Слишком личный эксперимент (гет)

Гермиона Грейнджер не ожидала снова увидеть Северуса Снейпа в подземельях Хогвартса.

Разум подсказывал ей, что это логично. После войны школа медленно возвращалась к жизни, а профессор зельеварения, оправданный и восстановленный в должности, был слишком ценным специалистом, чтобы держать его в стороне. Но понимание не отменяло лёгкого внутреннего дискомфорта, когда она спускалась по знакомым каменным ступеням, сжимая папку с заметками.

Восьмой курс уже шел несколько недель, и хотя формально Гермиона больше не была «обычной ученицей», стены Хогвартса по-прежнему вызывали у неё странное ощущение чуждости. Без Гарри и Рона ей было невыносимо одиноко. Они приняли решение навсегда оставить это древнее здание, окунаясь в новую жизнь, новую должность и новый путь. А Гермиона осталась здесь, между прошлым и настоящим, пытаясь привыкнуть к своей новой роли, к ответственности и к тому, что привычные уголки школы теперь казались холоднее, чем раньше.

Подземелья не изменились. Холодный, влажный воздух цеплялся за кожу, заставляя дрожать даже через тёплую мантию. От каменных стен шёл сырой, слегка железистый запах, смешанный с едва уловимым ароматом старых зелий, оставшихся после прошлых экспериментов. Каждое эхо её шагов отдавалось противным металлическим звуком, и казалось, будто стены внимательно слушают, наблюдают за каждым движением.

— Мисс Грейнджер, — произнёс Снейп, не поднимая головы от стола, за которым был аккуратно разложен ряд флаконов и свитков.

Гермиона вздрогнула, хотя и ожидала этого. Его голос был таким же ровным, сухим и бесстрастным, как она помнила. Она медленно приблизилась к столу, стараясь держаться уверенно, но ощущение напряжённой наблюдательности Снейпа заставляло сердце биться чуть быстрее.

— Профессор Снейп, — ответила она, выпрямляясь. — Вы просили меня прийти.

Он поднял глаза. Их взгляд встретился на мгновение, и Гермиона ощутила привычное холодное давление, словно Снейп сканировал каждый уголок её сознания. Она невольно сжала папку с заметками чуть крепче, чувствуя, как пальцы натягивают кожу. Снейп медленно встал и сделал несколько шагов к середине комнаты, движения его были точны и экономны, словно каждый жест был заранее рассчитан. Гермиона отступила на шаг, хотя знала, что этот «запретный» инстинкт держаться подальше всегда срабатывал при нём.

— Вы опоздали на две минуты, — сказал он.

— Я шла из библиотеки, — автоматически ответила она и тут же прикусила язык. Привычка оправдываться перед Снейпом оказалась живучей.

Уголок его губ едва заметно дрогнул.

— Разумеется. Перейдём к делу.

Он отложил перо.

— Садитесь, — произнёс он, едва заметно указывая рукой на стул напротив.

Гермиона аккуратно села, оставив папку на коленях, и постаралась выпрямиться, хотя напряжение в плечах было почти осязаемым. Она оглядела стол: флаконы блестели в свете факелов, свитки были аккуратно разложены, а среди них лежали странные, незнакомые инструменты. Каждое из этих предметов внушало одновременно интерес и тревогу, ведь они были частью ритуала, предназначенного не для простых наблюдений.

— Вы знакомы с моей работой по нестабильным магическим связям после боевых проклятий? — спросил он, не отрывая взгляда от аккуратно разложенных свитков. Его голос был ровным, почти холодным, но в нём проскальзывало напряжение, будто он проверял её внимание к деталям.

Гермиона выпрямилась, стараясь не показывать лёгкую дрожь от волнения. — Да, — оживилась она, — ваша статья в «Трансмутационных исследованиях» за прошлый год. Я делала пометки на полях. Она слегка сжала папку, её пальцы сжимали бумагу почти бессознательно, как будто уверенность в знаниях могла защитить от внутреннего напряжения.

Снейп медленно поднял голову и посмотрел на неё. — Не сомневаюсь, — сухо отозвался он. Его взгляд пробегал по её лицу, будто проверяя реакцию на каждое слово. — В таком случае вы понимаете, что теория нуждается в практической проверке.

Он встал и сделал несколько шагов к длинному столу, который был завален свитками, флаконами и аккуратно выстроенными инструментами. Его движения были точны и экономны, почти театральны — каждый жест будто подчёркивал его контроль над ситуацией. Гермиона следила за ним, пытаясь не моргать слишком часто, чтобы не выдать нервозность.

— Эксперимент, который я планирую, — продолжил он, перебирая флаконы, — требует второго участника. Равного по уровню магической выносливости и интеллектуальной подготовке..

Гермиона напряглась. Её взгляд прыгнул с его лица на свитки, на инструменты, на аккуратно выстроенные колбы. Её мозг мгновенно начал вычислять, что это может означать. — И вы выбрали меня? — спросила она, стараясь сохранить ровный тон, хотя сердце бешено колотилось.

Снейп медленно повернулся к ней, слегка приподняв бровь. — Не обольщайтесь, — сказал он, и в его голосе слышалась холодная ирония. Он сделал паузу, позволяя её вниманию задержаться на каждом его слове, и продолжил: — Вы — компромисс между доступностью и компетентностью. К тому же, — пауза была почти демонстративной, — вы уже проявляли интерес к теме.

Гермиона глубоко вдохнула и кивнула, стараясь скрыть внезапный прилив волнения и тревоги. Это была правда. Девушка давно интересовалась этой темой. Но теперь всё это ощущалось иначе: её знания и любопытство оказались не просто академическим интересом, а началом чего-то гораздо более сложного и опасного. Она медленно поставила папку на стол перед собой, прикоснулась к свиткам и флаконам, словно проверяя, что всё на месте. Снейп заметил её движение и сделал шаг ближе, его тень слегка накрыла стол, и Гермиона ощутила одновременно контроль и угрозу, сливающиеся в одно напряжённое чувство.

— В чём заключается эксперимент? — спросила Гермиона, стараясь держать голос ровным, хотя пальцы непроизвольно сжимали края папки.

Снейп медленно поднял со стола пергамент и протянул ей. Его движения были точны, почти театральны, как будто каждая секунда была частью тщательно рассчитанного ритуала. Гермиона взяла свиток, чувствуя лёгкий холод от бумаги сквозь пальцы. Формулы были сложными, но знакомыми, с изящными поправками, от которых у неё перехватило дыхание. Она слегка нахмурилась, изучая каждую строчку, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

— Вы собираетесь создать временную магическую связку? — уточнила она, поднимая взгляд. Её голос дрожал чуть меньше, чем ожидалось, и это было одновременно тревожно и захватывающе. — На основе эмоционального резонанса?

— На основе честности, — сухо поправил Снейп, его взгляд скользнул по её лицу, будто проверяя, осознала ли она смысл слов.

Гермиона невольно приподняла бровь. — Простите? — выдала она, чувствуя, как лёгкий холод пробегает по спине.

— Магия, с которой мы будем работать, — продолжил он, будто не замечая её удивления, — крайне чувствительна к намерениям. Она не терпит искажений, самообмана и… недосказанности.

Гермиона нахмурилась, чувствуя, как слова отзываются внутри, создавая странное напряжение. Сердце сжалось от осознания, что «недосказанность» здесь означает гораздо больше, чем просто формулу или погрешность.

— Это опасно? — выдохнула она, и её руки чуть дрогнули, когда она снова взяла свиток, будто прикосновение к бумаге помогало удерживать контроль.

— Потенциально, — ответил Снейп, тихо, но каждое слово звучало весомо. — Как и всё, что действительно стоит изучения.

Она вновь опустила взгляд на пергамент. Формулы были безупречны. Линии были аккуратны и точны. Эксперимент выглядел дерзким, почти элегантным. Однако, чувство тревоги росло: это было не просто занятие — это было личное, почти интимное испытание, где ошибки могли ударить прямо по её внутреннему миру.

— Какие риски? — спросила она, пытаясь сохранить спокойствие, но голос выдал лёгкое напряжение.

Снейп сделал паузу. На этот раз настоящую, длинную, заставляя Гермиону ощутить всю тяжесть молчания. Она чувствовала, как её дыхание слегка учащается, а ладони становятся влажными.

— Побочные эффекты возможны, — наконец сказал он, с акцентом на каждом слове. — В основном психологического характера.

— Какие именно? — уточнила она, наклонив голову, стараясь не показать, как сильно её задело это предупреждение.

Он слегка наклонил голову, изучая её лицо. Его взгляд был пронзительным, внимательным, будто он пытался заглянуть прямо в её мысли. — Зависит от вас, мисс Грейнджер.

Её сердце пропустило удар. Это был тревожный ответ. И одновременно, вызов. Она почувствовала, как лёгкое напряжение превращается в смесь волнения и страха, осознавая, что контроль в этой ситуации почти иллюзорен. Гермиона медленно вдохнула, чувствуя, как лёгкий комок тревоги оседает в груди. После войны страх перестал быть решающим аргументом, но теперь он возвращался по-новому, более тонкий и глубокий.

— Я согласна, — сказала она, стараясь вложить в голос решимость.

Снейп кивнул, будто именно этого и ожидал, и в его движениях ощущалась сдержанная удовлетворённость.

— В таком случае, — произнёс он, возвращаясь к столу и перетасовывая флаконы, — советую вам начать с одного условия.

— Какого? — спросила Гермиона, ощущая лёгкую дрожь в голосе.

Он посмотрел на неё поверх прозрачного флакона с едва мерцающей жидкостью, взгляд был острый и внимательный. — Во время эксперимента магия будет требовать абсолютной честности. Не со мной, — уточнил он, заметив её реакцию, — с самой собой.

Гермиона невольно улыбнулась, лёгкая искра решимости мелькнула в глазах. Она почувствовала странное сочетание тревоги и азартного предвкушения.

— Думаю, с этим я справлюсь, — сказала она, но слова её звучали немного смелее, чем ощущала сердце.

В его взгляде мелькнуло что-то, похожее на иронию, тихое, почти невидимое. — Посмотрим, — сказал Снейп. — Магия редко разделяет человеческий оптимизм.

И именно в этот момент Гермиона поняла, что согласилась на куда более сложный эксперимент, чем предполагала. И что впереди её ждёт испытание, где на карту поставлены не только знания и навыки, но и самые глубинные чувства.