STALKER: Путь новичка (джен)

Сталкер: Путь новичка

Глава 1: Входной билет

Сопротивляющийся металлический скрежет, запах влажной глины и старого масла — и наконец щель света, превращающаяся в размытый прямоугольник. Дмитрий с усилием вытолкнул наружу ржавую плиту, служившую дверью, и выбрался из тесного тоннеля. Не технического, а самодельного, вырытого контрабандистами под старым дренажём. Это был их «входной билет» в Зону, в обход главного блокпоста. Он глотнул холодного, влажного воздуха. Не сибирского, чистого, а густого, с привкусом окислов и чего-то ещё — сладковатого, тревожащего. Привкус Зоны.

Он огляделся. Прямо перед ним тянулась грязная, утоптанная колеями дорога, а за ней — несколько старых деревенских домов. Деревня новичков. Большинство из них выглядели покосившимися, с провалившимися крышами и заколоченными окнами, непригодными для жизни. Но пара, судя по дыму из трубы и зашторенным окнам, ещё держалась. В стороне от них, частично врытый в небольшой холм, стоял низкий бетонный бункер с массивной металлической дверью. Лавка Сидоровича.

В самой деревне царила неспешная, уставшая суета. У костра из старых покрышек два сталкера в потрёпанной униформе молча делили банку тушёнки. У одного из более-менее целых домов третий, с лицом, покрытым недельной щетиной, чистил ствол охотничьего ружья «ТОЗ-34». Опытным взглядом Дмитрий отметил двух других, выглядевших тверже остальных: один, с шрамом через бровь, проверял магазины у стены сарая, другой, в более целой экипировке, зорко смотрел в сторону железнодорожной насыпи. Скорее всего дозорные или часовые, хуй знает как их тут называют.

Никто не обратил на него особого внимания. Новые лица здесь были обычным делом.

Цель была проста: получить броню и оружие для выживания.Что бы не стать кормом для кабана в первую же вылазку. Дмитрий направился к тяжелой двери бункера, миновав полуразрушенные избы.

Внутри пахло жареной тушёнкой, махоркой, озоном и пылью. Помещение было не подвалом дома, а отдельным укреплённым убежищем. За прилавком, сваренным из стальных листов, сидел коренастый, лысоватый мужчина. Он не стоял, а именно сидел, уткнувшись в монитор старого компьютера, на хрустящей жареной картошке из армейского пайка. Это был Сидорович.

— Чего надо? — бросил он, не отрываясь от экрана, где мигала какая-то таблица.

— Экипировку, — чётко сказал Дмитрий. — Броню, шлем, ствол.

Сидорович наконец повернул голову, его бегающие глазки оценивающе скользнули по фигуре парня. «Сосунок, но крепкий», — словно написал у него на лбу.

— По карману? У меня не благотворительность, — фыркнул он, отодвигая тарелку. — Есть комбез «Дебют». Не «беркут», конечно, но от дроби и зуба пса защитит. Двенадцать тысяч. Тактический шлем, не каска-ведро, — пять. И ствол… АКС-74С потрёпанный конечно, в рабочем состоянии, — восемь. Без патронов.

Цифры ударили, как обухом по голове. Дмитрий быстро прикинул в уме. Двадцать пять тысяч только за основу. У него в пачке было тридцать пять, скопленных работая на складе, за пару месяцев до решения отправиться в зону.

— Цену сбрось, — начал он, пытаясь сохранить твёрдость в голосе. — «Дебют» за десять, шлем за три, автомат — за шесть.

Сидорович закатил глаза так, словно услышал лучший анекдот в году.

— Охренеть! Приехал поторговаться! — Он откинулся на стуле, скрестив руки на груди. — Мальчик, ты где, блин, находишься? На рынке в Ростове? Здесь цена одна. Не нравится — иди голеньким по Зоне гуляй, может, кабаны смилостивятся. Двенадцать. Пять. Восемь. И это я ещё по-доброму, потому что ты первый сегодня. Или свободен, не загораживай проход.

Тон был стальным, без намёка на шутку. Здесь не торговались. Здесь платили. Дмитрий почувствовал, как по спине пробегает холодок не от страха, а от осознания правил этой игры. Его попытка торга разбилась, как стекло о бетон. Он молча вытащил пачку ещё пахнущих сибирской пылью рублей, отсчитал двадцать пять тысяч. Деньги за год жизни. Сидорович взял купюры, быстро пересчитал пальцами, смоченными в жире от картошки, сунул в сейф и без лишних слов полез под прилавок.

Через минуту на столе лежал пыльный, но целый комбинезон «Дебют», лёгкий тактический шлем и автомат с потертым прикладом и короткой ствольной коробкой. Дмитрий схватил АКС, привычным движением отщёлкнул магазин, передёрнул затвор — механизм ходил туго, но чётко. Без нагара. Ствол чистый.

— Патронов двести, две аптечки, нож, дозиметр, — сказал Сидорович, ставя на прилавок остальное. — Ещё четыре штуки. И фонарик в подарок, а то сдохнешь в темноте, мне некому будет долги отдавать.

Дмитрий доплатил последние четыре тысячи, чувствуя, как карман стремительно пустеет. Он быстро облачился в броню, натянул шлем. Вес на плечах и теле был непривычным, но обнадёживающим.

— Работа есть? — спросил он, закидывая почти пустой рюкзак.

Сидорович, уже вернувшийся к своей картошке, покосился на него.

— Для зелёных — всегда. На свиноферме, к северу от моста, один болван пару ящиков с инструментом припрятал. Потом его кабан разорвал. Принеси ящики сюда — получишь полторы тысячи. Координаты в КПК. — Он швырнул на прилавок потрёпанный прибор. — И не вздумай совать нос в саму ферму. Там сейчас стая плотей обосновалась. Бери ящики из сарая снаружи и вали. Всё.

Полторы тысячи. Гроши по сравнению с потраченным. Но это был старт. Дмитрий кивнул, взял КПК и вышел из бункера, хлопнув тяжелой дверью.

Он вышел на утоптанную дорогу между покосившимися домами. Дождь почти прекратился. Один из часовых, тот, что со шрамом, мельком оценивающе посмотрел на его новую, ещё пахнущую заводской смазкой экипировку и едва заметно кивнул. Первый, самый крошечный знак принятия.

Дмитрий проверил затвор АКС, щёлкнул предохранителем. План был прост: проверить ствол на стрельбище за домами, дождаться, пока стая плотей, если она там есть, отойдёт подальше, и сделать первый в жизни сталкерский «заход».

Он был на Кордоне. Он был экипирован, но почти без гроша за душой. У него была цель. А где-то за спиной, из глубины Зоны, с северной стороны, донёсся далёкий, тоскливый вой. То ли собачий, то ли… не совсем. Зона жила. И его дебют только начинался.

Пока дождь окончательно не прекратился, Дмитрий решил не торопиться. Сначала — осмотреться и вжиться. Он отошёл к полуразрушенному сараю за одним из домов, прислонился к прохладной стене и достал пачку дешёвых сигарет. Закурил, наблюдая за жизнью деревни.

Здесь всё было по-другому. Не как на складе в Сибири, где все были «дядь Вась» или «Серёга». В Зоне имена были роскошью и уязвимостью. Называя себя, ты отдавал часть себя на растерзание. Здесь были клички. «Лысый», «Шрам», «Волк». Звериные, простые, прочные. Он подумал о себе. Дмитрий — слишком длинно, слишком официально. Митя? Звучало по-пацански. Митяй. Да, вроде нормально. Звучало просто, даже немного грубовато, как прозвище деревенского парня. Пусть пока так.

Сделав последнюю затяжку, он раздавил окурок о стену и двинулся в сторону костра, где двое сталкеров заканчивали с тушёнкой. Один из них, помоложе, с усталым лицом, посмотрел на него без особого интереса.

— Привет, — кивнул Дмитрий. — Только зашёл. Подскажешь, тут есть кто по стволам глянуть может? Или по здоровью? Техник, врач?

Молодой сталкер пожал плечами, ковыряя ложкой в банке.

— Техник… Старичок один иногда наведывается, Батя его зовут. Но он на ферме, у одиночек, чаще. Тут только Сидор с своим хламом. Порежешься — сам перевязывай, если аптечки хватит. Врача нет. Умрёшь — вынесут в поле, чтобы псины не в деревню тащились.

Второй, более коренастый и молчаливый, лишь хмыкнул в ответ, не отрывая взгляда от огня. Диалог иссяк, не начавшись.

Дмитрий двинулся дальше, к тому, кто чистил ружьё. Мужик лет сорока, с обветренным лицом и спокойными, холодными глазами.

— Вопрос есть, — начал Митяй, решив сразу использовать кличку в голове. — Где тут можно заночевать? И хабар, если что, припрятать?

Стрелкер поднял на него взгляд, оценивающе скользнув по новому комбезу.

— Подвалы есть, — буркнул он хриплым голосом, указывая стволом в сторону центра деревни, к двум самым развалившимся домам. — Там, где крыша почти провалилась. Вход сбоку. Места хватает. Ящики свои приноси, цепочкой с замком прикручивай. Только не к соседскому. И не свети, что хранишь. Понял?

— Понял. Спасибо.

— Не за что. Выживешь — спасибо скажешь.

Это был уже более конструктивный разговор. Дмитрий направился к указанным развалинам. Действительно, возле одного из домов зиял провал в землю, прикрытый сгнившей дверцей. Внутри пахло сыростью, плесенью и пылью. Но подвал был сухой, просторный. Кто-то уже приспособил его под жильё: в углу лежали потрёпанные матрасы, стояли пустые ящики из-под патронов, прикрученные к балкам ржавыми цепями и навесными замками. Места свободного было много. Он выбрал тёмный угол подальше от входа, скинул рюкзак. Пока хранить было нечего, но место теперь было.

Последним он подошёл к часовому со шрамом — самому серьёзному из тех, кого видел. Тот стоял, прислонившись к стене сарая, и наблюдал за дорогой, ведущей к железнодорожному мосту.

— Есть что по обстановке на ферме? — спросил Дмитрий, не тратя время на любезности.

Часовой медленно перевёл на него взгляд. Глаза были пустыми, уставшими, но внимательными.

— Свиноферма? — переспросил он. — Плоти. Их три-четыре. Медленные, но если чуют — загонят в угол, загрызут. Кабаны тоже шныряют. Самый опасный — не они. Военные с того блокпоста, — он мотнул головой на север, — иногда патруль засылают. Увидишь — ложись и не шелись. Стреляют по всему, что движется. Задание от Сида?

— Да. Ящики вытащить.

— Дурацкая работа, — хмыкнул часовой. — Но для первого сойдёт. Смотри под ноги. И слушай. Если услышишь тишину… значит, что-то не так. Зона не молчит никогда.

Он снова повернулся к дороге, давая понять, что разговор окончен.

Информация была собрана. Техника нет, медиков нет, жить можно в подвале, на ферме — мутанты и военные. Обычный день на Кордоне.

Дмитрий вернулся к своему сараю, достал КПК. Точка мигала к северо-востоку, за мостом. Путь лежал мимо старого элеватора. Он тщательно проверил автомат: полностью разрядил магазин, протёр патроны, дослал патрон в патронник. Звук затвора был чётким, металлическим. Он зарядил три рожка, один вставил в ствольную коробку, два убрал в разгрузку. Сунул гранату в карман на груди, где её было легче выхватить. Проверил фонарик на КПК. Всё.

Сердце билось чаще, но не от страха, а от того же адреналина, что гнал его на рискованные вылазки за контрабандным лесом в тайге. Риск был его ремеслом. Только здесь цена ошибки измерялась не сроком, а жизнью.

Он вышел из-за укрытия и двинулся по грязной дороге, ведущей на север, к железнодорожной насыпи. Проходя мимо костра, молодой сталкер снова посмотрел на него, и в его взгляде промелькнуло что-то вроде скудного любопытства. Часовой со шрамом, не поворачивая головы, бросил в его сторону:

— Удачи, новичок. Не подведи деревню.

Слова «Митяй» он так и не произнёс. Пока не заслужил.

Дмитрий — нет, уже Митяй — лишь кивнул в ответ и ускорил шаг. Дорога петляла между зарослями бурьяна и ржавыми остовами машин. Впереди вырисовывалась громада разрушенного железнодорожного моста, а где-то за ним, в серой дымке, лежала его первая цель — свиноферма. Он пригнулся ниже, взял автомат на готову. Тишину вокруг нарушал только хруст гравия под сапогами, далекий крик птицы и нарастающий в ушах звук собственного сердца.

Вылазка началась.

Дорога от деревни быстро сменилась разбитой бетонкой, ведущей к железнодорожной насыпи. Воздух всё ещё был влажным, но дождь прекратился, оставив после себя хлюпающую грязь в колеях и тяжёлые, низкие тучи. Митяй двигался не по самой дороге, где его силуэт был бы виден за версту, а прижимаясь к линии кустов и развалившимся заборам. Каждые пятьдесят шагов он останавливался, замирал и слушал. Слух в Зоне был важнее зрения.

Сначала доносились только привычные звуки: карканье вороны где-то на элеваторе, шорох мокрой листвы под порывами ветра. Но постепенно слух начал улавливать нюансы. Где-то далеко, с востока, донёсся одиночный, сухой щелчок. Не выстрел — больше похоже на ломающуюся ветку. Потом ещё один. Митяй присел, сняв шлем, чтобы лучше слышать. Через несколько секунд послышалось тяжёлое сопение и негромкое хрюканье. Кабаны. Не ближе двухсот метров, но направление было ясно — как раз со стороны свинофермы. Значит, информация была верна.

Он двинулся дальше, теперь ещё осторожнее, петляя между грудами кирпича и старыми сельхозмашинами, покрытыми рыжей ржавчиной. В голове, помимо тактики перемещения, крутились практичные, жёсткие мысли. Полторы тысячи рублей за ящики. На патроны, еду и самое необходимое — может, хватит на неделю впроголодь. А нужно больше. Надо искать артефакты? Для этого нужен детектор, а он стоит как хороший ствол. Можно наняться в группу? Но группе доверять нужно, а доверия у него тут ноль. Остаётся одно — брать больше заданий. Быстрее. Рискованнее. Сидорович наверняка даст что-то посложнее, если это первое будет выполнено чисто. Чисто — значит живым и без лишнего шума. Живым вернуться — вот главная задача сейчас. Вернуться, получить деньги, купить ещё патронов, может, пару гранат, и снова в бой. Замкнутый круг, выходом из которого была лишь большая, невероятная удача или огромная куча денег. Он мысленно усмехнулся. Удачу он не любил, в неё не верил. Значит — куча денег.

Он достиг подножия железнодорожной насыпи. Разрушенный мост нависал слева, а прямо перед ним зиял тёмный провал автомобильного тоннеля. По словам часового, там могли быть «электры» — смертельные аномалии. Обходить. Митяй начал карабкаться вверх по насыпи, цепляясь за скользкую траву и торчащую арматуру. Сверху открылся вид на северную часть Кордона. Вдалеке, в серой дымке, виднелись очертания свинофермы — два силикатных корпуса, похожих на гробы. Ближе, у дороги, стоял брошенный БТР, ставший немым памятником чьему-то провалу.

И тут он их увидел. Не на ферме, а правее, метрах в трёхстах, у опушки редкого леска. Три серо-розовые, бесформенные туши, медленно переваливающиеся с ноги на ногу. Плоти. Они были огромными, неестественными, их спины покрывали какие-то костяные наросты. Они что-то рыли мордами в земле, неспешно, словно на прогулке. Остановиться или обходить? По прямой до фермы было ближе, но это значило пересечь открытое поле, где он станет идеальной мишенью. Обход через лес займёт время, но даст укрытие.

Мысли метались, но тело уже действовало на автомате, исходя из сибирского опыта: лучше потратить время, чем кровь. Он начал спускаться с насыпи в сторону леска, держа мутантов в поле зрения. Каждый шаг был расчётлив: поставить ногу на камень, а не на хворост; обойти ржавую банку, полузасыпанную землёй; держать ствол направленным в сторону потенциальной угрозы.

Войдя в чащу низкорослых, кривых деревьев, он почувствовал себя немного уютнее. Здесь пахло прелой листвой и грибами, а не гарью. Он двигался от ствола к стволу, используя их как укрытие. Внезапно слева, в кустах, что-то резко и громко захрустело. Митяй мгновенно присел, вскинув автомат. Из зарослей, фыркая, выскочил кабан. Не мутант, а обычный, дикий вепрь. Он на секунду замер, уставившись маленькими злыми глазками на человека, затем с негромким визгом развернулся и умчался прочь, вглубь леса. Сердце колотилось где-то в горле. Шум. Если поблизости были те плоти…

Он замер, затаив дыхание. Секунда, другая. Со стороны поля донёсся отрывистый, хриплый рёв. Один из мутантов поднял голову. Но, не обнаружив ничего интересного, снова уткнулся в землю. Пронесло.

Через десять минут напряжённого движения лес начал редеть, и впереди снова показалась ферма, теперь с восточной стороны. Сарай, где должны были быть ящики, стоял отдельно, в паре десятков метров от главного корпуса. Дверь в него висела на одной петле. Идеально. Можно подкрасться, не подходя к самому логову.

Он выбрался из леса на опушку и, пригнувшись в три погибели, короткими перебежками от укрытия к укрытию (пня, груды кирпичей, развалившегося трактора) приблизился к сараю. Остановился за углом, прислушался. Из главного корпуса доносилось тяжёлое, мерное хрипение. Не одно, а несколько. Они там. Спали или просто находились.

Последние пять метров до двери сарая были чистыми полем. Митяй перевёл дух, крепче сжал автомат и рванул вперёшь, стараясь ставить ноги мягко, как кошка. Он проскользнул в тёмный проём, отпрыгнул в сторону от света двери и прижался к холодной стене, нацелив ствол на вход.

В сарае пахло плесенью, пылью и машинным маслом. Свет скупо пробивался через щели в стенах. И сразу, в углу, он увидел их: два армейских ящика из зелёного металла, с надписями чёрной краской. Цель.

Он не бросился к ним сразу. Сначала осмотрел пол — нет ли проводов, странных пятен. Потом прислушался к звукам с фермы. Хрипение не изменилось. Быстро, но без паники, он подошёл к ящикам. Они были тяжёлыми, но подъемными. Главное — не греметь. Он снял рюкзак, открыл его, начал перекладывать содержимое первого ящика: старые, замасленные инструменты, пару рулонов изоленты, упаковки болтов. Хабар так себе, но Сидору нужен, значит, есть в нём ценность.

Он уже почти заполнил рюкзак, как вдруг снаружи, совсем близко, раздался громкий, отрывистый звук — тяжёлое тело протащилось по щебню. И следом — низкое, заинтересованное сопение прямо за тонкой стеной сарая.

Митяй замер, рука инстинктивно потянулась к груди, но нащупала только жесткую ткань комбеза. Гранаты не было. Сидорович не дал её, как обещал, после того как Митяй попытался торговаться. Остались только автомат, нож и холодный расчёт.

Сопение за стеной стало громче. Тяжёлые, влажные всхлипы, словно огромная собака учуяла дичь. Затем раздался скрежет когтей по бетону — мутант терся о угол сарая. Митяй медленно, сантиметр за сантиметром, приподнял АКС, переводя дуло в сторону двери. Его взгляд метнулся к ящикам. Рюкзак был полузаполнен, второй ящик оставался нетронутым. Задание или жизнь? Мысль пронеслась, холодная и четкая. Полторы тысячи рублей за ползадания Сидорович не заплатит. А без этих денег у него не будет даже патронов на обратную дорогу.

Снаружи раздался громкий фыркающий звук, и тяжелые шаги стали удаляться — мутант, казалось, потерял интерес и двинулся прочь. Митяй не поверил ушам. Он затаил дыхание, считая секунды. Десять. Двадцать. Шагов не было слышно.

Нельзя было оставаться. Каждая лишняя минута в логове плотей была игрой в русскую рулетку. Он действовал быстро и тихо: сунул оставшиеся инструменты из первого ящика в карманы разгрузки, насколько влезло, и захлопнул крышку. Второй ящик пришлось оставить. Полувыполнение — это не провал, это переговоры. Сидоровичу нужен товар, он получит часть. Можно будет выторговать хотя бы тысячу.

Он взвалил полупустой, но уже ощутимо тяжелый рюкзак на плечи, проверил, не гремит ли что. Автомат на коротком ремне — чтобы можно было стрелять навскидку. Последний разгляд в щель в стене: прямо перед сараем никого не было. Но в двадцати метрах, у входа в главный корпус фермы, лежала, свернувшись огромным клубком, одна из плотей. Её бока мерно вздымались. Спала.

Путь к лесу лежал мимо неё. Обойти было нереально.

Вернуться живым. Значит — не будить. Митяй присел на корточки и, пятясь, бесшумно выскользнул из сарая в противоположную от спящего мутанта сторону. Он не побежал, а пополз, отползая к ближайшему укрытию — куче битого кирпича. Каждый шорох собственной одежды казался ему громом. Земля была мокрой и холодной.

От кирпичей до леса было метров пятьдесят открытого пространства. Прятаться было не за чем. Он поднял голову, оценивая ситуацию. Плоть по-прежнему спала. Других не было видно. Это был шанс.

Митяй встал во весь рост, но не побежал, а пошел быстрым, глухим шагом, почти крадучись, стараясь ставить ноги с носка. Он не оглядывался на ферму — это отнимало время. Все его чувства были сконцентрированы на спине, ожидая рева, топота тяжелых лап.

Казалось, прошла вечность. Край леса был уже близко, рукой подать. И тут сзади раздался звук, от которого кровь застыла в жилах. Не рев, а громкое, недовольное хрюканье, а следом — тяжелый, волочащийся шаг. Он обернулся на бегу. Плоть у входа в корпус поднялась, потягиваясь, и повернула свою безглазую, покрытую бляшками морду в его сторону. Она его еще не видела, но чуяла. Чуяла страх, движение, чужеродное присутствие.

Бежать. Теперь только бежать.

Митяй рванул в чащу, не разбирая дороги, отчаянно расталкивая ветки. За его спиной раздался протяжный, яростный вой, подхваченный вторым, третьим голосом из глубины фермы. Они подняли тревогу.

Он не бежал прямо, а петлял между деревьями, пытаясь сбить погоню. Тяжелое, неуклюжее дыхание и громкий топот преследователей доносились всё ближе. Плоти были медленнее на прямой, но в лесу их массивные тела ломали кусты, не снижая скорости.

Митяй споткнулся о корень, едва не упал, и в этот момент из зарослей метрах в десяти справа вывалилась одна из тварей. Она была огромной вблизи, ее пасть, полная кривых желтых клыков, широко раскрылась в немом рыке.

Инстинкт взял верх над страхом. Он вскинул автомат, почти не целясь, нажал на спуск. Тр-р-рах! Короткая очередь из трех патронов ударила мутанту в грудь и шею. Тварь взвыла от боли и ярости, но не упала, а лишь отшатнулась, еще больше приходя в бешенство. Это не остановило её, а привлекло остальных. Слева уже слышался топот второй.

Патроны. Их нужно экономить. Бежать дальше было бессмысленно — они нагонят. Митяй заметил впереди старый, полуобвалившийся дренажный колодец из бетонных колец. Без раздумий он прыгнул в него, сгруппировавшись в падении.

Удар о дно, заваленное мусором и листьями, отозвался болью в колене. Он оказался в яме глубиной около трех метров. Сверху, на краю, появились две массивные тени. Плоти рычали, скребли когтями по бетону, пытаясь просунуть в отверстие свои морды, но их чудовищные размеры не позволяли им протиснуться внутрь.

Митяй, задыхаясь, прижался к стенке, подняв автомат. Он был в ловушке, но и они не могли до него добраться. Нужно было переждать, пока они не потеряют интерес. Или расстрелять их снизу вверх, в незащищенное брюхо. Он осторожно прицелился в клочья грязной шкуры, мелькавшие над краем ямы. Выжить. Любой ценой.

Сверху лилась слюна, перемешанная с хриплым рёвом. Две тени заслоняли серое небо, скреблись когтями по краю бетона, но провалиться в колодец не могли — слишком массивные. Митяй прижался спиной к холодной, влажной стенке, ловя ртом воздух. Боль в колене пульсировала, но адреналин заглушал её. Главное — что они не могут спуститься. Значит, у него есть время. Но и у него нет пути наверх, пока они там.

Он посмотрел вверх, оценивая. Одна из плотей, наиболее агрессивная, просунула в отверстие переднюю лапу с кривыми, грязными когтями и яростно раздирала воздух в паре метров над его головой. Глупая тварь. И уязвимая.

Митяй поднял АКС. Патроны. В магазине оставалось меньше половины. Ещё два рожка в разгрузке. Тратить их на этих тварей было расточительством, но иного выбора не было. Не убить — значит остаться в ловушке, пока они не сгонят всю стаю или пока голод и холод не сделают своё дело.

Он прицелился не в лапу, а чуть выше, туда, где по его расчетам должно было быть брюхо или основание шеи. Короткая очередь — два выстрела. Глухой, влажный звук удара, вопль, больше похожий на визг, и лапа дёрнулась, исчезнув с края. Сверху послышался тяжёлый топот, словно мутант отпрыгнул, и яростное, болезненное хрюканье. Второй, судя по звукам, занервничал, но не ушёл, продолжая рычать где-то у края.

Теперь нужно было действовать быстро, пока раненый не вернулся с подкреплением. Митяй осмотрел стенки колодца. Бетонные кольца были старыми, с выбоинами и трещинами. В одном месте торчала арматура, в другом — обвалившийся кусок создавал некое подобие уступа. Это был его шанс. Он не мог выпрыгнуть, но мог попытаться выбраться.

Он скинул рюкзак — с ним карабкаться было невозможно — и швырнул его вверх, через край колодца, в сторону от того места, где рычал второй мутант. Рюкзак с глухим стуком упал на землю. Рычание на мгновение стихло, затем возобновилось с новой силой — тварь заинтересовалась новым предметом. Отвлечение сработало.

Цепляясь пальцами за щели в бетоне, находя опору для носков сапог в малейших неровностях, Митяй начал медленно подниматься. Мышцы спины и плеч горели от напряжения, колено ныло, но страх давал силы. Он слышал, как вторая плоть движется в сторону рюкзака, обнюхивая его. Ещё немного…

Его рука ухватилась за верхний край кольца. Рывок — и он выкатился на сырую землю, мгновенно вскидывая автомат. Первая, раненная плоть, ковыляла метрах в пятнадцати, поворачиваясь к нему. Вторая стояла над его рюкзаком, растерянно тыча в него мордой.

Митяй не стал ждать. Он вскочил на ноги, схватил рюкзак на бегу и, не оборачиваясь, рванул вглубь леса, в сторону, противоположную ферме. За его спиной раздался яростный, но уже более отдалённый рёв. Они не побежали за ним сразу — раненый замедлял стаю, а вторая, кажется, всё ещё была сбита с толку.

Он бежал, не разбирая дороги, до тех пор, пока в лёгких не стало жечь, а в ушах не зазвенело от нехватки кислорода. Только тогда он спрятался за толстым пнем, прислушался. Погони не было слышно. Только его собственное прерывистое дыхание и шум ветра в вершинах деревьев.

Он выжил. Он выбрался. И у него была часть груза. Митяй прислонился к дереву, снял шлем, вытер пот со лба рукавом. Дрожь в руках была не от страха, а от сброса адреналина. Он открыл рюкзак, быстро оценил урон: инструменты на месте, ящик пришлось бросить, но это не страшно. Главное — он цел. АКС спас ему жизнь. Точнее, не автомат, а решение стрелять на поражение, а не паниковать.

Дорогу назад он выбирал уже не торопясь, но с удвоенной осторожностью. Теперь он знал цену шуму и знал, что мутанты не так просты, как кажутся. Он обходил открытые места, переходил на шаг у любого подозрительного шороха. Мысли, наконец, устаканились. Полторы тысячи — это мало. Слишком мало за такой риск. Но это входной билет. С этим можно прийти к Сидору, показать, что задание выполнено наполовину, и потребовать хотя бы тысячу. А дальше — искать что-то более выгодное. Может, спросить у часового или у того стрелка с ружьём. У них должны быть контакты, знакомые, которым нужны руки и ствол.

Когда впереди показались крыши деревни новичков, Митяй почувствовал странное облегчение. Это гнилое, убогое место стало точкой отсчёта. Его точкой. Он прошёл через часовых, кивнув тому самому, со шрамом. Тот оценивающе оглядел его: порванный в клочья рукав комбеза, грязь по пояс, тяжёлое дыхание.

— Жив? — только и спросил часовой.

— Пока что, — хрипло ответил Митяй.

— Ну, уже хорошо.

Он направился к бункеру Сидоровича. Теперь у него был не только груз, но и первый, самый ценный в Зоне опыт: опыт возвращения живым.