Первая встреча (джен)

Весна выдалась непривычно холодной.

Снег растаял только к середине апреля, но температура ночами всё равно опускалась ниже нуля, покрывая корочкой льда драгоценные бочонки с водой, пробираясь в убежище сквозь прогнившие доски, заползая под тонкие пледы и вынуждая выживших после ещё более суровой зимы детей сильнее жаться друг ко другу в попытках сохранить ускользающие остатки тепла. Чуя проснулся от прошедшегося ледяными пальцами по спине и пяткам сквозняка, насилу принял сидячее положение и вмиг застучал зубами, обхватив себя руками. Укутаться бы в тонкий плед, но нельзя — младшие дети замёрзнут окончательно и количество «Овец» вновь сократится.

Грея плохо разгинающиеся пальцы дыханием, Чуя заставил себя подняться. Натянул плед на щиколотки Асахи, подоткнул другой его уголок под бок Юан и, убедившись, что остальные более-менее в порядке, покинул импровизированную спальню, отправившись на улицу. Вернее, на поиски провианта — вчерашним вечером непогода особенно разбушевалась и они подъели свои скудные запасы в попытках сохранить силы. Нужно было найти, что поесть, пока не проснулись самые маленькие.

Выход из трущоб всегда был сопряжён с риском, потому как живущие наверху благополучные сограждане смотрели на них как на какое-то дерьмо и всегда были рады вызвать отлов — или как оно там называлось по-настоящему? — чтобы не видеть таких отбросов. Это жалило, но вместе с тем вырабатывало чувство единства и желание выжить вопреки всему. А ещё избавляло от мук совести после успешных налётов на ларьки и магазины.

Чуя, сколько себя помнил, всегда был лучшим в таких рейдах.

И предпочитал работать в одиночку.

Доставшаяся при рождении золотая карта — способность управлять гравитацией — помогала унести куда больше, чем могли его руки, а также обеспечивала абсолютный щит от любых недружественных поползновений, и довольно скоро он сыскал себе славу неуловимого рыжего оборванца, с которым лучше не связываться, если дорого здоровье. Это откровенно льстило. А также продвинуло его в «Овцах» до уровня лидера.

И хотя бы поэтому он не имел права подвести своих ребят.

Ловко вскарабкавшись по обгрызенным временем ступенькам, Чуя переметнул через ржавый ряд труб, служивший ограждением, юркнул в тень всё ещё голых, только-только начинающих одеваться в листву деревьев и быстрым призывом способности «закрепил» на голове капюшон байки. Ни к чему было привлекать внимание. Глубоко вдохнув, он распрямил плечи, как мог отряхнул от пыли и грязи одежду, спрятал синий браслет — эдакий знак принадлежности к банде — под манжет куртки и привычно сунул руки в карманы, небрежным, гуляющим шагом направившись в сторону продуктового рынка. Со стороны — обычный мальчишка, направляющийся за покупками; ну, может, слегка чумазый, но слишком спокойный и уверенный для бездомного.

Чуя знал как играть в эту игру.

Ширасэ говорил, у него было это… Как оно… А, «врождённое чувство артистизма», вот.

Чуя улыбнулся самому себе, когда на лицо упал тёплый приветственный лучик солнца, и подумал, что, раз сама природа в этот раз решила с ним поздороваться, то день точно будет хорошим.

В принципе, чутьё не подвело.

Рынок как всегда встретил разномастной публикой, начиная от наперебой рекламирующих каждый свой товар продавцов и заканчивая ушлыми покупателями, норовившими выторговать себе дополнительную скидку. Чуя уверенно шёл вперёд, точно зная, где находились нужные ему прилавки, но не гнушался останавливаться и у других, рассматривая предлагаемый товар. Взгляд зацепился за чёрную футболку с принтом волчьей головы, и на краткий миг Чуя позволил себе представить, как бы смотрелся в ней, но быстро отогнал глупые мысли — еда, вот что должно было волновать в первую очередь. И лекарства, да. Шмотки, тем более явно лёгкие, летние, не имели ценности, если ему ещё было что носить. Помотав головой на завлекающий глас продавца, заметившего его заинтересованность, Чуя упрямо направился дальше. Когда людей на рынке станет больше и продавцы будут нарасхват — тогда, возможно… Если у него на тот момент не будет более важных задач, конечно.

Прилавки с фруктами и овощами встретили обычным разнообразием. Чуя деловито прошёлся вдоль, выискивая наиболее сытные, и в итоге указал на картошку, помидоры с огурцами и гроздь винограда. Продавец — женщина средних лет с приятными чертами лица — охотно сложила всё в пакеты, поставила на весы и назвала цену. Чуя кивнул, полез во внутренний карман куртки, имитируя желание достать наличку. Сердце предательски забилось чаще. Он проворачивал такое не раз и не два, всегда выбирая наиболее сердобольных с виду продавцов, предполагая, что те с меньшей вероятностью бросятся в погоню за подростком, но каждый раз странное, неуместное в его ситуации чувство неправильности вставало где-то поперёк горла, не позволяя нормально дышать.

— Так, у меня тут… — на прилавок легло с тихим звоном несколько мелких монет и, когда женщина на секунду отвлеклась, чтобы машинально подсчитать те и понять, сколько ещё ей должны, Чуя резким движением схватил пакеты и рванул в сторону выхода.

— А ну стой! — донеслось ему вслед, но, конечно, останавливаться он и не думал.

Юркнув между неспешно идущими вдоль рядов с одеждой женщинами и случайно подрезав какого-то дядьку, Чуя попетлял ещё немного, укрылся за пока ещё закрытым ларьком и, постояв немного, сунув пакеты с провиантом в заранее взятый цветной пакет с каким-то странным рисунком, откинул с головы капюшон, расстегнул куртку, вмиг поёжившись от холодного ветра, и, нацепив на лицо наиболее невинный вид, покинул укрытие, с удовольствием отметив, что шум стих и никто не метался вокруг в его поисках.

Хорошо.

Он не прогадал с продавцом.

Хотя теперь опять придётся, что называется, залечь на дно и ходить за едой в большие магазины, где что-то стащить было задачей посложнее, учитывая только один вход и выход, несколько охранников и дурацкие камеры слежения. Ну да ладно, это была проблема его из будущего, а пока — он прекрасно справился. Чуя поправил пакет, тихонько вздохнул, выпустив на воздух облачко тёплого пара. Ноги повели к крытой площади, где торговали колбасами и мясной продукцией — самой желанной и самой редкой едой их небольшой банды.

— Эй, а ну кыш отсюда!

Чуя хмуро отошёл на пару шагов, когда продавец — пожилой мужчина со смешными очками-блюдцами и пышными усами — замахнулся в его сторону ножом, которым секунду назад отрезал другому покупателю десяток сосисок.

— Я просто смотрел.

— Знаю я таких «просто смотрящих»! Отвлечёшься на секунду — украдут весь товар. Один уже пытался, да поймал вовремя. — Продавец махнул ножом в глубь своего прилавка, и Чуя, машинально проследив за движением, заметил на вбитом колышке потрёпаную куртку Юджи, развивающуюся аки старый флаг.

В памяти всплыли слова Ширасэ про стычку с каким-то бешеным стариком при попытке стащить немного мяса пару недель назад. Ребята тогда вернулись без троффев, всколошенные, злые и напуганные, а самый маленький из отряда вылазки — восьмилетний Юджи — ещё и плачущий и трясущийся от холода, оставшийся в одной кофте без дополнительного слоя защиты от пронизывающего ветра. Малыш заболел той же ночью несмотря на старания старших товарищей, и пришлось скармливать ему драгоценные антибиотики, что не иначе как чудом чуть раньше удалось вымолить в долг в одной из аптек.

Внутри заклокотала тихая ярость — редкая гостья среди его эмоций.

Из-за действий этого старика пострадал один из его малышей и вся банда осталась без еды на целых двое суток — критический срок для холодного времени года. Они все выжили только благодаря сплочённости и остаткам затхлых сухарей, что берегли на чёрный день. Пламя способности разлилось по венам, взыграло и запросилось наружу, но Чуя, до боли стиснув зубы и кулаки, заставил себя оставаться обычным мальчишкой. Нельзя было безраздумно, на эмоциях призывать «Смутную печаль» под шаткой конструкцией, где собралось множество народа. Он был каким угодно плохим парнем, но не убийцей невинных.

И всё-таки спустить этому старикашке содеянное он не мог.

Презрительно фыркнув, Чуя демонстративно развернулся на пятках, отошёл к другому прилавку, продавец которого, слышавший их разговор, тотчас же напрягся, но Чуя уже решил, что именно и где возьмёт. Нужно было просто потянуть время. Успокоить чужую паранойю.

И, когда старик наконец прекратил сверлить его взглядом и поверил в свою победу, Чуя в два быстрых прыжка оказался у того за спиной, схватил куртку Юджи и коснулся сразу нескольких связок сосисок и мяса. Алое марево способности вспыхнуло вокруг его силуэта совсем чуть-чуть, едва заметно для человеческого глаза, но это уже была победа. Старик возопил, бросился к своему товару, но Чуя уже запрыгнул на одну из опорных балок, перебрался по ней под потолок и уже там с самым невозмутимым видом сложил добычу в пакет.

— Крысёныш! Не думай, что сможешь сбежать — я вызываю полицию!

Вместо ответа Чуя ограничился довольным оскалом и позволил себе тихо рассмеяться над абсурдностью происходящего. Внизу собралась неплохая толпа, взрослые глазели на него как на диковинку, о чём-то перешептывались друг с другом и разве что пальцем не показывали. Раздражало.

Зацепившись коленями за балку на которой сидел, он свесился головой вниз, демонстрируя, что ничего не боится, а потом вновь призвал способность и, сделав сальто в воздухе, спрыгнул в оказавшееся пустым пространство, оставив на бетонном полу трещины и небольшую вмятину. Пакет с едой деловито завис у него над головой, окутанный алым маревом.

— Да он эспер! — крикнул какой-то капитан очевидность из толпы, и в следующий момент настроение невольной публики сменилось с возмущённого на напряжённное.

В принципе, Чуя мог понять их логику. Эсперы не были распространённым феноменом в Японии в целом и в Йокогаме в частности, а потому и способов контролировать их деятельность правительство пока так и не нашло. Был какой-то Особый отдел по делам Одарённых, но занимался тот только громкими случаями наподобие демонстративных убийств или попыток госпереворота и на мелкую «бытовуху» не обращал внимания. Ещё была Портовая мафия — Организация, где-то на треть состоящая из эсперов; Организация, которую Чуя всем своим существом ненавидел за попытки подмять под себя трущобы Сурибачи вместе с его обитателями. Ну и какое-то то ли детективное, то ли ещё какое агентство, в штате которого также имелись эсперы, но в отличие от мафии занимались те — по слухам — раскрытием преступлений, совершённых другими эсперами; их привлекала полиция, когда понимала, что поделать ничего не может. Чуя перевёл взгляд на единственную камеру этого места, не удержался и помахал в объектив. Даже если кто-то и придёт — что было очень и очень вряд ли — на записи было бы видно, что единственный его грех — это воровство продуктов. Он не запугивал продавцов, наоборот, это старик угрожал ему ножом, а рыскать по трущобам в поисках простого воришки сосисок, пусть и Одарённого, не стала бы ни одна уважающая себя Организация.

Показав толпе и растерявшему свой пыл старику-продавцу неприличный жест, Чуя прицокнул языком и неспеша удалился.

Никто не попытался его остановить.

* * *

— Что-нибудь от кашля и боли в горле. Детское, пожалуйста.

Пальцы просунули к окошку купюру и горсть монет, и Чуя мысленно взмолился, чтобы суммы хватило на самое простое лекарство. Какую-нибудь упаковку рассасывающихся таблеток и сироп.

Аптекарь недоверчиво зыркнула на него, но комментировать не стала. Сгребла на ладонь предлагаемые монеты, пересчитала, задумалась. Чуя сунул руки в карманы куртки и на удачу скрестил пальцы. Это была единственная сумма, которую он мог сейчас потратить, если потребует больше, приётся либо сдаться и уйти восвояси, либо вновь использовать способность и потребовать лекарство силой. Вот только в медицинских штуках он совсем не разбирался, прочесть правильно все иероглифы на упаковке вряд ли хоть кто-то из ребят мог и не было гарантии, что в отместку аптекарь не отдаст ему под видом лекарства какую-нибудь отраву.

Дверь звякнула колокольчиком, извещая о появлении ещё одного покупателя. Чуя сильнее сжал кулаки, поборол желание обернуться и остался стоять прямо, внимательно изучая реакцию аптекаря.

— Если добавишь ещё семьдесят йен, дам и сироп, и упаковку таблеток.

Гадство. Каких-то две монеты! Нельзя было отдавать их той женщине с овощами! Но это была вся его милостыня за эту неделю.

— А на эту сумму? — стараясь не подавать виду, что расстроен, спросил он.

— Либо две упаковки таблеток от горла, либо сироп от кашля и одна пастилка таблеток.

В плечах образовалась тяжесть. Это было непростое решение. С одной стороны, две упаковки лучше чем одна бутылочка и одна неполная упаковка, с другой — малыши начинали простывать один за другим и если кашель не побороть уже сейчас, то… Думать не хотелось.

— Тогда…

Договорить ему не дали чужая рука, протянувшая аптекарю купюру, и глубокий, но мягкий мужской голос:

— Две упаковки таблеток от горла и два сиропа от кашля.

Чуя взвился.

— Эй, встань в очередь! Я как бы ещё здесь и не закончил!..

Он резко обернулся на нахала, так бесцеремонно влезшего в их разговор, и оборвал себя на середине фразы. Мужчина за ним был среднего роста, приятный лицом, с копной растрёпанных ветром волос, что слегка топорщились на макушке, и прямоугольными очками на носу. Обычный на вид гражданский. Но Чуя уже чутьё выработал на полицию и тёмно-зелёный распахнутый не по погоде плащ, коричневые ботинки, строгие брюки с рубашкой и галстук в крапинку — обычная одежда обычного офисного планктона — ничуть не сбили с толку, потому как осанка и внимательный, разбирающий на клеточки чужой взгляд с потрохами выдавали сотрудника органов. Чуя скользнул взглядом по поясу мужчины, а потом и по грудной клетке, ища намёки на кобуру или наручники.

Нет, он совсем не испугался.

Никто из обычной полиции не смог бы его поймать.

Но устраивать разборки посреди аптеки, когда его ребята нуждались в лекарствах, в планы точно не входило.

— Вам для взрослого? — спросила аптекарь, вырвав Чую из состояния сосредоточенного напряжения.

Что? Она вот так просто взяла и проигнорировала его в пользу явно владеющего средствами к существованию взрослого? Чуя поджал губы, сглотнул. Деньги-то хоть его отдаст? Или, может, снизойдёт продать обещанные сироп с пастилкой таблеток когда этот тип уйдёт? Навряд ли он пришёл сюда, преследуя его, раз уж сделал заказ, скорее всего, просто совпадение…

— Детские, пожалуйста. И ещё что-нибудь противопростудное, тоже детское.

Да, точно совпадение. У него просто заболел ребёнок, хорошо. Чуя незаметно выдохнул и позволил себе немного расслабиться. Всё было хорошо. Просто аптекарь, наверное, тоже признала в нём полицейского и решила обслужить вне очереди. Да, скорее всего.

— Держи.

Перед глазами появился небольшой пакет с логотипом аптеки и несколькими коробочками лекарств.

Чуя моргнул раз, другой, на всякий случай даже обернулся, ища, кому ещё мужчина мог предложить свою покупку, но в итоге убедился, что никого кроме них двоих из покупателей не было. В мозгу зазвенели звоночки тревоги.

— Эм-м… Вы это мне? — глупо, наверное, было уточнять, но абсурдность ситуации того явно требовала.

— Видишь здесь ещё кого-то? — вопросом на вопрос ответил мужчина, слегка искривив бровь.

Чуя ощетинился.

Конечно, такой шанс выпадал один на сотню, а то и тысячу и отказываться было бы дуростью, но… Просто… С чего вдруг такая щедрость? И если лекарства он отдавал ему, то получалось, что себе или своему ребёнку ничего не брал? Зачем тогда в аптеку зашёл? К горлу подступила тошнота и Чуя едва не призвал способность — чисто на всякий случай.

Но тормозить ещё больше было нельзя.

Он скосил взгляд на окошко, поджал губы, увидев, как аптекарь выложила обратно его монеты и купюру, тяжело сглотнул.

Нужно было решаться.

Но чувство неправильности и какого-то подвоха заставляло сердце отбивать чечётку и не позволяло протянуть ладонь и принять ценный дар.

Он будет последним идиотом, если откажется…

Устав ждать его реакции, мужчина вздохнул и буквально сунул ему в руки пакет, который Чуя автоматически подхватил и прижал к себе. Постояв в тишине ещё немного, его странный добродетель качнул головой и покинул аптеку, оставив Чую в ещё большем замешательстве и сомнениях. И в самом деле, ничего себе не купил. Он обернулся на терпеливо ждущую его дальнейших действий аптекаря, помялся и решительно запросил уже на свои кровные всю ту же бутылочку сиропа и пастилку таблеток: раз появился шанс запастись минимальными лекарствами для всех, надо было его использовать.

Он вышел на улицу и почти сразу наткнулся на уже знакомую фигуру, скучающе стоящую у стены здания напротив, то и дело поглядывающую на наручные часы. Мысленно Чуя отметил, что часы были массивные и наверняка в ломбарде за такие отвалили бы неплохую сумму. Он тряхнул головой, отгоняя неуместные в тот момент мысли, собрался с духом и максимально уверенно подошёл ближе.

— Что это было вообще?

Надо было отдать полицейскому должное, тот даже не попытался сделать удивлённый вид, наоборот растянул губы в довольной усмешке.

— Дай подумать, увидел, что ребёнку не хватает на лекарства и решил помочь?

— Ну да, ведь именно так поступает любой здешний взрослый, — съязвил Чуя, разведя руками. Пакеты, один с едой, другой с лекарствами, зашуршали, колыхнулись от движения, и он вернул руки в нормальное положение. Нахмурился, слегка сгорбился, принимая защитную позу. — Что вам от меня надо? Я не сделал ничего, что могло бы привлечь внимание полиции.

Мужчина рассмеялся. Искренне и достаточно громко, чтобы на них начали коситься.

— Ты наблюдательный парень, что меня выдало, м? И отвечая на твой вопрос: лично мне от тебя ничего не нужно, а вот как минимум двое продавцов одного рынка найдут что тебе предъявить.

Чуя непроизвольно оскалился, отпрыгнул на пару шагов.

— Следили за мной?

— Только от прилавка с овощами до сюда. По правде, зашёл только потому что думал, что ты учинишь разгром и тут, а ты, вот, решил честно заплатить. Это… Интересно.

— Очень интересно, когда жрать который день нечего! — Чуя вздёрнул подбородок, демонстрируя, что ничуть не взволнован и идти на попятную не собирается. — Я ничего не отдам. Они могут продать ещё целую кучу всего и выручить за это деньги, а моих ребят все гоняют как каких-то крыс, совершенно не думая, что мы тоже вообще-то живые люди и не хотим гнить в земле.

Как не перешёл на крик в этой отповеди Чуя не знал, но, видимо, сухие слова подействовали убедительнее, потому как взгляд мужчины стал серьёзнее, исчезло напускное веселье. Тот поднял руку, обхватил себя пальцами за подбородок и зачем-то осмотрел Чую сверху-вниз.

— Ну, что ты один из трущобной банды было понятно сразу — иначе бы не стал воровать так много, да и не разрывался бы между лекарствами, но… Твоих ребят? Позволь-ка я сделаю предположение… — По спине Чуи пробежались мурашки от понимания, что невольно сам себя выдал. Он знал, что полиция охотилась за ним как за самым раздражающим и эффективным в своих делах бездомным элементом, но точного его образа и у них не было. До этого момента. — Король Овец, так?

Чуя зло цокнул языком и сильнее нахмурился. Как же раздражала эта чужая наблюдательность.

— Ну допустим, и что с того? — он выпрямился, слегка согнул в колене правую ногу, готовый атаковать в любой момент. — Попытаетесь арестовать?

К его удивлению, мужчина покачал головой и даже поднял ладони на уровне плеч.

— Я прекрасно знаю, что с эспером, пусть и столь юным, не справлюсь.

Напряжение не улеглось полностью. Эти слова вполне могли быть обманкой, попыткой приглушить бдительность, пусть Чуя и не чувствовал поблизости подкрепления или дара в самом этом странном полицейском.

— Тогда к чему этот разговор? Мы не прекратим добывать себе на жизнь только потому что какой-то странный мужик сказал, что это плохо.

— Я не говорил, что это плохо, ты сам это сказал, — с лёгкой усмешкой покачал головой мужчина, и Чуя почувствовал прилив негодования. Да как он смел?! — И то, что ты сам прекрасно всё понимаешь, говорит о многом.

Что? Чуя моргнул, слегка приоткрыл рот в недоумении, но как-то прокомментировать услышанное не смог. Вот как он должен был реагировать? О чём вообще болтал этот человек?

— Заявление о краже хотел написать только господин Акураши, но, когда другие покупатели указали на камеру и напомнили, что он первым начал угрожать тебе, его пыл поугас. Конечно, у нас много других заявлений, но ни в одном из них нет нормального описания воришки, да и их численность всегда разная, так что… — мужчина деланно вздохнул и развёл руками, — к тому же, ты и твоя банда — несовершеннолетние, а значит, если придёте сами и следствием будет установлено, что все кражи осуществлялись с целью пропитания, вам сильно смягчат вину и помогут…

— Премного благодарен, но нет. — перебил его напыщенную речь Чуя, уловив что к чему. — Ни один из нас не хочет в грёбаный интернат, спасибо!

Он развернулся, чтобы уйти и не трепать и дальше себе нервы, когда его вновь окликнули:

— Ну ты всё же подумай и расскажи своим. — Странно, в чужом голосе скользнуло что-то похожее на искренность. — Вы ещё совсем дети, а жизнь на улице не способствует нормальному росту и развитию, с каждым годом будет сложнее влиться в общество, а так будет шанс даже на семью.

Чуя кисло усмехнулся.

— Ага, — не смог не поддеть он, — звучит очень правдоподобно.

— Подумай. — с нажимом продолжил гнуть свою линию полицейский, и Чуя устало возвёл глаза в небо. Он проторчал наверху уже несколько часов, и солнце явно перевалило за линию полудня. Что-то затянулась эта «охота».

— Я скажу ребятам, но, уверен, их ответ будет таким же, — зачем-то пообещал он и наконец сделал несколько шагов в пешеходному переходу. Обернулся. — А теперь отстаньте, мне нужно возвращаться.