Нереальная реальность (джен)

В глаза бил яркий жёсткий свет.

«Хвала небесам! — облегчённо выдал внутренний голос. — Оперативно сработано!» Примирившись, что вскоре буду сгорать от стыда перед спасателями, я решилась поднять веки и увидела ясную голубизну неба. Не сырые, грязные, покрытые тошнотворной слизью своды канализационной шахты, а лазурно-чистое небо! Ну нет, этого не могло быть! Несколько секунд глаза были не в силах моргнуть, пожирая взглядом голубые дали, пока от солнечных лучей не стало больно.

Шикарно! Не просто свалилась в открытый люк, но ещё и сознание потеряла! Плюс в этом был по крайней мере один — тело не подавало сигналов об ушибах и ссадинах, да и лежать было тепло и мягко. Я с опаской покрутила головой: по обе стороны расходился белый песок, утыканный кустарниками с большими листьями, а вверх тянули кучерявые головы пальмы, обрамляя проплешину среди деревьев. Я закрыла глаза. Слышался далёкий шум прибоя. Ветер приносил манящий аромат морской свежести. Последнее воспоминание — жуткое чувство и осознание того, что твоя нога, а следом и ты, летите в никуда, — отпечаталось красочное, но бессознательный мир был стократ приятнее жестокой реальности, в которой я должна была лежать совсем не на морском пляже. Раз в этом году летний отпуск не задался…

Я резво поднялась, сбросила запылённые кеды. Тёплые песчинки приятно окутали голые ступни. Сквозь деревья над кустарником проглядывала широкая полоса синего моря, упирающаяся в горизонт. Необременённая рациональными переживаниями приземлённой реальности, я уверенно побрела на запах моря. С каждым шагом растительность становилась гуще, неизвестные тропические кустарники доходили до пояса, с вершин деревьев, укрывшись в сочно-зелёных кронах, возбуждённо покрикивали птицы. Ноги неспешно отмеряли шаги, глаза скользили по пейзажу восхищённым взглядом, а губы против воли растянулись в странной улыбке, вроде той, что бывает у взрослых в цирке. Вскоре к птичьему гомону и едва слышному перешёптыванию волн прибавился новый шум — грохот падающей воды. Я заинтересованно отодвинула огромный лист фикуса. «Ну и ну! — беззвучно протянула я. — А ничего так у меня с воображением…» Чуть впереди, потонув в зарослях папоротника, нырял в озеро небольшой водопад; река терялась в зелени вверх по холму. Не успела шокированная челюсть вернуться в исходное положение, как с краю мелькнуло что-то тёмное. Я инстинктивно пригнулась. До меня долетели возбуждённые мужские голоса. Рабочие, решила я, вспоминая всё, что знаю о принципах действия человеческого мозга. Но, когда обладатели голосов приблизились к берегу озера, челюсть рухнула вновь, а вместо восклицания последовало глуповатое моргание. «Что за бред?» — мысленно возмутилась я, делая пару любопытных шагов вперёд.

Четверо сложённых мужчин, одетые так, словно сбежали с тематической вечеринки: тёмные затасканные штаны, подвёрнутые до колена, разноцветные, но блёклые рубахи под явно пришедшимися не в пору жилетами, двое в сапогах, другие босиком; у всех на поясе болтались длинные клинки, а из-за ремней выглядывали рукояти пистолетов. Волосы на непокрытых головах были коротко стриженные, но чище от этого не выглядели. Двое, что деловито истаптывали сапогами траву, поддерживали бочки и продолжали громкий разговор, двое других молча черпали вёдрами воду.

— Трудно ему, что ли, было другого кого отправить? Или народу больше послать, а? А нам волоки теперь всё это на горбу! — возмутился один из них, высокий с выгоревшим чубом.

Другой красноречиво цыкнул.

— Меньше бы на кэпа рот разевал и гонял бы себе кости в кубрике. Нет, поумничать захотелось, обезьяна ты пороховая! Теперь и я тут торчу из-за тебя!

— Это ты на что это намекаешь, сволочь, а? — взбеленился первый. — Хочешь сказать, для обычного матроса тебе унизительно стоять здесь с честными людьми и пополнять запасы пресной воды для всей команды, да? — Голос его при этом постоянно менял тональность, словно болтало его, и отчего-то почудилось, что вопрос этот, скорее, имел риторический характер.

Оппонент чесанул рыжую бородку, картинно покрутил головой и с усмешкой выдал:

— Что-то я тут честных людей, кроме себя, не наблюдаю.

— Ты-то? Честный?! — Чубатый сипло рассмеялся. — Да чтоб я сдох! Из тебя такой же честный, как из меня напудрёная барышня! — Рыжая борода покрылся багровыми пятнами гнева, а его напарник продолжал, забавляясь: — Ну-ка, кто в том месяце на Мартинике стибрил чашу золотую в монастыре и никому не сказал, а?

— Ах ты, дьявол тебя дери! Это я-то, я ничего не сказал, паскуда?! Ничего, что мы с тобой, — он тыкнул спорщика в грудь, — вместе пропили её, а? — Грозные ноты в его голосе заставили даже меня опасливо переступить с ноги на ногу.

— Это ты всё пропил! — обиженно бросил первый. — Я вообще в тюрьме сидел…

— А нечего было к служилым целоваться лезть, с пьяных-то шаров! — тут же ввернул рыжебородый.

— Ни к кому я не лез! — вспыхнул выгоревший чуб. — Врёшь ты всё, Рэд!

— Ага, кусай больше! Полкоманды это видело! — И Рэд расхохотался, словно под напором воспоминаний.

Я терпеливо ждала, когда из-за кулис появится режиссёр этого спектакля и крикнет что-то вроде: «Отлично, давайте следующий эпизод!». Но моряков по-прежнему было четверо, и события набирали обороты. Чубатый матрос начал терять терпение и выхватил пистолет, однако в последний момент не удержался и присоединился к захлёбывающемуся хохоту Рэда. Меж тем бочки наполнились, и двое молчунов, натужно подняв одну, направились прочь. Как раз в мою сторону.

— Э-э-э! — тут же опомнился Рэд. — Слышь, Биггси, а это кто возьмёт? — указал он на вторую ёмкость.

Биггси с напарником — оба были гораздо моложе спорщиков — синхронно обернулись.

— Ну, так вы и возьмёте, — пожал он плечами. — Не бабы, чтоб кэп вас для красоты приставлял.

— Ах ты, малёк сухопутный! — вскипел чубатый. Тут же мелькнул выпущенный вслед Биггси камень.

Я невольно отступила назад. Что-то острое больно впилось в ногу, с губ сорвался краткий вскрик. Четвёрка синхронно обернулась в мою сторону, а погрызенные ветки кустарника едва ли могли меня хоть как-то укрыть. Я всё ещё ждала возмущённых криков съёмочной группы или руководителя репетиции, но лишь одиноко отозвался попугай. И пары секунд не прошло, как все четверо оказались подле меня, кружа, как акулы вокруг добычи.

— Так-так, погляди-ка! Что тут у нас? Девчонка! Интересно, мадемуазеля! Странная какая-то… М-м-м, украшения… Золото? Чего ж ты одна тут, милая, а? Или не одна? Ну-ка, чего это здесь? Что молчишь, золотая? Немая? Или язык проглотила? Так мы это, мы мигом вытащим! Ха-ха-ха!

В руке чубатого пугающе сверкнул кинжал. У меня и правда язык прилип к небу, а воздух застрял в гортани. Лишь беспомощно хлопали перепуганные глаза.

— Погодь, Герри! Авось выкуп с неё получить можно, а? Можно? — обратился ко мне Рэд.

— Да кто за неё больше шиллинга даст? Худая она даже для борделя! Сейчас украшенья поснимаем, и пускай кукует тут дальше, да? — участливо улыбнулся мне чуб.

Толстые пальцы Рэда впились в моё предплечье железной хваткой.

— А я говорю, забрать её надо!

— А я говорю, нет! — Герри ударил того по руке.

— Да я тебя сейчас… — угрожающе задрожала рыжая бородка.

Как вдруг что-то грохнуло. Нутро подпрыгнуло, а мозг уже хлестнул вожжами самосохранения, и ноги понесли меня куда глаза глядят. Но проворные молчуны тут же нагнали меня, и двадцати шагов позади не осталось. Бессовестно игнорируя истеричные вопли, моряки связали меня, как строптивую кобылку, и понесли к шлюпке, как мешок. Я пыталась выдираться, кусалась, царапалась, всё было тщетно; разве что удалось опрокинуть пяткой бочку с водой, за что тут же скулу обожгла жёсткая пощёчина. Дно лодки карябало спину, постукивало по рёбрам. Над головой мерно плыло небо, а я, как заведённая, читала мантру: «Ну давай же, очнись! Очнись! Всё зашло слишком далеко!».

При взгляде на корабль испустила дух последняя надежда на благоприятный исход. Что-то отдалённо знакомое в нём было, но куда важнее смольной обшивки и чёрных парусов был хлеставший по ветру флаг — череп и скрещённые кости. Пиратский флаг!

На палубу меня затащили опять же как крупногабаритный и неудобный груз, но груз не хрупкий, оттого тело тут же встретилось с пропечёнными солнцем досками. Затопали ноги, загудели голоса, и вот я уже оказалась в плотном кольце таких же странно разодетых моряков. Вооружённые. Хохочущие. Грубые. Четвёрка «сопровождающих» тут же принялась наперебой рассказывать историю моего пленения, истины в которой с каждым словом становилось всё меньше. Как затравленный зверёк, я скакала взглядом по разбойникам, стоя перед ними на коленях и искренне боясь подать хоть какой-то признак жизни и уж тем более заговорить, ибо это значило признать себя ненормальной. Толпа поутихла, пираты уважительно расступались. Как на несмазанных шарнирах, я медленно и испуганно обернулась.

«Святой ёжик!!!» — бабахнуло в голове; застрявший в горле ком вывалился наружу нервным кашлем. В ту секунду я поняла, насколько страшно осознавать собственное безумие. Глазам приходилось верить, хоть это было абсолютно невозможно. Картина приобретала более или менее целостный вид под шокированный глас разума: «Не может быть! Он всего лишь персонаж! Плод фантазии!». Но прямо передо мной стоял мистер Джошами Гиббс, и этого нельзя было отрицать.

— И что? Кто это? Зачем вы сюда привели её? — посыпались будничные вопросы.

Впервые послышалась нормальная речь, и потому я решила высказать претензии своему, с позволения сказать, «старому знакомому» и как минимум единственному, кого я знала в лицо.

— Привели? С чего вы это взяли? — Я с трудом поднялась на дрожащие ноги. — Меня сюда притащили самым наглым образом! Как какую-то вещь!

На мгновение зазвенела тишина, а затем палубу взорвал дружный пиратский хохот.

— О, говорящая! А я уж думал, немая! Неплохо, тут уже и не шиллингом пахнет!

— Тихо, — прикрикнул Гиббс. Гогот постепенно улёгся. — Ваше имя, мисс?

— Диана, — покорно выговорила я.

— И что же вы делали на необитаемом острове? — подозрительно сощурился старый моряк.

Я шмыгнула носом.

— Не знаю.

Опять издевательский хохот. Гиббс терпеливо сохранял нейтралитет.

— Но как вы туда попали, мисс Диана, вы помните?

— Нет, — на порядок тише и более скорбно выдавила я. Пираты аж шеи повытягивали от любопытства.

— А кто ваш отец? — продолжал Гиббс.

Мозг отказывался работать и просто завис в растерянности. Говорить правду или играть по правилам? Не сказать же, что отец — директор автомобильной фирмы?

— Он б… беден, — вспомнив про выкупы и жажду наживы, соврала я.

Моряк лишь неопределённо сдвинул брови, а публика разочарованно зашуршала.

— Мистер Гиббс! — От этого голоса внутри произошёл воистину атомный взрыв. Пиратский корабль, чёрные паруса, мистер Гиббс на борту… Я попыталась мысленно собраться, подготовиться к тому, кого увижу через мгновение. — Что за бардак происходит на моём корабле?

— Кэп, тут у нас… — засуетился Гиббс.

— Что? — Аж сердце зашлось. Прямо передо мной стоял капитан Джек Воробей, собственной персоной, во всем своём пиратском великолепии. Помимо воли к губам попыталась пробиться улыбка. — Вы никак из Парижа? — заинтересованно улыбнулся капитан.

— Нет, — проблеяла я, ярко ощущая себя как в присказке: «Тихо шинами шурша, крыша едет не спеша». — С чего вы взяли?

Джек Воробей бросил на команду недоверчивый взгляд и, склонившись к самому уху, шёпотом ответил:

— Не хочу пугать, мисс, но одежда на вас, мягко говоря, странная.

— Одежда? — непонимающе переспросила я, провожая взглядом карие пиратские глаза. По мне, вполне нормальная: джинсовые джинсы, белая футболка с надписью «J’adore la mer», чёрные кеды ещё где-то там. Нормальная, но не для восемнадцатого же — или какой он там? — века!

Капитан Воробей тем временем галантно отвернулся и переключился на поймавшего меня Герри:

— Вода?

— Вот, сэр, — указал тот на бочку у края борта.

— Почему только одна?

— Так эта мегера вторую опрокинула! — пожаловался матрос.

Усы капитана сердито подпрыгнули.

— Как ты смеешь оскорблять даму, свинья невоспитанная! Тебе не достало ума проявить себя джентльменом и набрать воды по новой? — с менторским намёком спросил Джек Воробей.

— Мне?

— Не понял вопроса. — Пальцы в перстнях властно легли на рукояти двух пистолетов. — Тебе ясно сказали без воды не возвращаться, а ты вернулся?.. — Капитан грозно подступил к чубатому Герри.

— Нет! — воскликнул тот и мигом исчез с палубы, только хлюпнула шлюпка по волнам.

— Ну вот, а жаловался, что одному это не под силу, — ухмыльнулся ему вслед Джек. — Мистер Гиббс, почему палуба до сих пор похожа на арену балагана? — Гиббс поджал губы и тут же принялся спроваживать расслабившуюся команду. — Итак, — капитан круто развернулся на каблуках, — пойдёмте, мисс.

На экране корабль «Чёрная Жемчужина» казался куда меньше. Джек Воробей — бессовестно реалистичный — неспешно вышагивал в направлении кормы, а я, — вертя головой во все возможные стороны, — семенила следом. Доски палубы прогрелись под карибскими лучами и разгорячённо пощипывали голые ступни, так что приходилось кусать язык, чтоб случайно не ойкнуть. Горячий воздух проникал в ошарашено приоткрытый рот, в горле пересохло. Удивлённый взгляд суетливо скользил по корабельным снастям — высоченным мачтам, что оказались куда крупнее, чем раньше думалось, по бесчисленным просоленным канатам и тросам, — испуганно задерживался на лоснящихся под солнцем пушках и бежал следом за проходящими мимо пиратами. Пиратами, чёрт меня побери! Сердце отзывалось взволнованным стуком на все попытки мозга разобраться в происходящем. И получаса не прошло, как я спешила по обыкновенной улице обыкновенного города с обыкновенно открытыми люками, а теперь — иду по палубе корабля. Мало того, что корабль пиратский, так ещё — «Чёрная Жемчужина». Знаменитая «Чёрная Жемчужина»! И взгляд растеряно тычется в спину самого известного пирата современности! И это не сон?! Как такое вообще возможно? Как можно угодить в чересчур реальный фильм? В здравом уме уж точно никак.

«Стоп-стоп, притормози-ка! — очнулся внутренний голос. — Спятить всегда успеешь. В том-то наша беда: сваливается внезапно счастье в руки, так обязательно копаться начинаем — зачем да почему, вместо того чтобы просто наслаждаться моментом. И закапываемся так глубоко, что счастье становится нам противно — хотя сами же его и испоганили! — либо исчезает, не оставив о себе никакого воспоминания. Так что, будь добра, прекрати истерить и лови момент. Ведь ты не споришь, что это счастливая, хоть и странная встреча? И неважно, что стало её причиной…» Разумеется, я не спорила, да и терять, на первый взгляд, было нечего.

За размышлениями я даже не заметила, как за спиной закрылась дверь капитанской каюты. Внутри пахло затхлостью старых пергаментов.

— Ну-с, и каким это ветром тебя занесло на эту богом забытую землю, мисси? — заговорил капитан Джек Воробей, по-хозяйски заваливаясь в кресло у стола. До меня никак не доходило, к кому обращаются. — Выпьешь? — предложил пират. — Знаешь, этот ром весьма неплох, правда, заканчивается быстро… Впрочем, как и всегда.

Я смерила взглядом вместительную бутыль и протолкнула ком в горле.

— Н-нет, я… не пью… — Слова вываливались изо рта тяжело, нехотя, будто я говорила не своим языком.

Капитан послал мне удивлённо-порицающий взгляд, мол: «Тогда ты потеряла полжизни».

— Что ж, раз не пьёшь, — Джек сделал наслаждённый глоток, — что зря, тогда рассказывай. — Ноги подкосились, и я неуклюже сползла на скамью у стены. — Только, — он пригрозил указательным пальцем, — правду!

— Правду? — переспросила я. «Ага, скажи тебе правду, меня ж на костре сожгут!»

— О да, правду! Знаешь, это когда говоришь всё как есть, ничего не скрывая и не добавляя, — с готовностью пояснил пират.

— Боюсь, моя правда не покажется вам такой уж правдивой, капитан Воробей.

Джек тут же просиял, засветился, как новенький пенни.

— О! Так ты меня знаешь? В смысле, моё имя? Похвально, мисси, похвально! — Его улыбка засверкала золотом зубов. Я отвела взгляд ему на плечо, осознав, что шоколадно-ромовые оттенки в пиратских глазах дьявольски затягивают.

— Ну-у-у… В нашем… У нас вы очень известны. Ваши фот… портреты висят на улицах городов. Вас каждый ребёнок знает!

Такие слова пирату явно льстили: улыбка под усами стала шире и ярче, глаза прикрылись в довольном прищуре. То ли загорелые, то ли грязные пальцы отбили коротенькую мелодию по бутылке, сверкнув перстнями.

— Может, всё-таки выпьешь? — Джек радушно протянул мне ром. Я только покачала головой. Недоуменно дёрнув бровью, он продолжил: — И сколько золота дают за мою?.. — Капитан провёл большим пальцем по горлу.

— Ч-что? — поначалу не поняла я. — За голову?! Нисколько! Мы ведь…

— Как обидно… — понуро перебил Джек Воробей. — Неужто я ничего не стою? — Ко мне обратился вопросительный взгляд обиженного ребёнка, взгляд, от которого захотелось грохнуться на колени и вымаливать прощение за задетое самолюбие.

— Капитан, понимаете, у нас всё… не совсем так, как у вас, — тщательно подобрав слова, выдавила я, хоть с губ так и норовило сорваться более уместное: «Совсем не так, как у вас». Джек Воробей молчал. Укоризненно булькал ром в бутылке. Отправив в желудок последний глоток, пират со стуком опустил бутыль на стол и рядом положил пистолет. Я нервно заёрзала. — Давайте я всё расскажу, только, пожалуйста, поверьте, что это правда, а потом решайте, что со мной делать, — предложила я, не сводя глаз с оружия. Кто меня, собственно, за язык тянул? Но раз уж «пиратский глюк» родом из моей головы, то почему бы не пооткровенничать? Не пристрелит же он меня, в самом деле!

Пират откинулся в кресле, ноги пристроил на столе. Глаза хитро блеснули в мутном свете из окон. Голос, покрытый налётом рома, уже не звучал уязвлено, а, наоборот, крайне заинтересованно:

— Что ж, интересно будет послушать, где это не хотят давать за мою голову ни единого пенса!

Дрогнула нервная улыбка. В горле совершенно пересохло, похоже, стоило согласиться на пару глотков рома. В голове царил полнейший кавардак, и о логичном, подробном, последовательном рассказе не могло быть и речи. Вышло что-то сжатое, сбивчивое, а Джеку — не особо интересное:

— Капитан, верьте или нет, но… я живу в России. В двадцать первом веке. У нас там много чего поменялось… Пираты — они уже не такие… ммм… романтичные, как вы. Никто не ездит в каретах и не сражается на саблях. И войн таких вроде как нет… А вас очень многие знают! И восхищаются! Про вас истории показывают, ну, как в театре, что ли… Я потому и узнала… Много кто подражает вам, а не охотятся на вас потому, что никто не считает преступником.

Я неловко умолкла, не видя на лице собеседника практически никакой реакции: разве что задумчиво сползлись брови к переносице.

— И что дальше? Больше подробностей! — потребовал капитан Воробей.

— Как хотите…

Увереннее усевшись на жёсткой лавке, я продолжила повествование а-ля XXI век, и затянулось оно часа на три, не меньше. Поначалу давалось трудно: как уложить в несколько предложений три сотни лет истории? Решила в подробности не вдаваться, но даже рассказать о нашем обыденном, местами набившем оскомину мире оказалось не так легко. Мозг кипел, будто бы я сдавала экзамен перед строгим преподавателем и тщилась вспомнить то, чего не знала. Но Джек, порой делая ленивый глоток, слушал внимательно, не перебивал, лишь иногда спрашивал о незнакомых словах. И слушатель из кэпа Воробья вышел отменный! Казалось, его не столько интересовал сам диковинный мир будущего, сколько отношение этого мира к капитану Воробью. Постепенно вся скованность растаяла, и я болтала с пиратом с той же лёгкостью, как общаются старинные друзья, что давно не виделись. Разве что тактично умолчала, что Джек Воробей — киноперсонаж: кому приятно узнать, что ты не настоящий, а выдуманный?

Дивиться пиратской реалистичности я уже перестала. Все «тот Джек», «этот Джек», что болтались в голове, пока поначалу я пыталась сравнивать персонажа в фильме и того, что стоял передо мной, слиплись в одно цельное «С ума сойти!». О каком сходстве могла идти речь, когда это один и тот же человек! Куда больше удивляло другое: после всего выпитого Джек был абсолютно трезв. Ну или, по крайней мере, казался таковым…

— Хорошо, — заговорил капитан после некоторого раздумья, — допустим, мы разобрались, откуда ты. Предположим, я тебе поверил. — Джек поднялся, сопроводив слова неясным жестом. — Однако остался один смутный момент. — Капитанская ладонь рассекла воздух, пальцы будто бы поймали эту неосязаемую субстанцию, о которой говорил пират. — Как ты здесь оказалась?

— Говорю же, не знаю, — пожала я плечами. Почему-то виновато.

Воробей повёл глазами.

— И чего же ты хочешь?

— Не знаю, — честно призналась я. Я ведь даже до конца не поняла, что такое «здесь», о котором говорил выдуманный пират, о каких желаниях могла вообще идти речь! Но где-то глубоко внутри отвязная и романтичная антиреалистка коварно потирала ручонки, нашёптывая, что с возвращением обратно — в канализацию, в мир, полный проблем и изматывающей рутины, — можно бы и повременить.

— Странная ты, — покачал головой Джек, — старше меня на триста лет, а ни черта не знаешь! Я не могу беседовать с человеком, который не знает, чего хочет. Ты уж определись, подруга.

Взгляд исподтишка вскарабкался на капитанское плечо.

— А чего хочешь ты? — спросила я осторожно.

— Я? — Воробей задумчиво провёл пальцами по усам. — Я хочу ещё рому! — торжественно произнёс он.

— Как ты до сих пор не опьянел? — не удержалась я, пока пират копался где-то за столом.

Сквозь пыхтение и кряхтение неразборчиво, но однозначно донеслось:

— Я никогда не пьянею! — Джек обернулся — с довольной улыбкой на лице и непочатой бутылкой в руке. — Я всегда трезв, даже когда я пьян.

У меня вырвалась весёлая усмешка. Хлопнула пробка, и пират, смакуя, сделал пару глотков. Я с завистью проглотила с трудом собранные остатки слюны. С лукавой улыбкой капитан опять предложил ром. На этот раз отказа не последовало. Под пытливым пиратским взором я поднесла бутылку к губам. Пахло вкусно, дразняще вкусно. «За безумцев!» — произнесла я мысленно, делая небольшой глоток. Ром тут же обжёг горло, вытягивая из лёгких остатки кислорода. Глаза поползли на лоб, из горла донёсся сухой хрип. Джек был наготове и настойчиво подтолкнул горлышко к губам. Второй глоток оказался менее болезненным. Я вновь закашлялась, а пират, словно бы завершив миссию, спокойно вернулся за стол. Ром забулькал в пустом желудке и тут же ударил в голову.

— Ну… — Показалось, что вместе со звуками, изо рта последовала струя пламени, как у дракона. Благо, только показалось. — Джек, а как насчёт тебя?

Непонимающе дёрнулся правый ус.

— А что со мной? Я в полном порядке, — расплылся кареглазый пират в блаженной улыбке.

— Да ну? — Я подозрительно сощурилась. — Может, я сейчас глупость ляпну, но, если ты настолько реален, то реальны и все твои, гхм, знакомые? — К счастью, понятие «реальный Джек Воробей» собеседник воспринял в ином смысле.

— И кого же ты имеешь в виду? — невинно уточнил кэп.

Я стушевалась.

— Ну… я не… эм… Барбоссу? Например.

В глазах капитана отразилось облегчение: мол, знаю я не больше, чем в тавернах пьяницы болтают.

— Я скажу тебе вот что, — весомо произнёс он, подавшись вперёд, — на данном этапе у меня нет знакомых, как ты, мисс, сказала, которые хотели бы подвесить меня к рее или что-то в этом роде. Я же тебя правильно понял?

Голова согласно мотнулась, хотя, честно признаться, я переставала понимать собственный захмелевший разум.

— Ну-у-у… Вот ты… Вот я… И да, и нет. Я уже всё рассказала, что знаю о тебе, так, может, скажешь, что из этого правда?

— А что бы ты хотела услышать?

— Я же сказала! Правда это или нет? — И вопрос, кажется, стал гораздо шире.

Воробей пару раз чесанул за ухом.

— Зачем тебе это? Ты здесь есть. Ты сидишь на моей скамье, в моей каюте, на моём корабле, пьёшь мой ром, смотришь на меня — значит, это правда. — Кэп развёл руками. — Отрицать это мне уже бессмысленно. Но с другой стороны, — в меня вонзился проницательный взгляд, — ты неизвестно кто, неизвестно откуда, неизвестно из какого времени — но требуешь от меня правды о себе и об этом мире?

Я обиженно насупилась.

— Ты мне не доверяешь?

— Нисколько. Ты даже не знаешь, чего хочешь, — фыркнул кэп.

— Как и ты! — парировала я. — Всё на компас свой волшебный надеешься?

Теперь и меня посетил секрет той удивительной завидной храбрости пиратов, смелости, что сопровождала их в любом состоянии. Ром. Это зелье творило чудеса!

Джек отмахнулся, дёрнув усом.

— В моей ситуации всё обстоит несколько проще, не находишь?

— Пфф! Смотря с какой стороны посмотреть. Что я вижу? — растянула я и, едва не потеряв мысль, принялась загибать непослушные пальцы: — «Чёрную Жемчужину» ты из бутылки достал. Так? Так. Барбосса — капитан «Мести… как там её», корабля Чёрной Бороды, кстати, уже мёртвого, и не без твоей помощи. Так? Так. А Ост-Индская компания всё никак не разделается с вами обоими, и им это вряд ли нравится. Ах, да! Ещё Уилл Тёрнер, что бороздит моря в качестве бессердечного — в прямом смысле — капитана «Летучего Голландца». И ты, Джек Воробей. Сидишь у себя в каюте со скучающим видом, попиваешь ром и, думаю, давненько не был ни в одном порту. А я? Я всего-то в люк провалилась настолько глубоко, что угодила в другое время. Всё просто, как видишь.

Капитан Воробей молча буравил меня жгучим взглядом, а я, чтобы не отводить глаз, глотнула ещё рому. Поморщилась, моргнула и решительно выдохнула. Кэп не спеша сошёл со своего трона и подошёл так близко, что кожи коснулось его горячее хмельное дыхание. Я чувствовала себя кроликом перед удавом — не в силах оторвать взгляда от тёмно-карих, как благородный янтарь, коварных глаз. В них плясали бесенята. Наклонившись почти к уху, Джек спросил спокойно и крайне серьёзно: «Так чего же ты хочешь?».

— Я х-хочу… — на рваном выдохе, как под гипнозом выдавила я и сделала ещё глоток, для храбрости, — хочу остаться. Здесь.

— О! — Кэп резко шарахнулся назад. — Не ожидал… Нет, честно, не ожидал! — воскликнул он в странном порыве радости. — Хочешь остаться здесь? Здесь, где все так и норовят заколоть или застрелить друг друга, где обитают русалки, зомби и иная нежить? — не унимался пират.

— Да, — моментально ответила я. — Будет интересно.

Джек чему-то кивнул. Наверное, осознанию, что вместо мозгов у меня в голове болтается янтарный крепкий напиток. И разговор кэп продолжил, наверное, ради развлечения, чтобы позабавиться.

— Интересно? Хм, и что же ты умеешь?

— В каком смысле?

Капитан Воробей приподнял подбородок, напуская на себя вид гордого сенсея.

— Я не собираюсь таскаться за тобой следом и защищать от каждой опасности, смекаешь?

— А, ты об этом, — мгновенно скисла я. — Тогда ничего, ничего не умею… Ну, может, в нос кому-нибудь дать сумею… — пожала я плечами. — Что, со мной будет много проблем?

— Да, немало, — задумавшись, протянул кэп. Затем его взгляд совершенно неожиданно встретился с моим, прорвался за радужку, как будто в душу заглянул. — Ответь на один вопрос: что тебе там, в твоём мире, так противно, что ты не желаешь вернуться?

Джек умел задавать вопросы. А я не умела отвечать на них. К тому же в голове было неприлично пусто, несвязные слова перекатывались среди спутанных мыслей. Я глупо уставилась на пирата, моргая и тщась вытолкнуть изо рта хоть что-то путное.

— Ты ведь не думаешь остаться здесь навсегда? Понимаешь, что всё равно нужно будет вернуться?

— Да, — прохрипела я. — Да. Но не сейчас. Не хочу сейчас! Получается, я просто сбежала от всего, от проблем, но ты не представляешь, как я рада.

— Там так плохо? — донёсся уже откуда-то издалека бархатный голос.

— Иногда.

Каюта перед глазами пустилась в причудливый танец, интерьер расплывался, как узор в калейдоскопе. Ром полностью завладел мной. Голова отяжелела, потянула набок. И участливый кавалер не мог этого не заметить.

— О, подруга, да ты опьянела! — радостно хохотнул Джек. — Похоже, кому-то из нас нужно поспать. — Пиратская фигура сквозь щёлочку в глазах сделала пару шагов к столу. — Как проснёшься, не забудь переодеться. Платьев на «Жемчужине» нет, придётся ходить в матросской форме. Ну уж лучше чем… — Со стороны слышалась какая-то возня, но я уже уютно устроилась на скамье, и шорох никак не мешал. — Так уж и быть, оставайся пока здесь, — вместо пожелания доброго сна проговорил капитан Воробей. Щёлкнула крышка компаса.

— Спа-а-асибо, — протянула я. Или только показалось, ибо всё плыло в глазах, и тело попало под власть мягких объятий Морфея.