Свидетельство розы (гет)

Розе, растущей в саду Масгрейва, довелось повидать множество историй, драматичных и трепетных, счастливых и трагичных, горьких и сладостных. Бледно-розовый цветок вызывал восхищение, и его безмолвие поощряло откровенность — ведь он никому не мог рассказать о том, что видел. Но все, чему он был свидетелем, слагалось в его хрустальном сердце, и если бы кто-нибудь всё-таки его расспросил, он многое смог бы поведать.

Однажды безветренным осенним днем по саду прогуливалась молодая женщина. Ее звали Ирэн, и она была возлюбленной Шерлока, среднего сына нынешних хозяев Масгрейва. Это была женщина необычайной красоты, привлекавшей внимание во все времена и эпохи. Белая фарфоровая кожа, черные как ночь волосы, алые губы, будто поцелованные лепестком кроваво-красного цветка. Она двигалась с необычайной грацией, словно лебедь, но глубоко у нее в душе сидела дикая пантера, готовая в любой момент вырваться на свободу. Если ее красота была магнитом, притягивающим к себе окружающих, то ее сердце было подобно кинжалу, верно защищающему союзников и беспощадно разящему врагов. И так уж вышло, что вторых у Ирэн всегда было больше, чем первых.

Она была артисткой музыкального театра — благодаря этому они с Шерлоком и познакомились. Дипломированный химик, он очень любил музыку и часто посещал театр. Страсть к точным наукам отточила его блестящий аналитический ум, но ожесточила сердце. Еще в юности Шерлок с презрением отверг романтические привязанности и впоследствии решительно заявлял всем, кто отваживался завести об этом разговор, что он никогда не станет пленником «химического дефекта», как он называл любовь. Принесший клятву верности науке разум почитал чувства главной помехой в жизни… но после встречи с Ирэн предал все, что до той поры столь яростно защищал. И если подумать, в этом не было никакого противоречия, ведь разные характеры имеют свойство притягиваться друг к другу.

Строго говоря, Ирэн не была Шерлоку полной противоположностью. Да, ей были скучны науки, особенно точные, и она с насмешкой воспринимала его веру в то, что у каждой на свете загадки есть рационально выверенный ответ, но в ее душе горел тот же огонь, что не давал покоя Шерлоку. Как и он, Ирэн стремилась вырваться за те духовные рамки, в которые ее заключало общество, и воспарить над опостылевшей обыденностью. Музыка стала их общей страстью. Когда она пела, а он играл на скрипке, для них не существовало никаких преград, и все, чем они казались, переставало иметь значение. В свободном полете они были едины… но даже самый упоительный из полетов не может продолжаться вечно.

В тот теплый осенний день Ирэн впервые приехала в Масгрейв. Она уже была знакома и с родителями Шерлока, и с его старшим братом и младшей сестрой, но каждый, кто близко знал Холмсов, понимал, что по-настоящему ощутить принадлежность к этой необычной семье можно было только в их родовом гнезде. Здесь, рядом с грузным серым домом, больше похожим на крепость, Ирэн охватила странная меланхолия. Она бродила по усыпанным гравиям дорожкам мимо высаженных миссис Холмс цветов, а вдали, за тонкой полоской реки, простирался угрюмый старый лес, в котором Шерлок, Майкрофт и Эвр играли детьми. Ирэн неторопливо дошла до беседки и села на скамью, рядом с большим кустом роз. Взглянув на них, Ирэн пожалела, что застала их осенью. Наверняка в цвету они были неимоверно прекрасны.

— Вот куда ты спряталась, — с легкой улыбкой обратился к ней Шерлок. Он пришел в сад с другой стороны и теперь стоял чуть поодаль, любуясь своей возлюбленной.

— У вас очень красивый сад, — промолвила Ирэн. — Хоть он и заставляет мое сердце тосковать.

— Отчего же? — спросил Шерлок. Не торопясь, он прошел в беседку и сел рядом с Ирэн.

— Оттого, что он напоминает мне о быстротечности бытия, — Ирэн окинула сад задумчивым взглядом. — Летом здесь все цвело, но вот пришла осень, и листья жухнут, а лепестки теряют свои краски. Скоро наступит зима, и все вокруг скует жестокий холод, от которого погибнет самая совершенная красота.

— Не всякая красота может погибнуть, — заметил Шерлок. — Вчера, когда ты выступала на сцене, ты пела арию, которой минуло уже более ста лет, но она продолжает покорять слушателей своей красотой.

— Слишком поэтичные слова для человека науки, не находишь? — усмехнулась Ирэн.

— Отнюдь. Таблица Менделеева кажется мне не менее прекрасной, чем музыка Чайковского или Вагнера, — Шерлок мягко взял ее ладонь в свою и поцеловал ее пальцы. Ирэн меланхолично улыбнулась, но ничего ему не ответила.

Через несколько недель ей предстояло отправиться в европейское турне. Ирэн предлагала Шерлоку поехать вместе с ней, но он не мог оставить свою работу. Не мог — или не желал?.. В глубине души Ирэн понимала, что сопровождать ее в поездке Шерлоку будет скучно. В отличие от нее, он не мог питаться одним искусством, а еще ему было важно чувствовать под ногами твердую землю. Как бы соблазнительно ни было для него бегство от мира, Шерлоку было необходимо время от времени возвращаться к своим корням, приезжать сюда, в Масгрейв — единственное место, где его мятущаяся душа хотя бы на короткое время обретала покой. А Ирэн чувствовала здесь лишь отстраненный холод, в котором ее внутреннее пламя колебалось и медленно угасало.

— Не хочешь прогуляться? — предложил ей Шерлок. Ирэн кивнула, и, взявшись за руки, они покинули сад и не спеша направились в лес. Их легкие наполнил чистый воздух, сотканный из первозданной свежести, от которого слегка кружилась голова, и который заставлял кожу покалывать от приближающегося холода. Вдалеке светило тусклое солнце, и хотя его лучи освещали им путь, они уже были неспособны их согреть.

— В детстве это было мое любимое место, — Шерлок указал на небольшой деревянный мост через речку, словно сошедший с иллюстрации к историям о Винни-Пухе. — Я воображал, что плыву на большом корабле и наблюдаю за морем с капитанского мостика, — он положил свободную руку на перила, и ладонь Ирэн выскользнула из его пальцев.

— Действительно, отсюда словно попадаешь в сказку… — проронила она. Шерлок все еще стоял у моста, захваченный детскими воспоминаниями, а она уже перешла на другую сторону, углубляясь в лесную чащу. Зачарованная царящей вокруг тишиной, Ирэн прислушивалась к малейшим шорохам и осторожно шла вперед, туда, где ее ожидали новые, ранее неизведанные переживания, туда, где в первозданном безмолвии звучала самая прекрасная, самая свободная музыка…

Наступил вечер, и роза, растущая у беседки, сомкнула глаза и заснула. Ирэн была права — близилась зима, и она готовилась погрузиться в глубокий сон. Однако сегодня он оказался потревожен. Прохладный осенний ветер всколыхнул ее лепестки, и роза проснулась. Она увидела, как Шерлок, глубоко о чем-то задумавшись, медленно бредет к дому. Он старался не показывать своих чувств, но любой, кто хорошо его знал, не смог бы не заметить у него на сердце кровоточащей раны. Если бы роза могла, она бы вздохнула и уронила на пожелтевшие лепестки хрустальную слезу.

Осенью листья отправляются в полет.

Осенью отпускают тех, кто жаждет быть свободным.