7 первых свиданий Римуса Люпина (гет)

«Некоторые правила нельзя нарушать.»

🎬 И грянул гром (A Sound of Thunder)

На третьем курсе Римус Люпин совершил два великих открытия: во-первых, превращение в волка — это не самое страшное, что может случиться с человеком, а во-вторых, самое страшное — это влюбиться. Потребовалось три месяца самобичевания и увесистый подзатыльник от Сириуса, чтобы Римус наконец набрался смелости и позвал Амелию Боунс в Хогсмид. То, что она ответила «да», стало самым шокирующим событием года, затмив даже победу Гриффиндора в квиддиче.

Этим утром он чувствовал себя так, будто вместо завтрака проглотил парочку живых снитчей, которые теперь яростно бились крыльями о его рёбра. Амелия сидела за столом Пуффендуя и о чём-то увлечённо рассказывала подругам. Она выглядела такой спокойной и недосягаемой, что Римус на мгновение замер, просто любуясь тем, как она смеётся, откидывая копну кудрявых волос назад. Ему до сих пор не верилось, что через несколько часов эта девушка будет пить с ним сливочное пиво, а не просто вежливо кивать в коридоре.

— Лунатик, у тебя такой вид, будто ты пытаешься вспомнить все двенадцать способов применения драконьей крови, — лениво заметил Сириус, пытаясь построить башню из сосисок.

Римус открыл рот, чтобы огрызнуться, но тут в дело вступил «Фактор Петтигрю». Питер, сидевший слева, решил, что жизнь без абрикосового джема не мила. Он потянулся через весь стол, его локоть встретился с кувшином тыквенного сока, и — бултых.

Оранжевое цунами накрыло не просто стол. Оно накрыло двухнедельную работу Римуса — эссе по Истории магии с подробной схемой Гоблинских восстаний.

— Ой! Мерлиновы штаны, Рем, прости! — запищал Питер, пытаясь вытереть сок рукавом мантии и делая только хуже. Гоблины на схеме, казалось, захлебывались и махали маленькими кулачками.

— Всё в порядке, — выдавил Римус голосом, который был на две октавы выше обычного. — Я всё равно хотел добавить туда... чуть больше драмы.

Он сбежал из зала, надеясь, что свежий воздух проветрит его пылающие уши. Но Хогвартс сегодня явно был настроен против него. На главной лестнице он заметил Амелию, поднимавшуюся двумя пролетами выше. Она выглядела такой собранной, такой взрослой с этой огромной книгой по Древним Рунам.

«Скажи ей "привет", — скомандовал себе Римус. — Просто "привет", не "выходи за меня"».

В этот момент лестница под Амелией с противным скрежетом решила поехать в сторону подземелий Слизерина. Амелия ойкнула, взмахнула руками, и тяжеленный том вырвался на свободу, со стуком приземлившись прямо к ногам Римуса.

Это был его шанс. Момент для рыцарства. Римус рванулся поднять книгу. Но он забыл, что за лето вырос на четыре дюйма и еще не совсем привык к длине собственных ног. Он споткнулся о собственную мантию, исполнил какой-то дикий пируэт, пытаясь сохранить равновесие, и в итоге просто пнул книгу ногой на соседний пролет.

Амелия, уже восстановившая равновесие, посмотрела вниз. Римус застыл в позе «умирающего лебедя», прижимаясь к перилам.

— Эм... спасибо за помощь, Люпин, — крикнула она, и в её голосе явно слышалась усмешка. Она спустилась и забрала книгу сама. Римус хотел провалиться сквозь ступеньки, но они, как назло, были каменными.

Не успел он отдышаться, как на него налетел ураган по имени Джеймс Поттер. Очки перекошены, в волосах застряло перо.

— Рем! Срочно! Критическая ситуация! — Джеймс тряс его за плечи. — Я только что видел Эванс возле библиотеки.Я хочу подойти и сказать ей что-то такое... чтобы она сразу поняла, что я глубокая личность.. Я думал начать с сонета. Как тебе рифма «Лили — мы бы вместе борщ варили»? Сириус говорит, это гениально.

Римус представил лицо Лили, которой предлагают варить борщ.

— Просто будь собой, Джеймс, — устало ответил Римус, думая только о том, не слишком ли сильно пахнет старьем от его мантии. — И, бога ради, не трогай волосы. Пошли ей какую-нибудь записку, только нормальную, без спецэффектов.

* * *

Свидание в «Трех метлах» напоминало экзамен, к которому он готовился всю жизнь, но забыл все билеты. Они сидели друг напротив друга, сжимая кружки со сливочным пивом.

— ...и тогда профессор Слизнорт сказал, что мой настой из жаброслей пахнет, как носки тролля, — закончила историю Амелия и рассмеялась. У неё был чудесный смех.

Римус знал, что должен тоже что-то рассказать. В голове крутились только истории про то, как они с Сириусом пытались научить гигантского кальмара играть в плюй-камни, но это казалось слишком детским.

— А... эм... — выдавил он. — Круто. Носки тролля. Да. Смешно.

Повисла пауза. Такая плотная, что её можно было резать ножом. Римус в панике обвел взглядом паб и зачем-то ляпнул:

— Хорошие сегодня... балки на потолке. Крепкие.

Амелия посмотрела на потолок, потом на него.

— Балки?

— Ну да. Держат крышу. Это важно.

В этот момент мимо пронеслась мадам Розмерта, задела их столик бедром, и приличная порция пены из кружки Римуса выплеснулась ему прямо на плечо и шею. Он стал похож на человека, которого атаковала бешеная мыльная губка.

— О Мерлин, давай помогу! — Амелия схватила салфетку и начала промокать его мантию, оказавшись опасно близко. Римус перестал дышать, боясь, что если выдохнет, то случайно превратится в волка прямо здесь.

Путь назад к замку они проделали в молчании, нарушаемом только хлюпаньем ботинок по снегу. У огромных дубовых дверей они остановились. Момент истины. Момент для поцелуя. Или хотя бы для многозначительного взгляда.

Амелия повернулась к нему, чуть склонив голову набок. Снежинка застряла у неё на реснице.

— Ну... спасибо за вечер, Римус.

«Скажи ей, что она красивая. Скажи, что хочешь повторить. Пошути! Сделай хоть что-нибудь!» — орал внутренний голос Римуса.

— Ага, — сказал Римус вслух. — Тебе спасибо. Не споткнись на лестнице. Пока.

Он развернулся и пошел в гриффиндорскую башню так быстро, будто за ним гналась стая дементоров.

Два часа спустя он лежал в кровати, натянув одеяло до носа, и сгорал от стыда. «Крепкие балки»? «Не споткнись на лестнице»?! Да он просто бог флирта.

Его рука скользнула под подушку и нащупала холодный металл маховика времени. Дамблдор сказал использовать его только для учебы. Но ведь изучение девушек — это тоже своего рода наука?

— Мне не нужно менять всё, — прошептал Римус в темноту. — Я просто вернусь и похвалю её шарф. И не скажу про балки. Всего две мелочи.

Он надел цепочку на шею, зажмурился и крутанул песочные часы назад.