Три нарушения, тайный поклонник и пять попыток (гет)

У Элины была привычка — всегда оставлять всё на последние пять минут. Вот и сегодня: до зачета по гражданскому праву оставалось всего ничего, а она только пыталась втиснуть ноги в узкие ботинки. Элина была из тех девушек, у которых в сумке всегда можно найти три помады, но ни одной пишущей ручки.

Её девятка — старая, дребезжащая, доставшаяся от деда — ждала на забитой парковке.

Двор был заставлен плотно. Прямо за ней стояла чья-то черная БМВ — вымытая до блеска, явно хозяин печётся о ней.

Элина выдохнула, включила заднюю передачу и начала аккуратно пятиться.

— Давай, милая, чуть-чуть — шептала она.

Раздался короткий, неприятный звук — что-то среднее между хрустом и стоном металла. Элина зажмурилась. Когда она вышла, сердце ушло в пятки. У немца на крыле, было две длинных царапины.

Она посмотрела на часы. Восемь тридцать. Преподаватель не пускал опоздавших, остаться означало бы лишение стипендии. Ждать хозяина БМВ можно было часами. В панике Элина вытащила из тетрадки лист, быстро нацарапала: «Я случайно! Очень спешу на экзамен. Вот мой номер. +7 Простите!»

Она залезла в кошелек. Там лежали три тысячи — всё, что осталось до конца месяца. Девушка свернула купюры в бумажку. Подойдя к БМВ, она заметила, что водительское стекло опущено на пару сантиметров — видимо, владелец торопился не меньше её и забыл закрыть его до конца. Элина аккуратно просунула записку в щель, надеясь, что она упадет на сиденье, и, прыгнув в свою Ладу, рванула со двора.

Конечно она понимала, что три тысячи, это словно капля в море, но надеялась на понимание.

Лев работал в спецбатальоне ДПС. Это была служба не для слабонервных: сопровождение первых лиц, работа на самых сложных развязках города, ночные дежурства. Ему было двадцать семь, и он давно привык к тому, что люди на дорогах врут, пытаются откупиться или просто сбежать.

Вернувшись к машине после короткого захода домой за забытыми документами, он сразу заметил повреждение. Лев нахмурился, подошел ближе и заглянул в салон. На кожаном водительском сиденье лежал бумажный сверток.

Он развернул его, увидел деньги и кривоватый, явно спешный почерк.

— Надо же, — негромко сказал он сам себе. — Честная попалась.

Лев не стал звонить сразу. У него была смена, потом завал на службе. БМВ он отогнал к знакомому в сервис, где покрасили «по-братски» за пару дней.

Прошла неделя. Элина уже почти перестала вздрагивать при каждом звонке с незнакомого номера. Она решила, что владелец БМВ оказался миллионером, которому плевать на царапины, или записка просто потерялась.

Она сидела в университетской столовой, когда телефон пискнул.

Сначала пришло уведомление о переводе: «+3000р».

Следом — сообщение в Телеграме. Фотография идеально чистого и целого крыла БМВ.

«Зашпаклевал, покрасил. Спасибо за честность».

Элина чуть не подавилась чаем. Она ожидала чего угодно: разборок, требований доплатить в тридорога, угроз лишить прав за оставление места ДТП. Но возврат денег?

Она быстро напечатала: «Извините еще раз. Очень неудобно вышло».

Ответа не последовало. Элина улыбнулась экрану, чувствуя, как с души свалился огромный камень. Она и не подозревала, что через день этот честный владелец БМВ, наденет форму старшего лейтенанта и выйдет на дежурство как раз на той трассе, по которой она будет очень сильно спешить.