Настоящий рыцарь (гет)

Название главы переводится как "Внезапно мир показался таким прекрасным местом".

Бран нетерпеливо покусал кончик пера и еще раз перечитал написанное. Как же все-таки утомительно было составлять эти отчеты для мейстера Лювина! И вообще, он не понимал, какой в них был толк. Лучше бы отец вместо этого разрешил ему участвовать в предстоящем турнире. Но лорд Эддард был непреклонен. Это все мама его уговорила, Бран знал наверняка. После того, как он перед самым отъездом в Королевскую Гавань чуть не свалился с винтерфелльской стены, леди Кейтилин едва не запретила ему ехать на свадьбу. В конце концов, отец убедил ее сменить гнев на милость, но наказания Бран не избежал. С него взяли торжественное обещание «не встревать ни в какие авантюры», а рыцарский турнир, по мнению леди Кейтилин, был главной из них. Так что в перерывах между многочисленными зваными обедами и ужинами Брану оставалось лишь исследовать Красный замок, да писать длинные письма мейстеру Лювину, в которых он рассказывал обо всем, что с ним происходило. Отец утверждал, что наблюдательность и умение вдумчиво оценивать окружающий мир были незаменимыми качествами настоящего лорда, но Бран сильно в этом сомневался. Он считал, что настоящий лорд должен в первую очередь быть храбрым и смелым, а где еще доказать свою доблесть, как не на ристалище? Но пока об этом можно было забыть.

— Юный лорд окончил свое письмо? — поинтересовался скрипучий голос великого мейстера Пицеля.

— Угу, — подтвердил Бран и, поставив подпись, запечатал пергамент. В последнее время свои отчеты он составлял в библиотеке, рядом с птичником — в солярии десницы короля было не протолкнуться от хихикающих девчонок, занятых приготовлениями к свадьбе. Великий мейстер Пицель Брану не очень нравился (никто не мог быть лучше мейстера Лювина), но зато здесь он мог быстро покончить с отчетом и сам проследить, как ворон улетает в Винтерфелл. Каждый раз, наблюдая за тем, как черная птица медленно превращается в крошечную точку на горизонте, Бран ощущал легкую тоску. Как бы здорово ни было в Королевской Гавани, он скучал по дому. Ему не хватало Робба и Рикона, а также оставшихся в Винтерфелле слуг и домочадцев. Он даже к леди Жиенне успел привязаться. Эх, жаль, что его не будет рядом, когда родится его первый племянник…

Поблагодарив великого мейстера Пицеля, Бран вышел из библиотеки… и столкнулся с леди Ширен Баратеон, единственной племянницей короля.

— Миледи, прошу меня простить — я задумался… — пробормотал Бран. Похоже, мама не зря отлучила его от турнира — он, оказывается, тот еще неуклюжий увалень.

— Не беспокойтесь, милорд, я в полном порядке, — промолвила леди Ширен. Бран заметил, что на сей раз ее не сопровождал тот чудной шут по имени Пестряк, которого, как он знал от Сансы, так не любила леди Маргери Тирелл. Позади леди Ширен маячила лишь внушительная фигура сира Давоса Сиворта — ближайшего доверенного лица Станниса Баратеона, ее отца. Брану лорд Станнис не слишком нравился. Точнее, он вообще не понимал, как этот человек может кому-то нравится. Младший брат короля был угрюмым и нелюдимым, никогда не улыбался, и при взгляде на него можно было подумать, что он приехал в Королевскую Гавань не праздновать свадьбу племянника, а участвовать в кровопролитнейшей битве, из которой ему не суждено выйти живым. Леди Ширен, его единственная дочь, с самого приезда в Красный замок вела жизнь затворницы, появляясь лишь на званых ужинах, на которых по статусу полагалось присутствовать лорду Станнису. Ее мать, леди Селиса, осталась на Драконьем Камне, и круг общения леди Ширен ограничивался сиром Давосом и шутом Пестряком. Так что Брана не удивило, что она пришла в библиотеку — наверняка книги уже давно стали ее лучшими друзьями.

Учтивость требовала сказать что-нибудь еще, возможно, поинтересоваться, как леди Ширен поживает, и какие книги она читает, но под взглядом сира Давоса Бран смешался и промолчал. Леди Ширен робко улыбнулась ему и вместе со своим сопровождающим прошла в библиотеку. Бран, несколько секунд неловко потоптавшись в коридоре, отправился восвояси.

Он хотел найти Арью и предложить ей выбраться на крепостные стены, чтобы полюбоваться окрестностями, или спуститься в подвалы в поисках тайных ходов, но почти сразу передумал. В последнее время Арья была сама не своя. Она ни в какую не желала ехать на свадьбу и в преддверье отъезда чуть не сбежала из Винтерфелла (бдительной септе Мордейн удалось пресечь ее побег и доложить обо всем лорду Эддарду и леди Кейтилин). В наказание за непослушание ей запретили взять в Королевскую Гавань Нимерию, ее лютоволчицу, и полдороги Арья провела, ненавидя весь свет. Оказавшись в столице, она совсем отбилась от рук — постоянно сбегала с пиров, не желала проводить время с принцессой Мирцеллой, будущей золовкой Сансы, и другими знатными дамами, и не стеснялась потешаться над принцем Джоффри, которого она терпеть не могла. Если бы Арья родилась у менее терпеливых родителей, они бы, Бран в этом не сомневался, уже давно ее высекли, но лорд Эддард и леди Кейтилин поступили иначе. Она позволила Арье посещать только те празднества, на которых ее присутствие было абсолютно необходимо (иначе в один прекрасный день Арья точно опрокинула бы на голову королевы Серсеи какое-нибудь блюдо или, того хуже, вызвала бы принца Джоффри на поединок), а он нанял ей учителя танцев. Бран с трудом мог представить себе свою сестру, занимающуюся танцами, но, похоже, это сработало. После того, как начались ее занятия, Арья с грехом пополам научилась сдерживать свой темперамент и почти перестала ругаться с Сансой. Так что Бран решил, что лучше на время оставить ее в покое, и вместо этого отправился в богорощу. Там имел обыкновение проводить время Лето, его лютоволк. Бран никому об этом не говорил, но втайне он считал своего лютоволка самым умным из питомцев Старков. Лето будто понимал все, что Бран ему говорит. Каждый раз, когда Бран отправлялся писать отчет для мейстера Лювина, он приказывал Лето ждать его в богороще, и лютоволк неизменно подчинялся. Вот и сегодня Бран обнаружил его свернувшимся калачиком у подножья старого дуба. Увидев хозяина, Лето встрепенулся, и Бран не смог сдержать улыбки.

— А вот и я, — он погладил лютоволка по блестящей шерсти. — Можешь меня поздравить — я отправил еще один отчет. Наверное, когда мы вернемся в Винтерфелл, он будет погребен под одним большим сугробом из отчетов.

Лето согласно закивал, и Бран засмеялся. Нет, что ни говори, а с таким преданным другом даже материнское наказание не казалось такой уж тяжелой ношей. Брану подумалось, что ему очень повезло, и почему-то на этой мысли у него перед глазами возникло лицо леди Ширен. Он вздохнул, продолжая гладить Лето по огромной широкой спине. Если бы ему пришлось все дни проводить взаперти, довольствуясь лишь обществом телохранителя и слабоумного шута, он бы, наверное, с тоски лишился бы рассудка. Наверное, все дело в том, что леди Ширен стеснялась общества других людей — все из-за серой хвори, обезобразившей половину ее лица… В полутемном коридоре Бран не обратил на это внимания, но он знал, что девочки придавали внешности очень большое значение. Хотя… Вряд ли бы над ней стали смеяться. Даже наглые Фреи (мысль о которых заставила Брана помрачнеть) не решились бы оскорбить племянницу короля — иначе им бы пришлось отвечать перед ее отцом, а такого Бран даже врагу бы не пожелал.

Хотя, нет. Фреям бы пожелал.

И все-таки сидеть в одиночестве в своих покоях, пока весь Красный замок и вся Королевская Гавань готовятся к свадьбе наследника престола, было просто ужасно. Бран задумался, не пригласит ли Санса леди Ширен присоединиться к ее дамам, и решил спросить об этом за ужином.

— Прости, брат, но я ничего не могу сделать, — покачала головой его сестра, когда вечером вся семья собралась за столом (это был один из тех дней, когда король с королевой не устраивали званого ужина, и Старки могли позволить себе провести время в тесном семейном кругу). — Принцесса Мирцелла уже несколько раз приглашала леди Ширен на завтраки и конные прогулки, но получила отказ.

— Разве можно отказать принцессе? — наморщил лоб Бран.

Арья демонстративно фыркнула, нарочито неаккуратно ковыряясь в поставленной перед ней тарелке.

— Можно, если отказывает ее дядя, — проговорил лорд Эддард. — Леди Ширен — единственная дочь лорда Станниса, он очень ею дорожит и оберегает от несчастий.

— Но ведь ей, должно быть, жутко скучно все время сидеть в четырех стенах! — воскликнул Бран.

— А с чего ты вдруг заинтересовался ее судьбой? — язвительно вопросила Арья. — Не позволили стать рыцарем, так надумал жениться?

— Ничего я не надумал! — Бран густо покраснел, внезапно почувствовав себя маленьким ребенком, над причудами которого все потешаются. — Я просто… я…

— Ты просто не можешь представить, как можно проводить время в покоях, когда за их пределами остается так много неисследованных стен, — закончила за него леди Кейтилин.

— Вот именно! — с готовностью подхватил Бран, обрадовавшись столь логичному объяснению. Леди Кейтилин и лорд Эддард переглянулись.

— Послезавтра я хотела отправиться на небольшую прогулку в Королевский лес, — сказала она. — Возможно, лорд Станнис согласится отпустить со мной леди Ширен.

— В сопровождении половины городской стражи, — пробормотал лорд Эддард.

— Не преувеличивай, — промолвила леди Кейтилин. — Ты прав, он беспокоится за нее, но и в словах Брана есть доля истины. Нельзя провести всю жизнь в четырех стенах. Леди Ширен — двоюродная сестра принца Джоффри, и ничего страшного не случится, если она проведет один день с семьей его будущей жены. Я поговорю с лордом Станнисом.

— Желаю удачи, — проговорил лорд Эддард, и Бран мог поклясться, что отец испытывает облегчение оттого, что ему не придется самому этим заниматься.

— Спасибо, — слегка улыбнулась леди Кейтилин и обратилась к дочерям: — Девочки, надеюсь, вы составите нам компанию.

— Я не могу, к сожалению, — виновато произнесла Санса. — Джоффри пригласил меня на конную прогулку…

— Ох, ну конечно, наш ненаглядный Джоффрик!.. — закатила глаза Арья.

— Перестань! — осадила ее сестра. — Твои издевки уже надоели!

— Ой, подумаешь…

— Девочки, — леди Кейтилин повысила голос. — Не заставляйте меня снова возвращаться к нашему разговору. Санса, если ты уже дала обещание принцу, отправляйся с ним на прогулку. Арья, ты поедешь с нами в Королевский лес.

— Не поеду, — буркнула младшая из сестер.

— Поедешь, — негромко возразил лорд Эддард.

Арья пробуравила взглядом свою тарелку с почти нетронутым ужином, а затем поднялась и демонстративно тряхнула головой.

— Спасибо, но сегодня я не голодна! — с этими словами она удалилась в свою комнату. Бран вздохнул, качая головой, а лорд Эддард и леди Кейтилин обменялись нечитаемым взглядом.

На прогулку Арья все-таки поехала — как и леди Ширен. И лорд Эддард, и его сын не скрывали своего удивления, когда леди Кейтилин сообщила им, что лорд Станнис, хоть и не сразу, но дал свое согласие. На вопрос изумленной Сансы, как ей удалось этого добиться, леди Кейтилин пожала плечами:

— Это было не так уж и сложно. Секрет в том, что прежде чем обратиться к лорду Станнису, я поговорила с сиром Давосом. Он сказал, что попробует его уговорить, и у него получилось. Насколько я могу судить, он уже давно пытался обратить внимание лорда Станниса на то, что леди Ширен чувствует себя… одиноко. Сир Давос был очень благодарен за мое предложение, но я сказала, что оно исходило не от меня, — леди Кейтилин посмотрела на Брана, и тот снова покраснел.

Я всего лишь подумал, что ей не стоит грустить в одиночестве, пока все вокруг веселятся.

Следующим утром они обнаружили, что права оказалась не только леди Кейтилин. Кроме сира Давоса, леди Ширен сопровождали еще четверо верных Баратеонам рыцарей, что, конечно, было гораздо меньше, чем половина городской стражи, но все равно производило впечатление. Бран с облегчением отметил, что леди Ширен решила не брать на прогулку Пестряка — этот странный шут немало его смущал, и он не представлял, как следовало вести себя в его обществе. Со Старками отправились двое рыцарей и несколько слуг с поклажей, а также леди Бриенна Тарт. Леди Кейтилин подружилась с ней во время турнира в честь именин принца Джоффри, на котором Робб сделал предложение леди Жиенне. Леди Бриенна казалась Брану лишь немногим менее странной, чем Пестряк. Было как-то неестественно, что женщина, пусть и высокородная, ведет себя как рыцарь (а еще Бран считал несправедливым, что ей, в отличие от него, разрешили участвовать в турнире). Но леди Кейтилин, похоже, высоко ценила Бриенну и любила проводить время в ее обществе, так что Бран решил, что с его стороны будет крайне неучтиво ставить под вопрос необходимость ее присутствия на прогулке.

Тот день выдался на редкость пригожим. Бран уже успел привыкнуть к южному теплу, но сегодня ему было почти жарко. Лето, которого он взял с собой, шумно дышал, высунув язык, но, похоже, радовался этой вылазке. Они не собирались углубляться в лес (иначе прогулку пришлось бы растянуть на несколько дней), но Бран был уверен, что Лето, скрывшийся в чаще, не потеряется и вернется как раз вовремя.

Леди Кейтилин приказала спешиться у кромки леса, на поляне, с которой открывался чудесный вид на Королевскую Гавань и Красный замок. Пока слуги занимались угощением, она углубилась в разговор с леди Бриенной. Арья, с начала их прогулки не проронившая ни слова, отошла к деревьям и принялась, судя по ее причудливым телодвижением, отрабатывать свои танцевальные па. Бран остался с леди Ширен и ее сопровождающими, и от внезапной неловкости ему в голову ударила краска.

— Эм… — протянул он. — Леди Ширен, не желаете немного пройтись?

— С удовольствием, — она улыбнулась и бросила быстрый взгляд на сира Давоса. Тот кивнул остальным рыцарям.

— Я сопровожу леди Ширен и лорда Брандона, — сказал он, и у младшего Старка отлегло от сердца.

Может быть, по окончании этой прогулки мне все-таки не отрубят голову.

В этой части Королевский лес был довольно редким, и они могли долго идти, не теряя из виду остальных. Сир Давос держался на расстоянии нескольких ярдов и определенно старался идти медленнее, чем леди Ширен и Бран.

— Спасибо вам, что это устроили, — тихо сказала она, когда сир Давос оказался вне зоны их слышимости.

— Эм… — выдавил Бран. — Не за что.

Да прекратишь ты вести себя, как неразумный малыш? Видели бы тебя сейчас Робб и Джон, со смеху бы померли. О Теоне и говорить нечего — он уже задохнулся от хохота.

— Я думал… — начал было он. — То есть, я хотел спросить, как вы находите Королевскую Гавань?

— О, это потрясающий город, — промолвила леди Ширен. — Такой большой и шумный. Но я почти нигде не была, кроме септы Бейлора.

Точно, подумал Бран. Ее ведь никуда не выпускают.

И, не будь ты таким тупицей, не стал бы задавать такие глупые вопросы.

— Я всегда мечтала ее увидеть, — продолжала тем временем леди Ширен. Брану сложно было представить, чтобы кто-то мечтал увидеть септу, хотя в Королевской Гавани она действительно была впечатляющей.

— На Севере чтят старых богов, — сказал он. — Но наша мать сохранила веру в Семерых.

— Вот как? — леди Ширен это удивило, но собственная реакция показалась ей неделикатной, и она смутилась. — Я этого не знала. Значит, ваши родители тоже исповедуют разную веру?

— Тоже? — эхом отозвался Бран.

Леди Ширен опустила глаза, и Бран пожалел о том, что ляпнул лишнее. Лихорадочно соображая, как бы поизящнее сменить тему (И почему я не попросил Сансу научить меня беседовать с дамами!..), Бран чуть не выдавил очередное «Эм...», когда леди Ширен вдруг сказала:

— Моя мама несколько лет назад сменила веру. Теперь она поклоняется Владыке Света и уговаривает моего отца последовать ее примеру, но он отказывается. Это… Это очень меня печалит, — тихо заключила она.

Бран не имел ни малейшего понятия, что на это сказать. Они остановились, глядя, как ветер легонько треплет ветви деревьев. Сир Давос остался где-то далеко позади, но Бран успел о нем позабыть. Впереди затрещали кусты, и из чащи выбежал огромный лютоволк.

— Лето! — воскликнул Бран. Тот завилял хвостом и приблизился к хозяину.

— Какой он красивый… — проговорила леди Ширен. Лето посмотрел на нее, и она осторожно протянула руку. Лютоволк лизнул ее ладонь и снова махнул хвостом.

— Кажется, он намерен с вами подружиться, — констатировал Бран.

— Это большая честь, — леди Ширен улыбнулась, гладя Лето по голове, и Бран поймал себя на мысли, что когда она улыбается, ее лицо будто светится изнутри, стирая следы серой хвори. Словно в ответ на его мысли, Лето на мгновение приподнялся на задних лапах и лизнул пострадавшую сторону ее лица.

— Лето, ты что!.. — в ужасе осадил лютоволка Бран. — Ты поранишь леди Ширен!

Боги, только бы сир Давос этого не увидел.

К его удивлению, леди Ширен не испугалась и ничуть не рассердилась.

— Меня не так-то легко ранить, лорд Брандон, — рассмеялась она, и их глаза встретились.

— Бран, — сглотнув, поправил он. — Можно просто Бран.

Какие у нее красивые глаза. Боги, неужели никто раньше не замечал, какие у нее красивые глаза.

— Лорд Бран, — повторила леди Ширен, опустив взгляд. Лето снова лизнул ее руку, и она с улыбкой провела тыльной стороной ладони по его макушке.

— Имя вашего лютоволка не слишком подходит девизу вашего дома, — заметила она.

Эм…

— Возможно, — согласился Бран. — Но зато оно созвучно названию нашего родового замка. Зима падет, чтобы уступить место лету.

— И правда, — леди Ширен, похоже, не подумала об этой связи. — Очень любопытно. И поэтично. Вы настоящий философ, лорд Бран.

— Совсем нет, — он рассмеялся, качая головой. — Я бы хотел стать настоящим рыцарем, но даже не приму участия в турнире.

Бран произнес это, не подумав, и тут же об этом пожалел. Зачем он только расписался в собственной слабости? Теперь леди Ширен наверняка сочтет его недостойным ее общества. Однако ее реакция снова привела его в замешательство.

— Быть может, не в этом ваше предназначение? О настоящих рыцарях много пишут в книгах, но поверьте мне, я перечитала их все и не нашла в них ничего искреннего. Подражать нарисованным сказителями образам увлекательно, но разве не интереснее жить настоящую жизнь? — леди Ширен посмотрела на него с легкой улыбкой, и Бран ощутил слабый укол где-то в сердце. Конечно, она ведь мечтала вырваться за пределы клетки, в которую посадил ее отец, а он… Что ж, возможно, запретив ему участвовать в турнире, леди Кейтилин проявила мудрость, которая пока была ему неподвластна.

Мысли о матери заставили его вспомнить об остальных, и Бран кашлянул:

— Что ж, наверное… наверное, нам следует вернуться к остальным — вы наверняка проголодались…

— Немного, — улыбнулась леди Ширен. Лето, по-своему интерпретировав слова Брана, усиленно завилял хвостом.

— А ты сам добудь себе пищу, нечего попрошайничать, — заявил ему Бран. — Давай, беги в лес, ты ведь давно не охотился.

Но лютоволк отказался подчиниться и побежал в сторону поляны, где слуги накрыли на стол. Леди Ширен рассмеялась.

— Похоже, Лето не хочет нас покидать, — весело сказала она.

— Похоже, что так, — согласился Бран.

* * *

В этот раз его отчет мейстеру Лювину оказался донельзя информативным. Кроме того, Бран написал подробные письма Роббу и Рикону и даже составил отдельное послание для леди Жиенны. Бран не смог бы объяснить, что подвигло его на сей эпистолярный подвиг, но после прогулки в Королевский лес энергия била из него через край, так что он чувствовал в себе силы облазить всю Королевскую Гавань, не тратя времени ни на сон, ни на отдых.

Отправив письма, Бран покинул птичник и, едва не подпрыгивая, направился по коридору, как вдруг…

— Лорд Брандон.

Его ноги приросли к полу. Путь ему преградил лорд Станнис Баратеон собственной персоной — брови сурово сведены в одну линию, челюсть сжата так, что зубы готовы сломаться в любой момент.

— Лорд Станнис, — каким-то неестественно высоким голосом поприветствовал его Бран.

Он попросит своего брата отрубить мне голову… Он попросит своего брата отрубить мне голову…

Лорд Станнис подошел ближе и смерил Брана долгим угрюмым взглядом. Вся его короткая жизнь успела пробежать перед глазами младшего Старка, когда брат короля, наконец, сказал, почти не разжимая губ:

— Леди Ширен весьма приятно провела время в обществе вашей матери и сестры. Она сказала, что эта прогулка была вашей идеей.

А потом меня четвертуют… Точно четвертуют…

— Да, — услышал Бран собственный голос. Строго говоря, это было не совсем правдой — леди Кейтилин так и так планировала поехать, он лишь предложил пригласить леди Ширен…

— Вот как, — хмыкнул лорд Станнис. Еще раз оглядев Брана с головы до ног, он сказал:

— Вы достойный молодой человек, лорд Брандон. Лорд десница хорошо вас воспитал. Остается лишь надеяться, что этот порочный двор не сумеет вас развратить.

— Не сумеет, лорд Станнис, — сглотнув, пообещал ему Бран. Станнис Баратеон сурово на него посмотрел и, не прощаясь, отправился дальше по коридору.

Бран еле удержался, чтобы не прислониться к стене. Ему не хотелось в это верить, но, кажется, у него дрожали ноги.

Что ж, по крайней мере, меня не казнят.

А еще что-то подсказывало Брану, что он только что выиграл самый изматывающий турнир во всей истории Вестероса.

Название переводится как "Я никогда бы не подумал, что смогу почувствовать нечто подобное".

Богороща Красного замка была последним местом, где можно было встретить Тириона Ланнистера. И не только потому, что, будучи южанином, он никогда не верил в старых богов. С богами у него в принципе не складывались отношения. У Кузнеца для него не нашлось крепости, Воин пожалел роста. Мудрость Старицы казалась ему лицемерием, Матерь словно никогда его не знала, Дева обращала на него внимание лишь за вознаграждение. Неведомый нагонял тоску, а Отец… Что ж, отцом Тириона был лорд Тайвин Ланнистер, и этого, если подумать, было достаточно, чтобы навсегда потерять охоту переступать порог септы и тратить воск на бессмысленные воскурения.

Но все-таки сегодня, очутившись в священном месте, Тирион ощутил… нет, не трепет, это было бы чересчур, но какое-то странное спокойствие, хотя еще по дороге его одолевали сомнения. Он спрашивал себя, будет ли его вмешательство уместным, корил за, как ему казалось, неподобающую его возрасту «мальчишескую глупость», и несколько раз повторил, что это была, в общем-то, худшая идея в его жизни, хуже решения исполнить акробатические трюки прямо перед носом его лорда-отца. Тирион был уверен, что выставляет себя на посмешище, и что даже если бы он напялил подобающие его карликовому росту игрушечные доспехи и прокатился верхом на свинье, он бы не выглядел так нелепо… но он все-таки пришел. Прелый запах мха и опавшей листвы напомнил ему о той поездке на Север, а накрывшая его легким покрывалом тишина заглушила доносившиеся со двора суетливые звуки и окрики занятых приготовлениями к королевской свадьбе людей. Впереди нависал сумрачный дуб, рядом с которым Тирион, наверное, выглядел совсем букашкой, и это нелестное сравнение всколыхнуло в нем прежние сомнения, которые, однако, он решительно подавил. Раз пришел, то пришел. Ланнистерам отступать не пристало.

Леди Санса сидела на скамье рядом с дубом, спиной к Тириону. На земле у ее ног возвышался мохнатый холмик — ее лютоволчица. Одной рукой Санса машинально гладила ее, а другую держала на коленях. Даже не глядя, Тирион догадался, что она сжимает платок, тот самый, что недавно подарил ей Джоффри. В богороще было тихо, но всхлипов он не слышал. Санса уже научилась плакать молча.

— Как ты можешь говорить такие ужасные вещи! Неужели ты не понимаешь, в чем состоит мой долг?

— Долг, как же! Ты всегда этого хотела! Мечтала о том, как станешь принцессой, и все вокруг будут пищать о том, какая ты замечательная!

— Это несправедливо. Я не об этом мечтала, и тебе прекрасно это известно. Я всего лишь хотела быть счастливой — чего в этом плохого?

— Ну и скажи мне, сестрица: ты действительно счастлива? Ты по-настоящему его любишь? Или так, написано в тех глупых романах, которые вы с тупицей Джейни Пуль наизусть выучили?

— Не смей называть Джейни тупицей. И да, я действительно его люблю. И я очень счастлива.

— Лгунья! Лгунья-лгунья-лгунья! Ты можешь обманывать себя, и тебе ничего не стоит обмануть и отца, и мать, и Брана, и всю Королевскую Гавань, но меня тебе не обмануть, Санса Старк! И я отказываюсь в этом участвовать, так и знай!

— Арья, постой!..

Этот разговор не предназначался для ушей Тириона, но он его все-таки услышал, и теперь слова Арьи Старк, младшей сестры невесты принца, не шли у него из головы. Если бы она не довела Сансу до слез, он бы, пожалуй, расцеловал эту строптивую девчонку, которую до сих пор многие обитатели Красного замка принимали за чумазого оруженосца. Ведь она, похоже, была его союзником, а Тирион, который никогда не мог похвастаться способностью завоевывать симпатии, был рад любому союзнику, с которым его объединяла искренняя схожесть мнений. Пользы ему такая солидарность во взглядах не принесет никакой, но теперь он хотя бы может сказать самому себе, что его отрицательное отношение к браку племянника с леди Сансой вызвано объективными причинами, а не только тем, что он, в общем-то… гхм…

Глупый дурак, обозвал сам себя Тирион. И зачем ты только сюда заявился?

Затем, что она плачет. И болван Джоффри не станет ее утешать. Он вообще вряд ли заметит, что с ней что-то не так.

Все потому, что она отлично воспитана и держит свои чувства при себе. Манеры — лучшая броня для леди.

Значит, нам повезло, что ты не леди. Да и рассчитывать на броню тебе не приходится. Карлик и от слабого удара треснет, как ты уже не раз имел удовольствие убедиться. Так что используй свое красноречие. Доброе слово — щит получше каких-то там манер.

Ты думаешь, ей хочется выслушивать россказни уродливой обезьяны?

А ты что, планировал позвать сюда Петира Бейлиша?

Хорошая шутка, усмехнулся Тирион. Надо будет использовать при случае.

До скамейки оставалось несколько ярдов, когда леди Санса обернулась. Слезы на ее щеках уже высохли, но печаль в ее глазах была красноречивее любых слов. Увидев Тириона, она слегка удивилась, но ей удалось скрыть свое смущение.

— Милорд, — промолвила она. — Не знала, что вы почитаете старых богов.

Он отвесил ей легкий поклон.

— Уверяю вас, миледи, мое благочестие отличается такой же скромностью, как и мой рост. Я всего лишь захотел спрятаться, и оказалось, что богороща — последнее место в Красном замке, где меня будут искать.

Санса слабо улыбнулась.

— Спрятаться? Наверное, вы шутите.

— Отнюдь. Сейчас весь замок напоминает мне застигнутый штормом корабль. Каждый вносит вклад в общее дело, и мой благородный отец внимательно следит за тем, чтобы никто не сидел сложа руки. Поэтому я предпочел на время скрыться с его глаз.

Санса опустила глаза на Леди, гладя ее по загривку. Лютоволчица приподняла свою косматую голову и поглядела на Тириона золотыми глазами.

— Что ж, вы можете присоединиться к нам, — проговорила Санса. — Если что, Леди нас защитит.

— В этом я не сомневаюсь, — Тирион подошел ближе. — Вы позволите?..

— Конечно.

Он осторожно протянул руку, и Леди, понюхав его ладонь, видимо, сочла его достойным доверия, потому что снова опустила голову на лапы и разрешила себя погладить. Маленькая ладонь Тириона утонула в ее серой шерсти, и он невольно улыбнулся.

— Красавица, — в его голосе звучали уважение и даже восхищение.

— Спасибо, — Санса снова улыбнулась, уже не так грустно, как в первый раз. — Вы совсем ее не боитесь.

— Вы полагаете? Значит, мне удается хорошо скрывать свои эмоции.

Санса не ответила, но Тирион знал, о чем она думает. Он был единственным Ланнистером, который хорошо относился к лютоволкам, приехавшим со Старками с Севера. Серсея с удовольствием пустила бы их на шкуры, Джейме видел в них досадную помеху, а Тайвин… Что ж, львы не выносят конкуренции. Что же касалось Джоффри, то он совершенно точно побаивался Леди и Лето, лютоволка Брана, и не всегда скрывал то смешанное со страхом раздражение, которое вызывало у него их присутствие. Тирион предполагал, что после свадьбы Леди придется жить отдельно, и Санса будет навещать ее в одиночестве. Еще одна разлука, которую принесет ей это замужество.

— Леди такая статная, — сказал Тирион. — Когда она стоит, мы с ней одного роста. И я уверен, что ей не составит никакого труда меня проглотить.

— Леди никогда бы так не поступила, — Санса погладила волчицу, и та прикрыла глаза от удовольствия. — Она очень мирная.

— О, но я ведь сам бы ее об этом попросил. Я ведь сказал вам, леди Санса: я пришел сюда, чтобы скрыться, и Леди определенно помогла бы мне спрятаться, если бы меня проглотила.

Санса покачала головой, не поднимая глаз.

— И часто вы прячетесь в утробах животных, милорд?

— Честно признаться, не так уж и часто. По правде говоря, это случилось всего один раз, на Утесе Кастерли, когда я был маленьким. Тогда мой отец очень разгневался на меня из-за того, что я выучил несколько цирковых трюков и вздумал ходить перед ним на руках. В гневе он погнался за мной, и я побежал в вольер, где содержались наши львы. Взмолившись о помощи, я попросил меня спрятать, и их предводитель сжалился надо мной и проглотил — прямо так, целиком, не жуя. Три дня и три ночи я сидел в львиной утробе, пока гнев моего отца не утих. А потом лев выплюнул меня обратно. Все равно он ни за что бы меня не переварил.

С легкой улыбкой Санса снова погладила Леди.

— Вы меня дразните, милорд.

— Вовсе нет, — покачал головой Тирион. — Я всего лишь хотел вам продемонстрировать, что порой мы способны на подвиги, даже если окружающие полагают, что для нас все потеряно.

— Потеряно? — эхом отозвалась Санса. — Я не думаю, милорд, что для вас все потеряно. Вы поступили как настоящий рыцарь.

Вот тебе и россказни уродливой обезьяны.

— Рыцарь? — моргнув, повторил Тирион. Он сказал бы, что Санса над ним иронизирует, если бы не знал, что насмешки такого рода были ей совершенно чужды (Она ведь не Джоффри). — Рыцари не прячутся в животе у льва, миледи.

— Откуда вы знаете? — спросила Санса. — Настоящий рыцарь умеет найти выход из любого затруднительного положения. А еще он никогда не оставляет в беде тех, кому нужна его помощь, — она подняла на него свой спокойный взгляд. — Даже если его единственным оружием является детская история.

Тирион молчал, будто набрал в рот воды. Впервые за целую вечность… да нет, за всю свою жизнь, он не знал, что сказать. Никто никогда не называл его рыцарем, вот так, всерьез. Самое большое, на что он мог рассчитывать, так это быть шутом, остроумным карликом, способным отразить любой словесный удар, или знающим свое место семейным уродцем, которого терпят только потому, что он тоже родился Ланнистером. Но сейчас, рядом с Сансой, он вдруг понял, что все это было неважно — и то, в чем он видел свое проклятье, и то, что почитал за благо. Ни его рост, ни его физическое уродство, ни его фамилия, ни его остроумие — ничто из этого не имело значения. Она назвала его рыцарем, потому что он проявил к ней сочувствие, и Тирион не предполагал, что когда-нибудь столь простое обстоятельство вызовет у него такие противоречивые чувства.

— Я не должен был слышать этот разговор, — молвил он. — Простите.

— Вам не за что извиняться, — тихо сказала Санса. — К сожалению, моя сестра… Ей не очень нравится Королевская Гавань, и она желает поскорее вернуться домой. Она очень скучает по своему лютоволку.

Тирион кивнул. В ушах у него звенели обвинительные речи Арьи Старк.

«Ну и скажи мне, сестрица: ты действительно счастлива? Ты по-настоящему его любишь?»

Конечно, по-настоящему, ответил Тирион. Разве может быть иначе? Джоффри, конечно, самовлюбленный дурак, но высокого роста, недурной наружности — что еще?.. Ах да, он наследный принц Вестероса, и в будущем его супруга станет королевой.

И народ будет любить ее так, как никогда не любил Серсею.

Мысль о неизбежном поражении его любимой сестрицы в этом негласном поединке почему-то не радовала Тириона. Машинально он потянулся к Леди и снова провел рукой по ее гладкой искрящейся шерсти. Он не смотрел на Сансу, но совершенно точно знал, что до конца своих дней будет помнить, как она улыбнулась ему сегодня, под этим огромным древним дубом, и как тихая грусть в ее взгляде смягчилась внутренним светом, исходящим из ее сердца. «Вы поступили как настоящий рыцарь». Больше его никто так не назовет.

Послышалось тихое шуршание листвы, и чей-то голос проговорил:

— Леди Санса, я…

Маленькая Ширен Баратеон замерла на месте, слегка краснея. Видимо, она подумала, что чему-то помешала, хотя чему тут было мешать? Всего лишь разговору будущей принцессы с уродливой разноглазой обезьяной.

Шутка про Бейлиша почему-то больше не помогала.

— Леди Ширен, — Санса поднялась с приветливой улыбкой. — Вы меня искали?

— Да, я… Ваш брат сказал, что вы, кажется, направились в богорощу, и… — Ширен запнулась, и Тирион понял, что настала пора удалиться.

— Не буду вам мешать, — он поклонился обеим дамам. — Леди Санса, леди Ширен.

Покидая богорощу, Тирион последними словами клял чертову ланнистеровскую принципиальность. Если бы он все-таки поступил разумно и вместо того, чтобы идти к древнему святилищу, направился бы, скажем, в какой-нибудь бордель, все было бы гораздо проще. Но сделанного не воротишь, и разбитую вдребезги чашу не склеишь. В ближайшее время его лекарством не станет ни самое изысканное вино из погребов Красного замка, ни жаркие объятья самой соблазнительной куртизанки во всей Королевской Гавани. Невыносимые мученья, которые выпали бы на долю его драгоценного старшего племянника, еще могли бы помочь, но Джофф все-таки был его семьей, а идти против семьи Тирион не мог себе позволить.

А жаль. Можно бы было его отравить.

«Чтобы Серсея в отместку оторвала мне голову?» — фыркнул Тирион. Выйдя на западный двор, он остановился, глядя на упражняющихся рыцарей, среди которых был и Джоффри. Неужели решил участвовать в предстоящем турнире? Тирион сузил свои разноцветные глаза. В данный момент Джоффри самодовольно о чем-то разглагольствовал перед Лорасом Тиреллом и, кажется, кем-то из Фреев. Тирион подумал, назовет ли его Санса «настоящим рыцарем», если он выиграет турнир, и его губы изогнулись в кривой усмешке. Нет, Санса никогда так не сделает. И не потому, что Джофф не выиграет турнир (если и не в этот раз, то в будущем ему наверняка позволят выйти победителем из парочки состязаний), а потому, что она понимает, что у нее нет оснований так его называть. Если он и любит ее, то только за красивую внешность, безупречное поведение и за то, что союз с ее домом укрепит его собственную власть.

Джоффри никогда не полюбит ее душу.

Тем же вечером в дверь покоев Тириона постучали. Открыл его оруженосец, Подрик.

— Что такое? — не оборачиваясь, спросил Тирион. Он сидел у камина с кубком вина, лениво размышляя о том, не стоит ли ему все-таки наведаться в какое-нибудь богопротивное заведение Королевской Гавани.

— Прошу простить меня за беспокойство в столь поздний час. Я хотел кое-что вам передать.

Тирион едва не свалился на пол. Отставив кубок, он встал и просеменил к двери.

— Лорд Эддард, — откашлявшись, поприветствовал он десницу короля и кивком головы отослал зазевавшегося Подрика. — Чем обязан этой честью?

Старк протянул ему сверток.

— Кажется, вы интересовались этой книгой, но не успели ознакомиться с ней в ваш приезд в Винтерфелл. Надеюсь, что она не разочарует ваши ожидания.

— Спасибо, я… — Тирион растерялся не многим меньше Ширен Баратеон этим утром в богороще, но быстро взял себя в руки. — Я постараюсь поскорее ее вернуть.

— Не стоит, — лорд Эддард как-то странно на него посмотрел, будто впервые увидел. — Это подарок.

Щедрый подарок.

— Что ж, благодарю вас, лорд Эддард, — ответствовал Тирион.

— Не стоит. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Вернувшись к камину, Тирион бережно развернул сверток. Внутри лежал старинный фолиант — история первых королей Севера.

Действительно щедрый подарок. Джоффри вряд ли бы оценил.

Значит, хорошо, что Джоффри никогда не станет настоящим рыцарем, подумал Тирион.

Название главы переводится как "Все вращается вокруг тебя".

Мейстер Лювин не скрывал своей досады.

— Рикон, — с видимым усилием он старался не терять терпения, — почему ты до сих пор не прочитал о деяниях короля Теона Старка, хотя я уже несколько раз просил тебя это сделать?

Одиннадцатилетний мальчишка непокорно посмотрел на своего учителя и скривился.

— Не было такого короля! — заявил он. — Теон не может быть Старком, Теон — Грейджой, это все знают!

— Рикон! — мейстер повысил голос. — Ты снова балуешься! Уже совсем взрослый, а ведешь себя, как неразумный малыш!

— Неправда! — Рикон сердито хлопнул ладонью по столу. — Я просто не хочу учить всю эту ерунду! Это очень скучно!

— В многовековой истории твоего рода нет ничего скучного, и только последний невежа может утверждать обратное! И как тебе не стыдно перед леди Жиенной? Она занимается вместе с тобой, потому что желает как можно лучше узнать Север и его историю, а ты, рожденный в этом славном крае, так недостойно относишься к его наследию!

— Ну и пусть! — Рикон высунул язык и, сорвавшись с места, выбежал из комнаты. Царапанье когтей о каменный пол возвестило о том, что Лохматый Песик, дожидавшийся хозяина у порога покоев мейстера Лювина, побежал за ним.

— Миледи, прошу меня извинить, — мейстер Лювин устало посмотрел на разложенные на столе свитки, которые его юный наставник вновь проигнорировал. — Человеку моего возраста не пристало поддаваться всплескам темперамента, но даже моему терпению есть предел.

— Вам не стоит извиняться, — промолвила Жиенна. На другой исход урока она и не рассчитывала. Чем дольше отсутствовали лорд и леди Старк, тем более неуправляемым становился их младший отпрыск. Даже Робб постепенно терял над ним влияние, а про остальных обитателей замка и говорить было нечего. Словно прочитав ее мысли, мейстер Лювин сказал:

— Я поговорю с вашим супругом — только в его силах урезонить младшего брата. Но буду с вами честен, миледи: я вздохну с облегчением, когда лорд и леди Старк вернутся на Север, — качая головой, мейстер принялся собирать свитки, и Жиенна, осторожно поднявшись, покинула его покои. Ей не хотелось об этом думать, но в глубине души она знала, что, в отличие от мейстера, воспримет возвращение Старков с беспокойством и даже страхом.

Только бы разрешение случилось до их приезда. Если у меня родится мальчик, быть может, леди Кейтилин хоть немного смягчится.

Призрачная, но все-таки надежда.

Теперь, когда большинство обитателей Винтерфелла было в отъезде, замок казался Жиенне странно пустым. Встречавшиеся по пути слуги торопливо ей кланялись, и это до сих пор смущало Жиенну. Она старалась не думать о том, как они к ней относятся, но непрошеные мысли сами лезли в голову, и от них было не так-то легко отделаться. Многие наверняка считали ее выскочкой, недостойной любви наследника королей Севера, слишком незнатной, чтобы со временем стать хозяйкой Винтерфелла. А другие, Жиенна была в этом уверена, сожалели о том, что вместо нее Робб не женился на девушке из рода Фреев или Карстарков, или, кто знает, на самой принцессе Мирцелле. Тогда, на турнире в честь именин наследника трона, Жиенну представили принцессе, и она сразу же поняла, что та была одной из самых красивых девушек королевства. Но Робб в нее не влюбился. Его сердце выбрало Жиенну.

Так странно было теперь об этом думать, но все произошло совсем как в тех романах, о которых Жиенна потом говорила с Сансой, своей будущей золовкой, и Джейни Пуль, своей тезкой и подругой Сансы. Робб участвовал в турнире, и Жиенна, с трепетом наблюдавшая за поединками вместе с матерью, не могла отвести от него взгляда. Он был столь красив и отважен, настоящий рыцарь, и столь учтив со всеми, кто его окружал, даже с людьми незнатными, что Жиенна, еще до того, как их представили друг другу, убедилась в том, что он был очень добр. А доброта была тем качеством, которого ей не хватало. Мать всегда проявляла к ней чрезмерную строгость, и благодаря ее наставлениям Жиенна долгое время верила в то, что ей не стоит ждать от жизни ничего хорошего. В лучшем случае ее возьмет замуж младший сын лорда, скорее всего, кто-нибудь из Фреев, ведь этот дом мог похвастаться большим выбором женихов и невест. И, разумеется, ее брак будет устроен за нее, и никто не спросит, желает ли она стать женой того человека, которого сочтут для нее подходящим отец и мать.

Потом она узнала, что Робба ждала похожая судьба. Уолдер Фрей давно хотел выдать за него кого-нибудь из своих многочисленных дочек и внучек, и леди Кейтилин не видела никаких препятствий для этого брака. После турнира, на обратном пути в Винтерфелл, Старки должны были остановиться в Близнецах, чтобы Робб сам мог выбрать себе невесту, но этого так и не случилось. Когда леди Кейтилин посвятила его в свой замысел, он сообщил ей, что этот брак не может состояться, потому что он уже пообещал взять в жены Жиенну. Девушку из скромного рода Вестерлингов, которую он полюбил, и которая согласилась стать его женой.

Она и сама не знала, как посмела принять его предложение. Несмотря на юный возраст, Жиенна понимала, что перспектива подобного брака не обрадует его родителей, и что их противодействие, скорее всего, положит конец планам Робба, но взявшаяся из ниоткуда смелость помогла ей поступить так, как велело ей сердце. Впервые за свою недолгую жизнь Жиенна нашла человека, для которого она имела значение, и если бы она отпустила его, то жалела бы об этом до конца своих дней. Рядом с Роббом она почувствовала, что ее жизнь может быть совсем иной, и что прозябание в тупом подчинении не было ее уделом. Он заметил ее, выделил из толпы многих других, и не за красоту или знатное происхождение, а потому, что она видела в нем не наследника дома Старков, от которого все ожидали великих свершений, а просто хорошего, доброго человека.

Удивительно, но леди Кейтилин все-таки уступила. Жиенна подозревала, что последнее слово осталось за лордом Эддардом, и он отдал его в ее пользу. Почему, она не знала. Ее свекор не походил на человека, которого можно было увлечь романтическими историями, но, что бы он ни думал о решении Робба, он всегда был добр к Жиенне, и это стало ее щитом на пути в Винтерфелл. Санса, уже помолвленная с принцем, кажется, была рада обрести в ней сестру, а вот Арье, похоже, было все равно, хоть она и не проявляла враждебности. Бран и Рикон поначалу относились к ней настороженно, но со временем оттаяли, а Теон Грейджой, лучший друг ее мужа, вел себя с ней подчеркнуто вежливо, и Жиенна ни разу не поймала на себе его знаменитого насмешливого взгляда. Только леди Кейтилин продолжала держаться на расстоянии вытянутой руки, не проявляя к Жиенне ни сердечности, ни откровенной холодности. Поначалу это очень ее расстраивало, но со временем Жиенна стала замечать, что свекрови не нравился никто из близких людей Робба, не бывший Старком. Теона она сдержанно терпела, а к Джону Сноу, единокровному брату своих детей, служившему в Ночном Дозоре, испытывала неприязнь, хоть и старалась это скрывать. Когда Джон приехал в Винтерфелл на свадьбу, они с леди Кейтилин не обмолвились ни словом. Зато Жиенну он тепло поприветствовал и назвал сестрой, взяв с нее обещание «как следует заботиться о моем непутевом брате».

Только бы у меня родился сын. Возможно, тогда она смогла бы меня полюбить.

Когда несколько месяцев назад Старки отбыли в Королевскую Гавань, Жиенна решила, что использует время их отсутствия, чтобы как можно больше узнать о незнакомом крае, ставшем ей домом, и вникнуть во все тонкости жизни Винтерфелла. Тогда в случае необходимости она может оказаться полезной леди Кейтилин и убедит ее в том, что она справится с ролью жены хранителя Севера. Поэтому теперь, пока Робб в отсутствие лорда Эддарда занимался управлением замка, Жиенна училась вести хозяйство и вместе с Риконом, своим маленьким деверем, посещала уроки мейстера Лювина, где изучала историю Севера, его владык и королей. Временами она спускалась в крипту, где отдавала дань памяти предкам своего супруга и вспоминала их деяния. С каждым днем Жиенна чувствовала себя все увереннее, однако она понимала, что одних знаний было недостаточно, чтобы стать северянкой. Только время могло убедить обитателей Винтерфелла и подвластных Старкам лордов в том, что она достойна оказанной ей чести — время и крепкие здоровые сыновья, которых она родит.

И все так и будет, сказала себе Жиенна, машинально касаясь кончиками пальцев своего большого живота. Так все и будет.

Спустившись по винтовой лестнице, она остановилась, глядя в окно. Снег падал на внутренний двор замка, покрывая его легкой пушистой пеленой. За это время Жиенна привыкла к снегу и почти перестала чувствовать холод. Зима приближалась, но она ее не боялась. С каждым новым шагом вперед ее сердце наполнялось умиротворением. Зима близко, но теперь зима — это ее жизнь. И в ней гораздо больше любви и тепла, согревающих в самую лютую стужу, чем она когда-либо знала в родительском доме на юге.

Приближалось время ужина, но перед этим Жиенна направилась в богорощу. Как и леди Кейтилин, после замужества она продолжала исповедовать веру в Семерых, но взяла за правило не забывать и старых богов. Ведь именно перед ними она принесла свою брачную клятву, и Жиенна верила, что они не оставят ее малыша.

Густые ветви деревьев будто укутывали ее, оберегая от зла, и невольно Жиенна улыбнулась. В тени чардрев она чувствовала себя такой же защищенной, как рядом с Роббом, и от этой мысли у нее в душе разлилось тепло.

Молю вас, позаботьтесь о моем малыше. Пусть он вырастет здоровым и сильным, добрым и мудрым, как его отец, и станет достойным наследником Севера.

Тихий ветерок волной пробежал по траве, коснувшись подола ее платья. Сзади послышалось движение, и, обернувшись, Жиенна увидела вышедшего из зарослей лютоволка.

— Серый Ветер… — прошептала она. — Ты пришел помолиться вместе со мной? — она протянула руку, и огромный зверь, подойдя ближе, лизнул ее ладонь. Жиенна ласково погладила его по голове.

Он тоже чтит старых богов.

Когда-то Жиенна боялась его до дрожи. При первой встрече грозный лютоволк вызвал у нее столь сильный страх, какой она испытала бы, наверное, если бы драконы Таргариенов вдруг возродились из пепла. Всюду следовавший за Роббом лютоволк пугал ее своими размерами и кажущейся непредсказуемостью. Но потом все изменилось. Чем сильнее становилась ее любовь к Роббу, тем меньше она боялась Серого Ветра. Пожалуй, это прозвучало бы необычно, но лютоволк будто раньше всех остальных Старков признал ее частью их семьи, и с тех пор между ними установилось взаимопонимание, которое в последние месяцы лишь укрепилось. Часто, когда Жиенна молилась в богороще, Серый Ветер приходил к ней и, ложившись у ее ног, словно о чем-то размышлял. Жиенне хотелось верить, что он молится вместе с ней, хотя, конечно, она понимала, что лютоволки вряд ли умеют молиться.

— Пойдем на ужин, да? — с улыбкой спросила она Серого Ветра. Волк приподнял голову и задумчиво посмотрел на нее, будто знал что-то такое, о чем она не подозревала — пока. Ветер скользнул по ее щеке, и Жиенна вздрогнула, почувствовав присутствие еще одного лютоволка.

Нимерия.

Сестра Серого Ветра, лютоволчица Арьи, медленно вышла на поляну, не сводя с Жиенны пронзительного взгляда своих желтых глаз. За непослушание лорд Эддард и леди Кейтилин запретили младшей дочери взять ее в столицу, и Нимерия осталась в Винтерфелле, но часто его покидала, порой пропадая на несколько дней. Кажется, последний раз Жиенна видела ее неделю назад, и за это время Нимерия словно еще больше одичала, став похожей на существо из древних легенд, которые рассказывала Старая Нэн.

Кого я обманываю — она всегда была такой…

Какая-то неведомая сила приковала взгляд Жиенны к Нимерии, не давая ей закрыть глаза или опустить голову. Рядом тихо зарычал Серый Ветер, и Нимерия ответила ему коротким хриплым лаем, будто осаживая и приказывая не вмешиваться. Жиенна коснулась мягкой шерсти лютоволка, инстинктивно ища у него защиты, но это не помогло. У нее подкосились ноги, и она плавно упала в траву, на несколько мгновений потеряв сознание. Очнувшись, Жиенна увидела над собой горящие глаза Нимерии, а в следующий миг провалилась в черную пустоту. Вокруг нее мелькали лица, знакомые и нет, но она не всех успевала разглядеть. Вот Санса и ее жених, принц Джоффри, приветливо кому-то машут, утопая в цветах. Арья, перепачканная с ног до головы, что ее и не узнать, замахнулась на кого-то мечом. Лорд Эддард и леди Кейтилин, чем-то опечаленные, и плачущая Джейни Пуль, которую куда-то тащит человек с черным лицом. Жиенна протянула было руку, чтобы ей помочь, но Джейни растаяла так же быстро, как появилась, а Жиенну снова затянула пустота.

Когда она пришла в себя, рядом не было ни Серого Ветра, ни его зловещей сестры. Исчезла и теплая богороща. Жиенна очутилась на берегу заснеженного озера, окруженного холодным, неприветливым лесом. С трудом она поднялась на ноги и огляделась. Солнца не было видно за тяжелыми свинцовыми тучами, но вдалеке, на другом берегу озера, Жиенна увидела четверых мужчин. Она узнала Робба, Джона Сноу и Теона Грейджоя. Четвертый, высокий молодой человек, облаченный во все черное, показался ей смутно знакомым — кажется, она видела его на турнире в Королевской Гавани… Жиенна хотела крикнуть, позвать мужа, но голос отказался ей повиноваться. Она видела, как Джон подошел к Роббу и положил ладонь ему на плечо. Только тогда Жиенна заметила, что ее муж дрожит, будто от озноба, или же…

Нет, это не озноб. Он плачет.

Жиенна бросилась вперед, но упала, не сделав ни шагу. Глубокое отчаяние, какого она прежде не знала, завладело ее сердцем. Случилось что-то страшное, что-то непоправимое, что заставило Робба плакать от горя, а она ничего не могла сделать, никак не могла ему помочь. Но ведь этого не может быть, у них ведь все было так хорошо, они любили друг друга и ждали ребенка, и…

Боги. Ребенок.

В страхе Жиенна коснулась своего живота и взвыла от отчаяния. Ребенок исчез. Ее утроба была пустой, совсем как до свадьбы, совсем как раньше, когда она была никому не нужной Жиенной Вестерлинг. Нет, нет, нет, этого не может быть, не может! Ее малыш жив, он скоро родится, и они с Роббом будут счастливы, как никогда прежде, и…

— Жиенна… Жиенна, любимая, проснись…

Холодное озеро исчезло. Будто сквозь толстый слой снега до нее доносился знакомый, родной голос.

— Мейстер Лювин, она же…

— С ней все будет в порядке, мой мальчик. Вот, она уже просыпается…

Жиенна открыла глаза. Все по-прежнему было как в тумане, но постепенно реальность становилась все более отчетливой, вытесняя кошмар. Жиенна увидела склонившегося над ней Робба, перепуганного не на шутку, и у нее из глаз брызнули слезы. Она судорожно обхватила руками свой живот, убеждаясь в том, что она все еще носила под сердцем их ребенка.

— Ты жив!.. — разрыдалась она, обвив мужа за шею ослабевшими руками. — И наш малыш не умер!..

— Наш малыш еще не родился, дорогая, о чем ты?.. — растерянный, Робб прижал ее к себе. Мейстер Лювин тактично отошел вглубь комнаты.

— Я… — всхлипнула Жиенна. — Мне приснился кошмар, и… — с помощью Робба она села и только тут поняла, что находятся они не в богороще, а в спальне. — Что случилось?.. — беспомощно прошептала она.

Робб обменялся обеспокоенным взглядом с мейстером Лювином, прежде чем ответить.

— Ты упала в обморок, когда молилась. Серый Ветер привел меня к тебе. Я думал, у тебя жар, но, похоже, все обошлось…

— Да… Обошлось… — машинально повторила Жиенна. — Я… Это все кошмар, наверное, но… Кажется, в богороще я видела Нимерию…

— Нимерию? — нахмурился Робб. — Она вернулась?

— Не знаю. Я увидела ее, а потом… потом мне стало дурно, и… — Жиенна силилась вспомнить подробности своего кошмара, но они утекали от нее, словно вода, бегущая сквозь пальцы.

— Если позволите, миледи стоит побольше отдыхать, — мягко произнес мейстер Лювин. — Теперь, когда разрешения стоит ожидать в ближайшее время…

— Да, — кивнул Робб с самым серьезным видом. — Мы не можем рисковать, мейстер Лювин, вы совершенно правы. Тебе придется на время оставить домашние дела, — сказал он Жиенне. — И лучше не ходить в богорощу в одиночестве.

— Я была не одна, Серый Ветер со мной молился, — проронила Жиенна. Робб улыбнулся ей, и она подумала, какая у него все-таки была красивая летняя улыбка. Пока Робб будет править Винтерфеллом, Северу будет не страшна зима.

— В следующий раз я тоже пойду помолиться, — он бережно поцеловал ее в лоб. — И не позволю ни одному кошмару завладеть твоими снами.

Мой благородный добрый рыцарь.

Жиенна знала, что ей следовало бы улыбнуться, но почему-то она снова не смогла сдержать слез.

Название главы переводится как "Внезапно моя жизнь не кажется напрасной".

— Милорд, извольте обождать — леди велели никого не пускать…

Теон закатил глаза. Ох уж эти леди. И без того их хихиканье и вечное шушуканье были невыносимы, а сейчас, погруженные в свадебные хлопоты, они словно с цепи сорвались.

Служанка торопливо побежала в солярий, значительную часть которого сейчас занимали свертки, сундучки и ящики, доверху набитые, как считал Теон, всяким хламом, который, однако, высокородные леди из дома Тиреллов почитали совершенно необходимым для приготовления к королевской свадьбе. Почему вообще представительницы Хайгардена играли такую значительную роль в организации торжеств по случаю брака принца из дома Баратеонов и его невесты из дома Старков, для Теона было загадкой. Наверное, потому, что среди всех вездесущих леди, имеющих свое мнение ровно обо всем на свете, именно Маргери Тирелл не было равных.

Из солярия донесся девичий смех, и Теон почувствовал раздражение. Обычно при встрече с хорошенькими девушками у него возникало желание узнать их получше, но вот от Маргери Тирелл и ее хихикающих кузин он старался держаться подальше. Хотя единственная дочь лорда Хайгардена всегда была с ним приветлива и учтива, его не отпускало ощущение, что она относится к нему с известным снисхождением.

Бедненький наследничек дикого варварского края. Небось, думает, что по сравнению с ее обожаемым Простором Железные острова — дыра похуже какой-нибудь дотракийской пустыни.

Мнение, которое в этой проклятой столице разделяли слишком многие.

Послышались поспешные шаги — это вернулась служанка, нагруженная какими-то яркими тряпками.

— Леди говорят, вы можете проходить, — быстро сказала она и юркнула за дверь, видимо, спеша унести тряпки в чулан, который Эддард Старк был вынужден специально освободить для свадебных нужд.

В солярии было людно, будто на каких-то смотринах. Леди Маргери, как обычно, одетая по последней южной моде и всем своим нарядом демонстрирующая богатство ее сиятельного отца, с восторгом взирала на леди Сансу, облаченную в изумительной красоты белое платье, расшитое золотыми узорами. Кузины Маргери наперебой расхваливали наряд, Арья, младшая сестра невесты, смотрела на нее с таким видом, будто была готова в любой момент пронзить ее мечом, а леди Кейтилин предпочитала скрывать свое мнение за благосклонной улыбкой.

— О, а вот и лорд Теон!.. — воскликнула леди Маргери, стоило ему приблизиться к дамам. В ее устах это обращение было подобно кинжалу, спрятанному в рукаве. — Вы появились как раз вовремя — нам просто необходим мужской взгляд! Как вы считаете, леди Сансе идет это платье?

В отличие от тебя, леди Санса даже в наряде крестьянки будет выглядеть по-королевски. Теон не без удивления отметил, что вид старшей дочери Старков пробудил в нем прилив братской гордости. Прежде, когда они были детьми, он думал, что Санса станет его нареченной, и это льстило его самолюбию. Сейчас ему оставалось лишь признать, что принцу Джоффри очень повезло.

Еще бы — он ведь наследник Железного трона, а не какой-то там Морской табуретки.

— Леди Санса прекрасна, — вежливо ответил Теон, а затем обратился к леди Кейтилин: — Леди Старк, лорд Старк просил передать вам, что вашего присутствия ожидают в палате Малого совета. Кажется, ее величество желает внести изменения в свадебное меню.

— Спасибо, Теон, — поблагодарила леди Кейтилин. — Я думаю, на сегодня с примеркой можно закончить, — обратилась она к молодым дамам.

— А как же платье для леди Джейни? — возразила леди Маргери. Ее кузины энергично закивали, будто примерка платья дочкой стюарда сулила самые захватывающие впечатления в их жизни. Арья скорчила рожицу, делавшую ее еще более некрасивой, и отвернулась.

— Джейни, кажется, пошла проверить, готовы ли платья для турнира… — оглядевшись, словно ожидая обнаружить подругу за ворохом лежащих тут и там тканей, припомнила леди Санса.

— Я ее позову, — сказал Теон.

Кракен на побегушках — пожалуй, ниже падать некуда.

На самом деле, поиски Джейни стали отличным предлогом для того, чтобы покинуть солярий десницы короля. За последнее время Теон успел привыкнуть к тому маскараду, в который превратилась его жизнь, но это не означало, что он ему нравился.

Лучше бы он остался в Винтерфелле, с Роббом и Жиенной. Теон и сам не горел желанием ехать в столицу в свите Старков, но лорд Эддард настоял на этой поездке, и пришлось подчиниться — статус заложника обязывал. Вслух Старк обусловил это тем, что если Теон не поедет на свадьбу, на ней не будет никого из железнорожденных, и это было верно. Бейлон Грейджой, которого Теон лишь формально мог назвать отцом, демонстративно проигнорировал бракосочетание принца Джоффри и леди Сансы, так что если бы Теон остался в Винтерфелле, Железные острова стали бы единственным королевством Вестероса, оставшимся в стороне от свадьбы наследника престола. И даже если лорду Бейлону было на это плевать, Теон не мог не почувствовать себя уязвленным, поэтому, хоть и нехотя, он согласился с этим доводом лорда Старка. А вот тот аргумент, который хранитель Севера предпочел не упоминать всуе, стал очевиден Теону сразу после приезда в столицу. Лорд Эддард решил показать ему мир за пределами Винтерфелла, чтобы Теон осознал, какое место он в этом мире занимает.

Одно из самых последних, по-видимому, с ожесточением думал Теон, спускаясь по винтовой лестнице.

Столица встретила наследника Железных островов открытым любопытством (что было не так уж и плохо) и снисхождением (что было просто ужасно). С кем бы Теону ни приходилось иметь дела, каждый видел в нем что-то вроде золотой цепочки с погнутой застежкой — красиво и ценно, однако из-за своего дефекта никуда не годно (как говорится, и выбросить жалко, и место попусту занимает). Поначалу такое отношение вызывало у Теона жгучую злость, которую было весьма непросто сдерживать. Особенно, когда дело касалось Фреев. Считающие себя оскорбленными после женитьбы Робба на Жиенне Вестерлинг, они были не настолько смелыми, чтобы бросить вызов лорду Старку, но с большим удовольствием задирали его высокородного заложника. Несколько раз их словесные перебранки с Теоном заканчивались потасовками, однако, поскольку они проходили за стенами Красного замка, двору оставалось лишь довольствоваться слухами, которые большинство лордов и леди смаковали с завидным энтузиазмом. Сам лорд Эддард ничего не сказал Теону, и это бесило молодого Грейджоя еще больше, чем если бы он отчитал его при всем дворе. Своим поведением Старк как бы демонстрировал ему: видишь, ты совсем еще не готов к жизни за пределами Винтерфелла. Наверное, пришла пора походатайствовать перед королем о твоем освобождении, но ты ведь понимаешь…

… что на Железных островах ты никому не нужен.

Теон подавил непрошеные черные мысли и остановился на пороге чулана, завешенного нарядами и тканями всех возможных расцветок. Первой, кого он увидел, была все та же служанка, что впустила его в солярий. Теперь она поспешно разбирала принесенные с собой тряпки. Увидев Теона, она пискнула от неожиданности.

— Милорд! Простите меня, я очень торопилась — леди сердятся из-за того, что я замешкалась?.. — пролепетала она.

Превосходно, мрачно подумал Теон. Теперь и служанки принимают его за посыльного.

— Я ищу леди Джейни, — ровным тоном произнес он. — Она здесь?

— Теон?.. — висящие в глубине чулана платья всколыхнулись, и из-за них вышла Джейни Пуль — лучшая подруга леди Сансы, дочь служащего лорду Эддарду стюарда. — Что случилось?

— Леди Маргери требует тебя в солярии. Говорит, ты должна примерить платье… — он оглядел впечатляющий гардероб. — Но не могу сказать, какое.

Джейни вздохнула, глядя на лист пергамента, который держала в руках. Служанка выскользнула из чулана, видимо, сочтя за благо вернуться к молодым госпожам.

— Их и правда очень много, — Джейни пробежала глазами пергамент, и Теон понял, что она сверяется с каким-то списком. — Отдельное для каждого большого ужина, а еще для турниров, послесвадебных балов и выездов на охоту… Я и не думала, что торжества будут настолько грандиозными.

— Да уж… — протянул Теон, а затем кое-что осознал. — А почему вообще ты этим занимаешься? Разве это не работа служанки?

— Грете не обучена грамоте, — покачала головой Джейни. — Да у нее и без того полным-полно работы. Видишь, во что превратила свое платье леди Арья? — она с сожалением указала на ворох тряпок, которые Грете притащила из солярия.

— Вижу, — хмыкнул Теон. — И что же она в нем делала? Отражала натиск вражеского отряда?

— Не удивлюсь, если так, — в голосе Джейни послышался легкий упрек. — Я понимаю, ей не нравится Королевская Гавань, но мы ведь приехали на свадьбу ее сестры, неужели она не может потерпеть? Ее послушать, так подумаешь, что больше всего на свете она мечтает убежать на Стену к Джону Сноу.

— Не думаю, что эта перспектива обрадует лорда и леди Старк, — усмехнулся Теон. — Ладно, на твоем месте я бы поторопился отправиться на примерку платья, пока очаровательная леди Маргери не послала за тобой вражеский отряд из своих кузин.

Теон ожидал, что Джейни попеняет ему за подобные слова по отношению к Тиреллам, но она промолчала, избегая смотреть ему в глаза, и до него дошло.

— А-а-а, так вот оно что, — понимающе покивал он. — Похоже, мы с тобой оба принадлежим к лиге недоброжелателей Маргери Тирелл.

— Не говори так, — Джейни слегка покраснела, но глаз не поднимала. — Я не держу на нее зла, я просто…

— Ты просто чувствуешь себя отставленной в сторону, — закончил за нее Теон. — Что ж, не хочу тебя огорчать, но сидение в чулане делу не поможет. Да и глупости все это. Санса не променяет тебя на эту смазливую мордашку. Ей нужна настоящая подруга, северянка, а не эта льстивая южанка. Так что иди наверх и покажи им, чего ты стоишь.

Джейни слабо улыбнулась.

— Ты прав, наверное. Я пойду, а с этим потом закончу, — она отложила пергамент.

Джейни ушла, а Теон по некотором размышлении решил потратить оставшееся до ужина время на упражнения в стрельбе из лука. Сразу несколько рыцарских турниров были приурочены к свадьбе принца Джоффри и леди Сансы, но он выбрал только состязания лучников. Самолюбие, уязвленное оказанным ему в столице приемом, не позволило ему принять участие в турнире, на котором он мог бы потерпеть поражение — Теону и без того хватало насмешек. И единственное искусство, которым он, как ему казалось, овладел в совершенстве, была стрельба из лука. Турнир должен был состояться спустя несколько дней после бракосочетания, и Теон усиленно тренировался, сосредоточившись на столь притягательном видении будущей победы.

Тем вечером в Великом чертоге состоялся пир, предваряющий состязания рыцарей, которые должны были начаться на следующий день. По праву рождения Теону причиталось одно из самых почетных мест, рядом со Старками. На это торжество были приглашены лишь самые знатные семьи Семи королевств, но и без того огромная зала шумела от гула голосов. Король Роберт любил хорошенько повеселиться и не упускал возможности продемонстрировать подданным великолепие своего двора. Изысканные блюда, превосходное вино, самые голосистые певцы во всем Вестеросе — изобилие и роскошь ударяли в голову, и вскоре Теон понял, что если так будет продолжаться дальше, до турнира лучников он просто не дотянет. Поэтому, когда начались танцы, и пирующие вышли из-за стола, он воспользовался этим, чтобы незаметно ускользнуть. Ему до смерти надоело танцевать с кузинами леди Маргери и ловить на себе насмешливые взгляды высокородных лордов. Лучше потратить это время на тренировку — если он научится хорошо стрелять при свете факелов, днем ему точно не будет равных, и эти высокомерные людишки еще пожалеют о том, что смели над ним издеваться.

Оказавшись на улице, Теон обнаружил, что был не единственным, кто предпочел покинуть Великий чертог. В глубине двора, подальше от света факелов, раздавались неаппетитные звуки — похоже, кто-то не рассчитал свои силы за ужином. Тут и там бродили оруженосцы и конюхи, занимавшиеся подготовкой к предстоящему турниру, пока их хозяева веселились на пиру. Теон прошел на ристалище, где располагались мишени для стрельбы из лука, и зажег окружавшие его факелы. На миг его посетила весьма самонадеянная мысль, что в этом не было особой необходимости. Он стрелял из лука с тех самых пор, как приехал в Винтерфелл, и сейчас мог бы делать это с закрытыми глазами. Теон научился интуитивно чувствовать, куда ему следует направить стрелу, и верил, что на турнире его мастерству не будет равных.

И тогда мы еще посмотрим, кто тут самый жалкий и ничтожный.

Стрела со свистом вошла в центр мишени, и Теон довольно усмехнулся. Действительно, он мог бы стрелять с завязанными глазами.

— Не ожидала, что ты покинешь пир.

Теон обернулся. Неподалеку от него стояла Джейни. Ее с отцом тоже позвали на торжество, как близких приближенных Старков, и Теон заметил, что она надела простое светло-синее платье — наверное, именно то, которое ее заставила примерить леди Маргери, потому что раньше он ее в нем не видел. Теперь, в изменчивом свете факелов, это платье отливало серым, и отчего-то у Теона защемило сердце, и он позабыл о предстоящем турнире и связанных с ним амбициях. Когда-то он уже видел эти краски. Таким было море, что он оставил позади — холодное, скорбное, совсем не такое, как здесь, на юге. Теон почувствовал во рту привкус соленой воды, и ему захотелось сплюнуть. Давно воспоминания не овладевали им с такой силой, давя на грудь и мешая дышать. От его самодовольства не осталось и следа. Кого он вообще надеялся обмануть? Ведь все вокруг знали то, в чем ему не хватало мужества признаться. Годы изгнания заставили его позабыть родные берега, но Винтерфелл так и не стал ему домом. И теперь Теон был никем — уже не Грейджой и тем более не Старк.

— Все в порядке? — обеспокоенно спросила Джейни, подходя чуть ближе. Да, верно, она ведь что-то ему сказала, а он так и не ответил. Теон запоздало открыл рот, но его не начавшуюся речь перебили.

— Похоже, кто-то очень хочет выиграть предстоящий турнир лучников.

Теон и Джейни обернулись. Двое Фреев наблюдали за ними с противоположной стороны ристалища, у мишеней. Эдвин и Вендел — имена всплыли в памяти очень быстро, хотя Теон затруднялся сказать, в каком родстве они состояли между собой.

— А кто-то, похоже, не прочь оказаться на месте мишени, — ядовито парировал он.

Джейни вздрогнула и дернулась, будто хотела что-то сказать, но Теон не обратил на нее внимания. Если они нарываются на неприятности, его вины в этом нет, и он точно не будет просто стоять, выслушивая оскорбления.

Фреи насмешливо переглянулись, и на миг Теону показалось, что на этом они остановятся, но он ошибался.

— Тебе виднее, Грейджой, — усмехнулся Эдвин, подходя ближе. — Это ведь над твоей головой висит меч с тех самых пор, когда бунт твоего отца был столь решительно подавлен нашим благородным королем и его славным десницей. Впрочем, я вижу, что Старки не брезгуют делиться с тобой объедками, — он окинул Джейни взглядом, не скрывая своего презрения. — Миледи, прошу прощения, не припомню вашего имени. Кажется, что-то похожее я слышал из уст Робба Старка, но никак не пойму, что…

Деревянную мишень пронзила еще одна стрела — на сей раз у самого края. В полете она лишь на дюйм не задела левое ухо Вендела Фрея, и Теону доставило огромное удовольствие лицезреть, как тот дернулся, будто на него вылили ведро кипяченой воды. Эдвин пристально посмотрел на слегка вибрирующую стрелу.

— Весьма дурной выстрел, — прищурился он.

— Или весьма точный, — из темноты рядом с Венделом вышел молодой человек, который лишь недавно прибыл с отцом в Королевскую Гавань. Однако Теон его знал. Он принадлежал к роду, о котором было известно далеко за пределами Севера, и неподвижный взгляд его холодных глаз был в точности таким же, как у его отца.

Эдвин Фрей скользнул взглядом по новоприбывшему, но предпочел ему не отвечать. Он коротко кивнул Венделу, и они собрались уходить, но когда Эдвин поравнялся с Теоном, тот схватил его за рукав.

— Клянусь тебе, Фрей, — прошипел он, — если ты еще хоть раз упомянешь имя леди Джейни Пуль или леди Жиенны Старк, следующую стрелу я всажу тебе между глаз.

Глаза Эдвина полыхнули огнем, и несколько мгновений Теон думал, что он его ударит, но взгляд человека в черном продолжал жечь Фрею затылок, и он отступил.

— Это мы еще посмотрим, — процедил Эдвин. Сбросив с себя ладонь Теона, он ушел вместе с Венделом.

Домерик Болтон перевел свой пронизывающий взгляд на Теона, а затем с легкостью выдернул стрелу из мишени и не торопясь подошел к нему.

— Отличный выстрел, Грейджой, — он подал ему стрелу.

— Спасибо, — сдержанно кивнул тот, пряча ее обратно в колчан. Теперь, когда Болтон подошел ближе, на его черном дублете можно было легко разглядеть его родовой герб — человека с содранной кожей.

Омерзительная картинка.

— Не удивлюсь, если вы станете победителем предстоящего турнира, — продолжал тем временем Болтон.

— Я и сам на это надеюсь, — подчеркнуто вежливо, но и с некоторым вызовом ответил Теон. — А вы собираетесь принять участие?

Болтон улыбнулся, но его глаза оставались холодными.

— Боюсь, что нет. Порой наблюдение может оказаться полезнее участия. Но вам я желаю удачи, — сказал он Теону и перевел взгляд на Джейни. — Леди Джейни.

— Милорд, — пискнула она, и Болтон, склонив голову, направился в сторону Великого чертога.

Лучше бы я позволил этим болтушкам Тиреллам со мной потанцевать.

Перепалка с Фреями оставила в сердце Теона гнетущее чувство, и не потому, что он все-таки дал выход своему гневу, а потому, что теперь все это виделось ему роковой ошибкой, легкомысленной неосторожностью, которая может дорого ему обойтись.

Фреи вероломны, пронеслось у него в голове. И они очень долго помнят обиды. А что на уме у Болтонов, даже думать не хочется.

— Он знает мое имя, — вдруг прошептала Джейни. В ее голосе слышался испуг. — Откуда он знает мое имя?..

Теон почувствовал раздражение.

— С чего бы ему не знать твоего имени? Ты лучшая подруга невесты наследного принца, скоро вся Королевская Гавань будет знать твое имя, надеясь получить от тебя какую-нибудь милость.

Джейни помотала головой, будто не до конца понимая смысл его слов, и обхватила себя руками. Теон подумал, что она, наверное, замерзла, да и эти негодяи порядком ее напугали.

— Пойдем, отведу тебя обратно на пир, — сказал он. — Тебя уже наверняка ищут.

Он думал, Джейни спохватится и скорее побежит в замок (она ведь не могла позволить себе причинить неудобство другим), но вместо этого она с благодарностью на него посмотрела и сказала:

— Спасибо тебе, Теон. За то, что заступился.

— А как же могло быть иначе? — он хотел, чтобы голос звучал как обычно, с легкой толикой раздражения, но почему-то получилось не очень. Он взял Джейни за руку, чтобы ободряюще сжать, но этот привычный с детства жест вышел каким-то неловким, и отчего-то Теону не хотелось, чтобы она посмотрела ему в глаза. Его взгляд упал на серебристую сеточку, в которую она собрала волосы, и вплетенные в нее бусины напомнили ему маленькие жемчужины. Он снова ощутил во рту привкус моря, но на сей раз ему не захотелось от него избавиться.

— Не позволяй им тобой помыкать, — тихо сказала Джейни.

Теон вздрогнул и поднял взгляд. Они продолжали держаться за руки, но оба перестали это замечать.

— Что? — переспросил он. — Я вовсе не…

— Не притворяйся, я слишком хорошо тебя знаю, — Джейни слегка сжала его ладонь. И откуда в ней только взялась эта решимость?.. — Я понимаю, тебе больно, но чем сильнее ты пытаешься им что-то доказать, тем большую власть они над тобой обретают. Ты наследник Железных островов, Теон. Не позволяй им вынудить тебя это забыть.

— Мой отец желает, чтобы ему наследовала Аша, — Теон и не предполагал, что невысказанная боль имеет столь горький привкус, когда делишься ею с другим.

— Даже отцы порой не получают желаемого, — Джейни помолчала. — Особенно те, которые оставляют своих детей самих выбираться из тех чуланов, куда они их загнали, — она снова сжала его ладонь, а затем быстро отпустила его и пошла к Великому чертогу.

Теон смотрел ей вслед и невольно задавался вопросом, когда он успел так многое упустить.

* * *

Через несколько дней он спускался к завтраку из отведенных ему в башне десницы покоев, когда у подножья лестницы его окликнул знакомый голос:

— Теон!

Он остановился. Джейни стояла у окна и приветливо ему улыбалась.

— Доброе утро, — поздоровался Теон и лукаво присовокупил: — Решила встать пораньше, чтобы выгладить очередное платье?

— Вовсе нет, — в тон ему ответила Джейни, и ее лицо приняло загадочное выражение. — Но тебе я все равно не скажу, это сюрприз.

— Сюрприз?.. — брови Теона поползли вверх. — Дай угадаю: он как-то связан с тем, что леди Ширен взяла за правило приходить к вам с Сансой после завтрака, чтобы о чем-то пошушукаться?

— И вовсе мы не шушукаемся! — наигранно возмутилась Джейни. — И ты обо всем узнаешь в свое время. Вам, мальчишкам, нельзя доверять секреты!

— Если ты не заметила, я уже давно не мальчишка, — прищурился Теон. — Но мы отвлеклись от темы. Если ты не желаешь раскрывать мне ваш секрет, зачем ты ждала меня у лестницы?

К его несказанному удивлению, Джейни слегка покраснела.

— Вот зачем, — она быстро протянула ему сложенный пополам белый платок. Теон смешался, чего давно с ним не случалось, и развернул его. В углу платка был очень искусно вышит герб его дома — угрожающий кракен, который почему-то выглядел не столь угрожающе, как обычно. Несколько секунд понадобилось Теону, чтобы выявить причину этого обстоятельства, а когда он понял, в чем дело…

— Никогда не видел улыбающихся кракенов, — констатировал он. Почему-то он не мог заставить себя посмотреть на Джейни. Теон знал, что если сделает это, то покраснеет не хуже ланнистерского знамени.

— Да, я знаю, прости… — смущенно проговорила она. — Это оказалась очень трудная вышивка, и когда я обнаружила, что стежки получились неровными, я захотела это исправить, и… Ох, прости, наверное, очень глупо получилось…

— Получилось ничуть не глупо, — Теон все-таки поднял на нее глаза, и от ее искренней улыбки, вызванной его словами, у него в душе разлилось странное тепло. Все было совсем не так, как с другими девушками — с ними Теон всегда чувствовал себя уверенно, а рядом с Джейни ему почему-то было неловко. Но ведь они так давно друг друга знают — с чего бы ему ощущать неловкость?..

— Спасибо, — во рту было непривычно сухо, и Теон откашлялся. — Спасибо, я… Никто никогда не дарил мне таких подарков. Теперь я чувствую себя настоящим рыцарем.

— Но ты и так настоящий рыцарь, ты ведь за меня заступился, — Джейни снова покраснела. На лестнице послышались шаги, и они оба едва не подпрыгнули.

— Ну все, мне пора, — быстро шепнула Джейни и побежала по коридору. — Нужно готовить сюрприз.

А это разве был не он?

Мимо проскользнуло двое слуг, и Теон инстинктивно сжал платок в кулаке. Снова оставшись в одиночестве, он осторожно развернул его и посмотрел на вышитого Джейни кракена.

Быть может, отец и перестал видеть в нем железнорожденного, но Теон испытывал непонятную легкость оттого, что Джейни увидела в нем что-то, о чем он сам даже не подозревал.

Название главы переводится как "Будь что будет".

Возможно, если я останусь в комнате, моего отсутствия никто не заметит.

Леди Бриенна Тарт открыла глаза и уставилась на деревянный полог кровати, украшенный причудливой резьбой. Если она проведет в Красном замке еще несколько дней, то без труда воспроизведет по памяти малейшие изгибы растительного узора. Жаль, что от этого нет никакого толка.

Как и от участия леди в рыцарских турнирах.

Бриенна отвернулась от постылой резьбы и легла на бок, подложив ладонь под голову. Неужели еще два дня назад она считала, что принять участие в турнире в честь свадьбы принца Джоффри и леди Сансы было хорошей идеей? Значит, она действительно такая тупоголовая, как все думают.

Леди Кейтилин так не думает. И она точно заметит, если я не приду на свадьбу. Она воспримет это как личную обиду и будет права.

Что ж, значит, ее ожидает день, полный издевок и оскорбительных насмешек. Бриенне было к ним не привыкать, но после случившегося вчера сносить их будет особенно тяжело.

Победить в турнире она не надеялась — это было бы абсурдно. Хотя Бриенна, благодаря своей комплекции, силе и эффекту неожиданности (мужчины имели обыкновение ее недооценивать, и в этом состояло ее преимущество), могла одолеть большинство участников турнира, у нее не было шансов выстоять в поединке против сира Барристана Сельми и сира Джейме Ланнистера, рыцарей королевской гвардии. Но так уж вышло, что в турнирном раскладе важную роль играет случай. Перед финальной схваткой сир Джейме одолел сира Барристана, а Бриенна выбила из седла сира Лораса Тирелла, любимца публики, на победу которого ставили как лорды, так и простолюдины. Однако обращенное на нее возмущение толпы, недовольной падением своего фаворита, не шло ни в какое сравнение с перспективой сразиться с сиром Джейме.

Бриенна знала, что он ее раздавит. История повторялась, совсем как на турнире в честь именин принца Джоффри, случившемся годом ранее. Тогда Бриенна тоже приняла участие, и сир Джейме был ее противником, только сразиться им довелось не в последнем поединке, а гораздо раньше. Бриенна до сих пор не могла без содрогания вспоминать ту схватку. Сир Джейме не произнес в ее адрес ни одного оскорбительного слова, но сама его фигура, само его отношение так и сочилось презрением. Конечно, разве могло быть иначе? Блистательный рыцарь королевской гвардии в ослепительно белом плаще, красавец, о котором понапрасну вздыхали все столичные барышни, без различий возраста и положения в обществе — и уродливая, безобразная женщина, посмешище, вообразившее, что мечта о рыцарстве стоит того, чтобы в нее верить. Лежа на ристалище в облаке пыли, Бриенна видела, как сир Джейме галантно протягивает ей руку, и в этом жесте было столько издевки, сколько она не изведала за всю свою жизнь.

И все-таки спустя год она снова приняла участие в турнире.

Выходя на ристалище, Бриенна сказала себе, что будет драться до последнего, чего бы ей это ни стоило. Даже если бы сир Джейме перебил ей руки и ноги, она нашла бы в себе силы дать отпор, пусть ей бы пришлось драться одними зубами. Но этого не потребовалось. Из поединка Бриенна вышла победителем.

Казалось, среди зрителей было только три человека, кто радовался ее победе — леди Кейтилин, леди Санса и король Роберт, которого Бриенна, судя по всему, забавляла до крайности. А может, ему просто нравилось видеть, как его шурин терпит поражение. В любом случае, король громко зааплодировал, объявив Бриенну победителем турнира, а затем шумно расхохотался и воскликнул, что ему это очень по душе — ведь если победила женщина, нет нужды выбирать королеву любви и красоты, этот титул принадлежит ей!

Наверное, для него эта тема всегда была болезненной.

Тут уж зрители взорвались хохотом и аплодисментами. Если бы в тот момент кто-нибудь из драконов Таргариенов восстал из пепла и спалил всю Королевскую Гавань, Бриенна была бы ему благодарна — так он уберег бы ее от позора, облеченного в почести, который она сама на себя навлекла. Ведь все вокруг прекрасно понимали, что Джейме позволил ей победить. Столь изощренные насмешки соответствовали репутации Ланнистеров — если хочешь уничтожить человека, сделай это изящно, чтобы никто не мог заподозрить тебя в вероломстве.

После турнира Бриенна заперлась в своих покоях и даже не вышла к ужину. Она думала, никто ее не хватится, но леди Санса послала ей записку со служанкой, справляясь о ее самочувствии. Это вызвало у Бриенны угрызения совести. Накануне свадьбы у старшей дочери Старков наверняка было много своих забот, но все-таки она не забывала о тех, кому могла понадобиться ее поддержка. Бриенна навестила леди Сансу перед сном и пожелала ей удачи. Невеста принца не выглядела взволнованной (Бриенна уже давно заметила, что она хорошо умела скрывать свои чувства), но было очевидно, что предстоящий день гнетет ее своей ответственностью. Бриенна ей не завидовала. Даже если бы ей предложили все золото в Вестеросе и красивое лицо в придачу, она бы ни за что не поменялась местами с Сансой Старк.

Так что Бриенна осталась Бриенной, и если она не хотела оскорбить тех, кто проявил к ней доброту, ей следовало подняться с кровати и приготовиться к торжественному выезду в септу Бейлора, где должна была состояться свадьба принца Джоффри и леди Сансы.

Встав с постели, Бриенна подошла к окну. Погода благоволила новобрачным — стоял чудный теплый день, и хотя из своих покоев Бриенна не видела города, она знала, что улицы Королевской Гавани были запружены народом, желающим хоть одним глазком посмотреть на будущих короля и королеву. Бриенна сочувствовала золотым плащам и королевским гвардейцам — охранять царственных особ и знатных лордов и леди при таком наплыве толпы было крайне сложным и утомительным делом. Оставалось лишь надеяться, что торжества обойдутся без несчастных случаев, иначе и простолюдины, и знать обязательно найдут в этом недоброе предзнаменование.

Первая процессия началась сразу после завтрака. Благородные гости, приглашенные на церемонию, друг за другом, в строгой очередности и с заранее оговоренными интервалами, выезжали из Красного замка и не спеша направлялись в септу Бейлора. Чем менее значительным было их положение, тем раньше они покидали замок (и занимали самые дальние от алтарей места в септе). Предпоследними отправлялись Ланнистеры, Баратеоны и королевская чета, и только спустя некоторое время после них был намечен отъезд леди Сансы, которую сопровождали лорд Эддард, леди Кейтилин и леди Джейни Пуль, ее лучшая подруга, которой предстояло помочь ей с платьем. Бриенна надеялась перед отъездом еще раз повидать Старков, но башня десницы, словно адским пламенем, была объята таким гамом и суетой, что она сочла свое присутствие неуместным и в назначенный час, оседлав своего коня, отправилась в септу.

Каждый из лордов и леди, насколько бы знатными они ни были, воспользовались свадьбой наследника престола, чтобы во всей красе предстать друг перед другом и перед простым народом, и в ярком свете солнца их наряды сверкали, словно драгоценные камни. Но Бриенна, уверенная в том, что на свете не существовало ни одного платья, в котором она будет выглядеть красивой, и ни одного украшения, которое не будет смотреться на ней нелепо, даже не пыталась придать своему наряду хоть какую-то праздничность. Она облачилась в привычные бриджи и дублет и надела плащ с гербом своего дома. Пока она медленно двигалась в сторону септы, Бриенна поймала на себе не один взгляд — недоуменный, насмешливый или просто брезгливый. Как и всю свою жизнь, она старалась этого не замечать и думать о чем-нибудь другом. Ее ожидания оправдались — улицы Королевской Гавани ломились от зрителей. Толкаясь, они напирали на непрерывную цепочку золотых плащей, выстроившихся вдоль улиц, стараясь найти место получше. Бриенна заметила, что многие женщины по такому случаю приоделись и держали в руках цветы. Дети, забиравшиеся на руки к родителям, чтобы лучше видеть, расспрашивали их о проезжавших мимо лордах и леди, и не единожды Бриенна слышала один и тот же вопрос: «А где принцесса? Скоро поедет принцесса?»

Они полюбят ее больше, чем когда-либо любили ее будущую свекровь.

У холма Висеньи Бриенна спешилась и остаток пути прошла пешком. Когда она вошла в септу, та уже гудела от возбужденных голосов приглашенных. Бриенна опустилась на отведенное ей место и принялась ждать. Постепенно септа заполнялась. Вот вошли Тиреллы, хозяева Простора — многочисленные, богатые, великолепные. На их фоне лорд Джон Аррен, повелитель Долины, как-то потерялся (на свадьбу он прибыл без жены и сына — лорд Роберт отличался слабым здоровьем, и леди Лиза предпочла не рисковать, хоть леди Санса и была ее племянницей). А вот принц Оберин Мартелл, брат повелителя Дорна, обращал на себя внимание везде, где появлялся — хотя бы тем, что приехал на королевскую свадьбу вместе с любовницей. Бриенна заметила не один обращенный на Элларию Сэнд восхищенный взгляд примерных мужей, мнивших, что их жены в тот момент смотрят в другую сторону.

Теон Грейджой, наследник Железных островов и подопечный лорда Эддарда, в черном с золотом плаще с застежкой в виде кракена, прибыл одним из последних, вместе с леди Арьей и лордом Брандоном. Леди Арья все-таки позволила облачить себя в подобающее ее статусу светло-серое платье и заплести себе волосы в ровную косу, собранную лентами в тон. Бриенна ожидала, что она будет хмуриться (для нее не было секретом, как мало любви испытывала младшая дочь Старков к Королевской Гавани и обитателям Красного замка), но леди Арья сохраняла вежливый бесстрастный вид. Наверное, это воспитательные беседы лорда Эддарда и леди Кейтилин возымели свой эффект. А вот юный Брандон не скрывал лучистой улыбки, ставшей еще ярче, когда оказалось, что ему предстоит сидеть совсем рядом с леди Ширен Баратеон.

Баратеоны и Ланнистеры, ближайшие родственники короля и королевы, прибыли почти одновременно с царственной четой и принцем Джоффри. У Бриенны екнуло сердце, когда она увидела лорда Ренли. Младший брат короля обезоруживающе улыбался присутствующим, с воодушевлением встретившим его появление. За ним семенил лорд Тирион Ланнистер, младший брат королевы, насмешливым взглядом прибавлявший себе несколько футов роста. Следом шли сир Джейме, облаченный в свой белоснежный плащ, и лорд Тайвин Ланнистер, грозный владыка Утеса Кастерли и дедушка будущего короля.

Монаршая чета прошествовала к алтарю в сопровождении верховного септона и всех своих детей. Принцесса Мирцелла и принц Томмен сияли улыбками, король Роберт, грузный, но не растерявший властности, довольно кивал подданным, а королева Серсея, ослепительно красивая в красно-золотом платье, одаривала окружающих благосклонными взглядами, не лишенными надменности. Что же касалось принца Джоффри, то Бриенна никогда еще не видела его столь подкупающе очаровательным. Для нее не был секретом непростой характер старшего королевского сына и его строптивый нрав, который леди Сансе еще предстояло обуздать, но в том, что у нее это получится, Бриенна не видела причин сомневаться. Как и все самовлюбленные люди, принц Джоффри очень легко обнажал собственные недостатки, и, сам о том не подозревая, давал окружающим возможность использовать их для своих целей. Бриенна была уверена, что если бы лорд Эддард и леди Кейтилин сомневались в способности леди Сансы ужиться с этим человеком, они никогда бы не дали своего согласия на этот брак, а значит, ей следовало доверять их суждению.

После того как все заняли свои места, оставалось лишь дождаться появления невесты. О нем собравшихся в септе Бейлора предупредил воодушевленный гомон, с которым народ не встретил никого из остальных, даже королевскую чету. Стены септы были не в силах заглушить приветственные крики, и когда леди Санса в сопровождении родителей и придерживавшей подол ее платья леди Джейни появилась на пороге, Бриенна подумала, что такая реакция ее совсем не удивляет. В белом платье, расшитом золотыми узорами в виде волка, оленя и льва, леди Санса напоминала живое воплощение Девы. В ее темно-рыжих волосах, уложенных по южной моде, сверкала серебряная диадема — подарок будущего свекра. Когда она подошла к принцу Джоффри и улыбнулась ему, Бриенна почти позабыла о его недостатках. Зато где-то в груди у нее кольнуло непонятное чувство.

В моей жизни такой церемонии никогда не будет.

После трех неудачных помолвок Бриенна смирилась с тем, что ей не суждено стать женой и матерью, но сегодня, глядя на то, как принц Джоффри укутывает леди Сансу в черный плащ с вышитым на нем золотым оленем, она ощутила легкую тоску. Рано или поздно ее отец покинет этот мир, и она останется в полном одиночестве — несуразная женщина в рыцарских доспехах, вечная потеха для лордов и простолюдинов. Возможно, леди Санса… принцесса Санса возьмет ее к себе на службу, и так жизнь Бриенны будет иметь хоть какой-то смысл. В ее сердце разлилась предательская горечь. Все-таки жаль, что у богов не нашлось для нее иной участи.

Пенять богам — недостойное дело.

Бриенна вздрогнула, отгоняя печальные мысли. Сегодня праздник, и она будет радоваться, чего бы это ни стоило. Пока она размышляла, церемония подошла к концу, и довольный принц Джоффри повел под руку свою улыбающуюся жену. Присутствующие в септе гости наперебой желали им счастья, но их голоса потонули во взрыве ликования, раздавшемся с площади, когда молодожены вышли на улицу.

Возвращаться в Красный замок им предстояло в обратном порядке: сначала принц Джоффри и принцесса Санса, затем король и королева с младшими детьми, лорд и леди Старк с леди Арьей и лордом Брандоном и потом уже все остальные. Пока принц и принцесса садились в экипаж, Бриенна оставалась в септе, но успела поймать его взглядом, когда вышла на площадь. Жители Королевской Гавани громко приветствовали их, дети хлопали в ладоши, женщины бросали цветы. Бриенне подумалось, что даже если бы сам Эйгон Завоеватель высадился сейчас в столице, ни один из ее жителей не оказал бы ему поддержки. Она не присутствовала на свадьбе короля Роберта и королевы Серсеи, но предполагала, что даже тогда правящая династия не пользовалась такой популярностью, которую принесло ей бракосочетание молодого принца и прекрасной северянки.

В Красном замке новобрачных и их гостей ждал грандиозный пир. Когда Бриенна, наконец, добралась до королевской резиденции, весь путь к которой был усыпан цветами, она первым делом направилась к себе, чтобы освежиться и сменить один мужской костюм на другой. С большим удовольствием она осталась бы в своих покоях, но это сочли бы верхом неучтивости, и она все-таки спустилась в Великий чертог.

По праву рождения ей причиталось не самое высокое место, но Бриенну это радовало — так она могла оставаться незаметной и наблюдать за другими, радуясь их веселью. Принцесса Санса сменила свое бело-золотое платье на светло-серебристый наряд, украшенный вышитыми фигурками маленьких оленей, волков и львов. Принц Джоффри рядом с ней выглядел если не счастливым, то определенно веселым — впервые он был в центре важного события, потеснив и отца, и мать. Король и королева, впрочем, не остались в тени — он искренне веселился с присущим ему размахом и то и дело хлопал по плечу лорда Эддарда, с которым наконец-то породнился, а она держалась как образцовая мать, бесконечно гордая за своего сына.

Угощение на пиру вышло на славу — столы ломились от обилия дичи, и Бриенна отметила, что никогда еще не пила столь изысканное вино. Однако если гостям старшего поколения было достаточно вкусной еды и приятных напитков, молодежь заскучала за одними разговорами, и вскоре начались танцы.

Первыми в центр зала, под гром аплодисментов, вышли принц и принцесса. Высокий и статный, принц Джоффри очень хорошо смотрелся рядом с изящной принцессой Сансой, и когда заиграла музыка, они затанцевали с необычайной грацией. Вскоре за ними последовали лорд Эддард, пригласивший королеву Серсею, и король Роберт в паре с леди Кейтилин. Лорд Ренли присоединился к танцующим в паре с леди Маргери Тирелл, и у Бриенны болезненно екнуло сердце, так что она поспешила перевести взгляд на принцессу Мирцеллу, танцевавшую с лордом Брандоном.

С небольшими перерывами танцы продолжались до самого вечера. Принцесса Санса успела потанцевать со всеми своими новыми родственниками, кроме лорда Станниса — пожалуй, единственного из гостей на пиру, кто ни разу не улыбнулся, и лорда Тайвина, по слухам, не танцевавшего со смерти жены. Король Роберт кружил ее по залу, словно огромный медведь из знаменитой песни, принц Томмен танцевал неуклюже, но с большим энтузиазмом. Когда принцесса Санса танцевала с лордом Ренли, Бриенна наблюдала за этим с легкой улыбкой, но когда ее пригласил сир Джейме, нахмурилась, будто увидела что-то неприятное. Сегодня он был великолепен и невероятно галантен, но у Бриенны перед глазами все еще стояло вчерашнее унижение. Глядя на то, как он танцует с принцессой, она ощутила сильное желание оказаться как можно дальше от Великого чертога, там, где никто не будет ее знать, и где она не услышит ни одной насмешки.

Наверное, единственным, кто желал покинуть пир сильнее, чем Бриенна, был лорд Тирион. Сидя на почетном месте между отцом и братом, он один за другим опустошал кубки с вином, но напиток, казалось, никак на него не действовал. Он старался хранить верность своему насмешливому виду, но с каждым новым кубком это было все сложнее, и сквозь броню его иронии наружу проникала угрюмость и даже печаль. Он переменился, лишь когда принцесса Санса подошла к нему и что-то сказала — видимо, пригласила его потанцевать. Лорд Тирион смешался и, судя по всему, ответил отказом, но принцесса настаивала, и он все-таки уступил. Музыканты как раз заиграли медленный танец, и лорд Тирион сумел составить пару принцессе, не выглядя при этом неуклюже. В присутствии его отца никто не посмел над ним смеяться, а лорд Тайвин наблюдал за танцующими бесстрастно, без всякого выражения. Когда музыка смолкла, и принцесса Санса подошла к своему мужу (принц танцевал с леди Маргери), он что-то сказал ей с кривой усмешкой, на что она ничего не ответила и, улыбнувшись, сделала знак музыкантам.

Бриенна не знала мелодии, которую они заиграли, но судя по одобрительному гулу, которым ее встретили северяне, поняла, что следующий танец был родом из тех краев. Как свидетельствовало удивление на лицах лорда Эддарда и леди Кейтилин, они не знали, что их дочь планировала разнообразить таким образом свадебный мир. Однако еще большим сюрпризом стало то, что к северянам присоединились и южане, в том числе принцесса Мирцелла и… леди Ширен.

Неужели союз Баратеонов и Старков укрепится еще одним браком?..

Несколько секунд юный лорд Брандон выглядел совершенно ошеломленным таким развитием событий, а затем поспешно присоединился к танцующим. Юноши и девушки стояли друг напротив друга и то приближались, то отдалялись, чередуя разные фигуры и меняясь местами, из-за чего каждый одновременно танцевал с несколькими партнерами. Когда лорд Брандон оказался рядом с леди Ширен, она так ярко ему улыбнулась, что Бриенна была совершенно уверена: никто в Великом чертоге в тот момент не заметил следов серой хвори у нее на лице.

Жаль, что ни одной улыбке на свете не скрыть моего уродства.

Вместе с северянами танцевал и Теон Грейджой. Девушки-южанки с завистью смотрели на то, как он кружит в танце леди Джейни Пуль, ослепительно ей улыбаясь. Они прошли пол-оборота, поменялись местами, и леди Джейни оказалась между Теоном и лордом Домериком Болтоном, наследником Дредфорта. От его взгляда любому могло стать не по себе, но леди Джейни не дрогнула, продолжая приветливо улыбаться. Повинуясь рисунку танца, она позволила лорду Домерику покружить себя, а затем снова оказалась рядом с Теоном.

Тут только Бриенна заметила, что к танцу не присоединилась леди Арья. Странно — ведь леди Кейтилин упоминала, что лорд Эддард нанял ей учителя как раз с этой целью. Бриенна окинула взглядом Великий чертог, но леди Арьи нигде не было видно. Наверное, вышла подышать свежим воздухом, подумала она. Музыка смолкла, танцующие остановились, и гости наградили их овацией. Бриенна увидела, как лорд Брандон что-то сказал леди Ширен, и она засмеялась. Теперь следы болезни на ее лице выглядели едва не как украшение.

Принц Джоффри, не присоединившийся к танцу северян, громко потребовал, чтобы музыканты продолжали. Заиграла мелодия, танцы возобновились, и Бриенне вдруг захотелось выйти на воздух. Если бы кто-то задал ей вопрос, она бы сказала, что ищет леди Арью, но никто не обратил на нее внимания.

Западный двор Красного замка встретил ее сумраком и прохладой. Бриенна и не знала, как сильно ей не хватало свежего воздуха. В огромном зале, наполненном запахами еды, вина, благоуханий и пота, она начала задыхаться. Все-таки пиры, это не для нее. Будет лучше, если она удалиться до того, как начнется церемония проводов на брачное ложе — вряд ли кто-то ее хватится…

— Вы не танцуете?

У Бриенны внутри все оборвалось. Медленно повернувшись, она встретила взгляд сира Джейме. Удивительно, но ни в его глазах, ни в его голосе не было насмешки.

Очередная ланнистерская уловка.

— Нет, — сказала Бриенна и отвернулась. Вчера она обещала себе, что будет драться до последнего, и это обещание она сдержит.

— Жаль, — коротко сказал сир Джейме. Помолчав, он добавил: — Впрочем, вы бы все равно не согласились, если бы я вас пригласил.

От его наглости у нее внутри все заклокотало.

— Вам мало вчерашнего унижения, сир Джейме? — с еле скрываемой горечью поинтересовалась она.

— Унижения? — повторил Ланнистер. — Вы считаете свою победу унижением?

— А вы считаете иначе? — Бриенна резко развернулась — ей не хотелось, чтобы он обвинил ее в том, что она вынуждает его разговаривать с ее затылком. — Вы поддались мне, и только затем, чтобы весь двор вдоволь надо мной посмеялся! Как еще может женщина одержать победу на рыцарском турнире, если мужчина ей не поддастся?

— Если эта женщина вы, то ей вовсе не нужно участвовать в турнире, чтобы доказать свое превосходство! — с раздражением парировал Ланнистер.

Бриенна расхохоталась, хотя внутри у нее все сжималось от боли.

— Ваши насмешки постыдны для рыцаря королевской гвардии, сир Джейме, — она повернулась, чтобы уйти, но он крепко схватил ее за предплечье.

— Так вы думаете, я над вами насмехаюсь, леди Бриенна? — с нажимом спросил он. В его глазах мерцали отблески пламени — наверное, во всем был виноват неровный свет факелов.

— Я не думаю, сир Джейме, я знаю, — Бриенна попыталась стряхнуть его руку, но он слишком крепко ее держал. А может, у нее недоставало сил вырваться. — На прошлогоднем турнире…

— О да, на прошлогоднем турнире вы не вызывали у меня ничего, кроме презренья, — закивал Джейме, и странный свет в его глазах будто стал ярче. — Женщина в доспехах, да еще и такая, как вы… В целом Вестеросе не найти существа забавнее. И то, как быстро вы подружились со Старками, и эта ваша преданность, и стремление всегда поступать, как должно, и помощь слабым, и трогательное заступничество за леди Жиенну Вестерлинг перед леди Кейтилин… Да, леди Бриенна, все это было донельзя забавно, и так диковинно, и несуразно, прямо как в тех сказаниях о настоящих рыцарях, которыми до сих пор зачитывается мой младший племянник!..

Бриенна пораженно смотрела на него. Она даже забыла, что сир Джейме продолжал держать ее за руку. Вокруг нее словно осыпалась старая одряхлевшая стена, за которой она ничего не видела, но теперь…

— Вы… — пробормотала она. — Вы…

— Да, леди Бриенна, я сам себе удивился, но в какой-то момент я начал вам завидовать, потому что вы воплощаете собой то, чем я мечтал, но так и не сумел стать, — горько усмехнулся сир Джейме. — Вы думаете, вам тяжело жить из-за того, как вы выглядите — попробовали бы вы понести на себе мое клеймо.

Бриенна вздрогнула. Она не нуждалась в уточнениях, чтобы понять, о чем он говорит.

Цареубийца.

По взгляду Джейме было ясно, что он услышал невысказанное слово.

— Вот видите, леди Бриенна, — глядя ей в глаза, он медленно отпустил ее руку. — Вы все понимаете. Не буду отрицать — решение уступить вам было почти спонтанным, но я о нем не жалею. Иначе мне пришлось бы выбирать королеву любви и красоты, и моя милая сестрица не простила бы мне, если бы я отдал венок кому-то другому. А ей пора привыкать к тому, что не она одна на свете всех милей.

Бриенна сглотнула.

— Значит, вы отдали победу мне, чтобы преподать урок ее величеству? — тихо спросила она.

Джейме выдержал ее взгляд, а затем сказал каким-то странным голосом — таким же необычным, как то пламя, что Бриенна увидела в его глазах.

— Нет. Я отдал вам победу, потому что вы ее заслужили.

Прямо как в тех легендах о настоящих рыцарях.

В Великом чертоге смолкла музыка, и раздались разгоряченные голоса.

— О, — сказал сир Джейме. К нему вернулся его насмешливый вид. — Кажется, началась церемония проводов на ложе. Не хотите присоединиться?

Бриенна покачала головой. Сир Джейме хмыкнул и, напевая песню о медведе и прекрасной деве, направился в сторону Великого чертога.

Вернувшись в свои покои, Бриенна не стала ложиться — она знала, что все равно не сможет уснуть. Разговор с сиром Джейме сбил ее с толку, разбередив чувства. Какая-то часть ее опасалась, что эта откровенность была лишь ширмой для очередной насмешки, но в глубине души она в это не верила. Настоящий рыцарь. Он назвал ее настоящим рыцарем и, кажется, был искренен.

Неужели в этом и состоит победа?..

Небо за окном начало постепенно светлеть, когда Бриенна, утомленная необъяснимыми событиями прошедшего дня, решила отправиться спать. Но осуществить свое намерение она не успела — в дверь ее комнаты постучали. Недоумевая, кто бы мог побеспокоить ее в столь поздний час, Бриенна открыла.

На пороге стоял лорд Эддард.

— Леди Бриенна, я прошу вас простить меня за вторжение, — с тревогой произнес он. — Вы бы могли пойти со мной? Я… Мне нужна ваша помощь.

— Да, конечно, — растерянно кивнула Бриенна. Вместе с лордом Эддардом она спустилась в Великий чертог. Молодых уже давно проводили, и большинство гостей отправилось спать, но некоторые продолжали праздновать. Знаком попросив Бриенну подождать, лорд Эддард направился к Теону Грейджою и леди Джейни, сидящих за столом и тихо о чем-то беседующих. С непониманием они последовали за ним, и лорд Эддард вывел их и Бриенну во двор, подальше от любопытных ушей.

— Мне очень жаль, что я вынужден сообщить вам это в такой час, но, боюсь, дело не терпит отлагательств, — лорд Эддард печально на них посмотрел. — Только что пришло письмо из Винтерфелла.

У Бриенны упало сердце.

Черные крылья, черные вести.

— Леди Жиенна?.. — ахнула леди Джейни.

Лорд Эддард тяжело кивнул.

— Мейстер Лювин пишет, что она родила мальчика. Малыш в порядке, но вот леди Жиенна… — он помолчал. — Мейстер говорит, что надежды нет. Возможно, она уже…

Леди Джейни всхлипнула, и Теон машинально взял ее за руки, притянув к себе. Бриенна сомневалась, что они отдавали себе отчет в этих действиях.

— Мы должны ехать, — хрипло сказал Грейджой. — Нельзя… Нельзя оставлять Робба в такое время.

— Мы выедем как можно скорее, — кивнул лорд Эддард. — Мне жаль огорчать леди… принцессу Сансу, но я боюсь, что у нас нет выбора. Леди Джейни, вы останетесь с ней. И вы, леди Бриенна, — он посмотрел на нее. — Я знаю, что не имею права просить вас об этом, но…

— Я останусь, — твердо пообещала она. — И буду служить принцессе Сансе.

— Спасибо, леди Бриенна, — поблагодарил лорд Эддард. — Я…

— Нед!

Они обернулись. К ним спешила леди Кейтилин. Бриенна еще никогда не видела ее такой встревоженной.

— Нед, Арья пропала! — воскликнула она, поравнявшись с мужем.

— Что?.. — выдохнул лорд Старк.

— Арья, ее нигде нет! Не знаю, как и когда это случилось — видимо, она убежала с пира и до сих пор не вернулась домой!..

— Но… — растерянно пробормотал лорд Эддард. — Но ведь она… куда она… и почему…

— Она может быть где угодно, Нед! — леди Кейтилин была близка к панике. — И что нам теперь делать? Если в городе узнают, что пропала дочь десницы короля…

Теон Грейджой и леди Джейни как-то странно переглянулись.

— Что? — почти вскричала леди Кейтилин. — Что вам известно?!

— Ничего определенного, миледи, — осторожно сказал Теон. — Но если Арья и хотела сбежать, то, скорее всего, она направилась… ну… — он замялся.

— К Джону Сноу, — на одном дыхании прошептала леди Джейни.

Леди Кейтилин посмотрела на них, как на умалишенных.

— Что?.. Вы хотите сказать, что моя дочь отправилась… на Стену?

Теон и Джейни виновато опустили глаза, будто в этом была их вина.

— О боги… — прошептала потрясенная леди Старк. — О боги…

— Кэт, послушай, — лорд Эддард взял ее за руку и слегка встряхнул. — Я сейчас же напишу Джону и отправлю отряд на поиски. Остальным мы скажем, что после известия о Жиенне Арья сразу отправилась в Винтерфелл, не желая ждать. Это прозвучит убедительно. Даже для Сансы и Брана.

Несколько мгновений леди Кейтилин смотрела на мужа, будто не понимая, что он говорит, а затем закрыла глаза и заплакала.

— Ох, Нед… Я ведь была так несправедлива к ним обеим… Что же я наделала… Что наделала…

Лорд Эддард мягко привлек ее к себе, и Бриенна отошла, не желая быть неделикатной.

А она так надеялась, что эта свадьба обойдется без недобрых предзнаменований.

* * *

Ранним утром следующего дня обитатели Красного замка собрались во дворе, чтобы попрощаться с десницей и его семьей.

Это были молчаливые проводы. Принцесса Санса по очереди обняла родителей и брата, едва сдерживая слезы. Когда она попрощалась с ними, принц Джоффри сдержанно обнял ее одной рукой за талию. Сегодня он не выглядел самодовольным.

Теон Грейджой, которому теперь не суждено было принять участия в предстоящем турнире лучников, поцеловал руку принцессы и затем точно так же попрощался с леди Джейни. Бриенна заметила, что когда он отпустил ее руку, в ее ладони что-то блеснуло. Она бросила взгляд на застежку его плаща. Кракена там больше не было.

Попрощаться со Старками вышла и леди Ширен Баратеон в сопровождении угрюмого лорда Станниса и преданного сира Давоса. Лето, лютоволк лорда Брандона, печально лизнул ей руку, а сам младший Старк с грустью сказал ей несколько слов, и леди Ширен лишь кивнула в ответ и быстро смахнула подступившие слезы.

Даже король Роберт выглядел подавленным. Он крепко пожал руку лорду Эддарду, взяв с него обещание вернуться, как только это станет возможным. Королева Серсея хранила царственное молчание.

Уже когда вереница повозок скрылась из виду, и провожающие разошлись с невеселым видом, леди Бриенна заметила сира Джейме, оставшегося в стороне от прощавшихся родственников. Он поймал ее взгляд и коротко ей кивнул, а затем повернулся к сиру Барристану и о чем-то с ним заговорил. С тяжелым сердцем Бриенна вернулась в свои покои.

Она очень надеялась, что в оценке ее рыцарских качеств он оказался прав. Ибо что-то подсказывало ей, что скоро им предстоит пройти проверку на прочность.