Слепой Жнец (гет)

Грелль сидел в гостях у графа Фэнтомхайва уже несколько часов (если не принимать во внимание то, что он задержался в лавке, выбирая подарок).

Серебряная шкатулка очень понравилась графу, и он позволил жнецу говорить немного дольше, чем требовали правила этикета.

Сиэль предложил гостю ещё одну чашку чая:

"Угощайтесь".

Грелль отпил, почти сразу отставив чашку с недопитым чаем, и снова обратился к юноше:

"Себастиан корыстный. Ваша светлость, Вы разве не замечаете этого? Конечно, это незаметно…Но за ним нужно смотреть в оба".

Сиэль задумался. А, может быть, господин Сатклифф прав?

"А Элизабет — хорошая девочка. Но, к сожалению, из обедневшего рода и к тому же, как и Вы, теперь сирота. Ей просто не от кого ждать помощи, кроме как от Вас. И Ваше волеизъявление спасло бы её…"

Да, господин Сатклифф, пожалуй, прав. Случиться может всякое, поэтому пусть поместье достанется Лиззи. Но вот что странно: Сиэль никогда не думал ничего плохого о своём опекуне, но теперь господин Сатклифф заронил в его душу сомнение. Себастиан корыстный. Он улыбается и поит его вкусным чаем каждый день, но теперь каждый день может стать последним. Лиззи хорошая девочка. Она ссорится с ним из-за мелочей, кричит и топает ногами. Но лучше слушать её грубые оскорбления, чем сладкий шёпот…

Граф неподвижно сидел ещё несколько минут, обдумывая слова гостя.

Мэйлин склонилась над столом, чтобы убрать посуду. Сиэль не заметил, как собеседник положил ей на поднос записку на дорогой надушенной бумаге…

У юноши закружилась голова и, проводив гостя, он немного погулял по саду, поужинал и отправился спать. Переодевшись в одежду для сна и положив глазную повязку и украшения в новую шкатулку, граф закрыл глаза и глубоко вздохнул. Надо успокоиться и заснуть. Но ему не спалось. Граф вскакивал с постели при малейшем шорохе. Что это? Шумят заросли роз? Или одна из кошек охотится на мышь? Или это Себастиан стоит за дверью и небрежно взбивает подушку, чтобы прижать к лицу их светлости? Кстати, где он пропадал весь вечер? Сиэль вспомнил, что когда Себастиан вернулся, то первое, что он почувствовал, был запах ладана, исходящий от одежды дворецкого. Это было странно. Не менее странно, чем его ряса и рубашка, разорванные на спине. И не менее странно, чем его улыбка. Улыбка была не такая ласковая, как всегда. Не такая расслабленная, к которой он привык. Она была хищная, плотоядная… Неужели Себастиан на самом деле такой? Сиэль не спал несколько часов, сидя за письменным столом и набрасывая на листках текст завещания. Наконец, оно было готово. Утром он ничего никому не скажет и поедет к нотариусу.

Граф вернулся в постель и спокойно проспал до утра.

* * *

Себастиан проснулся от чувства жажды. Спустившись в гостиную, чтобы налить воды, он услышал, что кто-то шепчет его имя. Открыв окно, он увидел господина Сатклиффа.

"Я открою Вам дверь, и мы поговорим здесь".

Едва только Грелль сел за стол, Себастиан сразу начал расспрашивать о графе. Удивившись такой несдержанности, Грелль ответил:

"Я почти уговорил Их светлость. Бьюсь об заклад, что Их светлость уже написали завещание на Элизабет".

Себастиан радостно потёр руки. Грелль поинтересовался, заметил ли он, как игриво смотрит на него Мэйлин и не собирается ли он ответить ей взаимностью? Радость моментально сошла с его лица, и Себастиан сказал с недоумением:

"Чтобы я… с горничной? Да я что, ушибленный на голову, что ли?!"

Грелль улыбнулся:

"Предпочитаете ИЗЫСКАННЫЕ ЛАКОМСТВА? С ароматом ладана, например?"

Себастиан пропустил эту фразу мимо ушей. Он уже хотел пожелать гостю спокойной ночи, как тот обратился к нему:

"Извольте помочь мне в одном деле…"

И они ещё долго шептались на кухне.

* * *

На следующее утро юный граф проснулся, и ещё до завтрака приказал заложить повозку.

Себастиан только что проснулся. Была половина шестого утра. Дворецкий услышал шорох колёс по каменистой площадке и выглянул в окно. Графская повозка была уже далеко.

Что же, не стоит расстраиваться. Их светлость скоро вернутся. По крайней мере, сегодня не надо идти в графскую спальню, будить их светлость и выслушивать капризы. Это время лучше провести с пользой.

Себастиан умылся, оделся и накормил кошек. Когда он приготовил завтрак и уже ставил на поднос заварочный чайник, граф прибыл. Ничего не сказав, Сиэль переоделся и сел за стол, как ни в чём ни бывало. Мэйлин как раз закончила украшать комнату бумажными цветами. Увидев их светлость, она поклонилась, выпрямилась и продекламировала:

"Поздравляю Вас с Днём рождения. Всё в порядке?"

Сиэль глянул на неё без эмоций. Даже праздничные ленточки на её наколке не привлекли его внимания. Так же ровно, без эмоций, он ответил:

"Да, спасибо. Всё в полном порядке".

Себастиан добавил:

"Если Вы изволите посмотреть подарки, то они перенесены в Вашу спальню".

"Да, спасибо…" — рассеянно повторил Сиэль.

"Что Ваша светлость предпочитает сегодня на обед?

"Пельмени с крольчатиной". — ответил граф.

Его мысли были далеки от праздничного переполоха.

Но, всё же интересно, какой подарок ему приготовил Себастиан? Отравленные конфеты? Или рубашку, пропитанную каким-нибудь бесцветным ядом?

Сиэль зашёл в свою комнату, и первым подарком, который он открыл, был подарок от Лиззи. Карманные часы.

Вторым подарком были цветные чернила от Танаки.

Третий — коробка поминального печенья от господина Кривена. Как всегда, с пожеланием расти здоровым и жизнерадостным.

Наконец, в четвёртой коробке граф нашёл очень странные предметы. Коробка была наполовину засыпана землёй и в ней были полузакопаны две куклы из теста. Между ними лежала чёрная свеча. Перебирая эти предметы, граф уколол палец обо что-то острое. В коробку капнула кровь…

Ничего не понимая, Сиэль схватил коробку и побежал к Себастиану за объяснениями.

Но Танака, которого он застал на кухне лепящим пельмени, сказал, что Себастиан и Мэйлин отправились за покупками, и прибудут не раньше, чем через несколько часов.

Сиэль тяжело вздохнул и отправился обратно в спальню. День рождения был испорчен. Непоправимо испорчен.

* * *

Часы пробили час дня. Еле дождавшись Себастиана, Сиэль прямо с порога сказал:

"Извольте объяснить Ваш весьма странный и нелепый подарок".

С этими словами юный граф поставил перед ним коробку с куклами, закопанными в землю. Глаза Себастиана удивлённо расширились:

"Ваша светлость, я не дарил Вам этого подарка. Я только что купил Вам новые перчатки и трость, завтра вечером нас приглашает Анджелина Даллас…"

Ах да! Сиэль чуть не забыл — у его тёти День рождения на следующий день! Оставив в прихожей коробку с куклами, Сиэль начал готовиться к поездке в гости. Надо отдать распоряжение выгладить костюм и рубашку. Сунув палец в рот, он зализывал ранку.

Мэйлин затараторила:

"Вы укололись обо что-то? Подождите, мы же забыли купить марганцовку!"

Мэйлин быстро накинула пальто и выбежала за дверь.

И тут Сиэль застыл на месте. Его внезапно осенила ужасная мысль:

"Мэйлин, а откуда ты знаешь, что я именно УКОЛОЛ палец?!"

Но горничная уже не слышала его.

* * *

Мэйлин выбежала из поместья и, когда оно осталось далеко позади, перешла на шаг. Сердце колотилось. Она решила отдохнуть и прислонилась к дереву. Сердце успокоилось.

Горничная услышала топот лошадиных копыт, смягчённый дорожной пылью. Она бы узнала их из тысячи. Конечно, это Лакомка, та самая рыжая лошадь-полукровка, что была её любимицей с детства, когда…

Мэйлин перевела взгляд на всадника и ахнула. Сердце снова перешло на бешеный стук. Как же изящно он сейчас выглядел, одетый в чёрное, поигрывая стеком и превосходно держась в седле.

Сойдя с лошади и протянув руку в чёрной облегающей перчатке, он обратился к горничной:

"Позвольте мне проводить Вас…"

Впервые в жизни к ней обратились на «Вы». Мэйлин подняла глаза на говорившего. Золотисто-рыжие волосы, словно лучи восходящего солнца, создавали ореол божественности. И отчасти это было правдой.

Она узнала его. Это был тот самый гость на свадьбе Анджелины, которому Мэйлин подала вместо вина брусничный морс. Он, как ни странно, не крикнул на неё, не пожаловался, а лишь улыбнулся. Мэйлин тогда покраснела до ушей и убежала на кухню. Мэйлин помнила, что когда она вернулась, то увидела, что все ушли, а рыжеволосый гость стоит позади Анджелины, немного расстегнув её платье, и нежно кусает её за плечи. На вопрос девочки, что они делают, он только засмеялся и потянул госпожу в спальню, где они закрылись на ключ. Анджелина только успела сказать, чтобы она налила Их светлости чаю ИМЕННО ИЗ ЧАЙНИКА С КРАСНЫМИ РОЗОЧКАМИ. Через некоторое время в гостиную зашёл граф, немного шатаясь и держась за стены и мебель. Пятый бокал шампанского был явно лишним. Мэйлин сделала всё, как сказала ей Анджелина — подала чай и сидела молча. Выпив чай, граф, вероятно, немного протрезвел. Он спросил, как её зовут и где Анджелина, а через минуту схватился за живот и убежал. Мэйлин помнила, что так и не успела толком поговорить с их светлостью. Но она была рада, что помогла Анджелине. Мэйлин тогда было всего семь лет.

И вот сейчас, в эту самую минуту рыжеволосый господин предлагал ей проводить её. Мэйлин подумала и согласилась.

Залезая на лошадь, она умудрилась два раза упасть в грязь. Мэйлин было стыдно, она признавала, что всё ещё была той неловкой девочкой, которая путает вино и морс. Которая краснеет до ушей. Которая падает в грязь снова и снова. Но не позволяет мужчине дотронуться до себя.

Она заметила привязанную к седлу сумку и спросила, что в ней. Всадник молча достал из сумки…свадебное платье.

"Кстати, Вы можете переодеться".

Мэйлин зашла в лес и переоделась в чистое. Спутник убрал грязную одежду в сумку. Посадив девушку впереди себя, он привязал её к себе верёвкой, чтобы та не упала.

Хлестнув лошадь стеком, чтобы она перешла на лёгкий галоп, он поехал вовсе не к аптеке, а к церкви.