Гарри против тварей-2 (джен)

Я — Руби Хагрид, который самый большой в школе, и мне уже пятнадцать. В прошлом году были кто и чуть побольше, из старших. А сейчас смотрю в коридоре — я самый большой. Поэтому на метле не люблю летать, маленькая она, и опасная. Не хочу вниз падать, боюсь. Хоть и дразнят. Но я другое люблю, то есть не полёты.

Поскольку учиться трудно, то я больше всего перемены люблю, и выходные дни люблю, ещё гораздо больше. И гулять по лесу люблю, это особенно приятно. Однако я не просто гуляю, я со смыслом гуляю. С большим.

То есть мне нравится учиться охотиться в лесу, потому что там много еды. Правда, в лесу сырая еда, но я умею хорошо готовить. Потому что знаю огонь. А также знаю разные приправы. Очень люблю сам готовить, и потом всё сам съедать, до крошки.

И ещё я пауков люблю, очень, если большие. Но чтобы не есть, а так, потому что пауки невкусные. Но вот нравятся, и всё. Мелких зверюшек не очень люблю, а чем крупнее, тем лучше. Потому что мелкие быстро ломаются, бывает, что и сразу. И совсем, что даже обидно, если долго ловил.

Некоторых просто жалко, особенно енотика. Он пушистый был, а потом работал мочалкой и многих пугал. А остальным просто не нравился, особенно когда стал протухать. Зато крупные зверьки могут совсем не ломаться, и это хорошо.

Правда, если крупные, то кусаться могут, и царапаются там. Но я с дубовой кожей на важных местах, мне всё нипочём. А когда почём, всё равно быстро зарастает. Даже быстрей, чем на собаке. Я сравнивал. Собака после меня долго зарастала. И сердилась, потому что собака.

Я не только на уроках не люблю, я и на метле не люблю, как и говорил. А вот в конный бой люблю. Потому что самый большой и самый лучший конь из всех людей. На мне и удобно, потому что широкий я. И высоко очень, коли длинный я. Никто до моего всадника хорошо не дотянется.

Ещё я бегаю быстро, хоть и всадника сверху таскаю. Я самых крупных выбираю, чтобы руки были длинные. Тогда всадник полезный и хорошо помогает сдёргивать. Тех, кого я сам не свалил, вместе с конём.

Я так-то не хитрый, а в конных боях бываю хитрый. И пользуюсь своим корпусом, раз вес большой, это законно. Когда я корпусом бью, все валятся, кто не отскочил. А когда на тебе седок, трудно ведь отскочить, вот. Зато мне не надо отскакивать. Я себя так поставил, что это от меня отскакивают. Чтобы потом упасть, и даже больно.

Совсем не люблю, когда другим сильно больно, но я же не виноват. И падать я не боюсь, потому что очень прочный. А когда иногда падаю, всегда кричу, чтобы разбегались. Очень громко кричу, и меня всегда слушаются, что очень приятно. Потому что обычно не слушаются, а ещё и дразнят.

Я в боях за справедливость стою. Поэтому маленький всегда убежать должен, когда я падаю. Но я редко падаю, а вот другие часто. И ещё им больнее. Это не очень справедливо, но я же не виноват, что стойкий и прочный. А также дубовый, то есть ещё прочнее.

Колдовать трудно, но очень интересно. Я в первый год совсем плохо колдовал, потому что латынь. А теперь неплохо колдую, потому что Том Реддл про латынь понятно объяснил, кое-что. Том, зараза, очень понятно объясняет.

Но только недавно воды в меня налил, целое ведро, через воронку. А это больно, когда целое. Надо немного наливать, тогда вредное из кишок уйдёт. Ну, из организма, который я.

А после Томова ведра столько ушло, прямо в народ, что все косятся и пальцем показывают. И ещё всякое рассказывают, я немного слышал. Так лучше бы не слышал. Столько обидной неправды говорят, что ужас. И правды столько говорят, что прямо ужас. И откуда только узнали, даже непонятно.

Нет, пословица та неправильная. Сладкая ложь гораздо лучше горькой правды. Потому что сладкое всегда лучше. Особенно шоколад, мармелад, мёд, халва, рахат-лукум, кексы, пирожные и эклеры. И ещё сахар, когда горкой и в пасть. Он приятно хрустит и слюна от него сладкая долго.

Говорят, что мороженое очень вкусное. Но я не ел. Потому что в школе не делают, его в деревне покупать надо. А я сразу в школе всё на сладкое трачу, на мороженое не остаётся.

* * *

Хогвартс хорошая школа, потому что кормят три раза в день, и с собой можно уносить. На самом деле нельзя, но не проверяют, и никогда из карманов не вытаскивают. А у меня четыре кармана, и все большие.

И ещё рот у меня большой. В нём я тоже довольно много могу вынести. Когда съем до не могу, то знаю, что не могу скоро пройдёт. И снова будет этот, как его, аппетит. Большой, и будет ещё расти, у меня так.

Поэтому в рот ещё набьёшь, как этот, маленький, с хвостом. И ушками, толстячок такой. И щёчками, смешными. Хомяк, вот. Я его раз ловил и разбирал, на предмет щёк. Они очень растягиваются.

У меня мало растягиваются, но хоть рот большой, туда несколько хомяков войдут. И поэтому можно носить лишнюю еду, которая необходимая. Полчаса поносил, помычал, а потом незаметно и съелось всё, вот так. И можно за карманы приниматься, и подъедать, незаметно.

Очень я Большой зал люблю, и хожу туда с удовольствием. Потому что можно есть и есть. А это вкусно и полезно. В туалет тоже с удовольствием хожу, там не надо на корточках сидеть, как в лесу, а можно верхом.

И долго, сколько хочешь, столько и сидишь, никто не укусит. Особенно рыжие муравьи, злые. Или осы, очень злые. А потом всё твоё ненужное смывается, такая сильная магия. Или не всё, если много старался и магии замка не хватает.

Туалет — это удовольствие, и чихать удовольствие, и волшебную палочку, что с одним концом, полировать специальной мазью — особенное удовольствие. А на уроках нет удовольствия.

Хотя бывает, что интересно рассказывают. Особенно когда показывают и читать не надо. И писать. Но очень часто бывает, что писать надо, а это тяжело. Или так тяжело, что не могу как.

Но я мучаюсь и учусь, потому что нельзя. Неучёным нельзя, заклюют, даже если большой. И даже если очень здоровый, тоже заклюют. Так отец учит, а он умный. Он говорит, что меня одним неловким движением сделал. А если бы ловким делал, то я ещё больше бы получился. И умнее.

Наказывать в Хогвартсе умеют, и по-разному умеют. Но я дубовый, мне не сильно больно. Бывает, что и почти совсем не больно, когда по заднице, потому что там у меня дубление. Секретное преимущество особой полувеликанской кожи, которого у других нет. Не каждое жалящее меня берёт. И на штрафном кактусе спокойно сижу, и все завидуют.

Сижу хоть и спокойно, однако если завидуют, то это плохо. Потому что завистники дразнят, по-всякому. Я хотел привыкнуть, но уже третий год дразнят, а я так и не привык. Если бы отец ловким движением делал, то наверное уже бы привык. Но я отца не ругаю, нет, потому что нельзя.

Про меня любят говорить, что я дурак здоровый. А я совсем не дурак, потому что многим интересуюсь. И не только едой и зверюшками. Но и травами с корешками недавно стал сильно интересоваться. Профессор Помона меня любит и подкармливает, хотя может и кактусом кормить, очень горьким и непитательным. И колючим, аж страшно.

Но только когда я виноват, особенно если сел не туда. Или наступил. Потому что есть растения очень ценные, я выучил. И терплю все наказания, потому что очень выносливый и дубовый. Я своими большими ногами уже меньше вытаптываю ценного, и кактус совсем есть перестал. И это очень приятно.

Профессор Минерва меня не очень любит и мало подкармливает. Но я знаю, что она кошка и ночью охотится в лесу. А значит, ест вторую порцию, но со мной не делится. Правда, крысы хоть и нормальное мясо, но часто пробегают мимо рта, как я люблю шутить. Потому что весёлый и добрый малый, как говорит Помона.

А пробегают мимо, потому что в школе кормят вкуснее. Но иногда и крыса хороша, если настроение. Когда сам поймал, силками, или камнем достал, то настроение лучше.

Иногда даже такое настроение, что прямо вот взял бы толстую книгу, и читал. И я когда-нибудь так и сделаю, если настроение особенно хорошее будет. Как после сахара, горкой, или мази, папкиной.

Зато травница Помона делится вкусными овощами и плодами, потому что не охотится, а сама выращивает. Когда у тебя само всё растёт, это ещё лучше, чем охота. Или не лучше.

Ведь охота — это мясо, а что может быть лучше мяса? Только шоколад, мармелад, мёд, халва, пастила и эклеры. И ещё пудинг с патокой, особенно когда много. И пирожные с кексами, и сахар горкой…

* * *

Задание написать сочинение про свою жизнь, хобби и достижения Рубеус Хагрид выполнял почти год, со второго курса. Только перед самым исключением из школы справился. Его жалели и поэтому не сильно торопили. Потому что видели — парень старается, пишет помаленьку, кусочками, мучается…

…Давно не писал, некогда было. Но тут мысли появились, надо записать, особенно про обиды всякие. И про достижения тоже. Раз я хорошо научился у Помоны Спраут выращивать полезное и вкусное.

Однако, поскольку мясной пищи маловато, я всегда охотился и охочусь, для себя. Потому что в Запретном лесу живёт много вкусного. Я там ловлю и лопаю разную добычу, от лягушек и рыбы до ослят. А также включая и барсуков. Я их одобряю за размер и жирность. Однако не одобряю за клыки, когти, и за то, что даже меня не боятся.

Барсук зверь хитрый и коварный, поэтому убить такого непросто. Но я умею его скрадывать, для чего следует лежать неподвижно, намазавшись всяким дерьмом... Потом зверину эту, пахучую, в уксусе только отмочить, и всё.

То есть не всё, а надо запекать в угольках. И потом блаженствовать, это очень красивое слово. Да, пока барсук не кончится, только блаженствовать, и больше ничего. Ради такого гурманства можно и в дерьме полежать. Это называется сложным словом — маскировка, но я выучил.

Я и про дружбу выучил, но как-то неудачно. Вот пуффендуйцы дружные, а со мной не дружат. Потому что и за барсуков обижаются, и запаха дерьма не любят. И просто боятся. Ну, то есть меня.

Конечно, я вспыльчивый, и часто. Поэтому легко по морде готов накидать, за оскорбление. Потому что не сразу понял про всякие непонятные слова. Которые, оказывается, не всегда оскорбления, а только иногда. Или часто.

Поэтому кулаком на такие слова и отвечал. И ногой тоже, нога часто удобнее, дальше достаёт. Папка учит не в ухо сразу, кулаком, и даже не пинком под зад, а спокойным быть. И с достоинством отвечать на великанском наречии, раз там мата как нигде.

Поэтому Руби Хагрид постепенно приучается, и уже мало пинает. И в ухо почти никого не бьёт. Потому что ухо на голове растёт, вот. А по голове нельзя бить, особенно ногами.

Правда, папка болеть стал, воспитывает меньше. Потому что спиртом лечится каждый день, и в основном лежит. А я слышал, что самолечение спиртом может быть опасным. Да, раз маглы с него просто дохнут. Особенно если спирт древесный, и ещё для мойки стёкол. Такой спирт и для магов опасный, Слизнорт этот, зельевар, понятно рассказывал.

Мистер Хагрид уже неплохо в травках и зельях разбирается. А куда деваться, коли Помона за плохое знание своих кустиков откактусовать всегда рада. Говорит, что есть заклинание, которое уши прямо в кактус. Ну, превращает, как раз на урок-другой. И она его когда-нибудь выучит, и нарушители взвоют.

Спраут-то не сразу поняла, что дубовая у одного великанчика шкурка. Там, на сидячих местах, очень непростая такая. Сначала удивлялась и думала, что промазала. Ну, когда иглы кактуса в задницу метала, а я ни звука. Вот ни одного, как будто и задница не моя.

А иглами меня пичкала за хрюнию ту, рукоедную и растоптанную. Потому что вредное растение, и даже опасное. Как тяпнула за палец, я сразу выучил, почему рукоедная. И затоптал, в сердцах, большими ногами. Потому что вспыльчивый.

И вот тогда Помона, покричав, плохую вещь организовала. Для самых плохих учеников. Это бутерброды из кактусов, которые штрафные. Ужасно невкусная вещь, эти кактусы. Потому что горькие, до не могу.

А главное, колются, особенно в язык и, это, нёбо. И в губы тоже, и ещё из щеки наружу лезут, когда шибко жуёшь. Ну, чтобы быстрей такой плохой бутерброд закончился. От скорости ещё и дёсны страдают, поэтому хуже такого бутерброда ничего нет. Его даже бутербродом неправильно называть, да. А только словами из великанского языка, вот. Но в сочинении их нельзя, я выучил.

На мне Помона самый первый бутерброд испытала. Потом ещё на двух хулиганах и одной хулиганке, главных, тоже испытала. И сказала, улыбаясь, что вещь жёсткая, но себя оправдывает. И стала, эта, культивировать самые горькие и колючие кактусы. Специально для штрафных целей. Потому что генетику знает, важную науку. Которая, выходит, начинается прямо с меня.

Я генетику, эту всю, тоже долбить буду. Чтобы новых зверьков сочинять, самых интересных. И неожиданных, потому как удивлять можно не только ударом в ухо. Или пинком, если самый неприятный ученик. И прямо им в стену, чтобы совсем уже разудивлялся. Я думаю, что сочинять новых зверушек — точно интересней, чем со старыми возиться.

Забыл сказать, что толстый Слизнорт хвалит, раз крепкий парень Руби в корешках отлично рубит. Мол, молодец, Рубеус, что врубаешься. Мол, зелья — это твоё, чутьё нужное имеешь. Поэтому выше ожидаемого тебе, и превосходно тебе!

А я же очень чутливый, и три раза на зельях превосходно получал! И чары интересная вещь, полезная. А трансфигурация тоже интересная, но котиная училка непонятно объясняет. Правда, ругает мало, а просто говорит, что великановоспитанному трудно. И жить трудно, и в её предмет врубаться тоже. И даже просто в жизни хоть как-то устроиться будет не просто, а трудно.

Потому что магический мир маленький. Вот великаны в него и не поместятся, она предчувствует. И не будет наказывать за прогулки в Запретном лесу. Потому что если ночью не ходить, и кентавров, очень смешных коняшек, не дразнить, то в лесу безопасно. И это от тебя все лесные убегают, но не всегда могут.

Я тогда даже не успел договорить, что сам-то всего лишь полу-великан. И коль размерами куда ближе к людям, то должен поместиться… А профессор-кошка уже высказалась, что и полу-великаны — незваные гости. Раз сразу и в ухо, и в челюсть, чтобы зубы горохом летели.

Да, как говорят маги, и самый незваный гость всё равно великана лучше. Вот очень плохо придумано, неправильная мудрость! Этот, расизм и дискриминация. И меня всему этому подвергают, всё время.

Это Том Реддл меня научил длинному красивому слову «дискриминация». И сказал, что оно — компенсация за то, что я ему великанский язык объяснял. Вот целая школа ведьм и колдунов, а только один плоховатый Томми хороший умный.

Он мутный такой отличник, с плохого факультета, а великанским языком заинтересовался! Дескать, ты, Хагрид, единственный у нас носитель великанского языка. Такого особенного, очень крепкого и пронимающего. Поэтому гордись и не забывай.

Так я и горжусь, тем более что вообще единственный в мире полу-великан. Который соединяет… эти, которые культуры, разные. И тем движет цивилизацию, куда-то там… Однако про меня только и слышно всё самое гадкое. То людоед, латентный какой-то, то вообще, каннибал. Вот такое грубое оскорбление, что охота прямо ногами, в ухо, хоть и нельзя! Надо же, каннибал!

Он же никакого коня не... трахал, и никогда. Потому что осторожный в трахе, вынужденно. Он только примеривается, с кем бы того-этого, и всё тут. Ведь трудно ему с трахом, единственному такому...

* * *

…Про меня всякое неправильное любят рассказывать. Даже в стихах. А это особенно обидно. Потому что лучше запоминается и выкрикивается. Они издалека выкрикивают, поэтому громко получается.

И все вокруг слышат, а потом тоже повторяют. Путём выкрикивания. Меня боятся вблизи дразнить, у меня же руки длинные. И бегаю я быстро. И бью сильно, хотя и аккуратно.

Правда, те, кого бил, говорят, что бью неаккуратно и слишком сильно. Мол, так нельзя, потому что школа. И особенно нельзя, если пинком в стенку. Я точно, могу увлекаться, раз у великанов очень горячая кровь. Отчего они лупят друг в друга почём зря, даже камнями.

Однако я соблюдаю людские правила, как отец учит. Потому что нарушать правила — это зло нашего прекрасного мира. Так в умных книгах написано. Поэтому если враг упал, то я его не бью ногами теперь. А только один раз пинаю, до стены, и всё.

И зубы пострадавшим от моих рук и ног всегда возвращаю. Потому что отец так сказал. Нельзя чужие зубы, это зло. И волосы нельзя, тоже зло, хоть и меньше. Но пуще всего кровь нельзя. Но её же не собрать с пола. А зубы я собираю и отдаю. Хотя они во рту сами быстро вырастают, потому что магия и больничное крыло.

Но раз нельзя, я отдаю… Только самым неприятным, которые очень умело дразнят, не все возвращаю. А просто говорю, что не нашёл. Я рукастый, смог трофейные зубы просверлить. Ну, чтобы браслеты себе сделать. Хотя хватило бы и на ожерелье. Скромное, в одну нитку, но тогда заметят. И осудят, в школе так. В ней очень легко осуждают, и все подряд.

Поэтому я коренные зубы обточил, чтобы шарики-бусинки получились, и браслетики сделал. Но на них всё равно косятся и это, подозревают. А я ещё очень маленький браслет, из всяких зубных остатков, сделал. И на секретное место цепляю. Ну, когда там рукой пошерудить охота. Очень папкину мазь дополняет, и прямо гордость, что я догадливый, как больше никто…