Три нарушения, тайный поклонник и пять попыток (гет)

У Элины была привычка — всегда оставлять всё на последние пять минут. Вот и сегодня: до зачета по гражданскому праву оставалось всего ничего, а она только пыталась втиснуть ноги в узкие ботинки. Элина была из тех девушек, у которых в сумке всегда можно найти три помады, но ни одной пишущей ручки.

Её девятка — старая, дребезжащая, доставшаяся от деда — ждала на забитой парковке.

Двор был заставлен плотно. Прямо за ней стояла чья-то черная БМВ — вымытая до блеска, явно хозяин печётся о ней.

Элина выдохнула, включила заднюю передачу и начала аккуратно пятиться.

— Давай, милая, чуть-чуть — шептала она.

Раздался короткий, неприятный звук — что-то среднее между хрустом и стоном металла. Элина зажмурилась. Когда она вышла, сердце ушло в пятки. У немца на крыле, было две длинных царапины.

Она посмотрела на часы. Восемь тридцать. Преподаватель не пускал опоздавших, остаться означало бы лишение стипендии. Ждать хозяина БМВ можно было часами. В панике Элина вытащила из тетрадки лист, быстро нацарапала: «Я случайно! Очень спешу на экзамен. Вот мой номер. +7 Простите!»

Она залезла в кошелек. Там лежали три тысячи — всё, что осталось до конца месяца. Девушка свернула купюры в бумажку. Подойдя к БМВ, она заметила, что водительское стекло опущено на пару сантиметров — видимо, владелец торопился не меньше её и забыл закрыть его до конца. Элина аккуратно просунула записку в щель, надеясь, что она упадет на сиденье, и, прыгнув в свою Ладу, рванула со двора.

Конечно она понимала, что три тысячи, это словно капля в море, но надеялась на понимание.

Лев работал в спецбатальоне ДПС. Это была служба не для слабонервных: сопровождение первых лиц, работа на самых сложных развязках города, ночные дежурства. Ему было двадцать семь, и он давно привык к тому, что люди на дорогах врут, пытаются откупиться или просто сбежать.

Вернувшись к машине после короткого захода домой за забытыми документами, он сразу заметил повреждение. Лев нахмурился, подошел ближе и заглянул в салон. На кожаном водительском сиденье лежал бумажный сверток.

Он развернул его, увидел деньги и кривоватый, явно спешный почерк.

— Надо же, — негромко сказал он сам себе. — Честная попалась.

Лев не стал звонить сразу. У него была смена, потом завал на службе. БМВ он отогнал к знакомому в сервис, где покрасили «по-братски» за пару дней.

Прошла неделя. Элина уже почти перестала вздрагивать при каждом звонке с незнакомого номера. Она решила, что владелец БМВ оказался миллионером, которому плевать на царапины, или записка просто потерялась.

Она сидела в университетской столовой, когда телефон пискнул.

Сначала пришло уведомление о переводе: «+3000р».

Следом — сообщение в Телеграме. Фотография идеально чистого и целого крыла БМВ.

«Зашпаклевал, покрасил. Спасибо за честность».

Элина чуть не подавилась чаем. Она ожидала чего угодно: разборок, требований доплатить в тридорога, угроз лишить прав за оставление места ДТП. Но возврат денег?

Она быстро напечатала: «Извините еще раз. Очень неудобно вышло».

Ответа не последовало. Элина улыбнулась экрану, чувствуя, как с души свалился огромный камень. Она и не подозревала, что через день этот честный владелец БМВ, наденет форму старшего лейтенанта и выйдет на дежурство как раз на той трассе, по которой она будет очень сильно спешить.

Ранним утром город накрыло мелкой серой изморосью. Элина опаздывала на первую пару. Дорога после дождя была скользкой, но на пустом проспекте она прибавила газу. Старая девятка отозвалась натужным ревом, руль задрожал в руках, а спидометр медленно, но верно пополз к отметке «90».

Она знала, что здесь ограничение «60», но в голове пульсировала только одна мысль: если опоздает на семинар, автомат ей не светит.

Из-за опоры моста фигура в светоотражающем жилете появилась почти незаметно.

Короткий, отточенный жест полосатым жезлом — и Элине показалось, что сердце на секунду перестало биться.

— Черт, — выдохнула она, судорожно выжимая тормоз.

Элина сидела, вцепившись в руль, и наблюдала в зеркало, как к ней идет инспектор. Высокий, широкоплечий, в идеально подогнанной форме. Шаг у него был уверенный, неспешный.

Она начала лихорадочно рыться в сумке. Паспорт, зачетка, помада. Где права?

Окно со стороны водителя опустилось со скрипом — механизм в девятке давно заедал. В салон ворвался холодный воздух.

— Старший лейтенант Соколов, спецбатальон, — голос был низким и совершенно спокойным. — Куда так торопимся, девушка?

Элина наконец нащупала пластиковую карточку и протянула её.

— Простите, я на учебу. Опаздываю очень.

Лев взял документы. Он мельком глянул в права, потом перевел взгляд на лицо девушки. На нем не дрогнул ни один мускул, но глаза сузились. Он посмотрел на номер машины, на помятое переднее крыло Лады, которое она так и не починила, и снова на неё.

— Элина Игоревна? — спросил он, и в голосе появилось что-то, чего не бывает в стандартных проверках.

— Да, — она кивнула, стараясь не смотреть на него. — Сильно превысила, да?

Лев не ответил, достал из кармана смартфон. Пару секунд он листал экран, а затем повернул его к Элине.

Там был открыт их вчерашний чат в Телеграме.

— Значит, неделю назад был экзамен, сегодня — учеба, — произнес он, и в углу его рта наметилась едва заметная усмешка. — Вы всегда так ездите, или я вам просто везучий такой попадаюсь?

Элина замерла.

— Это вы? — выдавила она. — В смысле, та БМВ?

— Он самый. Выходите из машины, Элина Игоревна. Будем оформлять.

Элина почувствовала, как к горлу подкатывает ком.

— Пожалуйста, не надо. Я только месяц как права получила. У меня и так денег, немного.

Лев молчал несколько секунд. Он смотрел на эту девчонку, которая в свои двадцать один умудрилась не только вписаться в его машину, но и проявить такую старомодную порядочность, которая в его работе встречалась раз в пятилетку.

— Ладно, честная вы наша, — Лев закрыл папку с документами, но отдавать их не спешил. — Пройдемте в патрульную машину. Посмотрим, что с вашим штрафом делать.

Элина покорно вышла из девятки, прикрывая голову сумкой от мелкой мороси. Она села на переднее сиденье патрульного авто.

Лев устроился рядом, положив её документы на приборную панель. Он не спешил доставать бланки протоколов.

Он открыл планшет, что-то проверил, а потом повернулся к ней. В салоне стало тесно. Его плечи в куртке занимали почти всё пространство.

— Девяносто два километра в час, Элина Игоревна. На мокром мосту. Вы в курсе, что вашу Ладу на такой скорости может просто переставить в соседний ряд от любого порыва ветра?

— В курсе, — Элина опустила голову. — Но я правда.

— Про учебу я уже слышал, — перебил он. — Слушайте меня внимательно. Я неделю назад вашу записку полчаса разглядывал. Думал, розыгрыш какой-то. Сейчас люди за царапину на бампере готовы горло перегрызть, а вы деньги в окно засунули.

Он помолчал, постукивая пальцами по рулю.

— Но на дороге ваша честность вам жизнь не спасет, если вы в отбойник улетите. Вы права получили месяц назад. Вы еще машину не чувствуете. Понимаете?

Элина кивнула, чувствуя, как горят щеки. Ей было стыдно, как школьнице перед завучем.

— Протокол я писать не буду, — Лев взял её права и протянул ей. — Но если еще раз увижу, что летите — оформлю по всей строгости. Договорились?

Элина быстро схватила документы, боясь, что он передумает.

— Спасибо. Я правда больше не буду. Честное слово.

— Езжайте, — Лев отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен. — И фару правую поправьте, она у вас скоро вывалится.

Элина выскочила из машины, чувствуя невероятное облегчение. Уже сидя в машине, она видела в зеркало, как патрульный автомобиль медленно тронулся и поехал дальше по проспекту.

До конца дня она ездила ровно сорок километров в час, даже там, где было можно восемьдесят. А вечером, уже дома, она долго смотрела на их короткую переписку в Телеграме. Ей хотелось что-то написать, поблагодарить еще раз, но она не знала, уместно ли это.

Сессия закончилась. Это чувство свободы было почти физическим, как будто с плеч сняли тяжелый рюкзак с кирпичами.

Элина стояла перед зеркалом, поправляя короткое черное платье на тонких бретельках. Оно было простым, но выгодно подчеркивало её хрупкость и светлую кожу. Волосы она оставила распущенными — они мягкими волнами падали на плечи. Никакого пафоса, только блеск на губах и немного туши.

Клуб встретил их плотным басом и неоновыми вспышками. Одногруппники уже вовсю праздновали, заказывая шоты и танцуя. Элина взяла в баре бокал мартини, ей просто хотелось почувствовать этот сладковатый вкус победы над сессией.

В клубе было тесно. Толпа пульсировала в такт музыке, и пробраться к своему столику через танцпол было тем еще квестом.

Лев не любил клубы слишком шумно, слишком много людей, за которыми по привычке хотелось наблюдать. Но у лучшего друга был день рождения, и отказать было нельзя.

На нем была простая черная футболка и темно-серые джинсы. Без формы он выглядел иначе — менее официально, но всё так же внушительно. Ровные плечи, спокойная поза, холодный, внимательный взгляд.

— Лева, расслабься! — крикнул ему именинник, хлопая по плечу. — Ты не на работе!

Лев усмехнулся, переводя взгляд на толпу. Он как раз собирался что-то ответить, когда почувствовал резкий толчок.

Элина не заметила его. В какой-то момент свет в зале погас, оставив только тонкие лазерные лучи, и она, оступившись на чьих-то ногах, полетела вперед. Бокал в её руке наклонился.

Она врезалась во что-то твердое, как стена. Холодная жидкость выплеснулась из бокала, и Элина услышала приглушенное ругательство.

— Ой, боже, простите! — выкрикнула она, пытаясь удержать равновесие.

Она подняла голову и замерла. Прямо перед ней, в полумраке, стоял он. Знакомый разлет бровей, жесткая линия подбородка. В свете синего прожектора его глаза казались почти черными. На его джинсах, прямо в районе бедра, расплывалось огромное мокрое пятно от мартини.

Лев медленно выдохнул. Он узнал её мгновенно. Эту копну светлых волос и этот вечно извиняющийся вид было трудно забыть.

— Элина Игоревна, — произнес он, перекрывая музыку. Голос был сухим, но в нем слышалась опасная ирония. — Кажется, я совершил ошибку, когда не отобрал у вас права вчера.

Элина почувствовала, как краска заливает лицо. Ей хотелось просто провалиться сквозь этот танцпол прямо в метро.

— Я случайно. Тут очень темно, — начала она оправдываться, едва не плача от неловкости.

Лев посмотрел на свои джинсы, потом снова на неё. Он сократил расстояние между ними на один шаг, так что Элине пришлось задрать голову.

— Считайте, что я спас город, — язвительно заметил он, наклонившись к её уху, чтобы не кричать. — Лучше пусть этот мартини будет на моих брюках, чем вы потом пьяная сядете в свою ласточку.

— Я не собиралась за руль! — возмутилась Элина, хотя голос предательски дрогнул. — Я на такси.

Она глянула на пятно. Ткань джинсов потемнела, и ей стало по-настоящему стыдно. В сумке, как назло, не оказалось ничего, кроме пачки бумажных платков. Она быстро вытащила один и, не подумав о последствиях, присела, пытаясь промокнуть пятно на его бедре.

— Сейчас, я вытру, оно не должно оставить следа— затараторила она.

Лев замер. Её пальцы через тонкую бумагу коснулись его ноги, он почувствовал тепло её рук даже через плотный деним.

Элина слишком поздно поняла, куда именно она прижимает этот платок. Её рука замерла всего в паре сантиметров от паха. Она медленно подняла взгляд и столкнулась с его глазами. Теперь в них не было иронии. Там было что-то другое — тяжелое, мужское и очень сосредоточенное.

Лев перехватил её запястье. Его ладонь была горячей и сухой.

— Элина, — тихо сказал он, убирая её руку от своей ноги. — Прекратите. Вы делаете только хуже.

— Я просто хотела помочь, — прошептала она, не в силах отвести взгляд. Его хватка на запястье была крепкой, но не причиняла боли. Скорее, она заставляла её сердце биться в два раза быстрее.

— Помогли, — он отпустил её руку и выпрямился, стараясь вернуть себе обычное самообладание. — Идите к своим друзьям. И ради бога, смотрите под ноги.

Он развернулся и пошел в сторону уборной, не оборачиваясь. Лев чувствовал, как внутри закипает раздражение вперемешку с каким-то странным азартом. Эта девчонка была катастрофой. Красивой, честной и абсолютно неуправляемой катастрофой.

Элина осталась стоять на месте, сжимая в руке мокрый платок. Она видела его спину в толпе и понимала: этот вечер она не забудет еще очень долго.

Элина стояла у выхода из клуба, кутаясь в пальто. Холодный ночной воздух после душного зала казался колючим. Она достала телефон, чтобы вызвать такси, но пальцы замерзли и плохо слушались.

Рядом зашуршали шины. К тротуару плавно подкатила та самая черная БМВ. Стекло опустилось. Лев сидел за рулем, сменив футболку на легкую куртку. Пятно на джинсах всё еще было заметно, но он, кажется, перестал обращать на него внимание.

— Садись, — коротко бросил он. Это не был вопрос или предложение. Это был приказ человека, привыкшего, что его слушают.

— Я вызову такси, не надо. — начала было Элина.

— Садись, — повторил он чуть тише. — Ночь на дворе, а ты в этом платье одна на обочине.

Элина вздохнула и забралась на переднее сиденье. В салоне было тепло и очень тихо. Машина сорвалась с места почти бесшумно. Он вел уверенно, одной рукой, изредка поглядывая в зеркала. Элина смотрела в окно на мелькающие огни фонарей. Тишина в салоне не была давящей, но в воздухе висело какое-то странное напряжение.

— Часто ты так влипаешь? — спросил он через десять минут пути.

— Просто месяц выдался насыщенным.

— Заметно. Сначала ДТП, потом превышение, теперь вот — атака на мои джинсы.

Элина мельком глянула на него. Профиль у Льва был резкий, мужской. В свете приборной панели он казался таким взрослым. Она поймала себя на мысли, что ей нравится смотреть, как он управляет машиной.

Приехав они вышли из машины. Двор был пуст, только ветер гонял опавшую листву по асфальту. Лев стоял, привалившись к капоту, и ждал, пока она найдет ключи в своей бездонной сумке.

— Слушайте, Лев... — она запнулась, не зная, как к нему обратиться. — Мне правда очень неудобно за джинсы. И за всё остальное. Может, зайдете на чай? У меня есть хороший, крупнолистовой. И печенье.

Лев посмотрел на неё. В свете дворового фонаря её лицо казалось бледным, а глаза — огромными. На секунду в его взгляде что-то дрогнуло. Он представил уютную кухню, тепло и эту девчонку напротив.

Но он был старшим лейтенантом спецбатальона, а она — вчерашним нарушителем, которая едва не испортила ему вечер. Между ними была дистанция, которую он сам себе нарисовал.

Лев усмехнулся — на этот раз почти по-доброму, без язвительности.

— На чай, значит? — он выпрямился, убирая руки в карманы куртки. — Нет, Элина Игоревна. Негоже мужчинам по ночам шастать к одиноким девушкам в гости. Даже если они живут в домах напротив.

Элина замерла с ключами в руках. Она не ожидала такого прямого и в то же время вежливого отказа.

— Почему? — вырвалось у неё.

— Потому что я на службе даже тогда, когда не в форме, — он сделал шаг к своему подъезду. — А у вас завтра, наверняка, снова какая-нибудь важная лекция, на которую нельзя опаздывать. Идите спать.

— Спасибо, что подвезли, — тихо сказала она ему в спину.

Лев поднял руку в прощальном жесте, не оборачиваясь.

Поднимаясь в свою квартиру, он чувствовал, что совершил правильный поступок. Но когда он зашел в пустую прихожую и бросил ключи на тумбочку, тишина квартиры показалась ему слишком звонкой. Он подошел к окну и увидел, как в соседнем доме зажегся свет на седьмом этаже.

Он знал, что это её окно. И знал, что теперь будет проверять его каждый вечер, возвращаясь со смены.

У Льва не было времени на личную жизнь. Смены, выезды на ДТП, отчеты и редкие часы в спортзале, чтобы выплеснуть накопившееся раздражение. Последние серьезные отношения закончились год назад — тихо и серо, просто они поняли, что им не по пути. С тех пор он жил в режиме «дом — работа — дом».

Полгода назад друг из отдела, завидев, как Лев хмуро листает ленту новостей в обед, бесцеремонно отобрал у него телефон.

— Тебе баба нужна, Лева. Или хотя бы собеседница. На, скачай, — он ткнул в иконку бота для знакомств.

Лев тогда только отмахнулся, но бот оставил. Зарегистрировал его на второй номер, анкету заполнять не стал. Имя — просто «Л», возраст — 27. Вместо фото поставил размытый вид ночного города, снятый через лобовое стекло. Ему не хотелось, чтобы его узнавали коллеги или, что еще хуже, вчерашние нарушительницы.

За полгода ничего дельного не вышло. В основном попадались либо фейки, либо те, кто сразу переводил разговор в интимную плоскость или мошенницы. Общение обычно длилось не дольше пары часов, ещё реже дольше недели и обычно затухало само собой.

В субботу вечером Лев сидел на кухне. На плите свистел чайник, а за окном выл холодный ветер. Он привычно открыл приложение, чтобы просто почистить уведомления перед сном, и замер.

«Вами заинтересовались».

Он нажал на уведомление. На экране высветилось фото. Та самая копна светлых волос, чуть вздернутый нос и открытая, какая-то беззащитная улыбка. Элина. Она была в простом белом свитере, в руках учебник. В анкете было написано коротко: «Студентка. Люблю кофе и вечерний город.».

Сердце Льва предательски пропустило удар. Он поставил телефон на стол и несколько секунд просто смотрел в потолок.

— Да ладно, — пробормотал он.

Это была ирония судьбы в чистом виде. Девушка, которую он штрафовал, которую подвозил и которой отказал в чае, сама лайкнула его пустую, почти анонимную анкету. Она не могла знать, кто за ней скрывается. Для неё это был просто парень по имени «Л» с красивой картинкой города.

Лев почувствовал странный азарт. Он нажал на сердечко в ответ.

Пальцы замерли над клавиатурой. Он не привык к флирту и долгим перепискам, но сейчас ему почему-то очень не хотелось, чтобы она просто пролистала его дальше, ведь девушки крайне редко пишут первыми.

«Добрый вечер» — напечатал он и отправил сообщение.

В этот момент он был искренне рад, что завел для этого отдельный номер. Она не увидит его основного профиля в Телеграме, где на аватарке он стоит в форме на фоне патрульной машины. Для неё он сейчас был инкогнито. Чистый лист.

Элина в это время лежала на диване с ноутбуком, пытаясь готовиться к понедельнику. Уведомление на телефоне заставило её отвлечься. Она открыла чат.

«Добрый вечер»— ответила она через пару минут. — «А почему вы без фото? Скрываетесь от жены?»

Лев, прочитав это, не выдержал и коротко рассмеялся на всю пустую кухню.

«Предпочитаю, чтобы сначала узнали человека, а потом его лицо. Так честнее, не находите?»

Эта ночь стала первой за долгое время, когда Лев забыл про режим. Он знал, что в шесть утра прозвонит будильник, что нужно будет гладить форму и заступать на смену, но сон не шел. Экран телефона освещал его лицо в темной кухне.

«Честность — дорогая штука», — ответила Элина. — «Иногда за неё приходится платить больше, чем планировал. И в прямом, и в переносном смысле».

«А почему студентка юридического — и вдруг такая тяга к честности? Обычно юристы ищут лазейки».

«Откуда вы знаете, что я на юридическом?» — тут же прилетело в ответ.

Лев выругался про себя. Профессиональная деформация. Он видел её зачетку в патрульной машине, но в анкете этого не было. Нужно было срочно выкручиваться.

«У вас на фото в анкете в руках учебник "Гражданское право".» — быстро набрал он.

«Ого. А вы наблюдательный», — Элина отправила смайлик с прищуром. — «Работа обязывает?»

«Вроде того. Я работаю с цифрами и фактами. Там нельзя ошибаться».

Они проговорили до трех часов ночи. Элина рассказывала о том, как трудно дается вождение старой машины, о вредном преподавателе и о том, что город кажется ей слишком быстрым. Лев слушал — точнее, читал — и ловил себя на мысли, что ему чертовски легко с ней общаться. Когда он не был старшим лейтенантом Соколовым, а она не была нарушительницей, всё вставало на свои места.

«Почему вы не спите?» — спросила она, когда переписка зашла на четвертый час.

«Жду, когда одна упрямая студентка решит, что ей пора отдыхать», — ответил Лев.

«Я не упрямая. Я просто не люблю заканчивать интересные разговоры».

Лев подошел к окну. В соседнем доме, на седьмом этаже, всё еще горел свет. Он видел силуэт у окна — она на мгновение отодвинула штору, видимо, тоже глядя на ночной город. Между ними было всего пятьдесят метров воздуха и одна большая тайна, которую он решил пока придержать.

Утро воскресенья встретило Льва головной болью и крепким кофе. На разводе он стоял с непроницаемым лицом, хотя в кармане брюк вибрировал телефон. Элина прислала фотографию своего завтрака — подгоревшего тоста и кружки с изображением кота.

«Кулинария — это не моё. Видимо, закончу жизнь, питаясь в студенческой столовой», — гласила подпись.

Лев, дождавшись перерыва, сев в патрульную машину и напечатал:

«Попробуйте яичницу. Её сложно испортить, если не отвлекаться на телефон».

— Соколов, ты чего там,строчишь? — в окно постучал напарник. — Поехали, на выезде с кольцевой фура развернулась, пробка до горизонта.

Весь день прошел в суматохе. Снег с дождем, злые водители, к вечеру он чувствовал себя выжатым лимоном. Когда смена закончилась, он первым делом открыл чат. Там висело сообщение от Элины.

«Так чем ты занимаешься, загадочный Л?» — пришло сообщение от Элины ещё в обед.

Сказать «я гаишник, который тебя оштрафовал» — значило убить всё общение в зародыше. Она его либо испугается, либо разозлится.

«Я инженер», — набрал он. — «Проектирую дороги, развязки. Сплошные расчеты и чертежи».

«Ого, серьезно», — ответила Элина. — «Значит, ты строишь дороги, а я по ним езжу. Главное, чтобы твои дороги были лучше, чем мои навыки вождения».

Утро выдалось ясным и морозным. Элина прогревала свою девятку, соскабливая иней с лобового стекла. Настроение было приподнятым: «Л» из приложения вчера засыпал её сообщениями, они шутили и казалось с ним можно говорить обо всём. Этот парень ей определенно нравился — он был ироничным, умным и совсем не похожим на тех мальчиков из университета, которые только и могли, что хвастаться новыми кроссовками или кого они сняли в клубе.

Она выехала на главную магистраль, направляясь в сторону торгового центра. На одном из перекрестков стоял патрульный экипаж. Элина невольно сбавила скорость и выпрямилась, вспоминая наставления соседа-инспектора.

Взмах жезла. На этот раз её остановил не Лев, а его напарник — невысокий, коренастый сержант. Элина прижалась к обочине, вздохнув.

— Здравья желаю. Сегодня проходит рейд «Чистый номер». Проверка чистоты и читаемости номерных знаков транспортных средств. Предъявите документы, у вас номер в снегу.

Пока Элина судорожно вспоминала, где права и чем протереть номер, к машине неспешным шагом подошел Лев. В форме, со строгим выражением лица он выглядел пугающе официально.

— Опять вы, Элина Игоревна? — раздался его низкий голос.

— Здравствуйте, товарищ старший лейтенант, — пробормотала она, выбираясь из машины. — У меня всё есть, честно. Сейчас уберу снег.

—Ладно, — он кивнул напарнику, мол, я сам разберусь. Тот отошел к другой машине. — Послушайте, Элина. Я сегодня заканчиваю пораньше. Тут за углом есть неплохая кофейня. Пойдемте выпьем кофе? Обещаю, лекций про ПДД больше не будет.

Элина замерла. С одной стороны, этот суровый гаишник её всё еще пугал. С другой — в нем было что-то такое, что заставляло её сердце биться чаще. Но был же еще загадочный инженер, с которым она переписывалась ночами.

— Я... я даже не знаю, — замялась она.

— Просто кофе, — Лев смотрел прямо на неё.

В кофейне было уютно и пахло корицей. Лев вел себя безупречно: придерживал дверь, заказал ей большой раф и даже её любимое миндальное печенье.

Они сидели у окна. Разговор шел легко, на удивление легко для двух почти незнакомых людей. Лев рассказывал смешные случаи со службы , а Элина смеялась, забывая о своей настороженности.

В какой-то момент, когда Элина отвлеклась на телефонный звонок от мамы, Лев быстро выудил свой второй телефон под столом. Его пальцы быстро написали сообщение Элине.

У Элины на столе звякнул телефон. Пришло уведомление, она глянула на экран: сообщение от «Л».

«Привет! Как проходит твой вечер? Надеюсь, никто не портит тебе настроение?»

Элина невольно улыбнулась, глядя в экран.

— Что-то важное? — поинтересовался Лев, отпивая кофе.

— Да так, — она быстро убрала телефон. — Знакомый пишет.

Лев подавил желание расхохотаться. Видеть её смущение было чертовски приятно. Они просидели в кафе больше часа, а потом он проводил её до подъезда.

— Спасибо за вечер, Лев, — сказала она у двери. — Вы совсем не такой страшный, когда без жезла.

— Обращайтесь, — он дождался, пока она зайдет в лифт, и только тогда направился к своему подъезду.

Вечером, когда город окончательно погрузился в темноту, Лев лежал на диване, глядя в потолок. Он взял телефон и написал ей от имени «Л»:

«Так и не ответила. Как прошел вечер?»

Ответ пришел почти мгновенно. Короткий, емкий и такой, от которого у него потеплело внутри:

«Прекрасно».

Понедельник начался с двух сообщений.

В девять утра Лев в форме, стоя на заправке, отправил в Телеграм:

«Элина, привет. В четверг выходит тот детектив, о котором мы говорили в кафе. Пойдем? Я закончу пораньше, могу заехать за тобой».

А в двенадцать дня, сидя в патрульной машине и доедая сэндвич, он достал второй телефон и написал от имени «Л»:

«Слушай, я тут подумал. Мы уже неделю общаемся, а я всё еще не видел твоих глаз вживую. В четверг премьера в кинотеатре в центре. Давай встретимся там?».

Элина сидела на лекции по криминалистике, и чувствовала, как мозг закипает.

Вечером она ворвалась в квартиру своей лучшей подруги и одногруппницы Кати, бросая сумку на пол.

— Кать, у меня проблема. Серьезная.

Катя, привыкшая к драмам подруги, меланхолично помешивала чай.

— Что на этот раз? Опять в БМВ врезалась?

— Хуже. У меня свидание в четверг. Точнее, два свидания. В одно и то же время.

Элина вкратце обрисовала ситуацию. С одной стороны — Лев. Сосед, красавец в форме, надежный, реальный. С другой — таинственный «Л», инженер, с которым у них случился ментальный коннект, и который понимает её шутки с полуслова.

— Слушай, — Катя отставила кружку. — Гаишник твой, конечно, породистый. Но он же тебя строит постоянно! Тебе парень нужен или инспектор по надзору?

— Он не строит, он заботится, — робко возразила Элина. — И он очень красиво водит.

— Ой, всё с тобой ясно. А инженер?

— А инженер, он как будто знает меня всю жизнь. Мы вчера три часа обсуждали, почему в фильмах про юристов всё врут. Он такой, глубокий, что ли. Но я его даже не видела! Вдруг там дед семидесятилетний?

— Вот и проверь! — Катя оживилась. — Иди к инженеру. Гаишнику скажи, что голова болит. Если «Л» окажется не очень — у тебя всегда есть сосед под боком. А если нет. Ну, будет о чем в старости вспомнить.

Элина закусила губу. Совесть грызла её за то, что она собирается обмануть Льва. Но любопытство к «Л» было непреодолимым. Оно тянуло её, как магнит.

Лев сидел в своей квартире через стенку и видел, как в окне Элины мелькает тень — она явно мерила комнату шагами.

Его телефон пискнул.

Ответ для Льва: «Ой, Лев, прости, у меня в четверг дополнительные курсы поставили вечером. Давай в другой раз?»

Следом пискнул второй телефон.

Ответ для «Л»: «Я согласна. В четверг в семь у входа в кинотеатр?»

Лев откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. Внутри боролись два чувства: триумф и глухое раздражение на самого себя. Она выбрала «его виртуального», предпочтя обмануть «его реального». Это было обидно и смешно одновременно.

— Дополнительные, значит? — негромко сказал он в пустоту комнаты. — Ну хорошо, Элина Игоревна.

Он понимал, что четверг станет точкой невозврата. Он придет на встречу. Не в качестве соседа, а как тот самый «Л». И он очень хотел посмотреть на её лицо в тот момент, когда пазл наконец сложится.

Четверг наступил слишком быстро. Элина перемерила пять нарядов, прежде чем остановилась на уютном темно-зеленом платье и высоких сапогах. Она чувствовала себя шпионом на задании: совесть перед Львом покусывала, но предвкушение встречи с перевешивало всё остальное.

Лев же готовился к этой встрече с хладнокровием сапера. Он выбрал черную водолазку и джинсы — максимально нейтрально. Он понимал: игра вышла на финишную прямую.

Кинотеатр в центре города в вечер четверга был забит людьми. Элина стояла у колонны, то и дело поправляя волосы, сердце колотилось в горле. Каждый раз, когда открывались автоматические двери, она замирала.

Он опаздывал на три минуты. Элина уже начала накручивать себя: «А вдруг он увидел меня издалека и я ему не понравилась? Вдруг он передумал?»

— Ищете кого-то, Элина Игоревна? — раздался за спиной знакомый голос с легкой хрипотцой.

Элина вздрогнула и резко обернулась. Перед ней стоял Лев.

— Лев? — она вытаращила глаза. — Вы, а вы что здесь делаете? Вы же сказали, что... в смысле, я же сказала, что у меня дополнительные !

— А я и не спрашиваю про курсы, — он чуть наклонил голову, и в его глазах заплясали искорки. — Я просто зашел фильм посмотреть. Совпадение?

Элина почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она лихорадочно начала соображать. Если «Л» сейчас придет и увидит её со Львом — это будет катастрофа. А если Лев поймет, что она ему соврала ради свидания с незнакомцем — это будет еще хуже.

— Да, представляете, какая ирония! — она неестественно громко рассмеялась. — Меня друзья пригласили. Вон они, там, в очереди за попкорном! — она махнула рукой в сторону толпы, где не было ни одного знакомого лица. — А вы один?

— Один, — спокойно подтвердил Лев, делая шаг ближе. — Но раз уж мы оба здесь, и ваши друзья где-то затерялись в очереди. Может, составите компанию одинокому инспектору?

Элина судорожно сжала телефон в кармане.

— Я... я не могу, я должна их дождаться, — забормотала Элина, косясь на входные двери.

— Ну, тогда подождем вместе, — Лев прислонился к колонне рядом с ней, явно никуда не торопясь.

Лев достал из кармана телефон. Тот самый, второй. Экран был повернут так, что Элина видела только свечение. Его пальцы быстро пробежали по экрану.

В кармане Элины телефон завибрировал.

«Прости, застрял в пробке. Буду через 2 минуты. Ты в чем? Я в черном», — пришло сообщение от «Л».

Элина побледнела. «Две минуты! Господи, только не это!» Она посмотрела на Льва. Тот выглядел совершенно расслабленным.

— Лев, слушайте, — она схватила его за рукав. — Вам, наверное, лучше пойти в зал. Фильм скоро начнется. Не хочу, чтобы вы из-за меня пропустили начало.

— Да я не тороплюсь, — он накрыл её ладонь своей. Рука была теплой и надежной, и на секунду Элина даже забыла о своем инженере.

Он достал телефон еще раз и, глядя ей прямо в глаза, нажал на кнопку «Вызов».

В сумке Элины раздалась громкая, веселая мелодия. В тишине холла она прозвучала как выстрел.

Лев не убирал трубку от уха. На его лице медленно расплылась та самая, настоящая улыбка — не ироничная, а теплая и немного победная.

— Алло? — негромко произнес он, продолжая смотреть на неё. — Инженер на связи.

— Ты… — выдохнула она. Голос дрожал от обиды. — Ты всё это время…

— Элина, послушай, — Лев сделал шаг к ней, убирая телефон и пытаясь взять её за руку. — Я хотел сказать раньше, но.

Он не успел договорить. Звук пощечины получился резким и звонким. Ладонь Элины обожгло, а на щеке Льва начал медленно проявляться красный след. Люди в холле начали оборачиваться.

Развернувшись, она бросилась к выходу, расталкивая входящих зрителей. Слезы застилали глаза, и она едва не споткнулась на лестнице.

Элина сидела дома, забившись в угол дивана.

Ей было тошно от собственного вранья про курсы и еще тошнее от того, что он устроил этот спектакль. Боже, как глупо!

В дверь постучали. Сначала вежливо, потом настойчивее.

— Элина, открой. Я знаю, что ты там.

Она затихла, обхватив колени руками.

— Уходи, Лев! Я не хочу с тобой разговаривать. Иди черти свои развязки! — крикнула она, сорвавшись на всхлип.

— Элина, я никуда не уйду. Я буду стоять здесь, пока соседи не вызовут полицию. Открой дверь. Пожалуйста.

Голос у него был уже не ироничный. В нем слышалась та самая тяжесть и глухая вина, которую не спрячешь.

Элина просидела так еще минут пять, слушая его мерное дыхание по ту сторону двери. Наконец, она не выдержала. С шумом повернула замок и рванула дверь на себя.

Лев стоял в полумраке лестничной клетки. На щеке всё еще виднелось пятно — след её руки.

— Ну? — она сердито вытерла слезы кулаком. — Расскажешь, как весело было переписываться с дурочкой, которая тебе же на тебя и жаловалась?

Лев вздохнул и, не дожидаясь приглашения, шагнул в прихожую, прикрыв за собой дверь.

— Не весело, — коротко сказал он. — Сначала было любопытно. А потом. Элина, я за год ни с кем не говорил так долго, как с тобой за эти ночи. Я не знал, как выпутаться, чтобы ты не исчезла.

Он подошел ближе. В тесной прихожей его стало слишком много.

— Я действительно не хотел тебя отпускать. Да, я перегнул с этой игрой. Прости.

Элина смотрела в пол, чувствуя, как злость по капле уходит, оставляя только огромную усталость.

— Ты выставил меня идиоткой.

— Нет, — он аккуратно приподнял её подбородок, заставляя посмотреть на него. — Я выставил идиотом себя. Потому что старший лейтенант спецбатальона боится признаться девчонке, что он от неё голову потерял.

Элина высвободила подбородок из его пальцев. Она всё ещё чувствовала себя задетой, а в голове до сих пор не укладывалось, как этот серьезный офицер мог так долго водить её за нос.

— Мне нужно подумать, Лев, — тихо, но твердо сказала она. — Сейчас я вижу перед собой то ли соседа, то ли инспектора, то ли инженера. И мне не нравится ни один из них. Уходи, пожалуйста.

Лев долго смотрел на неё, пытаясь прочесть в её глазах хоть тень прощения. Но Элина была непреклонна. Он коротко кивнул, не став спорить, и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Эту ночь Элина провела почти без сна, ворочаясь и прислушиваясь к звукам за стеной. Она злилась на него, на себя и на ту дурацкую «девятку», с которой всё началось

Следующее утро началось не с будильника, а с настойчивого звонка в домофон. Элина, закутавшись в пушистый халат, подошла к трубке.

— Кто?

— Курьер. Вам доставка.

Когда она открыла дверь, за ней никого не было — только стоял огромный, пахнущий свежестью и весной букет белых тюльпанов. В февральские морозы они казались чем-то нереальным.

Среди нежных лепестков белел небольшой плотный конверт. Элина вытащила его, чувствуя, как мелко дрожат пальцы. Внутри была записка, написанная четким, почти каллиграфическим почерком:

«Спускайся к 18:00. Покатаемся.»

Элина уткнулась лицом в цветы. Она всё еще хотела на него злиться, но губы сами собой расплывались в улыбке.

В 17:55 она уже стояла у подъезда. На ней была та самая куртка, в которой она в первый раз попалась ему на трассе. Черная БМВ уже ждала, мягко работая двигателем. Снег медленно оседал на лобовое стекло, тая от тепла.

Дверь открылась. Лев вышел из машины, он выглядел как человек, который очень боится услышать «нет».

— Садись. Сегодня дороги проектирую я, а ты просто смотри в окно.

Они выехали со двора. Город сиял огнями, Лев вел машину молча, но теперь эта тишина была другой — в ней не было секретов, только ожидание чего-то нового.

— Куда мы едем? — спросила Элина, когда они миновали центр.

— Туда, где нет камер, — Лев мельком глянул на неё. — Хочу показать тебе город так, как его видят «инженеры» после смены.

Он прибавил скорость, и БМВ послушно рванула вперед, оставляя позади все недоразумения этой странной недели.

Лев уверенно вел машину по незнакомым Элине дорогам. Они миновали окраинные районы, проехали мимо темных складов и, наконец, свернули на узкую, занесенную снегом дорогу, ведущую куда-то вверх.

— Куда мы едем?

— Почти приехали, — Лев сбросил скорость, и машина медленно поползла по обледенелому подъему. — Есть одно место, где город видно как на ладони.

БМВ остановилась на небольшой площадке, обнесенной старым бетонным парапетом. Когда Лев заглушил мотор, наступила оглушительная тишина. Только ветер свистел в проводах и шелестел в сухих ветках деревьев.

Перед ними расстилался город. Миллионы огней, как рассыпанные драгоценные камни, мерцали внизу, простираясь до самого горизонта. Небо было черным, усыпанным редкими звездами, и казалось, что до них можно дотянуться рукой.

Элина ахнула.

— Как красиво. Я даже не знала, что такое место есть.

Лев вышел из машины и открыл ей дверь.

— Просто приезжают сюда обычно не чтобы на город смотреть.

Они стояли у парапета, закутанные в куртки, и молча смотрели вниз. Холод пробирал до костей, но Элина его почти не чувствовала. Рядом с ней стоял Лев, и его присутствие было таким же сильным и необъяснимым, как этот ночной вид.

— Мне до сих пор неловко, — тихо сказала она. — За пощечину. И за то, что я тебе наврала.

Лев повернулся к ней.

— Мы оба хороши, Элина. Я заслужил.

Его глаза в свете далеких огней казались глубокими и немного печальными. Он протянул руку и аккуратно убрал выбившуюся прядь волос с её лица. Его пальцы были холодными, но прикосновение — нежным.

— Ты очень красивая, Элина, — голос его был почти шепотом, перекрываемым ветром.

Он наклонился. Это было неожиданно. Элина не успела ни подумать, ни отстраниться. Его губы коснулись её губ. Сначала это было легкое, вопросительное прикосновение — словно он проверял, позволит ли она. Но Элина не отстранилась. Она ответила.

Поцелуй был мягким, немного неуверенным с обеих сторон, но в нем было столько невысказанного. Холодный воздух вокруг них словно потеплел.

Когда Лев отстранился, Элина почувствовала, что задыхается. Она приоткрыла глаза и увидела его лицо совсем близко. В его взгляде теперь не было ни иронии, ни настороженности там было что-то другое. Что-то, что заставило её сердце трепетать.

— Теперь мы квиты? — спросил он, и в его голосе проскользнула легкая улыбка.

Элина рассмеялась.

— Кажется, да.

Он снова притянул её к себе, но на этот раз не для поцелуя, а просто обнял, прижимая к своей груди. В его объятиях было тепло и безопасно. Город внизу продолжал мерцать своими огнями, но теперь для Элины он был просто фоном.

Главное было здесь, на холодной смотровой площадке, в объятиях инженера, который оказался старшим лейтенантом.

Дорога обратно казалась короче. В салоне БМВ играла какая-то негромкая инструментальная музыка, и Элина поймала себя на том, что ей совсем не хочется выходить.

Когда машина мягко замерла у её подъезда, Лев не спешил открывать дверь. Он заглушил двигатель, и в наступившей тишине было слышно только их дыхание.

— Приехали, — негромко сказал он.

Она уже потянулась к ручке двери, когда он мягко перехватил её руку и притянул к себе.

Этот поцелуй у подъезда был другим. Не таким осторожным, как на смотровой, а более уверенным, собственническим и долгим. Элина почувствовала, как по телу прошла сладкая дрожь. В голове всё перемешалось: вкус морозного воздуха и странное, почти пугающее осознание того, что этот человек теперь прочно вошел в её жизнь. Ей хотелось зарыться пальцами в его короткие волосы, остановить время, лишь бы не уходить в свою пустую квартиру.

— Иди, — прошептал он ей в самые губы, когда они наконец отстранились. — А то я тебя не отпущу.

Элина выскочила из машины, чувствуя, как горят щеки. Она дождалась, пока за ней захлопнется тяжелая дверь подъезда, и только тогда позволила себе выдохнуть.

Дома она первым делом скинула сапоги и, не раздеваясь, набрала номер Кати. Та ответила после первого же гудка, явно дежуря у телефона.

— Ну?! Живая? — проорала подруга в трубку.

Элина упала на кровать, глядя в потолок, и прижала телефон к уху.

— Катя… он меня поцеловал. Дважды.

— Так, стоп! Кто? Инженер или лейтенант?

— Они оба, Катя! — Элина закрыла глаза, заново переживая тот момент. — Это один и тот же человек, и я, кажется, окончательно пропала. Он отвез меня на какую-то старую площадку, там было так красиво. И он совсем не такой, каким кажется на дороге. Он настоящий.

— Подруга, ты поплыла, — констатировала Катя, но в её голосе слышалась искренняя радость.

— Кать, я сижу в куртке и улыбаюсь как дурочка. У меня завтра лекция в девять, а я не могу вспомнить даже, как меня зовут.

— Тебя зовут Элина, и у тебя сосед — красавчик на БМВ, который умеет извиняться тюльпанами. Спи давай. Завтра всё расскажешь в деталях.

Элина отключилась и еще долго лежала в темноте.

Субботнее утро началось с сообщения:

«Кино мы вчера так и не посмотрели. Приходи вечером ко мне? В восемь?»

Элина перечитала текст трижды. Приглашение домой — это уже не кофе в машине. Это другой уровень. Она, как взрослая девочка, прекрасно понимала, чем обычно заканчиваются такие киносеансы у холостяков.

Весь день прошел под знаком великой подготовки. Элина устроила себе настоящий салон красоты на дому. Ванна с пеной, скрабы, маски. Она тщательно, до идеальной гладкости, выбрила ножки — каждый сантиметр кожи должен был быть безупречным, на всякий случай. Она выбирала белье дольше, чем платье на выпускной: остановилась на лаконичном черном комплекте, который подходил под её настроение — решительное, но испуганное.

В 19:55 она стояла перед зеркалом. Простое трикотажное платье-лапша, минимум макияжа, но кожа буквально сияла.

Квартира Льва была под стать хозяину: строгая, минималистичная, в серых и древесных тонах. Идеальный порядок, пахнет мужским парфюмом и свежестью.

— Заходи, — Лев улыбнулся, забирая у неё куртку. Он был в домашних штанах и простой футболке, которая обтягивала его плечи. Домашний Лев казался еще более опасным для её девичьего спокойствия.

Они устроились на большом диване в гостиной. Лев включил какой-то старый детектив — под стать своей профессии. Поставил на столик колу и тарелку с поп-корном.

— Я думал, ты не придешь, — негромко сказал он, когда фильм начался.

— Почему? — Элина старалась сидеть ровно, хотя внутри всё дрожало от близости его тела.

— Ну, я ведь всё еще тот обманщик.

Вместо ответа Элина просто пододвинулась ближе. Лев накрыл их ноги пледом. Экран мерцал, герои на нем о чем-то спорили, но Элина почти не следила за сюжетом. Всё её внимание было сосредоточено на руке Льва.

В какой-то момент его ладонь легла ей на колено. Медленно, почти невесомо, его пальцы начали поглаживать её бедро сквозь ткань платья. Элина затаила дыхание. Она ждала, что он пойдет дальше, что сейчас начнется то самое, к чему она так тщательно готовилась. Кожа под его ладонью горела, а по спине пробегали электрические разряды.

Но Лев не спешил. Он просто гладил её, успокаивающе и нежно, словно давая понять: я никуда не тороплюсь, я просто хочу, чтобы ты была рядом.

Когда пошли финальные титры, в комнате было совсем тихо. Элина повернулась к нему. Она потянулась первой — поцелуй был долгим, тягучим и очень теплым.

— Оставайся у меня, — прошептал он, отстранившись.

Элина замерла, ожидая продолжения. Но Лев просто поднялся и достал из шкафа чистую простыню и подушку.

— Время позднее, — он начал застилать диван. — Утром я приготовлю завтрак. А сейчас ложись у меня в спальне. Я посплю на диване.

Элина смотрела на него, растерянно моргая. Она ведь была готова ко всему, она ведь,ножки побрила. А он просто уложил её, как дорогую гостью.

Она чувствовала себя странно: и немного разочарованной, и невероятно счастливой одновременно. Этот суровый мужчина уважал её границы больше, чем кто-либо другой.

Она легла на диван, вдыхая запах его дома, и уснула с улыбкой на губах.

Утро в квартире Льва было пронизано тишиной и запахом свежемолотого кофе. Элина проснулась от того, что в панорамное окно гостиной заглядывало яркое, по-весеннему настырное солнце. Она несколько секунд соображала, где находится, пока не вспомнила события вечера.Кровать была удобной, а осознание того, что Лев спит за соседней дверью, дарило странное чувство защищенности.

Она села, потягиваясь, и поняла, что ей срочно нужно умыться. Стараясь не шуметь, Элина прокралась по коридору. Дверь в ванную была приоткрыта на пару сантиметров. Решив, что там никого нет, раз в квартире стоит такая тишина, она толкнула её и сделала шаг внутрь.

Пар еще не успел осесть. Лев стоял спиной к ней, только что выйдя из душевой кабины. Он был абсолютно голым и как раз энергично вытирал голову полотенцем.

Элина замерла, не в силах отвести взгляд. Она знала, что он в хорошей форме, но реальность оказалась куда внушительнее: широкие плечи, четкий рельеф мышц на спине и узкие бедра. На лопатке виднелся небольшой старый шрам.

В этот момент Лев обернулся, почувствовав движение. Полотенце замерло в его руках.

— Ой! — пискнула Элина.

Она мгновенно захлопнула дверь, едва не прищемив себе пальцы. Сердце колотилось где-то в горле, а щеки вспыхнули таким густым румянцем, что, казалось, ими можно было освещать коридор. Она едва ли не бегом бросилась на кухню и уткнулась лицом в ладони, пытаясь выровнять дыхание.

Через пять минут в дверях кухни появился Лев. Он уже был в серых домашних штанах и свежей футболке, но волосы всё еще были влажными и смешно топорщились в разные стороны. Выглядел он непривычно смущенным.

— Прости — он кашлянул, подходя к плите. — Привык жить один. Не подумал, что ты уже проснулась.

— Ничего, — пробормотала она, старательно изучая узор на скатерти. — Это я должна была постучать.

Лев молча достал сковородку. Тишина в кухне стала уютной, хотя градус неловкости всё еще ощущался в воздухе. Он начал разбивать яйца, и вскоре по квартире поплыл аппетитный запах жареного бекона.

— Садись завтракать, нарушительница, — уже спокойнее сказал он, ставя перед ней тарелку. — Кофе почти готов.

Элина подняла на него взгляд. Он стоял у окна, солнце подсвечивало его профиль, и сейчас он казался ей таким родным, будто они завтракали так уже тысячу раз.

— Лев? — тихо позвала она.

— М? — он обернулся, держа в руках две дымящиеся кружки.

— У тебя... красивая спина.

Лев замер, а потом негромко рассмеялся, и в его глазах снова заплясали те самые искорки, которые Элина так полюбила.

Днем они выбрались в город, немного погуляли в парке и решили провести остаток для в тепле.

Вечер в квартире Льва накрыл их уютным коконом. Они решили не мудрить с готовкой — заказали суши, которые съели прямо на диване в гостиной, смеясь и обсуждая истории из детства. Но стоило фильму начаться, как разговоры затихли. Напряжение, копившееся весь день, стало почти осязаемым.

Лев притянул её к себе, усаживая между своих колен, спиной к своей груди. Его руки, сильные и уверенные, легли ей на талию, а затем медленно скользнули под край мягкой футболки.

Элина вздрогнула от контраста: его ладони были горячими, а кожа живота — прохладной. Он начал с поясницы, выписывая пальцами невидимые узоры, медленно поднимаясь выше, к лопаткам. Его движения были властными, но в этой власти не было грубости — только опыт и понимание того, что он делает. Это не было похоже на суетливые ласки её сверстника-бывшего; у Льва было терпение хищника, который знает, что добыча уже никуда не уйдет.

Когда его ладони поднялись выше, накрывая грудь, Элина невольно выгнулась в его руках, запрокидывая голову ему на плечо. Она чувствовала, как его пальцы — находят её соски, ставшие твердыми от одного лишь ожидания. Он не просто касался их, он изучал их форму, слегка сжимая и потирая подушечками пальцев, заставляя Элину тихо, прерывисто стонать.

Лев развернул её к себе, заставляя сесть к нему на бедра. Его взгляд был темным, затуманенным желанием. Он приподнял футболку выше, освобождая её грудь, и на секунду просто замер, любуясь.

— Ты невероятная, — прошептал он, прежде чем прильнуть губами к её коже.

Его губы были мягкими, но настойчивыми. Он начал с ключиц, спускаясь ниже, обдавая кожу горячим дыханием. Когда его язык коснулся её груди, Элина вцепилась пальцами в его плечи. Он дразнил её, обводя ореолу кончиком языка, а затем резко, властно втянул сосок в рот.

Эмоции захлестнули её: это был коктейль из чистой нежности и желания. Когда Лев слегка прикусил её плечо, оставляя едва заметный след, Элина почувствовала, как внутри всё натянулось, словно струна. Это было так ново — чувствовать себя желанной вот так, глубоко и по-взрослому. В каждом его движении чувствовалась уверенность мужчины, который точно знает, как доставить удовольствие, не торопясь и смакуя каждый момент.

Он ласкал её так, словно она была самым ценным, что он когда-либо держал в руках. Его язык скользил в ложбинке между грудями, а пальцы продолжали дразнить, заставляя Элину забыть обо всем на свете — о правилах, о соседях за стеной и о том, что завтра снова наступит утро.

— Лев… — выдохнула она, теряясь в ощущениях, которые он ей дарил.

Он поднял голову, на секунду прерываясь, и посмотрел ей прямо в глаза.

Тишину гостиной, наполненную лишь прерывистым дыханием и тихим шорохом одежды, разрезал резкий, бесцеремонный звук. Телефон Льва, брошенный на журнальный столик, завибрировал с такой силой, что едва не свалил пустую чашку.

Лев замер, не отрываясь от ее груди. Его губы еще касались разгоряченной кожи, а рука властно сжимала ее талию. Он надеялся, что это случайность, но звонок повторился. Второй, третий раз. В спецбатальоне так настойчиво звонили только в одном случае.

— Черт, — глухо выругался он, отстраняясь.

Элина сидела на его коленях, раскрасневшаяся, с растрепанными волосами и затуманенным взглядом. Она видела, как лицо Льва меняется, возвращая себе маску собранности и жесткости.

— Слушаю, — коротко бросил он в трубку. — Да... Понял. Где? Выезжаю через пять минут.

Он сбросил вызов и посмотрел на Элину. В его глазах еще плескалось желание, но руки уже потянулись к форменной рубашке, висевшей на стуле.

— Прости, маленькая. Массовое ДТП на кольцевой.Весь резерв поднимают.

Он быстро поцеловал ее в лоб, на ходу застегивая пуговицы.

— Оставайся здесь. Ключи на тумбочке, еда в холодильнике. Поспи на моей кровати, там удобнее. Я не знаю, когда вернусь.

Дверь захлопнулась раньше, чем она успела что-то ответить. Элина осталась одна в полумраке квартиры, чувствуя, как кожа на груди всё еще горит от его прикосновений.

Она заснула только под утро, завернувшись в его огромное одеяло. Ей снился шум дороги и свет синих маячков, но сон был глубоким и спокойным.

Разбудил ее не будильник и даже не звук открывающейся двери. Она услышала голоса — бодрые, уверенные и явно не принадлежащие Льву.

— ...я же говорила, надо было предупредить! Вдруг он спит после смены? — раздался женский голос из прихожей.

— Да ладно тебе, мать, у меня ключи есть. Занесем продукты и уедем, — ответил мужской, басовитый голос.

Элина подскочила на кровати, лихорадочно натягивая футболку. Сердце ухнуло куда-то в район пяток. Она была в квартире старшего лейтенанта Соколова, в его постели, в его футболке, а в прихожей, судя по всему, хозяйничали его родители.

Она замерла не зная, что делать — может попытаться незаметно проскользнуть в ванную. Но было поздно. Дверь в спальню открылась.

На пороге стояла представительная женщина в дорогом пальто и мужчина с такими же, как у Льва, цепкими глазами и волевым подбородком. Оба застыли, глядя на взъерошенную девушку на кровати их сына.

— Ой, — только и смогла выдавить Элина, натягивая одеяло до самого носа.

— Доброе утро — медленно произнес отец Льва, переводя взгляд с Элины на брошенные на стул вещи сына. — Кажется, Люда, мы всё-таки зря не позвонили.

Мать Льва, Людмила Николаевна, первой пришла в себя. Она мягко улыбнулась — той самой понимающей улыбкой, которая передалась её сыну, и чуть придержала мужа за локоть, не давая ему войти в комнату.

— Мы, пожалуй, поедем, — тактично произнесла она, пятясь назад в коридор. — Простите нас за это вторжение, деточка. Передайте Льву, что мы заезжали.

— Да, — откашлялся отец, заметно смущенный, но при этом с плохо скрываемым одобрением во взгляде. — Скажите... э-э... в общем, пусть наберет, как проснется. Всего доброго!

Дверь в квартиру тихо закрылась. Элина сидела на кровати, обхватив колени руками, и чувствовала, как лицо горит от нестерпимого стыда. «Деточка». «Передайте Льву». Это было фиаско. Она только что познакомилась с родителями мужчины своей мечты в самом «подходящем» для этого виде — взъерошенная, в его футболке и в его постели.

Прошло не больше пятнадцати минут. Элина уже успела умыться ледяной водой и натянуть свои вещи, когда в замке снова заскрежетал ключ. В квартиру буквально ввалился Лев. Он выглядел измотанным.

— Всё хорошо? — сипло спросил он, проходя на кухню.

Элина вышла к нему, прислонившись к дверному косяку. Она смотрела на него, и в ней боролись нежность к этому усталому мужчине и желание провалиться сквозь землю.

— Лев, это был кошмар, — выдохнула она.

— Что случилось? — он мгновенно подобрался.

— Твои родители, — Элина закрыла лицо руками. — Они были здесь. Пятнадцать минут назад. Зашли со своими ключами, принесли продукты... а я тут. В твоей спальне. В твоей футболке. С гнездом на голове.

Лев замер на секунду, осознавая масштаб катастрофы. Затем он медленно выдохнул и прикрыл глаза, потирая переносицу.

— Черт. Я совсем забыл, что мать грозилась завезти свои фирменные котлеты.

— Мне так стыдно! — она подошла к нему и ткнулась лбом в его плечо. — Твой отец так на меня посмотрел.Наверное, они подумали бог знает что!

Лев обхватил её руками, прижимая к себе.

— Не говори глупостей. Мама скорее всего, уже подбирает цвет штор для нашей будущей гостиной. Они у меня тактичные, Элина. Просто очень любят сюрпризы.

Он отстранился, взял её лицо в свои ладони и нежно поцеловал в кончик носа.

— Иди ко мне. Я не спал сутки, на трассе был ад, и единственное, что мне сейчас нужно, чтобы окончательно не сойти с ума — это чтобы ты просто побыла рядом.

После завтрака Лев заставил её тепло одеться. Он не сказал, куда они едут, но по тому, как он уверенно вел свою БМВ за город, Элина поняла — её ждет что-то необычное.

Они приехали на закрытый автодром — огромное заасфальтированное поле, очищенное от снега, с выставленными оранжевыми конусами. Здесь тренировались те, кто хотел научиться чувствовать машину на грани возможного.

— Выходи, — скомандовал Лев, когда они припарковались в центре площадки. — Сегодня мы научим твою правую ногу дружить с головой.

Лев пересадил её на водительское сиденье. Салон БМВ после старой девятки казался кабиной космического корабля. Элина вцепилась в руль, чувствуя, как ладони становятся влажными.

— Не бойся. Я рядом, — Лев сидел справа, его плечо почти касалось её. — Газ в пол. До конца.

Элина послушалась. Мотор взревел, и машина сорвалась с места. Скорость росла мгновенно.

— Теперь руль влево и резко тормози! — крикнул он.

Машину кинуло в сторону, послышался визг резины, и БМВ закрутило на льду. Элина вскрикнула, зажмурившись, но сильные руки Льва мгновенно перехватили руль, выравнивая траекторию. Адреналин ударил в голову, как чистый спирт. Сердце колотилось так, что, казалось, оно сейчас выпрыгнет.

— Еще раз. Почувствуй, как она скользит. Не борись с ней, а управляй.

Через час Элина уже сама входила в управляемый занос. Она смеялась, щеки горели от возбуждения и страха, а пальцы крепко сжимали кожаный руль. Это было непередаваемое чувство власти над тоннами металла.

Когда они наконец остановились на краю площадки, Элина просто откинулась на сиденье, тяжело дыша.

— Боже... это было круто. У меня руки до сих пор дрожат.

Лев молча протянул руку и накрыл её ладонь своей.

— Ты молодец. Быстро схватываешь.

Он не убрал руку. Его пальцы медленно скользнули по её руке выше, к плечу, а затем он пересел чуть ближе. В салоне стало жарко, несмотря на мороз за окном. Лев аккуратно положил ладонь ей на колено. Элина почувствовала это прикосновение даже через плотную ткань джинсов.

Его пальцы начали медленно, почти гипнотически двигаться вверх по её бедру. Это не было требованием — это было лаской, продолжением того драйва, который они только что разделили. Элина прикрыла глаза, чувствуя, как адреналин сменяется тягучей, горячей волной нежности.

Лев притянул её к себе за затылок. Поцелуй был глубоким, его рука продолжала медленно поглаживать её бедро, поднимаясь всё выше, останавливаясь на самой грани, заставляя Элину тихо выдохнуть ему в губы.

— Знаешь, — прошептал он, отстранившись всего на сантиметр, — я за всю службу не встречал никого, кто бы так же сильно нарушал мой внутренний порядок, как ты.

Элина улыбнулась, не открывая глаз. Она чувствовала тепло его руки и знала: этот февраль, начавшийся с вмятины на крыле, стал самым правильным месяцем в её жизни.

Рабочая неделя закрутила обоих. Лев уходил на работу, когда город еще спал, а возвращался, когда Элина уже обкладывалась учебниками по гражданскому праву. В среду вечером Элина пригласила Катю. Ей жизненно необходимо было выговорить всё, что накопилось за эти безумные дни.

— То есть, ты хочешь сказать, что ты была перед его родителями в одной футболке? — Катя едва не поперхнулась латте, широко распахнув глаза. — Прямо вот так, «здрасьте, я ваша Таня»?

Элина спрятала лицо в ладонях, снова заливаясь краской.

— Катя, не сыпь соль на рану! Я думала, у меня сердце остановится. Мама у него такая, статная, а я — лохматое чудо-юдо с подушкой в обнимку.

— Слушай, ну зато проверку на стрессоустойчивость ты прошла, — Катя хохотнула и придвинулась ближе. — А если серьезно? Ты же летала всю неделю. Как он вообще? Ну, кроме того, что он красавчик в форме.

Элина замолчала, помешивая ложечкой остывший кофе. Взгляд её стал задумчивым и непривычно мягким.

— Знаешь, Кать... С ним всё по-другому. Мой бывший постоянно пытался что-то доказать, суетился. А Лев, он как скала. С ним не страшно. Он берет за руку — и кажется, что весь мир подождет.

— Ого, — тихо произнесла Катя. — Похоже, ты влипла по-настоящему.

— Наверное, — Элина вздохнула. — Он вчера прислал мне смс: «Проверь масло в машине, завтра похолодание». И знаешь, в этом «проверь масло» было больше нежности, чем во всех стихах, которые мне когда-либо писали. Он заботится о мелочах. Он помнит, что я люблю раф с корицей.

— А как же его служба? — Катя прищурилась. — Ты же понимаешь, что его в любой момент могут выдернуть. Как в ту ночь.

— Понимаю, — Элина кивнула, глядя в окно на пустой двор. — Это трудно. Но я понимаю, что готова ждать.

— Ладно, Лина, поеду я домой, поздно уже.

Через пять минут в дверь позвонили. На пороге стояла Катя, которая забыла свои ключи на кухонном столе, а прямо за её спиной возвышался Лев. Он держал крафтовый пакет, от которого на весь коридор пахло чем-то умопомрачительно сладким и ванильным.

Катя замерла, оборачиваясь на мужчину, и её глаза округлились. Лев тоже застыл, внимательно вглядываясь в лицо подруги Элины.

— Катерина? — Лев вскинул бровь, и на его лице появилось выражение крайнего удивления, смешанного с иронией. — А ты что здесь делаешь?

— Лев? — Катя нервно хихикнула, переводя взгляд с него на ошарашенную Элину. — Обалдеть, так вот ты какой.

Элина стояла в дверях, переводя взгляд с одного на другого.

— Вы... вы знакомы?

— Более чем, — усмехнулся Лев, проходя в квартиру вслед за Катей. — Это Катя, девушка моего младшего брата, Марка. Которая, по идее, должна была сейчас быть с Марком в кафе.

Катя густо покраснела и начала оправдываться:

— Ой, да мы поругались немного! Марк опять со своим кнопочным телефоном. На службу его взял, дозвониться невозможно, я психанула и поехала к Эле изливать душу! Кто же знал, что его старший идеальный брат — это и есть твой Лев!

Лев только покачал головой и поставил пакет на стол.

— Мир тесен, Кать.

Он раскрыл пакет. Внутри оказались еще горячие гонконгские вафли с шариками мороженого, свежей клубникой и тягучим шоколадным соусом. Это был тот самый вкусный сюрприз, за которым он специально заехал в кондитерскую на другом конце города.

— Это тебе, — он посмотрел на Элину так, что Катя тут же почувствовала себя лишней. — Сказали, что это лечит любой стресс.

— Ну всё, я точно лишняя, — Катя схватила свои ключи и одну ягоду клубники прямо из вафли. — Пойду звонить Марку. Кажется, пора мириться, раз уж у нас тут намечается такая семейная Санта-Барбара. Пока, голубки!

Когда дверь за Катей закрылась, в квартире повисла уютная тишина. Лев подошел к Элине вплотную, обнимая её за талию.

— Значит, девушка Марка — твоя лучшая подруга? — тихо спросил он. — Похоже, от моих родителей тебе теперь точно не скрыться.

Он наклонился и нежно поцеловал её, перехватывая инициативу, пока вафли еще не успели остыть.

Сладкий аромат вафель и тающего мороженого заполнил кухню, смешиваясь с их участившимся дыханием. Лев прижал Элину к краю кухонного стола, не давая ей ни единого шанса на отступление. Поцелуи были жадными, со вкусом клубники и сливок, а руки Льва уже привычно и властно скользнули под футболку.

Его ладони казались обжигающими на фоне прохладного десерта, оставленного без внимания. Он ловко справился с застежкой бюстгальтера, освобождая грудь, и Элина невольно выгнулась, прижимаясь к нему всем телом. Когда его язык — влажный и холодный от мороженного — коснулся соска, она закусила губу, чтобы не вскрикнуть. Это было нестерпимо остро: он ласкал её медленно, обводя ореолу языком, а затем слегка прикусывал, заставляя её плавиться в его руках.

В этот момент телефон Льва, лежащий на столе, завибрировал. На экране высветилось: «Марк».

Лев нехотя оторвался от её груди, тяжело дыша.

— Игнорируй — прошептала Элина, запуская пальцы в его волосы.

Но телефон не унимался. Лев всё-таки нажал на громкую связь.

— Да, Марк, я занят. Что-то срочное?

— О-о-о, — раздался в трубке веселый и подозрительно бодрый голос младшего брата. — Голос у тебя, старший, как будто ты только что кросс пробежал. Катя сказала, что у тебя там девушка обнаружилась? Мама в шоке, папа в восторге, а я требую подробностей!

Лев закатил глаза, продолжая другой рукой ласкать Элину. Его ладонь скользнула вниз, под пояс её домашних штанов, накрывая нежную кожу через тонкую ткань трусиков. Элина вздрогнула, Лев начал медленно, круговыми движениями ласкать её, чувствуя, как она становится влажной.

— Марк, иди к черту, — коротким рывком бросил Лев, продолжая свои движения. Элина уткнулась ему в шею, сдерживая стон, пока его пальцы через шелк дразнили клитор.

— Э-э, не груби! — не унимался Марк. — Слушай, Катя сказала, ты ключи от дачи забрал из гаража.

В этот самый момент в прихожей раздался звонок в дверь. Громкий, настойчивый, в стиле Марка.

Элина замерла. Рука Льва всё еще была у неё в штанах, а его губы — в паре сантиметров от её шеи.

— Я уже здесь! Открывай! — донеслось из-за двери вместе с бодрым стуком.

— Ну, Марк— прошипел он сквозь зубы.

Лев стоял посреди кухни, тяжело дыша, и в его взгляде сейчас было больше ярости, чем во время погони за нарушителями. Он медленно убрал руку из-под одежды Элины.

— Иди в спальню. — шепнул Лев, кивнув в сторону комнаты.

Элина юркнула за дверь, а Лев, не поправляя одежду чеканным шагом направился к входной двери. Он резко рванул её на себя.

На пороге стоял Марк — копия Льва, только чуть более вихрастый и с тем самым пресловутым кнопочным телефоном в руках. Он уже открыл рот, чтобы выдать очередную шутку, но взгляд его упал на лицо брата, а затем медленно опустился ниже.

— О-па— Марк присвистнул, и на его лице расплылась самая ехидная улыбка в истории их семейства. — Вижу, старший, ключи от дачи были не самым важным делом на повестке вечера. Прости, что обломал э-э-э кульминацию.

— Ключи на полке. Забирай и проваливай, — процедил Лев с абсолютно каменным лицом, не двигаясь с места и перекрывая собой проход.

Марк, вместо того чтобы взять ключи и уйти, демонстративно принюхался.

— Пахнет клубникой и чем-то еще очень сладким. Слушай, я так за день на службе проголодался. Может, чаю? Познакомишь с девушкой? А то неудобно как-то: родители видели, Катя видела, один я — как сирота.

— Марк. У тебя ровно три секунды, чтобы исчезнуть. — Лев сделал шаг вперед, нависая над братом.

— Да ладно тебе, Лева! — Марк бесцеремонно проскользнул под его рукой в прихожую. — Я просто хочу убедиться, что она не шпионка. А то мало ли, заманит нашего лучшего инспектора в сети.

— Элина! Выходите, не бойтесь! Я добрый, в отличие от этого злого дяди с эрекцией! Я просто хочу посмотреть на девушку, моего брата.

Лев закрыл глаза, досчитал до десяти и пообещал себе, что завтра после развода Марк будет дежурить на самом холодном и продуваемом перекрестке города. Без смен.

Лев буквально за шиворот выставил хохочущего Марка за дверь, едва не прищемив ему нос. Ключи от дачи полетели вдогонку, звякнув о кафель подъезда.

— Чтобы завтра в восемь был на разводе. В полной форме! — рыкнул Лев и с грохотом захлопнул замок.

В квартире повисла тишина, тяжелая от неостывшего желания. Лев прислонился лбом к двери, переводя дыхание. Его тело гудело, джинсы давили немилосердно, но он знал: момент романтики безнадежно испорчен этим незваным цирком. Однако оставлять Элину в том состоянии, в котором он её бросил на кухне, было как-то не по мужски.

Он вошел в спальню. Элина сидела на краю кровати, раскрасневшаяся и взволнованная. Её взгляд невольно упал на его пах, где под плотной тканью четко угадывался напряженный рельеф.

— Лев, я могу… — начала она, робко протягивая руку, желая помочь ему.

— Не-а, — он мягко, но решительно перехватил её ладонь и поцеловал пальцы. Его голос был низким, почти неузнаваемым. — Сегодня я хочу закончить то, что начал там, на кухне. Для тебя.

Он повалил её на подушки, нависая сверху. Его ладонь снова скользнула вниз, но теперь уже без лишних преград. Он решительно избавил её от белья, разводя её колени в стороны.

— Посмотри на меня, — приказал он.

Когда его пальцы, влажные от её же смазки, проникли в неё, Элина выгнулась, издав протяжный, гортанный стон. Лев действовал не как влюбленный мальчишка, а как человек, знающий каждую точку этого маршрута. Он нашел её клитор и начал ритмично, с легким нажимом ласкать его подушечкой большого пальца, пока два других пальца глубоко вошли внутрь, имитируя толчки.

— Лёва, пожалуйста… — Элина закинула голову, вцепляясь пальцами в простыни.

Его ритм был безжалостным и точным. Её стоны становились всё громче, переходя в прерывистый шепот. Когда он добавил темпа, слегка надавливая на низ живота, Элину накрыло.

Она закричала, когда первая волна оргазма ударила по нервам, заставляя мышцы бедер мелко дрожать.

Когда её дыхание начало выравниваться, а тело обмякло, Лев еще несколько секунд просто держал руку на её бедре, успокаивая. Он был всё так же одет, всё так же напряжен, и Элина видела, каких усилий ему стоит это самообладание.

— Лев, но как же ты? — прошептала она, пытаясь приподняться.

Он навис над ней, на секунду прижавшись губами к её лбу, а затем к губам — поцелуй был соленым и нежным.

— Спи, нарушительница. Я разберусь.

Он резко поднялся и, не оглядываясь, ушел в ванную. Через минуту Элина услышала шум воды, бьющей о кафель. Она лежала в темноте, чувствуя невероятную легкость и нежность к этому мужчине, который поставил её удовольствие выше своего собственного.

Суббота выдалась ослепительно снежной. Марк, как и обещал, примчался к подъезду на своем внедорожнике, сигналя так, будто вызывал на подмогу весь отдел ГИБДД. Лев, выходя из подъезда с огромным контейнером замаринованного мяса, только угрюмо качнул головой.

— Марик, если ты еще раз нажмешь на клаксон во дворе, я лично выпишу тебе протокол, — бросил Лев, усаживая Элину на переднее сиденье своей БМВ.

— Ладно тебе, зануда! — высунулся из окна Марк. — Катя уже там, на даче, с мамой режет салаты. Погнали, а то угли перегорят!

Дача Соколовых оказалась уютным двухэтажным домом из сруба, затерянным среди вековых сосен, укрытых тяжелыми шапками снега. Когда они подъехали, на крыльцо уже выбежала Катя в забавном свитере с оленями, а следом — Людмила Николаевна.

Элина чувствовала себя так, будто ей предстоит сдавать экзамен всей жизни. Но стоило ей выйти из машины, как мама Льва подошла и просто обняла её.

— Элиночка, как хорошо, что вы приехали! — прошептала она на ухо. — И забудьте про то утро, мы с отцом только порадовались, что у Льва наконец-то свет в окнах загорелся.

Отец Льва, Борис Петрович, стоял у мангала в старой армейской куртке.

— Так, молодежь, — басовито скомандовал он. — Лев, бери шампуры. Марк, тащи дрова. А девчонки — в дом, нечего морозиться.

Внутри пахло хвоей, жареным луком и теплом печи. Катя заговорщицки подмигнула Элине, когда они остались на кухне вдвоем.

— Ну что, подруга? Как видишь, никто тебя кусать не собирается. Мама Льва уже от тебя в восторге.

Обед прошел на удивление легко. Марк постоянно подкалывал брата, рассказывая байки со службы, а Лев, на удивление, не злился — он сидел рядом с Элиной, под столом накрыв её ладонь своей. Его спокойствие передавалось и ей.

— А помнишь, — Марк отхлебнул чаю из большой кружки, — как Лев в детстве чертил схемы захвата нашей песочницы? А теперь вот — инженер-проектировщик, — он ехидно подмигнул брату, напоминая о его легенде.

— Марк, — предупреждающе произнес Лев, но в его голосе слышалась улыбка.

— Да ладно! Элина, вы же знаете, что он у нас идеальный? Ни одного пропуска, ни одной ошибки. А тут — бац! — и влюбился в главную нарушительницу района. Мама, папа, вы бы видели, как он её взглядом по отделу провожает, когда она заходит.

Вечером, когда стемнело, и Марк с Катей ушли играть в снежки на улице, Лев и Элина остались на веранде. Мороз крепчал, и они завернулись в один большой шерстяной плед.

— Не так страшно, как ты думала? — спросил он, прижимая её к себе.

— Совсем не страшно, — призналась Элина, глядя, как снежинки кружатся в свете фонаря. — У тебя чудесная семья. И Катя теперь мне почти родственница, это так странно.

Лев повернул её лицо к себе. В свете луны его черты казались мягче.

— Знаешь, я давно не чувствовал, что этот дом — действительно мой дом. До того, как появилась ты.

Он поцеловал её — нежно, по-семейному. Элина прижалась к нему, понимая, что эта поездка на дачу стала чем-то большим, чем просто знакомство. Это было признание того, что их «авария» привела их к самому правильному месту назначения.