7 первых свиданий Римуса Люпина (гет)

«Некоторые правила нельзя нарушать.»

🎬 И грянул гром (A Sound of Thunder)

На третьем курсе Римус Люпин совершил два великих открытия: во-первых, превращение в волка — это не самое страшное, что может случиться с человеком, а во-вторых, самое страшное — это влюбиться. Потребовалось три месяца самобичевания и увесистый подзатыльник от Сириуса, чтобы Римус наконец набрался смелости и позвал Амелию Боунс в Хогсмид. То, что она ответила «да», стало самым шокирующим событием года, затмив даже победу Гриффиндора в квиддиче.

Этим утром он чувствовал себя так, будто вместо завтрака проглотил парочку живых снитчей, которые теперь яростно бились крыльями о его рёбра. Амелия сидела за столом Пуффендуя и о чём-то увлечённо рассказывала подругам. Она выглядела такой спокойной и недосягаемой, что Римус на мгновение замер, просто любуясь тем, как она смеётся, откидывая копну кудрявых волос назад. Ему до сих пор не верилось, что через несколько часов эта девушка будет пить с ним сливочное пиво, а не просто вежливо кивать в коридоре.

— Лунатик, у тебя такой вид, будто ты пытаешься вспомнить все двенадцать способов применения драконьей крови, — лениво заметил Сириус, пытаясь построить башню из сосисок.

Римус открыл рот, чтобы огрызнуться, но тут в дело вступил «Фактор Петтигрю». Питер, сидевший слева, решил, что жизнь без абрикосового джема не мила. Он потянулся через весь стол, его локоть встретился с кувшином тыквенного сока, и — бултых.

Оранжевое цунами накрыло не просто стол. Оно накрыло двухнедельную работу Римуса — эссе по Истории магии с подробной схемой Гоблинских восстаний.

— Ой! Мерлиновы штаны, Рем, прости! — запищал Питер, пытаясь вытереть сок рукавом мантии и делая только хуже. Гоблины на схеме, казалось, захлебывались и махали маленькими кулачками.

— Всё в порядке, — выдавил Римус голосом, который был на две октавы выше обычного. — Я всё равно хотел добавить туда... чуть больше драмы.

Он сбежал из зала, надеясь, что свежий воздух проветрит его пылающие уши. Но Хогвартс сегодня явно был настроен против него. На главной лестнице он заметил Амелию, поднимавшуюся двумя пролетами выше. Она выглядела такой собранной, такой взрослой с этой огромной книгой по Древним Рунам.

«Скажи ей "привет", — скомандовал себе Римус. — Просто "привет", не "выходи за меня"».

В этот момент лестница под Амелией с противным скрежетом решила поехать в сторону подземелий Слизерина. Амелия ойкнула, взмахнула руками, и тяжеленный том вырвался на свободу, со стуком приземлившись прямо к ногам Римуса.

Это был его шанс. Момент для рыцарства. Римус рванулся поднять книгу. Но он забыл, что за лето вырос на четыре дюйма и еще не совсем привык к длине собственных ног. Он споткнулся о собственную мантию, исполнил какой-то дикий пируэт, пытаясь сохранить равновесие, и в итоге просто пнул книгу ногой на соседний пролет.

Амелия, уже восстановившая равновесие, посмотрела вниз. Римус застыл в позе «умирающего лебедя», прижимаясь к перилам.

— Эм... спасибо за помощь, Люпин, — крикнула она, и в её голосе явно слышалась усмешка. Она спустилась и забрала книгу сама. Римус хотел провалиться сквозь ступеньки, но они, как назло, были каменными.

Не успел он отдышаться, как на него налетел ураган по имени Джеймс Поттер. Очки перекошены, в волосах застряло перо.

— Рем! Срочно! Критическая ситуация! — Джеймс тряс его за плечи. — Я только что видел Эванс возле библиотеки.Я хочу подойти и сказать ей что-то такое... чтобы она сразу поняла, что я глубокая личность.. Я думал начать с сонета. Как тебе рифма «Лили — мы бы вместе борщ варили»? Сириус говорит, это гениально.

Римус представил лицо Лили, которой предлагают варить борщ.

— Просто будь собой, Джеймс, — устало ответил Римус, думая только о том, не слишком ли сильно пахнет старьем от его мантии. — И, бога ради, не трогай волосы. Пошли ей какую-нибудь записку, только нормальную, без спецэффектов.

* * *

Свидание в «Трех метлах» напоминало экзамен, к которому он готовился всю жизнь, но забыл все билеты. Они сидели друг напротив друга, сжимая кружки со сливочным пивом.

— ...и тогда профессор Слизнорт сказал, что мой настой из жаброслей пахнет, как носки тролля, — закончила историю Амелия и рассмеялась. У неё был чудесный смех.

Римус знал, что должен тоже что-то рассказать. В голове крутились только истории про то, как они с Сириусом пытались научить гигантского кальмара играть в плюй-камни, но это казалось слишком детским.

— А... эм... — выдавил он. — Круто. Носки тролля. Да. Смешно.

Повисла пауза. Такая плотная, что её можно было резать ножом. Римус в панике обвел взглядом паб и зачем-то ляпнул:

— Хорошие сегодня... балки на потолке. Крепкие.

Амелия посмотрела на потолок, потом на него.

— Балки?

— Ну да. Держат крышу. Это важно.

В этот момент мимо пронеслась мадам Розмерта, задела их столик бедром, и приличная порция пены из кружки Римуса выплеснулась ему прямо на плечо и шею. Он стал похож на человека, которого атаковала бешеная мыльная губка.

— О Мерлин, давай помогу! — Амелия схватила салфетку и начала промокать его мантию, оказавшись опасно близко. Римус перестал дышать, боясь, что если выдохнет, то случайно превратится в волка прямо здесь.

Путь назад к замку они проделали в молчании, нарушаемом только хлюпаньем ботинок по снегу. У огромных дубовых дверей они остановились. Момент истины. Момент для поцелуя. Или хотя бы для многозначительного взгляда.

Амелия повернулась к нему, чуть склонив голову набок. Снежинка застряла у неё на реснице.

— Ну... спасибо за вечер, Римус.

«Скажи ей, что она красивая. Скажи, что хочешь повторить. Пошути! Сделай хоть что-нибудь!» — орал внутренний голос Римуса.

— Ага, — сказал Римус вслух. — Тебе спасибо. Не споткнись на лестнице. Пока.

Он развернулся и пошел в гриффиндорскую башню так быстро, будто за ним гналась стая дементоров.

Два часа спустя он лежал в кровати, натянув одеяло до носа, и сгорал от стыда. «Крепкие балки»? «Не споткнись на лестнице»?! Да он просто бог флирта.

Его рука скользнула под подушку и нащупала холодный металл маховика времени. Дамблдор сказал использовать его только для учебы. Но ведь изучение девушек — это тоже своего рода наука?

— Мне не нужно менять всё, — прошептал Римус в темноту. — Я просто вернусь и похвалю её шарф. И не скажу про балки. Всего две мелочи.

Он надел цепочку на шею, зажмурился и крутанул песочные часы назад.

— А как же все эти разговоры, что нельзя менять будущее? Про пространственно-временной континуум?

— Да я подумал, ну его к чёрту этот континуум.

🎬 Назад в будущее (Back to the Future)

Золотистая пыль осела. Римус обнаружил себя в пустом коридоре за два часа до встречи в «Трёх мётлах». Ощущение было странное: он словно смотрел кино, которое уже видел, но теперь мог выбежать на экран и переставить декорации.

Первым делом он вырвал листок из тетради и, прислонившись к холодной стене, лихорадочно застрочил. Почерк выходил дёрганым.

«РЕМ! ЭТО ВАЖНО!1. НЕ ГОВОРИ ПРО БАЛКИ. ВООБЩЕ. ЗАБУДЬ ЭТО СЛОВО.2. СКАЖИ, ЧТО У НЕЁ КРАСИВЫЙ ШАРФ.3. КОГДА БУДЕТЕ ПРОЩАТЬСЯ, НЕ МОЛЧИ КАК ИДИОТ. ПРОСТО СКАЖИ, ЧТО ТЕБЕ БЫЛО ХОРОШО. И НЕ УПОМИНАЙ ЛЕСТНИЦЫ!»

Записка была готова. Римус перечитал её, поморщился от того, как сильно дрожали буквы, и уже собирался выскочить из своей засады за рыцарскими доспехами, как вдруг чья-то рука тяжело опустилась ему на плечо.

— Лунатик! Вот ты где! Почему ты в мантии? Мы же только что виделись, ты был в свитере, — Джеймс Поттер возник перед ним, выглядя на редкость понурым.

Римус-2 похолодел. Он совсем забыл, что в этом времени «он сам» сейчас сидит у камина и, скорее всего, пытается склеить эссе.

— Э-э... замерз, — выдавил Римус, поплотнее кутаясь в мантию. — Ну, как успехи с Лили? Ты отправил записку?

Джеймс издал звук, средний между стоном и всхлипом раненого гиппогрифа.

— Отправил. «Просто будь собой», «нормальную записку»... Рем, это был провал! Я написал ей: «Привет, Лили, как дела? Пойдем в Хогсмид?». Знаешь, что она сделала? Она посмотрела на этот клочок бумаги так, будто я вручил ей дохлого флоббер-червя. Спросила, не ударился ли я головой, раз научился внятно изъясняться. А когда я пытался не трогать волосы, у меня, кажется, начался нервный тик. Она подумала, что я подмигиваю Филчу!

Римус-2 сочувственно кивнул. Но сейчас было не до того. Сейчас на кону стояли балки в «Трех метлах».

— Бывает, Сохатый. Главное — не сдаваться, — бросил он, уже на ходу присматриваясь к своей цели. — Мне пора. Нужно... э-э... проверить одну теорию в библиотеке.

— Опять библиотека, — вздохнул Джеймс ему в спину. — Ты скоро сам превратишься в книжный стеллаж!

Он дождался, пока Римус-1 (всё ещё расстроенный из-за эссе и инцидента с книгой) пройдёт мимо туалета плаксы Миртл, и, выждав момент, незаметно подбросил записку ему в сумку.

Римус-2 спрятался за гобеленом, наблюдая, как «прошлый он» находит листок, бледнеет, оглядывается по сторонам и, наконец, прячет записку в карман с видом человека, получившего приказ от тайного общества.

На этот раз Римус-2 наблюдал за свиданием через окно «Трёх мётел», кутаясь в мантию и стараясь не поймать взгляд мадам Розмерты.

Всё шло... иначе. Римус-1 честно пытался следовать инструкциям. Но из-за того, что в кармане у него жгла дыру анонимная записка, он выглядел не просто скромным, а клинически подозрительным. Он постоянно щупал карман и озирался, словно ждал, что из-за барной стойки выскочит убийца.

— Римус, ты в порядке? — донёсся через стекло голос Амелии. Она выглядела обеспокоенной. — Ты так дёргаешься, будто у тебя под мантией нюхлер.

— О, шарф! — вдруг выпалил Римус-1, вспомнив пункт №2. — Твой шарф... он такой жёлтый. Прямо как... жёлтый цвет. Очень красиво.

Римус-2 за окном ударил себя ладонью по лицу. «Жёлтый, как жёлтый цвет»? Серьёзно?!

Дальше было только хуже. Римус-1 так боялся упомянуть балки, что когда Амелия спросила, нравится ли ему интерьер паба, он выдал:

— Я не смотрю на потолок. Я принципиально не замечаю, на чём держится эта крыша. Не спрашивай меня об этом.

Амелия медленно отложила вилку. В её глазах читалось искреннее желание вызвать мадам Помфри.

Финал наступил у дверей замка. Римус-1 помнил: нельзя молчать.

— Мне было очень хорошо! — крикнул он, прежде чем она успела открыть рот. — Прямо очень. Намного лучше, чем если бы мы упали с лестницы. Потому что лестницы — это опасно. Спокойной ночи!

Он убежал. Амелия осталась стоять на морозе, медленно моргая. Кажется, она только что окончательно убедилась, что Римус Люпин — самый странный парень на Гриффиндоре, и, возможно, ему нужно полечиться... от тревожности.

Римус-2 сидел на холодном полу в пустом классе, обхватив голову руками.

— Записка не работает, — прошептал он. — Она только добавляет паранойи.

Он понял главную ошибку. К тому моменту, как они сели в «Три метлы», Римус-1 уже чувствовал себя неудачником из-за того дурацкого пируэта на лестнице и испорченного эссе. Весь день был пропитан ощущением провала.

Нужно было заходить с флангов. Нужно было не давать кувшину с соком упасть. Нужно было поймать эту проклятую книгу по Древним рунам и не играть ею в футбол на глазах у Амелии.

— Ладно, — Римус поднял голову, и в его глазах блеснул недобрый огонь решимости. — Раз уж я всё равно нарушаю правила... вернусь в самое утро. И на этот раз я не буду писать записки. Сам всё проконтролирую.

Он решительно схватил маховик. На этот раз крутить пришлось гораздо дольше.

«Говорят, что даже такая мелочь, как взмах крыла бабочки,

может, в конце концов, стать причиной тайфуна на другом конце света.»

🎬 Эффект бабочки (The Butterfly Effect)

Когда золотистое марево рассеялось, в спальне Гриффиндора стояла предрассветная тишина. Римус огляделся. Сириус храпел, свесив руку с кровати, а на соседней подушке, зажмурившись от утреннего луча, мирно спал... Римус. Тот самый, настоящий, который ещё не знал, что его эссе обречено, а вечер закончится разговорами о потолочных перекрытиях.

Римус почувствовал, как к горлу подкатил ком. Одно дело — писать записки, и совсем другое — стоять над спящим собой с палочкой в руке. Это казалось преступлением. Но воспоминание о «крепких балках» придало ему решимости.

— Прости, — одними губами шепнул он. — Это ради нашего блага. Петрификус Тоталус.

Тело под одеялом задеревенело. Римус, стараясь не скрипеть половицами, левитировал свою копию из спальни. Ему пришлось тащить «себя» через три коридора в заброшенный кабинет истории магии на пятом этаже — единственное место в замке, где пыль лежала слоями толщиной с палец. Уложив тело на старую парту и накрыв его пыльной шторой, он выдохнул. Начало положено.

Он вернулся в спальню, лёг в (свою?) кровать и притворился спящим, ожидая будильника.

В Большом зале Римус чувствовал себя всемогущим. Он знал будущее, и это будущее пахло тыквой. Как и ожидалось, Питер потянулся за джемом. Его локоть пошёл по роковой траектории к кувшину. Римус не стал геройствовать и ловить посуду. Он просто, со скучающим видом, за секунду до удара отодвинул своё эссе на край стола.

Бултых.

Оранжевое цунами накрыло скатерть, тарелку Сириуса и колени Питера.

— Ой! Мерлиновы штаны, Рем, прости! — привычно запищал Питер. Римус посмотрел на свои идеально сухие Гоблинские восстания и позволил себе легкую, торжествующую улыбку.

— Ничего страшного, Пит. Бывает. Будь аккуратнее.

Окрылённый успехом, он направился к лестнице. Сейчас он спасёт книгу, блеснёт галантностью, и день пойдёт как по маслу. Он занял позицию на пролёт ниже, готовясь к эффектному перехвату. Амелия появилась наверху. Лестница дрогнула. Книга полетела. Римус выбросил руки вперёд... и в этот момент мимо пробегал первокурсник-слизеринец, который задел его плечом. Римус качнулся, его руки схватили воздух, а тяжеленный том с глухим стуком ударил его по колену и отскочил в пролёт.

— Ауч! — вырвалось у Римуса. Амелия посмотрела вниз. Римус стоял на одной ноге, потирая ушибленное колено, пока её учебник летел в бездну. — Эм... спасибо за попытку, Люпин, — крикнула она. Кажется, она сдерживала смех.

«Ладно, — подумал Римус, хромая дальше по коридору. — 1:1. Эссе спасено, колено разбито. Идём дальше».

Тут на него налетел ураган.

— Рем! Срочно! Критическая ситуация! — Джеймс тряс его за плечи, и дежавю ударило Римуса сильнее, чем учебник. Говорил он всё то же. — Я только что видел Эванс возле библиотеки. Я хочу подойти и сказать ей что-то такое... чтобы она сразу поняла, что я глубокая личность. Я думал начать с сонета. Как тебе рифма «Лили — мы бы вместе борщ варили»? Сириус говорит, это гениально.

Римус вздохнул. В прошлый раз совет «быть собой» привёл к катастрофе. Нужно что-то другое. Что-то, что покажет Джеймса с хорошей стороны (и, возможно, впечатлит Амелию, если она узнает, какой Римус мудрый друг).

— Джеймс, забудь про борщ, — твёрдо сказал Римус. — Лили пугается, когда ты давишь на неё в одиночку. Ей кажется, что ты маньяк. Покажи ей, что ты душа компании. Пригласи её в «Три метлы», но не на свидание, а на дружеские посиделки. Скажи, что мы все идём: ты, я, Сириус, Питер. В толпе она расслабится.

Джеймс замер. Его глаза за стёклами очков расширились.

— Дружеские посиделки... Слушай, а ведь точно! Она увидит, как мы весело общаемся, и поймёт, что я не только спортсмен, но и отличный друг! Лунатик, ты гений!

Поттер умчался, на ходу взъерошивая волосы. Римус довольно кивнул сам себе. Отличный ход.

Осталось последнее дело. Около трёх часов дня Римус спрятался за рыцарскими доспехами возле туалета Плаксы Миртл. Он знал: сейчас здесь появится он сам — Римус-2, с дурацкой запиской. Воздух содрогнулся. Из ниоткуда возник взлохмаченный Римус с безумным взглядом и клочком пергамента в руке.

— Остолбеней! — шепнул Римус из укрытия.

Вторая копия мешком свалилась на пол. Римус вздохнул, взвалил самого себя на плечо и потащил в кабинет истории магии.

— В тесноте, да не в обиде, — пропыхтел он, укладывая второе тело рядом с первым.

Свидание начиналось идеально. В «Трёх мётлах» было уютно. Римус не переживал из-за эссе, поэтому вёл себя спокойнее. Он даже умудрился пошутить про Филча, и Амелия искренне рассмеялась. Никаких балок. Никаких лестниц. Только тёплый свет свечей и её улыбка.

— Знаешь, Римус, — сказала она, помешивая сливочное пиво, — я думала, ты будешь... ну, более закрытым. А с тобой легко.

Римус почувствовал, как внутри разливается тепло. Неужели получилось? Неужели он...

Дверь паба распахнулась с таким грохотом, будто в неё врезался тролль.

— А ВОТ И МЫ! — голос Джеймса Поттера перекрыл весь шум в зале. — ЭГЕ-ГЕЙ, НАРОД!

Римус медленно повернул голову. В дверях стоял сияющий Джеймс, за ним — ухмыляющийся Сириус, жующий Питер и Лили Эванс, которая выглядела так, будто её ведут на казнь, но она решила сохранять достоинство.

— О, глядите! — заорал Сириус, тыча пальцем в их сторону. — Лунатик уже занял нам лучший столик! Сдвигаем столы!

— Привет, Боунс! — Джеймс с размаху опустился на стул рядом с Амелией, едва не опрокинув её пиво. — Рем, ты был прав! Командный дух — это сила! Лили, садись сюда, тут отличный вид на... на Римуса!

Идиллия рассыпалась в прах. Следующие полчаса превратились в ад. Сириус пытался превратить бокал Амелии в кролика (получился бокал с ушами, который укусил её за палец). Джеймс громко доказывал Лили, что «борщ — это метафора страсти», а Питер случайно испачкал мантию Амелии.

Амелия сидела с прямой спиной, вежливо улыбаясь той улыбкой, за которой обычно следует проклятие.

— Римус, — тихо сказала она, когда Сириус начал жонглировать булочками. — У тебя очень... энергичные друзья. Но у меня вдруг разболелась голова.

Она ушла через десять минут. Римус остался сидеть посреди балагана, глядя на закрывшуюся дверь.

— Отлично посидели! — хлопнул его по спине Джеймс. — Лили почти улыбнулась! Прогресс, Лунатик!

Поздним вечером Римус сидел в пыльном кабинете истории магии. На партах перед ним лежали два неподвижных тела — он сам утренний и он сам дневной.

— Гений, — выдохнул Римус в тишину. — «Командная тактика». «В толпе она расслабится».

Он достал маховик. Пальцы дрожали от злости.

— Ладно. Никаких «Трёх мётел» для Поттера. В следующий раз я отправлю их туда, где никто не найдёт. В Запретный лес. Или в библиотеку. Или к черту на рога.

Он крутанул часы. Кабинет с двумя спящими телами растворился в золотом вихре.