Последняя любовь господина Пака (гет)

Господин Пак сидел на диване, и уже который час слушал болтовню двух подруг. Одна из них была самая обычная скромная поклонница, не достававшая его с автографом, с просьбами примерить то, что сшила или связала, или сфотографироваться. Если бы она знала, что наряды, закрывавшие её почти до самых глаз, только распаляют и заводят…

Но почему он пригласил Шуэту на свой День рождения? Как же он не рассчитал, что на неё будут смотреть десятки ревнивых глаз? Хотя, с другой стороны, они приехали сюда порознь, и то, что она знакома с новой трейни, сыграло господину Паку на руку. Украдкой он всё же любовался ею. Среднего роста, с красивой оливковой кожей, сероглазая, и со странным головным убором, который она никак не позволяла ему снять…Но нет, сегодня никто не должен узнать, что они знакомы. Это их, ТОЛЬКО ИХ секрет.

Господин Пак решительно встал с дивана:

"Пойду, сварю кофе".

Вторая подруга откликнулась:

"Да, конечно, господин Пак".

Ну и несносную же трейни им предоставил господин директор!

То, что она красавица, Пак Чимин отметил сразу, как только она вошла в студию. Пульс стал чаще и, наверное, должны были расшириться зрачки. Только новая трейни этого не заметила. Кай Наён было всего шестнадцать и, как он ни старался с ней ласкательно-уменьшительно заговорить, она отвечала только: «Спасибо, уважаемый господин» или «спасибо, господин Пак».

Да, очевидно, эта несносная трейни просто решила немного его помариновать. Помучить вежливостью. Подумать только: никакой реакции на его комплименты! Как же так? Ни стыдливого румянца, ни опущенных ресниц. Поэтому, когда в прошлом турне он раздавал автографы, и, как бы задумавшись, гладил нежную, душистую ладонь Шуэты — тогда ещё безымянной поклонницы…

П-ш-ш-ш!

Кофе ароматной бежевой шапкой вылился на плиту. Вытерев остатки кофе салфеткой, господин Пак понёс турку в гостиную и установил на подставке рядом с вазочкой яркого кукурузного печенья.

Музыканты сели за большой овальный стол посередине комнаты. Девушки и остальные гости взяли по чашке, добавили туда немного, и разошлись по гостиной. Некоторые собрались по двое-трое в креслах, и общались на интересующие друг друга темы. А некоторые просто стояли и смотрели в окно, грея руки об чашки.

После кофе, когда все гости разошлись по домам, только трое осталось за столом. Господин Пак собрал грязные салфетки, поставил чашки и блюдца на поднос, и понёс их на кухню. Казалось, что молодым людям скучно. Господин Чон достал сигарету и, взяв со стола пепельницу, подошёл к окну.

Неожиданно в тишине прозвучал голос Мин Юнни:

"Ставлю сто тысяч на то, что Пак Чимин соблазнит новую трейни!"

Господин Чон обернулся и, заинтересованно склонив голову набок, ответил:

"Я тоже ставлю сто тысяч. Думаю, будет, интересно посмотреть…"

Уголок рта Чонна Хосока дёрнулся:

"Забавно…Прямо как в тыраме. Я, пожалуй, тоже поставлю сто тысяч".

Приятели пожали руки. Господин Чон с резким хлопком закрыл форточку и, посмотрев на часы, сказал:

"Всё. Я ухожу".

Он чуть не столкнулся в дверях гостиной с господином Паком, нёсшим напиток в небольшой бутылке, чтобы добавить в кофе. Хозяин проводил взглядом гостя, попрощался и, закрыв дверь, обратился к оставшимся:

"А мы продолжим праздник. А наш уважаемый манэ пусть делает, что сочтёт нужным. Вам добавить ещё? Вот, пожалуйста, возьмите ещё морковного пирога".

Вскоре гости попрощались, и один за другим покинули дом господина Пака. В доме постепенно, начиная с гостиной, гасли огни, и, если бы ушедшие догадались оглянуться, то увидели бы, что на втором этаже в мягком свете ночника мелькнули две тени…