Человек без души (джен)

Воздух в зале суда можно было потрогать — такое напряжение в нём царило. Судья украдкой вытирал со лба пот. Неправильное решение могло обойтись ему дорогой ценой. Истец говорил чётко, оттачивая каждое слово, как клинок:

— ...и напоследок. Прошу заметить, Ваша честь, что мой брат в день дуэли был нездоров. Подсудимый знал об этом, однако не перенёс дату поединка. Он нагло воспользовался временной слабостью своего противника.

— Протестую, ваша честь! — мужчина в очках подскочил со своего места. — Мой подзащитный не являлся инициатором дуэли, а следовательно, не имел права влиять на её дату.

Истец фыркнул.

— Как будто его когда-либо волновало, на что он имеет право, а на что нет!

Судья три раза стукнул молотком.

— Прошу сохранять порядок в зале суда! Если стороне обвинения больше нечего сказать, предоставляю слово стороне защиты.

Адвокат открыл рот, чтобы начать речь, однако его опередил тихий, вкрадчивый голос со скамьи, стоявшей возле стены:

— Эти аргументы смехотворны, как первоапрельская шутка.

Все взоры обратились к человеку. Это был юноша лет двадцати с густыми, чуть волнистыми волосами каштанового цвета и пристальным взглядом ореховых глаз. Он был красив; на скамье подсудимых он восседал, как на троне. После его реплики истец начал протестовать, но судья поднял руку и сказал с внезапной твёрдостью:

— Пусть подсудимый скажет своё слово.

Молодой человек усмехнулся и устроился поудобнее, закинув ногу на ногу. При этом движении цепи, которыми он был прикован к скамье, издали неприятный звук. Он сложил руки на коленях, выставляя напоказ, так, что каждый присутствующий хотя бы на секунду невольно задерживал на них взгляд, тонкие кисти рук, которые были плотно скованы железом. Казалось невероятным, что такие изящные запястья ещё не сломались под тяжестью массивных цепей.

— Встань! — отчаянно зашептал адвокат, но его подзащитный и бровью не повёл.

— Мой противник мог в любой момент отменить дуэль, — юноша говорил тихо, но каждое его слово долетало до самых дальних углов зала. — В день поединка я намеренно опоздал, чтобы дать ему эту возможность. Мне не доставляло ни малейшего удовольствия драться с бойцом такого уровня...

— Вот видите! — воскликнул истец и ткнул пальцем в сторону скамьи. — Все слышали? Он признаётся, он знал, что мой брат неопытен в дуэлях!..

— Тишина! — рявкнул судья и кивнул юноше: — Продолжайте.

Парень облизал губы.

— Вы говорите о следствии, и никто не затрагивает причину. Причиной дуэли стало оскорбление. Да, я обозвал Кусями-куна бранным словом. Но в ответ на ещё большую дерзость. Он посмел скверно отозваться о моём покойном отце.

По залу прошёл гул.

— У этого были свидетели? — спросил судья.

Юноша улыбнулся, как угодивший в капкан волк, у которого охотник спрашивает, не больно ли ему.

— Если и были, они давно уже все куплены, ваша честь. Даже мой секундант свидетельствовал против меня. Я признаю, что моё заклинание убило Кусями-куна, но оно не было непростительным. В отличие от заклинания моего противника, от которого я едва успел увернуться.

— Лжец! — не выдержал истец. — Ты не...

— Палочка вашего брата сейчас у вас? — спросил вдруг судья.

Лицо истца пошло пятнами.

— Да, ваша честь...

— Дайте мне её.

— Но...

— Я требую.

Истец поколебался, достал из кармана волшебную палочку и потянул судье. Тот достал из складок мантии свою, прикоснулся ей к палочке убитого и пробормотал: «Приори Инкантатем!» Из палочки мёртвого вырвался призрак зелёного луча света.

— Убивающее заклятие, смею судить, — холодно проговорил судья и поднял глаза на истца. — Вы об этом не упоминали.

Тот побледнел.

— Я... мне об этом не было известно.

— Принесите палочку обвиняемого, — голос судьи обрёл уверенность.

Один из мракоборцев, стоявших по обе стороны от скамьи подсудимых, покинул свой пост и положил перед судьёй волшебную палочку из тёмного дерева. Судья проделал с ней ту же махинацию, что и с предыдущей. Из палочки вырвался красный луч.

— Обездвиживающее заклятие, — провозгласил судья. — Вероятно, попало в самое сердце, только в таком случае возможен летальный исход. Суд удаляется для принятия решения.

Повисла тишина. Адвокат покосился на своего подзащитного. Тот беззастенчиво разглядывал окружающих.

— Ох, — выдохнул он слишком громко, — после такого стресса я бы выпил пару рюмок саке!

— Приговор ещё не озвучен, — вполголоса сказал стоявший ближе всех мракоборец. — Ты тоже не совсем чист. Нельзя быть полностью уверенным, что суд откажется от казни.

По бледному лицу юноши пробежала улыбка.

— Умеешь спустить с небес на землю, Одасаку.

— Ввиду открывшихся обстоятельств дела, — сказал судья после возвращения, — принято решение освободить обвиняемого Осаму Дазая из-под стражи и назначить меру наказания в виде штрафа за незаконное деяние и домашнего ареста длительностью в семь дней.

— Ваша честь, но... — начал истец.

— Со свидетелями, — тихо произнёс судья, — будет проведён ряд мероприятий по поводу сокрытия важных деталей дела.

Стукнул молоток, отрезая от всех последнюю возможность возразить. Секунду в зале царила тишина; затем её нарушил смех. Смеялся Дазай.

— Попытка устранить единственного наследника благородного рода не увенчалась успехом, — он широко улыбнулся и поднял руки. — Теперь вы избавите меня от этих штуковин, которым я обязан мозолями и сухой кожей?

Старший мракоборец взмахнул палочкой, оковы с громким щелчком расстегнулись и спали с красивых рук. Дазай потёр покрасневшие запястья. Подняв глаза, он увидел прямо перед собой истца.

— Приношу свои извинения, Дазай-сан, за клевету, — отчеканил он и прошипел, наклонившись к его уху: — Ты ещё ответишь за это!

Дазай прищурился. В уголках его глаз подпрыгнули черти.

— Решил повторить судьбу брата? — едва слышно проговорил он. — Буду ждать...

Истец поджал губы и поспешил к выходу, где его уже ждали двое свидетелей, бывших секундантами на злополучной дуэли.

— Поздравляю, Дазай, — сказал Ода.

— В твоих устах это слово не всегда звучит радостно, — заметил Осаму.

— Ты только что нажил себе врага. Очередного.

— Да, моим врагам скоро расписание надо будет составлять, — с притворной озабоченностью вздохнул Дазай.

— Что... ты... творил? — возмущённо пропыхтел адвокат, подлетая к ним.

— О, Анго! Ты держался молодцом.

— Ты понимаешь, что ты ходил по лезвию ножа?! Я же просил тебя держать язык за зубами. Неужели это так трудно? А если бы ты брякнул что-то не то?

— У меня всё было под контролем, — беспечно сказал Дазай. На его лицо постепенно возвращался румянец.

Анго трясло от негодования и недавнего волнения.

— У меня было заготовлено множество опровержений твоей виновности, — с горечью сказал он. — Я всю ночь готовился. Ради того, чтобы сохранить твою отчаянную голову на плечах. Зачем всё это было нужно, если у тебя был свой план?

— Мой план мог не сработать, — сказал Дазай. — Тогда в ход пошла бы твоя речь. Спасибо за старания, кстати.

— Я был бы тебе очень признателен, — тихо сказал Анго, — если бы ты вёл себя более осмотрительно. Тебя ненавидят и хотят устранить, а ты любезно им в этом помогаешь.

— Благодарю за изобретение велосипеда, — произнёс Дазай. — Пусть хотят. Ты знаешь, я не ценю свою жизнь ни на грош.

Он ускорил шаг и поспешил прочь из здания Министерства магии. Ода и Анго переглянулись.

— Мне всё больше кажется, — сказал последний, — что преподаватели в Махотокоро были правы: этот парень плохо кончит.