Настоящий рыцарь (гет)

Название главы переводится как "Внезапно мир показался таким прекрасным местом".

Бран нетерпеливо покусал кончик пера и еще раз перечитал написанное. Как же все-таки утомительно было составлять эти отчеты для мейстера Лювина! И вообще, он не понимал, какой в них был толк. Лучше бы отец вместо этого разрешил ему участвовать в предстоящем турнире. Но лорд Эддард был непреклонен. Это все мама его уговорила, Бран знал наверняка. После того, как он перед самым отъездом в Королевскую Гавань чуть не свалился с винтерфелльской стены, леди Кейтилин едва не запретила ему ехать на свадьбу. В конце концов, отец убедил ее сменить гнев на милость, но наказания Бран не избежал. С него взяли торжественное обещание «не встревать ни в какие авантюры», а рыцарский турнир, по мнению леди Кейтилин, был главной из них. Так что в перерывах между многочисленными зваными обедами и ужинами Брану оставалось лишь исследовать Красный замок, да писать длинные письма мейстеру Лювину, в которых он рассказывал обо всем, что с ним происходило. Отец утверждал, что наблюдательность и умение вдумчиво оценивать окружающий мир были незаменимыми качествами настоящего лорда, но Бран сильно в этом сомневался. Он считал, что настоящий лорд должен в первую очередь быть храбрым и смелым, а где еще доказать свою доблесть, как не на ристалище? Но пока об этом можно было забыть.

— Юный лорд окончил свое письмо? — поинтересовался скрипучий голос великого мейстера Пицеля.

— Угу, — подтвердил Бран и, поставив подпись, запечатал пергамент. В последнее время свои отчеты он составлял в библиотеке, рядом с птичником — в солярии десницы короля было не протолкнуться от хихикающих девчонок, занятых приготовлениями к свадьбе. Великий мейстер Пицель Брану не очень нравился (никто не мог быть лучше мейстера Лювина), но зато здесь он мог быстро покончить с отчетом и сам проследить, как ворон улетает в Винтерфелл. Каждый раз, наблюдая за тем, как черная птица медленно превращается в крошечную точку на горизонте, Бран ощущал легкую тоску. Как бы здорово ни было в Королевской Гавани, он скучал по дому. Ему не хватало Робба и Рикона, а также оставшихся в Винтерфелле слуг и домочадцев. Он даже к леди Жиенне успел привязаться. Эх, жаль, что его не будет рядом, когда родится его первый племянник…

Поблагодарив великого мейстера Пицеля, Бран вышел из библиотеки… и столкнулся с леди Ширен Баратеон, единственной племянницей короля.

— Миледи, прошу меня простить — я задумался… — пробормотал Бран. Похоже, мама не зря отлучила его от турнира — он, оказывается, тот еще неуклюжий увалень.

— Не беспокойтесь, милорд, я в полном порядке, — промолвила леди Ширен. Бран заметил, что на сей раз ее не сопровождал тот чудной шут по имени Пестряк, которого, как он знал от Сансы, так не любила леди Маргери Тирелл. Позади леди Ширен маячила лишь внушительная фигура сира Давоса Сиворта — ближайшего доверенного лица Станниса Баратеона, ее отца. Брану лорд Станнис не слишком нравился. Точнее, он вообще не понимал, как этот человек может кому-то нравится. Младший брат короля был угрюмым и нелюдимым, никогда не улыбался, и при взгляде на него можно было подумать, что он приехал в Королевскую Гавань не праздновать свадьбу племянника, а участвовать в кровопролитнейшей битве, из которой ему не суждено выйти живым. Леди Ширен, его единственная дочь, с самого приезда в Красный замок вела жизнь затворницы, появляясь лишь на званых ужинах, на которых по статусу полагалось присутствовать лорду Станнису. Ее мать, леди Селиса, осталась на Драконьем Камне, и круг общения леди Ширен ограничивался сиром Давосом и шутом Пестряком. Так что Брана не удивило, что она пришла в библиотеку — наверняка книги уже давно стали ее лучшими друзьями.

Учтивость требовала сказать что-нибудь еще, возможно, поинтересоваться, как леди Ширен поживает, и какие книги она читает, но под взглядом сира Давоса Бран смешался и промолчал. Леди Ширен робко улыбнулась ему и вместе со своим сопровождающим прошла в библиотеку. Бран, несколько секунд неловко потоптавшись в коридоре, отправился восвояси.

Он хотел найти Арью и предложить ей выбраться на крепостные стены, чтобы полюбоваться окрестностями, или спуститься в подвалы в поисках тайных ходов, но почти сразу передумал. В последнее время Арья была сама не своя. Она ни в какую не желала ехать на свадьбу и в преддверье отъезда чуть не сбежала из Винтерфелла (бдительной септе Мордейн удалось пресечь ее побег и доложить обо всем лорду Эддарду и леди Кейтилин). В наказание за непослушание ей запретили взять в Королевскую Гавань Нимерию, ее лютоволчицу, и полдороги Арья провела, ненавидя весь свет. Оказавшись в столице, она совсем отбилась от рук — постоянно сбегала с пиров, не желала проводить время с принцессой Мирцеллой, будущей золовкой Сансы, и другими знатными дамами, и не стеснялась потешаться над принцем Джоффри, которого она терпеть не могла. Если бы Арья родилась у менее терпеливых родителей, они бы, Бран в этом не сомневался, уже давно ее высекли, но лорд Эддард и леди Кейтилин поступили иначе. Она позволила Арье посещать только те празднества, на которых ее присутствие было абсолютно необходимо (иначе в один прекрасный день Арья точно опрокинула бы на голову королевы Серсеи какое-нибудь блюдо или, того хуже, вызвала бы принца Джоффри на поединок), а он нанял ей учителя танцев. Бран с трудом мог представить себе свою сестру, занимающуюся танцами, но, похоже, это сработало. После того, как начались ее занятия, Арья с грехом пополам научилась сдерживать свой темперамент и почти перестала ругаться с Сансой. Так что Бран решил, что лучше на время оставить ее в покое, и вместо этого отправился в богорощу. Там имел обыкновение проводить время Лето, его лютоволк. Бран никому об этом не говорил, но втайне он считал своего лютоволка самым умным из питомцев Старков. Лето будто понимал все, что Бран ему говорит. Каждый раз, когда Бран отправлялся писать отчет для мейстера Лювина, он приказывал Лето ждать его в богороще, и лютоволк неизменно подчинялся. Вот и сегодня Бран обнаружил его свернувшимся калачиком у подножья старого дуба. Увидев хозяина, Лето встрепенулся, и Бран не смог сдержать улыбки.

— А вот и я, — он погладил лютоволка по блестящей шерсти. — Можешь меня поздравить — я отправил еще один отчет. Наверное, когда мы вернемся в Винтерфелл, он будет погребен под одним большим сугробом из отчетов.

Лето согласно закивал, и Бран засмеялся. Нет, что ни говори, а с таким преданным другом даже материнское наказание не казалось такой уж тяжелой ношей. Брану подумалось, что ему очень повезло, и почему-то на этой мысли у него перед глазами возникло лицо леди Ширен. Он вздохнул, продолжая гладить Лето по огромной широкой спине. Если бы ему пришлось все дни проводить взаперти, довольствуясь лишь обществом телохранителя и слабоумного шута, он бы, наверное, с тоски лишился бы рассудка. Наверное, все дело в том, что леди Ширен стеснялась общества других людей — все из-за серой хвори, обезобразившей половину ее лица… В полутемном коридоре Бран не обратил на это внимания, но он знал, что девочки придавали внешности очень большое значение. Хотя… Вряд ли бы над ней стали смеяться. Даже наглые Фреи (мысль о которых заставила Брана помрачнеть) не решились бы оскорбить племянницу короля — иначе им бы пришлось отвечать перед ее отцом, а такого Бран даже врагу бы не пожелал.

Хотя, нет. Фреям бы пожелал.

И все-таки сидеть в одиночестве в своих покоях, пока весь Красный замок и вся Королевская Гавань готовятся к свадьбе наследника престола, было просто ужасно. Бран задумался, не пригласит ли Санса леди Ширен присоединиться к ее дамам, и решил спросить об этом за ужином.

— Прости, брат, но я ничего не могу сделать, — покачала головой его сестра, когда вечером вся семья собралась за столом (это был один из тех дней, когда король с королевой не устраивали званого ужина, и Старки могли позволить себе провести время в тесном семейном кругу). — Принцесса Мирцелла уже несколько раз приглашала леди Ширен на завтраки и конные прогулки, но получила отказ.

— Разве можно отказать принцессе? — наморщил лоб Бран.

Арья демонстративно фыркнула, нарочито неаккуратно ковыряясь в поставленной перед ней тарелке.

— Можно, если отказывает ее дядя, — проговорил лорд Эддард. — Леди Ширен — единственная дочь лорда Станниса, он очень ею дорожит и оберегает от несчастий.

— Но ведь ей, должно быть, жутко скучно все время сидеть в четырех стенах! — воскликнул Бран.

— А с чего ты вдруг заинтересовался ее судьбой? — язвительно вопросила Арья. — Не позволили стать рыцарем, так надумал жениться?

— Ничего я не надумал! — Бран густо покраснел, внезапно почувствовав себя маленьким ребенком, над причудами которого все потешаются. — Я просто… я…

— Ты просто не можешь представить, как можно проводить время в покоях, когда за их пределами остается так много неисследованных стен, — закончила за него леди Кейтилин.

— Вот именно! — с готовностью подхватил Бран, обрадовавшись столь логичному объяснению. Леди Кейтилин и лорд Эддард переглянулись.

— Послезавтра я хотела отправиться на небольшую прогулку в Королевский лес, — сказала она. — Возможно, лорд Станнис согласится отпустить со мной леди Ширен.

— В сопровождении половины городской стражи, — пробормотал лорд Эддард.

— Не преувеличивай, — промолвила леди Кейтилин. — Ты прав, он беспокоится за нее, но и в словах Брана есть доля истины. Нельзя провести всю жизнь в четырех стенах. Леди Ширен — двоюродная сестра принца Джоффри, и ничего страшного не случится, если она проведет один день с семьей его будущей жены. Я поговорю с лордом Станнисом.

— Желаю удачи, — проговорил лорд Эддард, и Бран мог поклясться, что отец испытывает облегчение оттого, что ему не придется самому этим заниматься.

— Спасибо, — слегка улыбнулась леди Кейтилин и обратилась к дочерям: — Девочки, надеюсь, вы составите нам компанию.

— Я не могу, к сожалению, — виновато произнесла Санса. — Джоффри пригласил меня на конную прогулку…

— Ох, ну конечно, наш ненаглядный Джоффрик!.. — закатила глаза Арья.

— Перестань! — осадила ее сестра. — Твои издевки уже надоели!

— Ой, подумаешь…

— Девочки, — леди Кейтилин повысила голос. — Не заставляйте меня снова возвращаться к нашему разговору. Санса, если ты уже дала обещание принцу, отправляйся с ним на прогулку. Арья, ты поедешь с нами в Королевский лес.

— Не поеду, — буркнула младшая из сестер.

— Поедешь, — негромко возразил лорд Эддард.

Арья пробуравила взглядом свою тарелку с почти нетронутым ужином, а затем поднялась и демонстративно тряхнула головой.

— Спасибо, но сегодня я не голодна! — с этими словами она удалилась в свою комнату. Бран вздохнул, качая головой, а лорд Эддард и леди Кейтилин обменялись нечитаемым взглядом.

На прогулку Арья все-таки поехала — как и леди Ширен. И лорд Эддард, и его сын не скрывали своего удивления, когда леди Кейтилин сообщила им, что лорд Станнис, хоть и не сразу, но дал свое согласие. На вопрос изумленной Сансы, как ей удалось этого добиться, леди Кейтилин пожала плечами:

— Это было не так уж и сложно. Секрет в том, что прежде чем обратиться к лорду Станнису, я поговорила с сиром Давосом. Он сказал, что попробует его уговорить, и у него получилось. Насколько я могу судить, он уже давно пытался обратить внимание лорда Станниса на то, что леди Ширен чувствует себя… одиноко. Сир Давос был очень благодарен за мое предложение, но я сказала, что оно исходило не от меня, — леди Кейтилин посмотрела на Брана, и тот снова покраснел.

Я всего лишь подумал, что ей не стоит грустить в одиночестве, пока все вокруг веселятся.

Следующим утром они обнаружили, что права оказалась не только леди Кейтилин. Кроме сира Давоса, леди Ширен сопровождали еще четверо верных Баратеонам рыцарей, что, конечно, было гораздо меньше, чем половина городской стражи, но все равно производило впечатление. Бран с облегчением отметил, что леди Ширен решила не брать на прогулку Пестряка — этот странный шут немало его смущал, и он не представлял, как следовало вести себя в его обществе. Со Старками отправились двое рыцарей и несколько слуг с поклажей, а также леди Бриенна Тарт. Леди Кейтилин подружилась с ней во время турнира в честь именин принца Джоффри, на котором Робб сделал предложение леди Жиенне. Леди Бриенна казалась Брану лишь немногим менее странной, чем Пестряк. Было как-то неестественно, что женщина, пусть и высокородная, ведет себя как рыцарь (а еще Бран считал несправедливым, что ей, в отличие от него, разрешили участвовать в турнире). Но леди Кейтилин, похоже, высоко ценила Бриенну и любила проводить время в ее обществе, так что Бран решил, что с его стороны будет крайне неучтиво ставить под вопрос необходимость ее присутствия на прогулке.

Тот день выдался на редкость пригожим. Бран уже успел привыкнуть к южному теплу, но сегодня ему было почти жарко. Лето, которого он взял с собой, шумно дышал, высунув язык, но, похоже, радовался этой вылазке. Они не собирались углубляться в лес (иначе прогулку пришлось бы растянуть на несколько дней), но Бран был уверен, что Лето, скрывшийся в чаще, не потеряется и вернется как раз вовремя.

Леди Кейтилин приказала спешиться у кромки леса, на поляне, с которой открывался чудесный вид на Королевскую Гавань и Красный замок. Пока слуги занимались угощением, она углубилась в разговор с леди Бриенной. Арья, с начала их прогулки не проронившая ни слова, отошла к деревьям и принялась, судя по ее причудливым телодвижением, отрабатывать свои танцевальные па. Бран остался с леди Ширен и ее сопровождающими, и от внезапной неловкости ему в голову ударила краска.

— Эм… — протянул он. — Леди Ширен, не желаете немного пройтись?

— С удовольствием, — она улыбнулась и бросила быстрый взгляд на сира Давоса. Тот кивнул остальным рыцарям.

— Я сопровожу леди Ширен и лорда Брандона, — сказал он, и у младшего Старка отлегло от сердца.

Может быть, по окончании этой прогулки мне все-таки не отрубят голову.

В этой части Королевский лес был довольно редким, и они могли долго идти, не теряя из виду остальных. Сир Давос держался на расстоянии нескольких ярдов и определенно старался идти медленнее, чем леди Ширен и Бран.

— Спасибо вам, что это устроили, — тихо сказала она, когда сир Давос оказался вне зоны их слышимости.

— Эм… — выдавил Бран. — Не за что.

Да прекратишь ты вести себя, как неразумный малыш? Видели бы тебя сейчас Робб и Джон, со смеху бы померли. О Теоне и говорить нечего — он уже задохнулся от хохота.

— Я думал… — начал было он. — То есть, я хотел спросить, как вы находите Королевскую Гавань?

— О, это потрясающий город, — промолвила леди Ширен. — Такой большой и шумный. Но я почти нигде не была, кроме септы Бейлора.

Точно, подумал Бран. Ее ведь никуда не выпускают.

И, не будь ты таким тупицей, не стал бы задавать такие глупые вопросы.

— Я всегда мечтала ее увидеть, — продолжала тем временем леди Ширен. Брану сложно было представить, чтобы кто-то мечтал увидеть септу, хотя в Королевской Гавани она действительно была впечатляющей.

— На Севере чтят старых богов, — сказал он. — Но наша мать сохранила веру в Семерых.

— Вот как? — леди Ширен это удивило, но собственная реакция показалась ей неделикатной, и она смутилась. — Я этого не знала. Значит, ваши родители тоже исповедуют разную веру?

— Тоже? — эхом отозвался Бран.

Леди Ширен опустила глаза, и Бран пожалел о том, что ляпнул лишнее. Лихорадочно соображая, как бы поизящнее сменить тему (И почему я не попросил Сансу научить меня беседовать с дамами!..), Бран чуть не выдавил очередное «Эм...», когда леди Ширен вдруг сказала:

— Моя мама несколько лет назад сменила веру. Теперь она поклоняется Владыке Света и уговаривает моего отца последовать ее примеру, но он отказывается. Это… Это очень меня печалит, — тихо заключила она.

Бран не имел ни малейшего понятия, что на это сказать. Они остановились, глядя, как ветер легонько треплет ветви деревьев. Сир Давос остался где-то далеко позади, но Бран успел о нем позабыть. Впереди затрещали кусты, и из чащи выбежал огромный лютоволк.

— Лето! — воскликнул Бран. Тот завилял хвостом и приблизился к хозяину.

— Какой он красивый… — проговорила леди Ширен. Лето посмотрел на нее, и она осторожно протянула руку. Лютоволк лизнул ее ладонь и снова махнул хвостом.

— Кажется, он намерен с вами подружиться, — констатировал Бран.

— Это большая честь, — леди Ширен улыбнулась, гладя Лето по голове, и Бран поймал себя на мысли, что когда она улыбается, ее лицо будто светится изнутри, стирая следы серой хвори. Словно в ответ на его мысли, Лето на мгновение приподнялся на задних лапах и лизнул пострадавшую сторону ее лица.

— Лето, ты что!.. — в ужасе осадил лютоволка Бран. — Ты поранишь леди Ширен!

Боги, только бы сир Давос этого не увидел.

К его удивлению, леди Ширен не испугалась и ничуть не рассердилась.

— Меня не так-то легко ранить, лорд Брандон, — рассмеялась она, и их глаза встретились.

— Бран, — сглотнув, поправил он. — Можно просто Бран.

Какие у нее красивые глаза. Боги, неужели никто раньше не замечал, какие у нее красивые глаза.

— Лорд Бран, — повторила леди Ширен, опустив взгляд. Лето снова лизнул ее руку, и она с улыбкой провела тыльной стороной ладони по его макушке.

— Имя вашего лютоволка не слишком подходит девизу вашего дома, — заметила она.

Эм…

— Возможно, — согласился Бран. — Но зато оно созвучно названию нашего родового замка. Зима падет, чтобы уступить место лету.

— И правда, — леди Ширен, похоже, не подумала об этой связи. — Очень любопытно. И поэтично. Вы настоящий философ, лорд Бран.

— Совсем нет, — он рассмеялся, качая головой. — Я бы хотел стать настоящим рыцарем, но даже не приму участия в турнире.

Бран произнес это, не подумав, и тут же об этом пожалел. Зачем он только расписался в собственной слабости? Теперь леди Ширен наверняка сочтет его недостойным ее общества. Однако ее реакция снова привела его в замешательство.

— Быть может, не в этом ваше предназначение? О настоящих рыцарях много пишут в книгах, но поверьте мне, я перечитала их все и не нашла в них ничего искреннего. Подражать нарисованным сказителями образам увлекательно, но разве не интереснее жить настоящую жизнь? — леди Ширен посмотрела на него с легкой улыбкой, и Бран ощутил слабый укол где-то в сердце. Конечно, она ведь мечтала вырваться за пределы клетки, в которую посадил ее отец, а он… Что ж, возможно, запретив ему участвовать в турнире, леди Кейтилин проявила мудрость, которая пока была ему неподвластна.

Мысли о матери заставили его вспомнить об остальных, и Бран кашлянул:

— Что ж, наверное… наверное, нам следует вернуться к остальным — вы наверняка проголодались…

— Немного, — улыбнулась леди Ширен. Лето, по-своему интерпретировав слова Брана, усиленно завилял хвостом.

— А ты сам добудь себе пищу, нечего попрошайничать, — заявил ему Бран. — Давай, беги в лес, ты ведь давно не охотился.

Но лютоволк отказался подчиниться и побежал в сторону поляны, где слуги накрыли на стол. Леди Ширен рассмеялась.

— Похоже, Лето не хочет нас покидать, — весело сказала она.

— Похоже, что так, — согласился Бран.

* * *

В этот раз его отчет мейстеру Лювину оказался донельзя информативным. Кроме того, Бран написал подробные письма Роббу и Рикону и даже составил отдельное послание для леди Жиенны. Бран не смог бы объяснить, что подвигло его на сей эпистолярный подвиг, но после прогулки в Королевский лес энергия била из него через край, так что он чувствовал в себе силы облазить всю Королевскую Гавань, не тратя времени ни на сон, ни на отдых.

Отправив письма, Бран покинул птичник и, едва не подпрыгивая, направился по коридору, как вдруг…

— Лорд Брандон.

Его ноги приросли к полу. Путь ему преградил лорд Станнис Баратеон собственной персоной — брови сурово сведены в одну линию, челюсть сжата так, что зубы готовы сломаться в любой момент.

— Лорд Станнис, — каким-то неестественно высоким голосом поприветствовал его Бран.

Он попросит своего брата отрубить мне голову… Он попросит своего брата отрубить мне голову…

Лорд Станнис подошел ближе и смерил Брана долгим угрюмым взглядом. Вся его короткая жизнь успела пробежать перед глазами младшего Старка, когда брат короля, наконец, сказал, почти не разжимая губ:

— Леди Ширен весьма приятно провела время в обществе вашей матери и сестры. Она сказала, что эта прогулка была вашей идеей.

А потом меня четвертуют… Точно четвертуют…

— Да, — услышал Бран собственный голос. Строго говоря, это было не совсем правдой — леди Кейтилин так и так планировала поехать, он лишь предложил пригласить леди Ширен…

— Вот как, — хмыкнул лорд Станнис. Еще раз оглядев Брана с головы до ног, он сказал:

— Вы достойный молодой человек, лорд Брандон. Лорд десница хорошо вас воспитал. Остается лишь надеяться, что этот порочный двор не сумеет вас развратить.

— Не сумеет, лорд Станнис, — сглотнув, пообещал ему Бран. Станнис Баратеон сурово на него посмотрел и, не прощаясь, отправился дальше по коридору.

Бран еле удержался, чтобы не прислониться к стене. Ему не хотелось в это верить, но, кажется, у него дрожали ноги.

Что ж, по крайней мере, меня не казнят.

А еще что-то подсказывало Брану, что он только что выиграл самый изматывающий турнир во всей истории Вестероса.