Этюд в пурпурных тонах (гет)

Подходить к краю было опасно, и небесная дева это знала. Но ей слишком хотелось взглянуть на этого человека ещё раз. Девушка сложила крылья за спиной и осторожно легла на облако. Она подползла к самому краю и выглянула из-за пушистой пены.

Вот он. Обычный молодой человек, обычные походка и одежда. Как и час назад, он подходил к каждому из домов и внимательно присматривался к табличкам. Очевидно, что он ищет работу.

Она тоже будет искать работу. И тоже будет носить обычную одежду, и питаться обычной пищей. Почему-то ей хотелось делать то же самое, что и этот незнакомец. И они обязательно встретятся там, внизу. Она это чувствовала, но боялась даже думать об этом. Он ведь не знает, кто она и откуда. Нужна ли она ему?

Она и не подозревала, что его глаза, словно две золотые звёздочки, ещё вчера неотступно следили за ней, пока она спала. Ловили каждое движение, каждый вздох и каждую мысль…

Но сейчас он даже и не думал смотреть наверх. Молодой человек проворно юркнул под каменную арку, мелькнув длинными полами одежды.

Сегодня дева отправилась спать раньше всех. На этот раз она не сидела в задумчивости допоздна. Она решила пораньше лечь спать, чтобы во сне увидеть возлюбленного. Ничего страшного, что он даже не знал о её существовании. Ей нравилось думать, что он её возлюбленный. И на самом деле, он почти сразу приснился ей. Её воображение дорисовывало его внешность, украшало настолько, насколько это было возможно. Для неё это был сущий ангел, бог во плоти, не хватало только пары крыльев, и они могли бы вместе летать…

* * *

Зимнее утро выдалось ясным. Солнце осветило облака перламутром.

Небесная дева, улучив минутку, легла на облако и приготовилась наблюдать за вчерашним незнакомцем. Он уже сидел на скамейке около графского дома и, словно кот, грелся на солнышке. Он, по-прежнему, даже не думал хоть раз взглянуть наверх. Конечно, он не верит в небесных дев и прочую чепуху. Он аккуратно счищает снежинки со своего чёрного, словно уголь, шерстяного редингота. Вполне возможно, что он — циник и чёрствый сухарь.

Вдруг что-то блеснуло. Это молодой человек снял очки. Ничего необычного.

Дева уже было отвернулась, как несколько бликов привлекли её внимание. Она посмотрела в сторону скамейки ещё раз.

Мужчина держал очки в тонких пальцах и ловил солнечные блики стёклами. Маленькие прямоугольные солнечные зайчики танцевали на её щеках. Казалось, он подавал ей сигналы этими отблесками. Но почему именно ей? Это было странно.

Один из бликов попал ей в глаз. Дева зажмурилась, а через мгновение открыла глаза и внимательнее присмотрелась к нему. Неужели он на самом деле видит её? Но люди не могут…

Неожиданно он вскинул ресницы и взглянул ей прямо в глаза.

Ох, ей бы сейчас убежать от соблазна, закрыться в святилище и молиться, лежать ничком перед Наставниками, и снова молиться. Или, по крайней мере, покраснеть до ушей и спрятаться за облаком, надеясь, что никто из семьи ничего не заметил. Но дева не знала, как вести себя. Она замерла, словно парализованная его взглядом. Дыхание перехватило. Как ей теперь жить?

Ещё один блик попал ей уже в другой в глаз. Дева моргнула, а когда открыла глаза, молодого человека на скамейке не было.

Нет, нужно поскорее забыть этот случай. Нужно слушать молитвы и помогать людям, а не смотреть на незнакомцев.

Небесная дева выдохнула с облегчением. Она не будет искать никакую работу, и не будет питаться обычной пищей. И они не встретятся там, внизу.

Стемнело. Она, как всегда это делала, совершила омовение и легла на узкую девичью кровать. Взбив несколько мягких облаков, она опустилась на них и закрыла глаза. Ей снились разноцветные облака, святилища и добрые, всегда приходящие на помощь Наставники.

Небесная дева давно спокойно спала, но невинное сердце незаметно оплетала золотая нить…

* * *

Небесная дева огляделась по сторонам. Вокруг не было никого, кто бы ей помешал. Она вздрогнула и сразу выпрямилась, когда услышала за спиной строгий голос:

— Значит, ты хочешь вниз?

Старшая Наставница была её бабушкой. И, может быть, поэтому относилась к ней строже, чем к другим небесным девам.

— Нет…

Небесная дева почувствовала, как краснеет от стыда. Впервые в жизни она солгала. Старшая Наставница не заметила этого (или сделала вид, что не заметила) и продолжила всё тем же ровным голосом:

— Оставь мысли о земле. Через три минуты мы начинаем слушать молитвы людей и передавать их Богине. Ты должна немедленно пойти в Святилище небесных дев.

Но девушка неподвижно стояла на краю облака и продолжала украдкой смотреть вниз. Она не видела ни Старшей Наставницы, ни дев, уже начинавших выстраиваться в длинные ряды, чтобы идти в Святилище. Она не хотела никого из них видеть.

— Ты слышала меня? На кого ты там засмотрелась?

Бабушка подошла к самому краю и тоже посмотрела вниз. Но через секунду она свирепо глянула в глаза внучки:

— Это — человек! Ты ведь знаешь правило: никаких чувств по отношению к людям. Только помощь. А ты желаешь спуститься вниз, получается, что из-за чувств!

Разумеется, это было недопустимо. Наставница схватила её за руку, но тонкий шёлк выскользнул из пальцев и небесная дева, неловко покачнувшись, полетела вниз.

* * *

Дева лежала в мягком сугробе. Вокруг были разбросаны серебристые перья, почти невидимые на снегу.

Ветви деревьев и крылья немного смягчили падение. Благодаря этому дева не ушиблась, а лишь потеряла сознание. Девушка лежала в каком-то заросшем парке. Рядом лежали сломанные и теперь уже бесполезные крылья. Вдалеке, за морозным садом, раскинулось поместье со светящимися окнами. Но, конечно, она его не видела, жмурясь от холодных снежинок, летящих в лицо.

Небесная дева привстала на руках, и лопатки обожгла боль. Но, вместе с тем, без крыльев было как-то странно легко. Она никогда прежде не ощущала подобного.

Она попробовала встать, и это ей почти удалось. Руки и ноги были тяжёлыми, словно затёкшими. Снег странно опутал её тело, словно мохнатыми белыми нитями инея. Несколько нитей прилипло к её ноге.

Вдруг одна из нитей дёрнулась.

Снег перестал идти, но холод от этого не уменьшился.

Небесная дева осмотрелась ещё раз, и перед ней открылась совсем другая картина. Дом со светящимися окнами был внизу, а сама она находилась вовсе не в парке, а в кроне огромного дерева. А если она упадёт?

— Вы никуда не упадёте. Если не будете шевелиться.

Кто это? Он что, читает её мысли? Она почему-то сразу поняла, что это тот самый молодой человек, за которым она следила. Она замерла. Ей хотелось сжаться в комочек и стать невидимой. Может быть, тогда он её не заметит и ничего не сделает. Хотя, нет, он ведь её уже заметил. Белая мохнатая нить дёрнулась ещё несколько раз. В снежной пелене она с трудом разобрала его черты. Для неё он был только тёмным пятном с поблёскивающими стёклами очков.

Он подошёл к ней ближе и провёл длинными пальцами по нитям, словно по струнам. Пушистый снег слетел с нитей, и небесная дева поняла, что находится в самой середине огромной паучьей сети. Холод, казалось, добрался до самого сердца, и она ничего не могла с этим поделать…

* * *

Небесная дева очнулась в чистой постели. Она лежала на кружевном покрывале. В комнате было странно и непривычно. Молодой мужчина сидел рядом, сняв очки, и…обнюхивал её! Да, запах морозного воздуха и сосновой хвои не спутать ни с чем. И не забыть. Свежий, чистый, манящий своей неприступностью….

— Что Вы делаете?!

Дева попыталась встать, но к обеим лопаткам прилипла ткань, похожая на тонкие бинты. Ткань стягивала кожу и мешала двигаться. Но боли не было. Гостья осторожно ощупала ткань, прилипшую к ранам. Она была похожа на…паутину! Да, это она и была!

Отлично! Это просто замечательное приключение! Свалиться с Небес в чью-то паутину, по пути заодно сломав крылья, а затем очнуться и увидеть, как тебя обнюхивает незнакомый человек.

Нет, она отправится в лес прямо сейчас и найдёт крылья. А если этот человек попытается ей помешать,…то она призовёт на помощь Наставников.

То, что Наставники могут её не услышать, как-то не пришло ей в голову.

Небесная дева посмотрела в сторону молодого человека, но его уже нигде не было. Но он оставил дверь открытой. Дева встала с постели, решительно откинув одеяло. Вместе с одеялом на пол свалилась одежда. К ней была прикреплена записка: «Я обнаружил Вас, лежащей в ловчей сети на территории леса, являющегося собственностью графа Транси. Вы находились в бессознательном состоянии и, кроме того, с серьезной травмой обеих лопаток. Поскольку в данном состоянии путешествовать опасно, Его светлость любезно разрешил Вам остаться здесь на несколько дней. P.S.: не срывайте паутинку с ран — она лечебная». Кроме записки среди вороха одежды она обнаружила небольшую книжку. «Паспорт» — прочитала она на пурпурной обложке.

Неожиданно она вздрогнула, как от удара, когда услышала чей-то плач. Нет, это был не плач, а рыдания, стенания какого-то больного зверя.

Небесная дева очнулась. Скорее всего, она просто задумалась, изучая свой паспорт. Да, теперь у неё есть имя — Ханна Анафелоуз. Помнится, что раньше её звали по-другому. Она не смогла вспомнить, как.

Девушка переоделась и, отложив записку в сторону, смело шагнула за порог. Она не собирается оставаться в этом странном доме, даже пусть и принадлежащем графу. Здесь, действительно, многое было странно, неудобно и даже пугающе. Например, эти каблуки, которые звонко цокали по деревянному паркету, или это непривычное сиреневое платье с фартучком, которое, к тому же, было ей немного велико. А этот зеркальный коридор с тысячей дверей и вовсе сбивал с толку. Плач не прекращался.

Небесная дева шла прямо, никуда не сворачивая и, наконец, дошла до развилки. Перед ней пролегали два коридора. Один из них мягкой винтовой лестницей уходил в подвал, откуда пахло перебродившим виноградом. Второй уходил направо и был устлан не чёрной ковровой дорожкой, как везде, а пурпурной с золотой бахромой по краям. Эта дорожка вела в графские покои. Разумеется, дева выбрала её. Возможно, выход был где-то рядом, нужно было только поискать. Или спросить у хозяина.

Неожиданно она снова услышала плач. Он раздавался из-за двери. Это было неделикатно — врываться в комнату, когда людей терзает горе. Но и оставаться безучастной она тоже не могла.

Дева толкнула дверь и оказалась в просторной графской спальне. На кровати сидела светловолосая женщина и отчаянно рыдала. Пожилой мужчина с бородавками на лице обнимал её за плечи, вероятно, так выражая соболезнование.

— Ну, хватит, Аделин…Посмотри, к нам пришла новая горничная.

Но супруга продолжала орошать слезами носовой платок:

— Я не хочу никого видеть, Жорж…Пусть уйдут…

Граф покраснел от гнева и вдруг рявкнул на прислугу:

— Клод, Вы что, не видите, что у нас личное горе…личное дело.

Ханна растерялась. С надеждой она взглянула на дворецкого. В глазах цвета тусклого янтаря на секунду зажглась красная искорка. Щелчок пальцами — и вдруг рыдания стихли. Обе светлости молча смотрели на неё. Они были похожи на унылых рыб в пруду, которые, завидев кормящего, замирают и внимательно следят за ним.

Ханна не могла поверить своим глазам. Творилось волшебство. Только что её и знать не хотели, а теперь — внимательно слушают, буквально по щелчку пальцев. Этот Клод был явно из Знающих, она была в этом уверена. Старшая Наставница рассказывала, что среди людей есть такие, через которых люди общаются с небесными жителями. Их называют Знающими душу, или просто Знающими.

Ханна поклонилась хозяевам:

— Позвольте представиться: Ханна Анафелоуз, горничная.

Графиня вытерла слёзы и ответила:

— Очень приятно. Клод разъяснит Вам Ваши обязанности.