине Чепел. Зато какая-то там жрица вмиг стала его женой. Это было настолько несправедливо, что Кристина едва сдерживала слёзы. И она сама сейчас не смогла бы определить, несчастные они или злые, но уж точно очень горькие и мучительные.

— Вообще-то ничего ещё не кончилось, — озабоченно сообщил капитан, соскакивая с кушетки. Он решил, что если прекратились манипуляции с его телом, то он может быть свободен.

— Что вы имеете в виду, капитан?

— Дело в том, мистер Скотт, что Йонада сбилась с курса и летит прямиком на Дарен-5, как мы и предполагали. Если ничего не предпринять, это приведёт к столкновению и гибели почти четырёх миллиардов разумных существ на планете. И это не считая жителей самой Йонады, — невозмутимо пояснил Спок.

— И что делать?

— Не знаю, Скотти, не знаю, — покачал головой задумчивый капитан. — Пока просто будем следовать рядом. Но, боюсь, придётся взорвать Йонаду раньше, чем она достигнет Дарена-5.

— А как же доктор Маккой? — ахнула Кристина.

— Если до этого дойдёт, он также вынужден будет разделить судьбу народа Йонады, — медленно проговорил капитан. — И это его собственный выбор.

— Капитан, вас вызывает командование звёздного флота, — раздался в повисшей тишине голос энсина Чехова, слегка искажённый внутрикорабельной связью.

* * *

Кристина не могла присутствовать при разговоре капитана с руководством звёздного флота, но почему-то мучилась дурным предчувствием. Что, если они прикажут оставить Йонаду и улетать на очередное задание их пятилетней миссии? А это может быть любая точка галактики. И тогда «Энтерпрайз» окажется далеко от корабля-астероида и от Маккоя. Ведь он всё ещё может передумать и захотеть вернуться. Но если они улетят, Кристина потеряет его навсегда.

О том, что Маккой связался с капитаном, передал какие-то важные сведения и чуть не умер в процессе, Кристина узнала много позже, когда лично вводила ему дозу за дозой собственноручно приготовленное по рецепту древних фабринцев лекарство, призванное справиться с коварным ксеноаритроцитозом.

Подумать только: предки этого народа умели врачевать множество самых разных, в том числе и до сих пор считавшихся неизлечимыми заболеваний! Как хорошо, что их база данных, которую так удачно прзаимствовал мистер Спок, успела вовремя.

После нескольких дней лечения кровяные тельца доктора Маккоя пришли в норму, и он избавился от болезни, грозившей мучительной смертью всего через год. Такой быстрый прогресс лечения очень радовал Кристину. Да, точно радовал…

Когда посетители медотсека во главе с капитаном Кирком уходили, Кристина садилась рядом с кроватью доктора Маккоя и подолгу держала его за руку. Она смотрела на тонкие нервные пальцы, иногда прижималась к ним щекой и прощалась. Прощалась с мечтами, с давно ставшими привычными чувствами, с надеждами когда-нибудь назвать его просто «Леонард», сесть рядом и почувствовать, как он обнимает её за плечи, прижимает к себе, целует в висок. Эти картины так ярко рисовались в её голове много лет подряд, что теперь казалось, будто всё это и в самом деле было.

Вот только Кристина знала, что не было ничего и никогда не будет. Маккой теперь женат. И через год, когда Йонада, которую Кирк и Спок сумели вернуть на прежний курс и тем спасти, достигнет планеты, на которую она так долго летит, «Энтерпрайз» тоже будет там. Маккой снова встретится со своей Натирой и, возможно, захочет остаться. А она, Кристина, теперь должна постараться вырвать из своего несчастного сердца эту никому не нужную любовь.

Что ж, так бывает. Насильно мил не будешь. А Кристина всегда была далека от того, чтобы пытаться навязать себя кому бы то ни было. Маккой, как никто, заслуживает быть счастливым. И если для этого ему нужно жениться на едва знакомой жрице, а потом ещё целый год ждать следующей встречи, то кто она такая, чтобы ему мешать? Она просто будет рядом — как друг, как помощница. Будет заботиться о нём так осторожно, что он даже не догадается об этом. И никогда не будет плакать от неслучившейся любви. Никогда больше. Сегодня не считается. Это в последний раз.

— Опять вы плачете, Кристин, — внезапно раздался хриплый, скрипучий шёпот. На неё смотрели ясные синие глаза.