Имя, стёртое снегом (джен)

Зима в этом году пришла в Хогвартс внезапно, словно кто-то щёлкнул пальцами, и осень оборвалась на полуслове. Ещё вчера двор был укрыт влажной листвой, а сегодня — снег лежал плотным ковром, приглушая шаги и звуки, делая замок тише, чем обычно. Тишина была не уютной, а настороженной, как перед грозой.

Гарри Поттер стоял у узкого окна Гриффиндорской башни и наблюдал, как снежинки медленно опускаются вниз, сталкиваются друг с другом, исчезают во тьме. Его отражение в стекле выглядело старше, чем он себя ощущал. Шестой курс. Почти взрослый. Почти готовый к войне, о которой никто не говорил вслух, но которую все чувствовали.

Сны не отпускали его. Они больше не были похожи на кошмары Волдеморта — вместо ярости и боли в них была пустота. Заброшенные коридоры. Закрытые двери. И ощущение, будто за ним кто-то наблюдает не с ненавистью, а с ожиданием.

— Ты опять здесь стоишь, — раздался мягкий голос.

Гарри обернулся. Гермиона вошла в комнату, кутаясь в тёплый свитер. В руках она держала стопку пергаментов, но взгляд был усталый, почти тревожный.

— Не спится, — честно ответил он. — Такое чувство, будто замок… не спит вместе со мной.

Гермиона нахмурилась.

— Мне тоже так кажется. За последние дни слишком много странностей.

У камина Рон лениво перевернулся на диване.

— «Странности» — это когда лестницы снова меняют направление. А когда Филч орёт, что из школьных списков пропал ученик, — это уже повод для нервного срыва.

Именно это и произошло днём ранее. Филч с трясущимися руками ворвался в Большой зал, утверждая, что в реестре учеников появилось пустое место, словно имя было выжжено. МакГонагалл приказала всем сохранять спокойствие, но Дамблдор… Дамблдор лишь задумчиво смотрел в окно.

Вечером Гарри нашёл письмо на своей кровати. Ни совы, ни печати.

Пергамент был тёплым.

«Пепел не всегда мёртв. Иногда он ждёт. И ты — ключ».

Слова будто впитались в кожу. Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Это точно не любовное письмо, — пробормотал Рон, заглядывая через плечо.

— Это древняя магия, — тихо сказала Гермиона. — Очень древняя. И очень опасная.

Ночью Гарри снова увидел сон.

Хогвартс был пуст. Снег лежал ровным кругом, а в самом центре — пепел. Из него поднималась фигура, не злая, но сломанная. И голос, произносящий имя Гарри не как проклятие… а как просьбу.

Когда он проснулся, он уже знал: прошлое школы вернулось за ответами.