STALKER: Путь новичка (джен)

Сталкер: Путь новичка

Глава 1: Входной билет

Сопротивляющийся металлический скрежет, запах влажной глины и старого масла — и наконец щель света, превращающаяся в размытый прямоугольник. Дмитрий с усилием вытолкнул наружу ржавую плиту, служившую дверью, и выбрался из тесного тоннеля. Не технического, а самодельного, вырытого контрабандистами под старым дренажём. Это был их «входной билет» в Зону, в обход главного блокпоста. Он глотнул холодного, влажного воздуха. Не сибирского, чистого, а густого, с привкусом окислов и чего-то ещё — сладковатого, тревожащего. Привкус Зоны.

Он огляделся. Прямо перед ним тянулась грязная, утоптанная колеями дорога, а за ней — несколько старых деревенских домов. Деревня новичков. Большинство из них выглядели покосившимися, с провалившимися крышами и заколоченными окнами, непригодными для жизни. Но пара, судя по дыму из трубы и зашторенным окнам, ещё держалась. В стороне от них, частично врытый в небольшой холм, стоял низкий бетонный бункер с массивной металлической дверью. Лавка Сидоровича.

В самой деревне царила неспешная, уставшая суета. У костра из старых покрышек два сталкера в потрёпанной униформе молча делили банку тушёнки. У одного из более-менее целых домов третий, с лицом, покрытым недельной щетиной, чистил ствол охотничьего ружья «ТОЗ-34». Опытным взглядом Дмитрий отметил двух других, выглядевших тверже остальных: один, с шрамом через бровь, проверял магазины у стены сарая, другой, в более целой экипировке, зорко смотрел в сторону железнодорожной насыпи. Скорее всего дозорные или часовые, хуй знает как их тут называют.

Никто не обратил на него особого внимания. Новые лица здесь были обычным делом.

Цель была проста: получить броню и оружие для выживания.Что бы не стать кормом для кабана в первую же вылазку. Дмитрий направился к тяжелой двери бункера, миновав полуразрушенные избы.

Внутри пахло жареной тушёнкой, махоркой, озоном и пылью. Помещение было не подвалом дома, а отдельным укреплённым убежищем. За прилавком, сваренным из стальных листов, сидел коренастый, лысоватый мужчина. Он не стоял, а именно сидел, уткнувшись в монитор старого компьютера, на хрустящей жареной картошке из армейского пайка. Это был Сидорович.

— Чего надо? — бросил он, не отрываясь от экрана, где мигала какая-то таблица.

— Экипировку, — чётко сказал Дмитрий. — Броню, шлем, ствол.

Сидорович наконец повернул голову, его бегающие глазки оценивающе скользнули по фигуре парня. «Сосунок, но крепкий», — словно написал у него на лбу.

— По карману? У меня не благотворительность, — фыркнул он, отодвигая тарелку. — Есть комбез «Дебют». Не «беркут», конечно, но от дроби и зуба пса защитит. Двенадцать тысяч. Тактический шлем, не каска-ведро, — пять. И ствол… АКС-74С потрёпанный конечно, в рабочем состоянии, — восемь. Без патронов.

Цифры ударили, как обухом по голове. Дмитрий быстро прикинул в уме. Двадцать пять тысяч только за основу. У него в пачке было тридцать пять, скопленных работая на складе, за пару месяцев до решения отправиться в зону.

— Цену сбрось, — начал он, пытаясь сохранить твёрдость в голосе. — «Дебют» за десять, шлем за три, автомат — за шесть.

Сидорович закатил глаза так, словно услышал лучший анекдот в году.

— Охренеть! Приехал поторговаться! — Он откинулся на стуле, скрестив руки на груди. — Мальчик, ты где, блин, находишься? На рынке в Ростове? Здесь цена одна. Не нравится — иди голеньким по Зоне гуляй, может, кабаны смилостивятся. Двенадцать. Пять. Восемь. И это я ещё по-доброму, потому что ты первый сегодня. Или свободен, не загораживай проход.

Тон был стальным, без намёка на шутку. Здесь не торговались. Здесь платили. Дмитрий почувствовал, как по спине пробегает холодок не от страха, а от осознания правил этой игры. Его попытка торга разбилась, как стекло о бетон. Он молча вытащил пачку ещё пахнущих сибирской пылью рублей, отсчитал двадцать пять тысяч. Деньги за год жизни. Сидорович взял купюры, быстро пересчитал пальцами, смоченными в жире от картошки, сунул в сейф и без лишних слов полез под прилавок.

Через минуту на столе лежал пыльный, но целый комбинезон «Дебют», лёгкий тактический шлем и автомат с потертым прикладом и короткой ствольной коробкой. Дмитрий схватил АКС, привычным движением отщёлкнул магазин, передёрнул затвор — механизм ходил туго, но чётко. Без нагара. Ствол чистый.

— Патронов двести, две аптечки, нож, дозиметр, — сказал Сидорович, ставя на прилавок остальное. — Ещё четыре штуки. И фонарик в подарок, а то сдохнешь в темноте, мне некому будет долги отдавать.

Дмитрий доплатил последние четыре тысячи, чувствуя, как карман стремительно пустеет. Он быстро облачился в броню, натянул шлем. Вес на плечах и теле был непривычным, но обнадёживающим.

— Работа есть? — спросил он, закидывая почти пустой рюкзак.

Сидорович, уже вернувшийся к своей картошке, покосился на него.

— Для зелёных — всегда. На свиноферме, к северу от моста, один болван пару ящиков с инструментом припрятал. Потом его кабан разорвал. Принеси ящики сюда — получишь полторы тысячи. Координаты в КПК. — Он швырнул на прилавок потрёпанный прибор. — И не вздумай совать нос в саму ферму. Там сейчас стая плотей обосновалась. Бери ящики из сарая снаружи и вали. Всё.

Полторы тысячи. Гроши по сравнению с потраченным. Но это был старт. Дмитрий кивнул, взял КПК и вышел из бункера, хлопнув тяжелой дверью.

Он вышел на утоптанную дорогу между покосившимися домами. Дождь почти прекратился. Один из часовых, тот, что со шрамом, мельком оценивающе посмотрел на его новую, ещё пахнущую заводской смазкой экипировку и едва заметно кивнул. Первый, самый крошечный знак принятия.

Дмитрий проверил затвор АКС, щёлкнул предохранителем. План был прост: проверить ствол на стрельбище за домами, дождаться, пока стая плотей, если она там есть, отойдёт подальше, и сделать первый в жизни сталкерский «заход».

Он был на Кордоне. Он был экипирован, но почти без гроша за душой. У него была цель. А где-то за спиной, из глубины Зоны, с северной стороны, донёсся далёкий, тоскливый вой. То ли собачий, то ли… не совсем. Зона жила. И его дебют только начинался.

Пока дождь окончательно не прекратился, Дмитрий решил не торопиться. Сначала — осмотреться и вжиться. Он отошёл к полуразрушенному сараю за одним из домов, прислонился к прохладной стене и достал пачку дешёвых сигарет. Закурил, наблюдая за жизнью деревни.

Здесь всё было по-другому. Не как на складе в Сибири, где все были «дядь Вась» или «Серёга». В Зоне имена были роскошью и уязвимостью. Называя себя, ты отдавал часть себя на растерзание. Здесь были клички. «Лысый», «Шрам», «Волк». Звериные, простые, прочные. Он подумал о себе. Дмитрий — слишком длинно, слишком официально. Митя? Звучало по-пацански. Митяй. Да, вроде нормально. Звучало просто, даже немного грубовато, как прозвище деревенского парня. Пусть пока так.

Сделав последнюю затяжку, он раздавил окурок о стену и двинулся в сторону костра, где двое сталкеров заканчивали с тушёнкой. Один из них, помоложе, с усталым лицом, посмотрел на него без особого интереса.

— Привет, — кивнул Дмитрий. — Только зашёл. Подскажешь, тут есть кто по стволам глянуть может? Или по здоровью? Техник, врач?

Молодой сталкер пожал плечами, ковыряя ложкой в банке.

— Техник… Старичок один иногда наведывается, Батя его зовут. Но он на ферме, у одиночек, чаще. Тут только Сидор с своим хламом. Порежешься — сам перевязывай, если аптечки хватит. Врача нет. Умрёшь — вынесут в поле, чтобы псины не в деревню тащились.

Второй, более коренастый и молчаливый, лишь хмыкнул в ответ, не отрывая взгляда от огня. Диалог иссяк, не начавшись.

Дмитрий двинулся дальше, к тому, кто чистил ружьё. Мужик лет сорока, с обветренным лицом и спокойными, холодными глазами.

— Вопрос есть, — начал Митяй, решив сразу использовать кличку в голове. — Где тут можно заночевать? И хабар, если что, припрятать?

Стрелкер поднял на него взгляд, оценивающе скользнув по новому комбезу.

— Подвалы есть, — буркнул он хриплым голосом, указывая стволом в сторону центра деревни, к двум самым развалившимся домам. — Там, где крыша почти провалилась. Вход сбоку. Места хватает. Ящики свои приноси, цепочкой с замком прикручивай. Только не к соседскому. И не свети, что хранишь. Понял?

— Понял. Спасибо.

— Не за что. Выживешь — спасибо скажешь.

Это был уже более конструктивный разговор. Дмитрий направился к указанным развалинам. Действительно, возле одного из домов зиял провал в землю, прикрытый сгнившей дверцей. Внутри пахло сыростью, плесенью и пылью. Но подвал был сухой, просторный. Кто-то уже приспособил его под жильё: в углу лежали потрёпанные матрасы, стояли пустые ящики из-под патронов, прикрученные к балкам ржавыми цепями и навесными замками. Места свободного было много. Он выбрал тёмный угол подальше от входа, скинул рюкзак. Пока хранить было нечего, но место теперь было.

Последним он подошёл к часовому со шрамом — самому серьёзному из тех, кого видел. Тот стоял, прислонившись к стене сарая, и наблюдал за дорогой, ведущей к железнодорожному мосту.

— Есть что по обстановке на ферме? — спросил Дмитрий, не тратя время на любезности.

Часовой медленно перевёл на него взгляд. Глаза были пустыми, уставшими, но внимательными.

— Свиноферма? — переспросил он. — Плоти. Их три-четыре. Медленные, но если чуют — загонят в угол, загрызут. Кабаны тоже шныряют. Самый опасный — не они. Военные с того блокпоста, — он мотнул головой на север, — иногда патруль засылают. Увидишь — ложись и не шелись. Стреляют по всему, что движется. Задание от Сида?

— Да. Ящики вытащить.

— Дурацкая работа, — хмыкнул часовой. — Но для первого сойдёт. Смотри под ноги. И слушай. Если услышишь тишину… значит, что-то не так. Зона не молчит никогда.

Он снова повернулся к дороге, давая понять, что разговор окончен.

Информация была собрана. Техника нет, медиков нет, жить можно в подвале, на ферме — мутанты и военные. Обычный день на Кордоне.

Дмитрий вернулся к своему сараю, достал КПК. Точка мигала к северо-востоку, за мостом. Путь лежал мимо старого элеватора. Он тщательно проверил автомат: полностью разрядил магазин, протёр патроны, дослал патрон в патронник. Звук затвора был чётким, металлическим. Он зарядил три рожка, один вставил в ствольную коробку, два убрал в разгрузку. Сунул гранату в карман на груди, где её было легче выхватить. Проверил фонарик на КПК. Всё.

Сердце билось чаще, но не от страха, а от того же адреналина, что гнал его на рискованные вылазки за контрабандным лесом в тайге. Риск был его ремеслом. Только здесь цена ошибки измерялась не сроком, а жизнью.

Он вышел из-за укрытия и двинулся по грязной дороге, ведущей на север, к железнодорожной насыпи. Проходя мимо костра, молодой сталкер снова посмотрел на него, и в его взгляде промелькнуло что-то вроде скудного любопытства. Часовой со шрамом, не поворачивая головы, бросил в его сторону:

— Удачи, новичок. Не подведи деревню.

Слова «Митяй» он так и не произнёс. Пока не заслужил.

Дмитрий — нет, уже Митяй — лишь кивнул в ответ и ускорил шаг. Дорога петляла между зарослями бурьяна и ржавыми остовами машин. Впереди вырисовывалась громада разрушенного железнодорожного моста, а где-то за ним, в серой дымке, лежала его первая цель — свиноферма. Он пригнулся ниже, взял автомат на готову. Тишину вокруг нарушал только хруст гравия под сапогами, далекий крик птицы и нарастающий в ушах звук собственного сердца.

Вылазка началась.

Дорога от деревни быстро сменилась разбитой бетонкой, ведущей к железнодорожной насыпи. Воздух всё ещё был влажным, но дождь прекратился, оставив после себя хлюпающую грязь в колеях и тяжёлые, низкие тучи. Митяй двигался не по самой дороге, где его силуэт был бы виден за версту, а прижимаясь к линии кустов и развалившимся заборам. Каждые пятьдесят шагов он останавливался, замирал и слушал. Слух в Зоне был важнее зрения.

Сначала доносились только привычные звуки: карканье вороны где-то на элеваторе, шорох мокрой листвы под порывами ветра. Но постепенно слух начал улавливать нюансы. Где-то далеко, с востока, донёсся одиночный, сухой щелчок. Не выстрел — больше похоже на ломающуюся ветку. Потом ещё один. Митяй присел, сняв шлем, чтобы лучше слышать. Через несколько секунд послышалось тяжёлое сопение и негромкое хрюканье. Кабаны. Не ближе двухсот метров, но направление было ясно — как раз со стороны свинофермы. Значит, информация была верна.

Он двинулся дальше, теперь ещё осторожнее, петляя между грудами кирпича и старыми сельхозмашинами, покрытыми рыжей ржавчиной. В голове, помимо тактики перемещения, крутились практичные, жёсткие мысли. Полторы тысячи рублей за ящики. На патроны, еду и самое необходимое — может, хватит на неделю впроголодь. А нужно больше. Надо искать артефакты? Для этого нужен детектор, а он стоит как хороший ствол. Можно наняться в группу? Но группе доверять нужно, а доверия у него тут ноль. Остаётся одно — брать больше заданий. Быстрее. Рискованнее. Сидорович наверняка даст что-то посложнее, если это первое будет выполнено чисто. Чисто — значит живым и без лишнего шума. Живым вернуться — вот главная задача сейчас. Вернуться, получить деньги, купить ещё патронов, может, пару гранат, и снова в бой. Замкнутый круг, выходом из которого была лишь большая, невероятная удача или огромная куча денег. Он мысленно усмехнулся. Удачу он не любил, в неё не верил. Значит — куча денег.

Он достиг подножия железнодорожной насыпи. Разрушенный мост нависал слева, а прямо перед ним зиял тёмный провал автомобильного тоннеля. По словам часового, там могли быть «электры» — смертельные аномалии. Обходить. Митяй начал карабкаться вверх по насыпи, цепляясь за скользкую траву и торчащую арматуру. Сверху открылся вид на северную часть Кордона. Вдалеке, в серой дымке, виднелись очертания свинофермы — два силикатных корпуса, похожих на гробы. Ближе, у дороги, стоял брошенный БТР, ставший немым памятником чьему-то провалу.

И тут он их увидел. Не на ферме, а правее, метрах в трёхстах, у опушки редкого леска. Три серо-розовые, бесформенные туши, медленно переваливающиеся с ноги на ногу. Плоти. Они были огромными, неестественными, их спины покрывали какие-то костяные наросты. Они что-то рыли мордами в земле, неспешно, словно на прогулке. Остановиться или обходить? По прямой до фермы было ближе, но это значило пересечь открытое поле, где он станет идеальной мишенью. Обход через лес займёт время, но даст укрытие.

Мысли метались, но тело уже действовало на автомате, исходя из сибирского опыта: лучше потратить время, чем кровь. Он начал спускаться с насыпи в сторону леска, держа мутантов в поле зрения. Каждый шаг был расчётлив: поставить ногу на камень, а не на хворост; обойти ржавую банку, полузасыпанную землёй; держать ствол направленным в сторону потенциальной угрозы.

Войдя в чащу низкорослых, кривых деревьев, он почувствовал себя немного уютнее. Здесь пахло прелой листвой и грибами, а не гарью. Он двигался от ствола к стволу, используя их как укрытие. Внезапно слева, в кустах, что-то резко и громко захрустело. Митяй мгновенно присел, вскинув автомат. Из зарослей, фыркая, выскочил кабан. Не мутант, а обычный, дикий вепрь. Он на секунду замер, уставившись маленькими злыми глазками на человека, затем с негромким визгом развернулся и умчался прочь, вглубь леса. Сердце колотилось где-то в горле. Шум. Если поблизости были те плоти…

Он замер, затаив дыхание. Секунда, другая. Со стороны поля донёсся отрывистый, хриплый рёв. Один из мутантов поднял голову. Но, не обнаружив ничего интересного, снова уткнулся в землю. Пронесло.

Через десять минут напряжённого движения лес начал редеть, и впереди снова показалась ферма, теперь с восточной стороны. Сарай, где должны были быть ящики, стоял отдельно, в паре десятков метров от главного корпуса. Дверь в него висела на одной петле. Идеально. Можно подкрасться, не подходя к самому логову.

Он выбрался из леса на опушку и, пригнувшись в три погибели, короткими перебежками от укрытия к укрытию (пня, груды кирпичей, развалившегося трактора) приблизился к сараю. Остановился за углом, прислушался. Из главного корпуса доносилось тяжёлое, мерное хрипение. Не одно, а несколько. Они там. Спали или просто находились.

Последние пять метров до двери сарая были чистыми полем. Митяй перевёл дух, крепче сжал автомат и рванул вперёшь, стараясь ставить ноги мягко, как кошка. Он проскользнул в тёмный проём, отпрыгнул в сторону от света двери и прижался к холодной стене, нацелив ствол на вход.

В сарае пахло плесенью, пылью и машинным маслом. Свет скупо пробивался через щели в стенах. И сразу, в углу, он увидел их: два армейских ящика из зелёного металла, с надписями чёрной краской. Цель.

Он не бросился к ним сразу. Сначала осмотрел пол — нет ли проводов, странных пятен. Потом прислушался к звукам с фермы. Хрипение не изменилось. Быстро, но без паники, он подошёл к ящикам. Они были тяжёлыми, но подъемными. Главное — не греметь. Он снял рюкзак, открыл его, начал перекладывать содержимое первого ящика: старые, замасленные инструменты, пару рулонов изоленты, упаковки болтов. Хабар так себе, но Сидору нужен, значит, есть в нём ценность.

Он уже почти заполнил рюкзак, как вдруг снаружи, совсем близко, раздался громкий, отрывистый звук — тяжёлое тело протащилось по щебню. И следом — низкое, заинтересованное сопение прямо за тонкой стеной сарая.

Митяй замер, рука инстинктивно потянулась к груди, но нащупала только жесткую ткань комбеза. Гранаты не было. Сидорович не дал её, как обещал, после того как Митяй попытался торговаться. Остались только автомат, нож и холодный расчёт.

Сопение за стеной стало громче. Тяжёлые, влажные всхлипы, словно огромная собака учуяла дичь. Затем раздался скрежет когтей по бетону — мутант терся о угол сарая. Митяй медленно, сантиметр за сантиметром, приподнял АКС, переводя дуло в сторону двери. Его взгляд метнулся к ящикам. Рюкзак был полузаполнен, второй ящик оставался нетронутым. Задание или жизнь? Мысль пронеслась, холодная и четкая. Полторы тысячи рублей за ползадания Сидорович не заплатит. А без этих денег у него не будет даже патронов на обратную дорогу.

Снаружи раздался громкий фыркающий звук, и тяжелые шаги стали удаляться — мутант, казалось, потерял интерес и двинулся прочь. Митяй не поверил ушам. Он затаил дыхание, считая секунды. Десять. Двадцать. Шагов не было слышно.

Нельзя было оставаться. Каждая лишняя минута в логове плотей была игрой в русскую рулетку. Он действовал быстро и тихо: сунул оставшиеся инструменты из первого ящика в карманы разгрузки, насколько влезло, и захлопнул крышку. Второй ящик пришлось оставить. Полувыполнение — это не провал, это переговоры. Сидоровичу нужен товар, он получит часть. Можно будет выторговать хотя бы тысячу.

Он взвалил полупустой, но уже ощутимо тяжелый рюкзак на плечи, проверил, не гремит ли что. Автомат на коротком ремне — чтобы можно было стрелять навскидку. Последний разгляд в щель в стене: прямо перед сараем никого не было. Но в двадцати метрах, у входа в главный корпус фермы, лежала, свернувшись огромным клубком, одна из плотей. Её бока мерно вздымались. Спала.

Путь к лесу лежал мимо неё. Обойти было нереально.

Вернуться живым. Значит — не будить. Митяй присел на корточки и, пятясь, бесшумно выскользнул из сарая в противоположную от спящего мутанта сторону. Он не побежал, а пополз, отползая к ближайшему укрытию — куче битого кирпича. Каждый шорох собственной одежды казался ему громом. Земля была мокрой и холодной.

От кирпичей до леса было метров пятьдесят открытого пространства. Прятаться было не за чем. Он поднял голову, оценивая ситуацию. Плоть по-прежнему спала. Других не было видно. Это был шанс.

Митяй встал во весь рост, но не побежал, а пошел быстрым, глухим шагом, почти крадучись, стараясь ставить ноги с носка. Он не оглядывался на ферму — это отнимало время. Все его чувства были сконцентрированы на спине, ожидая рева, топота тяжелых лап.

Казалось, прошла вечность. Край леса был уже близко, рукой подать. И тут сзади раздался звук, от которого кровь застыла в жилах. Не рев, а громкое, недовольное хрюканье, а следом — тяжелый, волочащийся шаг. Он обернулся на бегу. Плоть у входа в корпус поднялась, потягиваясь, и повернула свою безглазую, покрытую бляшками морду в его сторону. Она его еще не видела, но чуяла. Чуяла страх, движение, чужеродное присутствие.

Бежать. Теперь только бежать.

Митяй рванул в чащу, не разбирая дороги, отчаянно расталкивая ветки. За его спиной раздался протяжный, яростный вой, подхваченный вторым, третьим голосом из глубины фермы. Они подняли тревогу.

Он не бежал прямо, а петлял между деревьями, пытаясь сбить погоню. Тяжелое, неуклюжее дыхание и громкий топот преследователей доносились всё ближе. Плоти были медленнее на прямой, но в лесу их массивные тела ломали кусты, не снижая скорости.

Митяй споткнулся о корень, едва не упал, и в этот момент из зарослей метрах в десяти справа вывалилась одна из тварей. Она была огромной вблизи, ее пасть, полная кривых желтых клыков, широко раскрылась в немом рыке.

Инстинкт взял верх над страхом. Он вскинул автомат, почти не целясь, нажал на спуск. Тр-р-рах! Короткая очередь из трех патронов ударила мутанту в грудь и шею. Тварь взвыла от боли и ярости, но не упала, а лишь отшатнулась, еще больше приходя в бешенство. Это не остановило её, а привлекло остальных. Слева уже слышался топот второй.

Патроны. Их нужно экономить. Бежать дальше было бессмысленно — они нагонят. Митяй заметил впереди старый, полуобвалившийся дренажный колодец из бетонных колец. Без раздумий он прыгнул в него, сгруппировавшись в падении.

Удар о дно, заваленное мусором и листьями, отозвался болью в колене. Он оказался в яме глубиной около трех метров. Сверху, на краю, появились две массивные тени. Плоти рычали, скребли когтями по бетону, пытаясь просунуть в отверстие свои морды, но их чудовищные размеры не позволяли им протиснуться внутрь.

Митяй, задыхаясь, прижался к стенке, подняв автомат. Он был в ловушке, но и они не могли до него добраться. Нужно было переждать, пока они не потеряют интерес. Или расстрелять их снизу вверх, в незащищенное брюхо. Он осторожно прицелился в клочья грязной шкуры, мелькавшие над краем ямы. Выжить. Любой ценой.

Сверху лилась слюна, перемешанная с хриплым рёвом. Две тени заслоняли серое небо, скреблись когтями по краю бетона, но провалиться в колодец не могли — слишком массивные. Митяй прижался спиной к холодной, влажной стенке, ловя ртом воздух. Боль в колене пульсировала, но адреналин заглушал её. Главное — что они не могут спуститься. Значит, у него есть время. Но и у него нет пути наверх, пока они там.

Он посмотрел вверх, оценивая. Одна из плотей, наиболее агрессивная, просунула в отверстие переднюю лапу с кривыми, грязными когтями и яростно раздирала воздух в паре метров над его головой. Глупая тварь. И уязвимая.

Митяй поднял АКС. Патроны. В магазине оставалось меньше половины. Ещё два рожка в разгрузке. Тратить их на этих тварей было расточительством, но иного выбора не было. Не убить — значит остаться в ловушке, пока они не сгонят всю стаю или пока голод и холод не сделают своё дело.

Он прицелился не в лапу, а чуть выше, туда, где по его расчетам должно было быть брюхо или основание шеи. Короткая очередь — два выстрела. Глухой, влажный звук удара, вопль, больше похожий на визг, и лапа дёрнулась, исчезнув с края. Сверху послышался тяжёлый топот, словно мутант отпрыгнул, и яростное, болезненное хрюканье. Второй, судя по звукам, занервничал, но не ушёл, продолжая рычать где-то у края.

Теперь нужно было действовать быстро, пока раненый не вернулся с подкреплением. Митяй осмотрел стенки колодца. Бетонные кольца были старыми, с выбоинами и трещинами. В одном месте торчала арматура, в другом — обвалившийся кусок создавал некое подобие уступа. Это был его шанс. Он не мог выпрыгнуть, но мог попытаться выбраться.

Он скинул рюкзак — с ним карабкаться было невозможно — и швырнул его вверх, через край колодца, в сторону от того места, где рычал второй мутант. Рюкзак с глухим стуком упал на землю. Рычание на мгновение стихло, затем возобновилось с новой силой — тварь заинтересовалась новым предметом. Отвлечение сработало.

Цепляясь пальцами за щели в бетоне, находя опору для носков сапог в малейших неровностях, Митяй начал медленно подниматься. Мышцы спины и плеч горели от напряжения, колено ныло, но страх давал силы. Он слышал, как вторая плоть движется в сторону рюкзака, обнюхивая его. Ещё немного…

Его рука ухватилась за верхний край кольца. Рывок — и он выкатился на сырую землю, мгновенно вскидывая автомат. Первая, раненная плоть, ковыляла метрах в пятнадцати, поворачиваясь к нему. Вторая стояла над его рюкзаком, растерянно тыча в него мордой.

Митяй не стал ждать. Он вскочил на ноги, схватил рюкзак на бегу и, не оборачиваясь, рванул вглубь леса, в сторону, противоположную ферме. За его спиной раздался яростный, но уже более отдалённый рёв. Они не побежали за ним сразу — раненый замедлял стаю, а вторая, кажется, всё ещё была сбита с толку.

Он бежал, не разбирая дороги, до тех пор, пока в лёгких не стало жечь, а в ушах не зазвенело от нехватки кислорода. Только тогда он спрятался за толстым пнем, прислушался. Погони не было слышно. Только его собственное прерывистое дыхание и шум ветра в вершинах деревьев.

Он выжил. Он выбрался. И у него была часть груза. Митяй прислонился к дереву, снял шлем, вытер пот со лба рукавом. Дрожь в руках была не от страха, а от сброса адреналина. Он открыл рюкзак, быстро оценил урон: инструменты на месте, ящик пришлось бросить, но это не страшно. Главное — он цел. АКС спас ему жизнь. Точнее, не автомат, а решение стрелять на поражение, а не паниковать.

Дорогу назад он выбирал уже не торопясь, но с удвоенной осторожностью. Теперь он знал цену шуму и знал, что мутанты не так просты, как кажутся. Он обходил открытые места, переходил на шаг у любого подозрительного шороха. Мысли, наконец, устаканились. Полторы тысячи — это мало. Слишком мало за такой риск. Но это входной билет. С этим можно прийти к Сидору, показать, что задание выполнено наполовину, и потребовать хотя бы тысячу. А дальше — искать что-то более выгодное. Может, спросить у часового или у того стрелка с ружьём. У них должны быть контакты, знакомые, которым нужны руки и ствол.

Когда впереди показались крыши деревни новичков, Митяй почувствовал странное облегчение. Это гнилое, убогое место стало точкой отсчёта. Его точкой. Он прошёл через часовых, кивнув тому самому, со шрамом. Тот оценивающе оглядел его: порванный в клочья рукав комбеза, грязь по пояс, тяжёлое дыхание.

— Жив? — только и спросил часовой.

— Пока что, — хрипло ответил Митяй.

— Ну, уже хорошо.

Он направился к бункеру Сидоровича. Теперь у него был не только груз, но и первый, самый ценный в Зоне опыт: опыт возвращения живым.

Глава 2: Цена урока

Дверь в бункер Сидоровича с глухим стуком захлопнулась за спиной, отсекая шум дождя, снова начавшего серить с неба. Внутри по-прежнему пахло жареной картошкой, махоркой и озоном. Сидорович, как и в прошлый раз, сидел за своим компьютером, но на этот раз не ел, а что-то печатал, хмуро вглядываясь в мерцающий экран.

Митяй тяжело дышал, чувствуя, как мокрый комбез холодит тело. Он швырнул полупустой рюкзак на прилавок с таким видом, будто это была добыча с артефактом «Вспышка», а не пачка замасленных ключей и пассатижей.

— На, — хрипло произнёс он. — Ящик не смог целиком. Плоти подняли. Пришлось уносить ноги.

Сидорович медленно оторвался от монитора. Его бегающие глазки скользнули по порванному рукаву, грязи на комбезе и по самому рюкзаку. На лице не было ни разочарования, ни удивления. Было деловое, оценивающее спокойствие.

— Открывай, — буркнул он.

Митяй расстегнул рюкзак и вывалил содержимое на прилавок. Инструменты звякнули о металл. Сидорович взял в руки пару ржавых разводных ключей, покрутил их, безразлично бросил обратно.

— Ну что, герой, — сказал он, наконец глядя Митяю прямо в глаза. — Думал, я тут артефакты «Грави» из этих ящиков жду? Хлам. Обычный хлам.

Митяй почувствовал, как в животе холодеет. Его обманули. Послали за ерундой.

— Тогда зачем? — выдохнул он, с трудом сдерживая злость.

— А затем, парень, чтобы глянуть, — Сидорович откинулся на стуле, сложив руки на животе. — Глянуть, вернёшься ли ты вообще. И как вернёшься. С пустыми руками или с чем-то. С мокрыми штанами или с делом. Техникам на отдалёнке этот хлам в хозяйстве сойдёт, я им за пачку патронов сбуду. А для тебя это была проверка. И ты, считай, сдал. Жив, не ранен, не отстрелял все патроны в воздух и даже часть задания выполнил. Соображалка на месте.

Он потянулся к сейфу, щелкнул замком и достал пачку потрёпанных рублей.

— Обещал полторы тысячи? Держи. — Он отсчитал купюры и протянул их через прилавок. — Заработал.

Митяй взял деньги. Бумажки казались невесомыми после того, что он пережил. Но это был его первый настоящий заработок в Зоне. Он молча сунул их во внутренний карман.

— А теперь совет, — Сидорович снова стал серьёзен. — Не гоняйся за большими деньгами сразу. Сначала научись слышать Зону. И слушать тех, кто в ней дольше тебя. Иди, посиди у костра. Послушай байки. Уши тут порой важнее ствола.

Митяй кивнул. Он вышел из бункера, оставив Сидоровича в его царстве запахов и мерцающих экранов. Дождь превратился в мелкую морось. У костра из покрышек теперь собралось четверо. Тот самый молчаливый стрелок с «ТОЗом», двое, которых он видел в первый день, и ещё один новый — худой, нервный парень, постоянно оглядывающийся.

Митяй подошёл и просто сел на перевёрнутое ведро у края тепла, не спрашивая разрешения. Правило простое: если место свободно и ты не враг — садись. Стрелок с ружьём, того, что сорокалетний, кивнул ему едва заметно. Остальные лишь мельком посмотрели.

— …ну я говорю, на Свалке теперь «Долг» с «Свободой» как кошки с собаками, — говорил один из первых сталкеров, тот что помоложе. — Из-за какой-то воронки аномальной чуть не перестрелка была.

— Да ну, гон, — отмахнулся второй. — Им делить нечего. Всех бандиты с северного блокпоста донимают.

Митяй молча слушал, протянув руки к огню. Говорили о фракциях, о которых он только слышал. О бандитах, контролирующих дальний блокпост и берущих дань за проход. О военных, которые «любят стрелять по всему, что шевелится». О том, что на Болотах, куда, видимо, предстояло идти дальше, теперь участились выбросы, и там можно найти «свежие» артефакты, если повезёт.

— А плоти? — неожиданно для себя спросил Митяй. Все взгляды обратились к нему. — На ферме. Они всегда там?

Стрелок с «ТОЗом» хрипло рассмеялся.

— Плоти? Да они как тараканы. Убьёшь трёх — пять новых приползёт. Особенно после выброса. Их тянет на старые фермы, на гнильё. Ты что, к ним в гости заходил?

— За ящиками от Сида, — коротко объяснил Митяй.

— А, — стрелок понял. — Ну, живой — уже молодец. Главное — не давай им окружить. Они тупые, но если в кольцо возьмут — пиши пропало. Ноги откусят первым делом.

Разговор потек дальше. Рассказывали о «газелях» — призрачных огнях в болотах, что заманивают в трясину. О том, как один сталкер с «Волчьим счастьем» в кармане отбился от целой стаи псевдособак у железнодорожного моста. О том, что настоящую удачу приносит не артефакт, а вовремя найденный сухой ночлег и полная фляга воды.

Митяй слушал, впитывая каждое слово. Это была не теория из книг или слухов. Это была практика, оплаченная кровью. Он узнал, что самое страшное на Кордоне — не мутанты, а «гости» со Свалки: одиночки-мародёры или бандиты, ищущие лёгкой добычи. Узнал, что лучший друг сталкера после ствола — болт-кропка для проверки аномалий. И что самое ценное здесь — не всегда деньги, а информация и немного удачи.

Когда разговор иссяк и сталкеры начали расходиться по своим углам, стрелок задержался, закуривая.

— Ты, я смотрю, не сопляк, — сказал он, глядя на Митяя сквозь дым. — Держись деревни, не лезь, куда не просят. Хочешь жить — учись. Всему. Даже как молчать.

Он встал и ушёл в темноту, к одному из полуразрушенных домов.

Митяй остался один у догорающих углей. В руках он сжимал пачку заработанных рублей, а в голове — крупицы бесценного знания. Первый урок был усвоен. Теперь нужно было решить, какой будет следующий шаг. Но впервые с момента прихода он чувствовал не просто азарт или голод к деньгам. Он чувствовал принадлежность. Шаткую, зыбкую, но принадлежность к этому странному, жестокому братству выживших. Он был больше не просто новичком. Он был сталкером, прошедшим проверку.

Тяжёлый день требовал разрядки. С деньгами в кармане и тяжёлыми мыслями в голове Митяй направился к своему временному пристанищу — общему подвалу. Вход, прикрытый сгнившей дверцей, был слабо освещён тусклым светом от керосиновой лампы, висящей на балке внутри.

Спустившись по скрипучим ступеням, он увидел, что подвал не пуст. В дальнем углу, на ящиках, сидел тот самый стрелок с «ТОЗом», молча копошащийся в разобранном затворе своего ружья. И ближе к выходу, на разложенном брезенте, располагался другой сталкер — мужчина лет сорока, с сединой в коротко стриженных волосах и глубокими морщинами у глаз, которые выдавали не возраст, а усталость от Зоны. Лицо у него было открытым, спокойным. Это был тот, кого в деревне звали Старый.

— О, живой вернулся! — хрипловатым, но доброжелательным голосом произнёс Старый, увидев Митяя. — Садись, место есть. Вид у тебя, как у выжатого лимона.

Митяй молча кивнул, сбросил рюкзак и автомат в свой угол и достал банку тушёнки и половинку чёрствого хлеба, купленные днём у Сидоровича. Он вскрыл консервным ножом банку, и запах мяса и жира медленно наполнил сырой воздух подвала.

— На, — неожиданно сказал Старый, протягивая ему плоскую армейскую флягу. — Обмыть первую вылазку надо. И просто… расслабиться. Здесь без этого с ума сойдёшь.

Митяй колебался секунду, затем взял флягу. Жидкость внутри пахла резко, не как магазинная водка, а как что-то крепкое, самогонное. Он сделал небольшой глоток. Огонь прошёл по горлу и разлился теплом по груди, снимая часть напряжения в плечах.

— Спасибо, — прохрипел он, возвращая флягу.

— Не за что. Меня Старым зовут. Видел тебя у костра. Молчун, — улыбнулся Старый, сделав свой глоток. — Это хорошо. Болтуны тут долго не живут. На ферме был?

— Был, — Митяй отломил кусок хлеба, макнул его в тушёнку. — Чуть плоти не догнали.

— Повезло, — серьёзно сказал Старый. — Они дураки, но упёртые. Я одного раз из ружья этого, — он кивнул на молчаливого стрелка в углу, — оттаскивал. Еле откачал. Так что твоя первая удача — самая важная.

Они ели и пили молча, под мерное потрескивание фитиля лампы. Молчание было не неловким, а общим, уставшим. Стрелок в углу, закончив чистку, собрал ружьё, кивнул им обоим и, не говоря ни слова, поднялся наверх — видимо, на дежурство.

— Он у нас немного того, — тихо сказал Старый, когда шаги затихли. — После «Сокола»… Ну, в общем, Зона мозги выносит по-разному. Кто-то бухой ходит, кто-то молчит, как он. А ты… Зачем сюда приперся, парень? Не похож ты на отчаянного искателя приключений.

Вопрос был прямым, но без подвоха, с искренним любопытством. Митяй отложил хлеб, глядя на пламя лампы.

— Деньги, — коротко ответил он, и это была правда. Но не вся.

— Деньги, — повторил Старый, усмехнувшись. — Они тут у всех в голове. Но до них ещё дожить надо. Ты откуда?

— Сибирь.

— Далековато. Значит, не просто так. Ладно, не буду допытываться. У каждого тут свой скелет в шкафу, а чаще — в рюкзаке.

Старый помолчал, допивая свою долю из фляги.

— Совет дам, раз уж выпили. Не гонись за артефактами, пока не набьёшь руку на аномалиях. И держись подальше от бандитов на том блокпосту и от вояк. Первые обдерут как липку, вторые — пристрелят для галочки. Лучше мелкие задания от Сидора, или с группой проверенных, если повезёт найти, на кабанов походить. Мясо хоть можно менять на патроны.

Разговор тек неспешно, перемежаясь паузами. Старый оказался болтливым, но его болтливость была какой-то мудрой, без лишнего пафоса. Он рассказывал о том, как десять лет назад здесь, на Кордоне, ещё можно было машины найти на ходу, а теперь только ржавые остова. О том, что самая страшная тварь — не кровосос и не контролёр, а сталкер с пустой головой и полным магазином, который решил, что он хозяин Зоны.

Митяй слушал, и водочное тепло внутри смешивалось с теплом от простого человеческого разговора. Впервые за долгое время он чувствовал не настороженность, а что-то вроде слабого, хрупкого уюта. Здесь, в сыром подвале, за стенами которого гуляла враждебная вселенная.

Фляга опустела. Керосин в лампе начал на исходе, и свет стал дрожащим, отбрасывая длинные тени. Старый зевнул, во весь рот.

— Ладно, пора баиньки. Завтра, глядишь, Сидор что поинтереснее подбросит. Спи спокойно, парень. Первая ночь после вылазки — всегда самая крепкая.

Он завернулся в свой поношенный бушлат, подложив под голову рюкзак. Митяй последовал его примеру, устроившись на своём брезенте. Он снял шлем, но оставил автомат рядом, под рукой. В полной темноте, когда Старый задул лампу, стало слышно, как снаружи завывает ветер и где-то очень далеко, со стороны болот, доносится непонятный, скрежещущий звук.

Но здесь, в подвале, было относительно безопасно. И, что важнее, не одиноко. Мысли о деньгах, о рисках, о тайной причине его прихода в Зону понемногу расплывались, уступая место тяжёлой, алкогольной усталости. Перед тем как провалиться в сон, Митяй подумал, что, возможно, Зона даёт не только испытания. Иногда она дарит и такое — мимолётное, хрупкое братство в темноте. И это, наверное, тоже была своего рода валюта. Более ценная, чем рубли в кармане.

Утро на Кордоне встретило его серым, промозглым светом, пробивавшимся через щели в дверце подвала. Митяй открыл глаза, и первое, что ощутил, — холодную пустоту. Старый исчез. Его брезент и рюкзак на месте не было, лишь помятое место на полу да слабый запах махорки напоминали о вчерашнем разговоре. Стрелок с «ТОЗом» тоже отсутствовал. Подвал был пуст.

Он потянулся, чувствуя ломоту в мышцах после вчерашней гонки и неудобного ночлега. В голове гудело, но не от выпивки — от пустоты. Нужно было чем-то заняться. Деньги в кармане тихо звали, но простой траты на патроны было мало. Нужен был план, следующий шаг. А главное — хотелось горячего. Хотя бы чаю. В Сибири утро всегда начиналось с чая, и здесь, в этом сыром аду, эта потребность ощущалась особенно остро.

Собрав свой скудный скарб, он выбрался на улицу. Воздух был свежим и влажным, с земли поднимался пар. В деревне уже кипела жизнь: у костра кто-то готовил завтрак, часовые сменились. Митяй потянулся к карману, где лежали деньги, и решил: сначала к Сидоровичу. Может, у того есть хоть чай, а заодно и новое задание. Спустился в знакомый уже бункер.

Внутри царило напряжение. Сидорович стоял за своим прилавком, уперевшись руками в боки, а напротив него, горячась, был Старый. Разговор был явно не из приятных.

— …да что ты понимаешь, Сидор?! — говорил Старый, его обычно спокойное лицо было раскрасневшимся. — Я же не просто так! Я техник! Видал, что у людей за хлам в руках? «Сайга» еле плюёт, стволы разбитые, оптика сбита! Я могу тут уголок организовать! Ремонт, чистка, мелкий апгрейд! Людям польза, мне — хлеб, тебе — процент! Треугольник!

— Очень красиво, — язвительно протянул Сидорович, не двигаясь с места. — Треугольник. Только для треугольника тебе нужны инструменты. И станочек хотя бы простейший. И пайка. И расходники. И место. И всё это, на минуточку, стоит денег. Или ты думал, я тебе благотворительную мастерскую открою?

— Я же говорю, я знаю, где взять! — настаивал Старый. — На том же АТП «Локомотив», в гаражах! Там раньше мастерская была. После стычки бандитов с одиночками всё осталось, я сам видел! Тиски, дрель ручную, наборы! Просто нужно всё вытащить, пока бандиты или военные не растащили!

— Значит, иди и вытаскивай, — пожал плечами Сидорович. — Что мне с того?

— Одному мне не справиться! Там же бандитский притон сейчас! Нужна группа, прикрытие! Ты же связи имеешь, людей можешь найти! Или хотя бы снаряжение дать в долг!

— В долг? — Сидорович фыркнул, как паровоз. — Старый, ты совсем рехнулся? Ты мне сначала принеси что-нибудь стоящее, а потом про долги говори. Информация о гаражах… она чего-нибудь стоит? Может, стоит. Но я её у тебя не просил. Хочешь, чтобы я вложился — плати. Или найди, чем заплатить.

В этот момент они оба заметили Митяя, замершего в дверях. Старый обернулся, и в его глазах мелькнуло что-то — то ли надежда на союзника, то ли досада, что его унижение увидел кто-то ещё. Сидорович лишь скривил губы.

— А, наш герой проснулся. Чего надо? Чайку? Есть рассыпной, не бог весть что, но чёрный и крепкий. Триста рублей за сто грамм.

— Задание есть? — спросил Митяй, игнорируя на секунду кипящий конфликт.

— Заданий всегда до хрена, — отмахнулся Сидорович. — Но сначала послушай, как тут бизнес-планы строят. Может, тебе тоже мастерскую открыть охота?

Старый тяжело вздохнул, смирившись с тем, что переубедить торговца не выйдет. Он потёр переносицу.

— Ладно, Сидор. Будешь знать. Я как-нибудь сам.

Он бросил последний взгляд, полный немого упрёка, и направился к выходу, проходя мимо Митяя. На секунду он задержался.

— Чай, говоришь, хотел? Иди к костру, у ребят есть примус, поделятся. А сюда… с пустыми руками лучше не соваться. — И он вышел, хлопнув дверью.

Сидорович наблюдал за ним, затем перевёл взгляд на Митяя.

— Видал? Мечтатели. Все хотят сразу всё и даром. Зона, парень, — она как ломовая лошадь. Либо ты её грузишь и везешь, либо она тебя давит. Свободных хлебов нет. Чай будешь?

Митяй кивнул, положил на прилавок триста рублей. Сидорович достал из-под прилавка замызганный целлофановый пакет, отсыпал на весах горку чёрных, скрученных листьев и пересыпал их в свернутый из старой газеты кулёк.

— На, заваривай покрепче. Заданий… Есть одно. Не для зелёного, но ты вчера не обделался, значит, не совсем зелёный. На разведку. Нужно пробраться к тому самому АТП, «Локомотиву», и глянуть, кто там реально хозяйничает. Бандиты, одиночки, или вообще военные заглянули. Фотки сделать на КПК, численность примерную оценить. За это — тысяча. Риск — соответствующий.

Митяй взял кулёк, ощутив лёгкий аромат чая сквозь запах типографской краски. Он смотрел на Сидоровича, потом на дверь, за которой ушёл «Старый». Задание на разведку АТП. То самое место, где могут быть инструменты. Это был не просто шанс заработать тысячу. Это был шанс получить информацию. Информацию, которая может стать его валютой в разговоре со «Старым». Или с самим Сидором.

Он сунул чай во внутренний карман.

— Ладно, — сказал он. — Давай КПК с координатами. Я посмотрю.

Митяй вышел из прохладной сырости бункера, сжимая в руке бумажный кулёк с чаем. На улице светлело, но солнца по-прежнему не было видно за сплошной пеленой низких туч. Он огляделся и увидел того, кого искал: Старый сидел одиноко у костра, подбрасывая в огонь сухие щепки. Он сидел сгорбившись, и в его позе читалась усталая досада после неудавшегося разговора с Сидором.

Не говоря ни слова, Митяй подошёл, нашёл на земле возле костра закопчённую металлическую кружку с отломанной ручкой, сполоснул её остатками дождевой воды из лужи и насыпал внутрь щедрую порцию чёрных листьев. Потом посмотрел на Старого.

— Воды не найдётся?

Старый молча кивнул, достал из своего рюкзака пластиковую бутылку с мутноватой, но чистой на вид водой.

— Кипятилка подохла, — пояснил он, — но на костре вмажется. — Он взял кружку, аккуратно залил в неё воду и поставил на раскаленные угли с краю.

Они молча наблюдали, как вода понемногу начинала шевелиться, а чайные листья раскрывались, окрашивая её в тёмный, терпкий цвет. Запах — простой, земляной, но такой желанный — разогнал утреннюю вялость.

— Спасибо, — хрипло сказал Старый, когда Митяй протянул ему обратно бутылку. — Деньги на ветер, конечно, Сидор содрал, но… запах ничего.

— Не совсем на ветер, — тихо сказал Митяй, присаживаясь рядом на камень. Он выждал паузу, пока чай закипал. — Я слышал, про что вы спорили. Про мастерскую.

Старый усмехнулся без веселья.

— И? Пришёл посмеяться?

— Нет. Пришёл сказать, что идея — хорошая. И что я с тобой.

Старый медленно повернул к нему голову. В его усталых глазах мелькнуло недоверие, быстро сменившееся осторожной надеждой.

— Ты? Парень, ты вчерашний день здесь. Что ты можешь?

— Могу пойти на АТП, — прямо сказал Митяй. — Сидор только что дал задание: разведка. Узнать, кто там, сколько, какая обстановка. Фотки сделать. За это тысяча. — Он посмотрел прямо на Старого. — Но я думаю не о тысяче. Я думаю о том, что я там увижу. Гаражи. Мастерскую. Я всё отмечу, запомню. Где что лежит, как подойти, где сторожа стоят. Эта информация может быть полезнее денег. Тебе.

Он снял кружку с огня, сделав знак рукой подождать, пока чай немного настоится. Старый не сводил с него глаз. Его лицо стало сосредоточенным, деловым.

— Ты серьёзно?

— Серьёзно. Мне нравится твоя идея. Здесь все носятся с артефактами, а стволы у них сыпятся, броня не держит. Тот, кто сможет это чинить, станет нужным. А нужные здесь не бедствуют. — Митяй отпил первый глоток горячего, горьковатого чая. Ожог языка был приятен. — Я помогу с разведкой. А потом, если решим тащить инструменты — поможет с прикрытием. Или наймём кого. Главное — начало.

Старый молча протянул руку, и Митяй передал ему кружку. Тот сделал большой глоток, задумчиво смакуя.

— Место… место под мастерскую я уже присмотрел, — сказал он наконец, понизив голос. — Вон в том доме, что покрепче. Подвал там сухой, и окно есть, на улицу выходит, можно вытяжку сделать. Только его сначала от хлама расчистить надо, и дверь нормальную поставить. И самое главное — инструмент. Без него я как без рук.

— Значит, первое — разведка, — подытожил Митяй. — Я иду сегодня. Ты жди. Когда вернусь — обсудим, что и как. Если всё чисто или бандитов немного, может, рискнём сходить вдвоём, пока темно, что-то лёгкое вытащить. Тиски, клещи, паяльник.

Старый кивнул, и впервые за это утро на его лице появилось что-то похожее на улыбку. Не широкая, но искренняя.

— Ладно, парень. Договорились. Ты и правда не похож на зелёного сопляка. — Он допил чай и поставил кружку в угли, чтобы подсушить. — Только смотри в оба на том АТП. Бандиты там — отморозки. Не геройствуй. Информация нужна живая.

— Я вчера уже усвоил, что геройство тут быстро кончается, — сказал Митяй, вставая. Чай согрел и прояснил мысли. Теперь у него была не просто задача. Была цель, выходящая за рамки сиюминутной выгоды. Мастерская. Дело. И союзник, который, похоже, знал в Зоне больше, чем просто стрельбу.

Он поправил разгрузку, проверил, на месте ли магазины.

— Я пойду собираться. К вечеру буду.

Старый кивнул.

— Удачи, Митяй. — Он произнёс кличку естественно, как будто знал её всегда. — Держи ухо востро. И… спасибо.

Митяй лишь в ответ кивнул и направился к подвалу, чтобы подготовиться к вылазке. У костра остался Старый, который уже не смотрел в огонь с безнадёжностью, а что-то обдумчиво чертил палкой на земле — возможно, план будущей мастерской. Начало было положено.

Дорога на АТП «Локомотив» вела на северо-восток, мимо молчаливого элеватора и дальше по разбитой грунтовке. Митяй двигался осторожно, используя рельеф и редкие деревья как укрытие. Воздух был неподвижным и тихим, лишь где-то вдалеке каркала ворона. Эта неестественная тишина настораживала больше, чем любые звуки. Зона затаилась.

Пройдя около километра, он услышал то, чего боялся: сухой, множественный топот и сдержанное поскуливание. Из-за поворота дороги, из кустов ракиты, вывалилась стая. Не псевдособак, а слепых псов — трое тщедушных, покрытых паршивой шерстью тварей с пустыми глазницами. Они шли нестройной гурьбой, но чётко держали направление, чуя тепло живого тела.

Митяй мгновенно присел за развалины кирпичного забора. Стрелять было нельзя — шум мог привлечь кого похуже. Но и обойти не получалось — псы уже учуяли его и, взвизгивая, ускорили шаг, ведомые нюхом. Расстояние сокращалось.

Он выхватил нож, тяжёлый, с широким клинком. Слепые псы были хлипкими, но опасными в стае. Первый прыгнул, рассчитывая вцепиться в горло. Митяй встретил его ударом приклада АКСа в морду, отшвырнув с хрустом кости. Второй в тот же миг вцепился зубами в его голенище. Броня «Дебют» выдержала, но давление челюстей было чудовищным. Не раздумывая, Митяй всадил нож в бок твари, нащупал между рёбер и рванул в сторону. Пёс взвыл и отвалился, дёргаясь в конвульсиях.

Третий, самый осторожный, кружил сбоку, выискивая момент. Митяй не стал ждать. Он сделал резкий выпад вперёд, имитируя атаку, и, когда пёс инстинктивно отпрянул, бросил в него тяжёлым камнем. Удар пришёлся по корпусу. Ошеломлённый мутант затрусил прочь, поджав хвост.

Бой длился меньше минуты. Митяй тяжело дышал, осматриваясь. Тишина вокруг не нарушилась. Он проверил голенище — зубья оставили вмятины на броне, но не пробили. Хорошая инвестиция. Подняв нож и протерев его о траву, он двинулся дальше, ускорив шаг. Адреналин бил в виски, но зато разум прояснился до ледяной остроты.

Ещё через полчаса ходьбы впереди показались строения АТП. Два длинных гаража из силикатного кирпича, пара подсобок и заросший бурьяном двор, уставленный остовами грузовиков и автобусов. Место было мрачным и безжизненным на первый взгляд.

Митяй залёг на небольшом холме в двухстах метрах от ворот, достав КПК с функцией простого цифрового зума. Он включил режим записи и начал сканировать территорию.

Бандиты были. Но не толпой. Всего четверо. Один — часовой — лениво прислонился к стене у главного входа в гараж, курил, автомат висел на плече. Ещё двое что-то делили у костра посреди двора, споря из-за банки тушёнки. Их оружие — старые АКМ и обрезы, ничего особенного. Четвёртый вообще спал, растянувшись на сиденье разобранного автобуса. Дисциплины, как у военных, не было и в помине. Это были типичные отбросы, ищущие лёгкой добычи и тёплого угла.

Митяй методично заснял их лица (насколько позволило качество), оружие, расположение. Потом перевёл объектив на сами гаражи. Окна были забиты досками, но одна большая ржавая дверь стояла приоткрытой. Внутри, в густой тени, он разглядел тёмные очертания станков, верстаков, сваленные в кучу ящики. Мастерская. Сердце учащённо забилось. Старый был прав. Всё там было. Нужно только забрать.

Он записал координаты, сделал несколько общих планов локации и отключил КПК. Задание Сидоровича было выполнено. Но теперь у него была своя, более важная цель. Он ещё полчаса наблюдал за сменой часовых (её не было, тот же курильщик так и простоял всё время) и за их маршрутами. Охрана была чисто номинальной, для галочки. Видимо, они чувствовали себя здесь хозяевами и не ждали проблем с малочисленными сталкерами с Кордона.

Собрав достаточно данных, Митяй начал отход. Обратный путь он проделал тем же маршрутом, но с удвоенной осторожностью, зная, что патронов в магазине осталось меньше десяти, а нож уже был в деле. Встреч с мутантами, к счастью, не было — видимо, стая слепых псов была единственной на этом участке.

К деревне он подошёл уже затемно. Фонарики в окнах редких жилых домов и тусклый свет у костра казались теперь не признаком убогости, а символом точки возврата. Он миновал часового, который на этот раз узнал его и просто махнул рукой, и направился прямиком к костру, где, как он надеялся, должен был сидеть Старый.

Задание было выполнено. Информация — добыта. Теперь предстояло самое сложное: решить, что с ней делать.

У костра, где они утром пили чай, теперь сидели двое незнакомых сталкеров. Старый исчез. Митяй осмотрелся по сторонам — ни у домов, ни у подвала его знакомой сутулой фигуры не было. Видимо, ушёл по своим делам или искал чем заняться в его отсутствие.

Разочарование было мимолётным. Дело не терпело отлагательств. Митяй развернулся и снова спустился в бункер Сидоровича. Тот, как и всегда, был на месте, изучая какие-то цифры на экране.

— Ну что, разведчик? — Сидорович оторвался от монитора, его глаза сразу стали оценивающими, жадными до информации. — Жив? Уже хорошо.

Митяй молча протянул ему КПК. Сидорович взял прибор, щёлкнул несколько раз, изучая фото и заметки. На его лице появилась гримаса, выражавшая одновременно презрение и удовлетворение.

— Четыре штуки… Дрыщины с ржавыми стволами. Охраняют как попало. Ну что ж, информация годная. Ты свою тысячу заработал.

— Мне не нужны деньги, — чётко сказал Митяй, перехватывая взгляд торговца. — Мне нужны патроны. 5.45. Два полных боезапаса. И граната. Ф-1. И две хороших армейских аптечки.

Сидорович приподнял бровь. Это было неожиданно.

— Меняешь бумажки на железо? Умно. Но тысяча рублей — это две с половиной сотни патронов, одна граната и одна аптечка. А ты просишь вдвое больше.

— Информация о четырёх бандитах на АТП — это одно, — не отступал Митяй, глядя ему прямо в глаза. — А информация о том, что там целая нетронутая мастерская с инструментами, включая тиски, дрели и, возможно, даже станочек — это уже совсем другая цена. Я тебе только что дал ключ к складу, который можно обобрать под чистую. И я не прошу свою долю с будущей наживы. Я прошу патроны, чтобы эту наживу добыть. Себе и Старому.

В бункере повисла тишина. Сидорович откинулся на стуле, потирая подбородок. Его хитрые глазки бегали, взвешивая выгоду.

— Старому… А, так вот куда ветер дует. Мастерскую свою строить будете? — Он фыркнул, но в его тоне не было уже прежнего сарказма, а лишь холодный расчёт. — Рисковое дело. Но… идея не лишена смысла. Ладно. Джентельменское соглашение. — Он потянулся к сейфу и полкам. — Держи. Два боезапаса (шесть сотен патронов в рожках), граната, две аптечки. И чекушку самогона в подарок, для храбрости. Но учти, — он пригрозил пальцем, — если вас там накроют и вы всё просрете, считай, что ты мне должен. И долг будет не денежный.

Митяй кивнул, принимая тяжёлые магазины, холодную гранату и пакет с аптечками. Самогон он сунул в рюкзак — может пригодиться для торговли или антисептика.

— Мы возьмём только самое необходимое для начала. Не всё сразу. Тиски, набор инструментов, паяльник. Чтобы Старый мог начать работу здесь.

— Ну что ж, — Сидорович снова уселся за компьютер, давая понять, что аудиенция окончена. — Романтики. Два дурака против четырёх бандитов. Удачи вам. По-настоящему. — И в его голосе, впервые за всё время, прозвучала не просто издёвка, а нечто вроде скупого, циничного уважения к чужой авантюре.

Митяй вышел из бункера, ощущая приятную, уверяющую тяжесть нового груза в разгрузке. Теперь у него были зубы. И был план. Осталось найти Старого и начать действовать. Ночь была самым подходящим временем.

Митяй, ещё не успев сделать и десяти шагов от тяжёлой двери бункера, увидел его. Старый стоял, прислонившись к стене первого же покосившегося дома справа от входа, курил самокрутку и смотрел куда-то в сторону элеватора. Казалось, он не просто ждал, а как будто высматривал его возвращение.

Увидев Митяя, он оттолкнулся от стены, и на его лице появилось немое вопрошание. Митяй подошёл прямо к нему, не тратя времени на прелюдии.

— Всё разузнал. Их четверо. Оружие — хлам. Дисциплины ноль. Спимчат, курят, делят тушёнку. Охрана — для вида. Мастерская на месте, — слова лились быстро, по-деловому. — Всё внутри большого гаража, дверь приоткрыта.

Глаза Старого загорелись. Он отбросил окурок.

— Работать можно. Главное — тихо и быстро. Двоих сниму я, со «Сайги» картечью на такой дистанции — как плюнуть. Остальных — ты. Автомат — штука громкая, придется валить наверняка.

— У меня патронов теперь вдосталь, — Митяй похлопал по полному подсумку. — И граната есть. На случай, если что пойдёт не так.

Старый кивнул, оценивающе глянув на снаряжение.

— Договорился с Сидором, я смотрю. Молодец. Гранату придержи, грохот на весь Кордон поднимет. Лучше тихо. — Он обернулся и ткнул большим пальцем в сторону дома, к стене которого только что прислонялся. — А насчёт места… Пока ты ходил, я тут осмотрелся. Этот дом. Не самый разваленный. Крыша цела, стены крепкие, подвал сухой, окошко есть. Его можно под мастерскую отлить. И заодно жилым сделать. Не дворец, но спать и есть в тепле и сухости можно будет. Нам с тобой.

Митяй оглядел дом. Действительно, один из немногих, что не выглядели готовыми сложиться от порыва ветра. Окна были заколочены, но ставни целы. Рядом — колодец, правда, скорее всего, сухой или отравленный.

— А что другие? Не будут против?

— Какие другие? — Старый усмехнулся. — Кому он нужен? Все, кто поумнее, уже в более-менее целые заселились. Этот — на отшибе, у всех на виду, но никому не интересен. Идеально. Зачистим, дверь новую поставим, печку-буржуйку со старого АТП же можно стащить… Это будет наша точка. База.

В слове «наша» и в слове «база» было что-то твёрдое, фундаментальное. Не просто угол в общем подвале, а своё место. Первый настоящий шаг к тому, чтобы не просто выживать в Зоне, а укорениться в ней.

— Значит, план такой, — обобщил Митяй, снова переходя к главному. — Ночью идём на АТП. Ты снимаешь часового и того, кто у костра, если будет. Я проникаю в гараж, смотрю, что можно унести за раз. В первую очередь — твой набор инструментов и тиски. Всё, что тяжелое и шумное — позже, если всё пройдет чисто.

— И главное — не жадничать, — добавил Старый, сурово глядя на него. — Возьмём самое необходимое и уходим. Если поднимется шум — отступаем сразу. Инструменты не стоят наших жизней. Их можно будет добыть иначе или найти ещё.

Митяй согласился. Азарт от находки мастерской был велик, но трезвый расчёт, подкреплённый вчерашним уроком со свинофермой, был важнее.

— На закате встречаемся здесь. Проверим оружие, подождем, пока в деревне затихнет.

Старый протянул руку. Мужское, крепкое рукопожатие. Договор был скреплён не на бумаге, а на взаимной выгоде и, как ни странно, зарождающемся доверии.

— До заката, Митяй. Я пока тут поковыряюсь, посмотрю, что в доме можно сразу сделать.

Митяй направился к подвалу, чтобы перетряхнуть рюкзак, подготовить снаряжение и хоть немного отдохнуть перед ночным делом. В голове уже выстраивалась карта: путь к АТП, расположение бандитов, тёмный проём гаража… и уже не просто как цель задания, а как начало чего-то большего. У них был план, оружие и теперь — свой угол. Осталось самое сложное: воплотить это в жизнь, пока Зона в очередной раз не внесла свои коррективы.

Сумерки сгущались над Кордоном, окрашивая руины в сизые, зловещие тона. У назначенного дома Митяй и Старый встретились в полной боевой готовности. Последний раз проверили оружие при свете фонарика: Митяй дослал патрон в патронник АКС, щёлкнул предохранителем; Старый, с непривычки ловко переламывая своё гладкоствольное ружьё «Сайга-12», убедился, что оба трубчатых магазина забиты картечью. Зарядил он их ещё днём, пока Митяй спал.

— Пошли, — без лишних слов бросил Старый, накинув на плечи потертый плащ-палатку, скрывавшую силуэт.

Двигались они не по дороге, а по старой, полузаросшей тропе вдоль линии деревьев, петляя между холмами и оврагами. Шли молча, прислушиваясь к наступающей ночи. Зона с наступлением темноты меняла характер: привычные дневные шорохи сменились иными, более таинственными и оттого более тревожными.

Когда деревня скрылась из вида, а впереди замаячили тёмные очертания элеватора, Старый неожиданно нарушил тишину, говоря больше сам с собой, чем с напарником:

— Вылазки эти… никогда их не любил. Каждый раз — как в последний. Нервы наизнанку выворачивает.

Митяй покосился на него, удивлённо.

— Так зачем тогда? Если не любишь?

Старый фыркнул в темноте, и его голос прозвучал с горькой, усталой усмешкой:

— Привык, парень. К этому адскому месту привык. Лет десять, как заноза в пятке. И… некуда уходить-то. Там, снаружи, — он махнул рукой куда-то за спину, в сторону Большой Земли, — меня уже никто не ждёт. А здесь… Здесь хоть дело может быть. Мастерская. Пусть и в аду, но своё.

Митяй промолчал, но слова запали в душу. У каждого здесь был свой якорь, не позволяющий просто взять и уйти. У Старого — привычка и отсутствие дома. У него… пока что только жажда денег и смутное чувство, что он ищет здесь что-то ещё.

Через некоторое время он заговорил сам, обдумывая план вслух:

— Знаешь, я думаю, нам придётся брать больше, чем инструменты. Если там всё так плохо охраняется, можно снять с бандитов оружие, разгрузки, патроны. Всякий хабар. Всё это Сидору сгрузить. Не за большие деньги, конечно, но на пополнение запасов хватит. На еду, на медикаменты. И… — он сделал паузу, — за такой товар можно попробовать выторговать не только деньги. Информацию. У Сидора её много. Про артефакты, про безопасные пути, про то, где искать что получше.

Старый на ходу обернулся к нему, и в скудном свете звёзд Митяй увидел, как тот медленно кивает.

— Думающая голова — это хорошо, — одобрительно хрипнул Старый. — Мертвецы нам не нужны, это правда. Но их железо — да. Патроны к их АКМам нам не подойдут, но Сидор скупит, разменяет. А информация… — Он замолчал на пару шагов. — Ты прав. Сейчас главная наша беда — мы слепые. Не знаем, где что и как. За добротный автомат или пару целых броников Сидор может и язык развязать. Особенно если ему же с этого будет профит.

Тактика вылазки начала обрастать новыми деталями. Теперь это был не просто грабёж, а целая хозяйственная операция: добыть ресурсы для мастерской и капитал для будущих дел.

— Тогда действуем так, — уже увереннее сказал Митяй. — Ты по старому плану — нейтрализуешь двоих снаружи. Я проникаю внутрь, собираю инструменты в мешки, которые мы взяли. Потом, если всё тихо, обшариваем трупы, снимаем всё ценное. Быстро, без шума. И на выход.

— Угу, — буркнул Старый. — Только помни: если кто поднимет тревогу — бросаем всё и уходим. Вещей наживём, а жизнь одна. И смотри, в гараже могут быть сюрпризы. Не только инструменты.

АТП уже виднелся впереди, тёмным пятном на фоне чуть более светлого неба. Они залегли в последней складке местности метрах в трёхстах от ворот. Внизу, у одного из гаражей, тускло теплился огонёк костра. Силуэт часового угадывался у стены. Всё как в докладе. Сердце Митяя забилось чаще, но теперь это был не страх, а сосредоточенная готовность. В руках он сжимал уже не просто автомат, а ключ к будущему. Их общему будущему в этой безумной, но ставшей уже своей, Зоне.

Глава 3: Ночной налёт

Сумерки слились в густую, бархатную тьму, когда две тени оторвались от окраины деревни. Воздух стал колючим от ночного холода, но в груди у Митяя горело адреналиновое пламя. Старый двигался впереди, его силуэт почти не читался на фоне развалин — годы в Зоне научили его сливаться с мраком.

Они обошли молчаливый элеватор, петляя по старым дренажным канавам. Внезапно Старый резко замер, подняв сжатый кулак. Митяй присел, затаив дыхание. Впереди, метрах в пятидесяти, из-за угла полуразрушенного сарая выползла и замерла, принюхиваясь, тёмная фигура. Бандитский патруль? Нет, одиночка. Часовой, вышедший проверить периметр. Мужчина в капюшоне, с АКМ на животе. Он неспешно закуривал, забыв о всякой осторожности.

Митяй почувствовал, как пальцы сами ложатся на спусковой крючок. Но Старый уже двигался. Не бежал, а тек по земле, как тень от плывущей тучи. Он обошёл сарай с другой стороны, исчез из виду. Бандит, закончив сигарету, швырнул окурок и повернулся, как раз подставив спину. Из темноты за сараем метнулась короткая, толстая дубинка, обмотанная тряпьём. Удар в основание черепа прозвучал как глухой щелчок. Часовой рухнул на землю, не издав ни звука. Старый наклонился, быстро ощупал шею — пульса не было. Он снял с трупа автомат и рожок, кивнул Митяю.

Урок был красноречивее любых слов. Здесь работали тихо и наверняка.

АТП «Локомотив» лежал перед ними чёрным, неправильным пятном. У главного гаража тускло тлел костёр, освещая лица двух других бандитов. Они сидели спиной к темноте, грея руки над огнём, их голоса доносились ворчливым бормотанием. Третий, судя по всему, спал внутри.

Старый приложил палец к губам и жестом обозначил план: он берёт двоих у костра, Митяй — проникает в гараж. Затем пальцем провёл по горлу и показал на мешки — быстро, тихо, без жадности.

Они синхронно сдвинулись с места. Старый, прижимаясь к стене, стал подбираться к костру, используя слепую зону. Митяй же, пригнувшись в три погибели, рванул к зияющему чёрному проёму двери мастерской. Последние метры он преодолел ползком, сердце колотилось так, что, казалось, выдаст его стуком.

Из гаража доносился мерный храп. Внутри пахло ржавчиной, маслом и плесенью. В свете прикрытого фонарика предстал хаос, который был раем для технаря. Митяй быстро развязал первый мешок и начал грузить главное: тяжёлые слесарные тиски, ящик с ключами и головками, две ручные дрели, паяльную лампу. Металл глухо звякал, и каждый звук заставлял его вздрагивать.

Внезапно снаружи раздался негромкий, но чёткий звук — падение котелка и сдавленное: «А? Че за…». Голоса у костра смолкли. Митяй замер у двери, видя в щель, как одна из фигур встаёт, хватает обрез и нерешительно шагает в темноту, туда, где должен быть Старый.

План рушился. Второй бандит оставался у костра, но теперь он был настороже, поворачивая голову.

Решение пришло мгновенно. Митяй выскользнул из гаража не со своей стороны, а обогнув угол. Он видел спину оставшегося бандита, того, что нервно озирался. Из темноты, куда ушёл его напарник, донёсся короткий, влажный хлюп и звук падающего тела. Бандит у костра вздрогнул и начал поднимать обрез, палец нащупывал спуск.

— Вась, чё там? — прохрипел он.

Митяй уже был в трёх шагах. Он не стал стрелять. Вместо этого сделал стремительный выпад вперёз и нанёс молниеносный удар прикладом АКСа в висок. Удар был жёстким, точным, с разворотом корпуса. Бандит рухнул как подкошенный, обрез с грохотом упал в угли, подняв сноп искр.

Из мрака материализовался Старый. На его плаще было тёмное, маслянистое пятно. Он молча показал на гараж и на мешки — быстрее!

Они вдвоём ринулись обратно внутрь. Пока Митяй набивал второй мешок мелким инструментом и электродами, Старый, не тратя секунды, склонился над храпящим в углу бандитом. Мелькнул короткий всполох фонаря — и лезвие ножа. Храп оборвался. Старый снял с тела разгрузку, вытащил пистолет и документы, всё скинул в мешок.

— Грабь тех двоих, я доделаю здесь! — бросил он Митяю, и его голос впервые прозвучал с оттенком напряжённой спешки.

Митяй выбежал к костру. Первого бандита, того, что ушёл в темноту, Старый уже обчистил. Второй, оглушённый, лежал без движения. Митяй быстро обыскал его: обрез, патроны 7.62, нож, потрёпанный бумажник, даже почти полная пачка «Беломора». Всё летело в третий мешок. Он не стал добивать оглушённого — времени не было, да и жажды убийства не чувствовал.

Через шесть минут после нейтрализации часового они уже отступали от АТП, сгибаясь под невероятной тяжестью трёх туго набитых мешков. За спиной оставались три трупа и один оглушённый вышибала, который ничего не понял. Ни выстрелов, ни криков тревоги. Только ветер выл в ржавых конструкциях, да где-то вдалеке, со стороны болот, ответил ему протяжный, тоскливый вой.

В укрытии оврага они рухнули на землю, судорожно ловя ртом воздух. Старый вытер клинок ножа о пучок сухой травы и вложил его в ножны.

— Чисто, — выдохнул он, и в этом слове было больше усталости, чем торжества. — Работа сделана. Теперь надо это добро пронести незамеченными.

Митяй смотрел на добычу. Усталость валила с ног, но сквозь неё пробивалось новое, незнакомое чувство — не просто удовлетворение, а право собственности. Они рискнули, действовали, взяли своё. Теперь у них были инструменты, чтобы строить, и железо, чтобы торговаться. Они сделали первый, самый опасный шаг от выживания к обустройству.

— Сидор обалдеет, — хрипло усмехнулся Митяй, поднимая самый тяжёлый мешок.

— Ещё бы, — коротко бросил Старый, вставая. — Теперь, парень, главное — всё это пережить. До рассвета надо управиться.

Они снова взяли свою ношу и, как призраки, растворились в ночи, унося с собой кусочек мощи Зоны и оплачивая его самой твёрдой валютой — холодной жестокостью и расчётом.

Они вползли в деревню, как воры — потому что ими по сути и были, — остро чувствуя каждый шорох за спиной. Тяжёлые мешки впивались в плечи, но чувство выполненного дела придавало сил. Дом, выбранный Старым, стоял в стороне, его тёмные окна не выдавали присутствия жизни. Старый, отдышавшись, щёлкнул замком на своём новом навесном — простейшая преграда, но символ.

Внутри пахло пылью, старой штукатуркой и сыростью, но не гнилью. Старый зажёг керосиновую лампу, и жёлтый свет выхватил из мрака просторную комнату с крепкими стенами и даже сохранившимся камином. Идеально.

Они скинули мешки на пол с глухим стуком, и Старый первым делом завалил дверь изнутри тяжёлым обломком бетонной плиты.

— Теперь работаем, — сказал он, снимая плащ.

Под трепетный свет лампы они начали великое деление добычи. Это был странный, почти священный ритуал. Старый, как главный техник, брал на себя оценку инструментов.

— Тиски — основа основ, — он отставил тяжёлые чугунные тиски в сторону, к стене, которая станет рабочей. — Ключи, головки, пассатижи, молотки — всё это золото. Паяльная лампа, электроды, припой — без этого никуда. Это наше. Это мастерская.

Он аккуратно сложил выбранное в углу, будто выкладывал алтарь будущему. Затем взял в руки обрезы и АКМ, снятые с бандитов.

— Железо. Сайги и АКМ в плачевном состоянии, стволы разбитые, — он щупал пальцами нарезы в дулах. — Но их можно сдать Сидору на запчасти. Он перепродаст тем, кто свои латает. Патроны 7.62 нам нафиг не нужны, тоже ему. Ножи, фонари, каски — хлам, но за копейку возьмёт.

Митяй в это время выкладывал личные вещи: потрёпанные бумажники с жалкими пачками рублей, документы на чужие имена, сигареты, зажигалки, компас.

— Этого по мелочи тут же в деревне можно сбыть, — заметил он. — Или оставить себе. Кому-то может понадобиться компас. А вот это… — он взял в руки почти новую армейскую аптечку и добротный бинокль, — это оставим. Бинокль — вещь.

— Угу, — кивнул Старый, поднимая пистолет ПМ. — ПМ тоже оставим. Тихое оружие для близкого разговора. И пару магазинов к нему.

Они работали молча, слаженно. Создавалась своеобразная инвентарная книга их нового хозяйства. Два мешка были почти пусты — в них сложили всё, что пойдёт на продажу: тяжёлое, негодное для их целей железо и лишние боеприпасы.

— Гвозди, шурупы, болты из их запасов — оставляем, — решил Старый, высыпая содержимое небольшого ящика. — Пригодятся для обустройства. Печку-буржуйку со старого АТП надо будет стащить, но это уже отдельная операция.

Когда всё было разложено по трём кучам — «наше», «на продажу», «мелочёвка» — они сели на пол, прислонившись к стене. Усталость накрыла волной, но она была приятной, наполненной смыслом.

— Завтра утром я просто продам это Сидору, — сказал Митяй, глядя на кучу с продажным товаром.

Старый кивнул, закуривая самокрутку. Дым в свете лампы вился призрачным столбиком.

— Верно. Нечего светиться раньше времени. Сейчас главное — деньги, чтобы купить еды, медикаментов, может, ещё кое-каких расходников для мастерской. Просто продай. А я за день тут попробую хоть минимальный порядок навести. Верстак из досок сколотить, инструмент разложить. Чтобы когда ты вернёшься, было видно, что мы здесь не просто ночуем. Что мы здесь работаем.

В его словах звучала непоколебимая уверенность. Митяй посмотрел вокруг на голые стены, на мешки с инструментом в углу, на тусклый свет лампы. Всего несколько часов назад это была просто заброшка. Теперь это была база. Пусть сырая, пусть опасная, но своя. И впервые за долгое время он почувствовал не просто цель выжить и заработать, а цель — построить.

— Ладно, — он поднялся, чувствуя, как ноют все мышцы. — Спать. Завтра большой день.

Они растянулись прямо на полу на разложенных плащ-палатках, положив оружие рядом. Свет лампы Старый притушил, оставив только тлеющий фитиль. В почти полной темноте Митяй ещё долго слышал ровное дыхание напарника и смотрел в потолок, где уже выстраивались планы. Планы не на один день, а на будущее. А снаружи, как и всегда, жила, дышала и шумела своим ночным шумом бесконечная Зона.

Первые лучи утреннего света, серые и холодные, пробивались через щели в ставнях, когда Митяй, взвалив на плечо мешок с «продажным» железом, отправился к бункеру Сидоровича. Ночь выдалась короткой, но сон был мёртвым — тело требовало отдыха после адреналина и нагрузки.

Сидорович, как всегда, был на своём посту. Увидев Митяя с огромным мешком, он даже бровью не повёл, лишь отодвинул тарелку с остатками каши.

— Ну, показывай, что принёс. Надеюсь, не хлам с болот.

Митяй вытряхнул содержимое на свободный угол прилавка: два обреза с разбитыми прикладами, АКМ с почти слизанными нарезами, пачки патронов калибра 7.62, потрёпанные разгрузки, каски, ножи. Следы крови и грязи были старательно стёрты.

Сидорович молча взял в руки АКМ, щёлкнул затвором, заглянул в ствол и фыркнул.

— С помойки, что ли, собрал? Ствол, как труба после взрыва. — Но его бегающие глазки были оценчивыми, быстрыми. Он уже всё понял. Слишком свежи были следы недавней стычки, слишком узнаваем был «почерк» бандитского вооружения с АТП. — Дело с мастерской, значит, продвигается? Освободили помещение от… предыдущих хозяев?

Вопрос был задан с лёгкой, ядовитой усмешкой. Митяй не стал ни подтверждать, ни отрицать. Он пожал плечами.

— Нашёл хабар. Продаю. Сколько дашь за всё?

— За этот металлолом? — Сидорович сделал вид, что задумался. — Тысячу. И то только потому, что патроны целы.

— Тысяча? Да тут один АКМ, даже в таком виде, на запчасти твоим сталкерам — полторы стоит, — начал торговаться Митяй, хотя и без особого задора. Просто чтобы не выглядеть слишком сговорчивым. — И патронов тут на пять сотен. И разгрузки целые. Давай две с половиной.

— Ох, какой прыткий! — Сидорович закатил глаза, но вступил в игру. — Полторы. И граната в нагрузку, старую, но рабочую.

— Две тысячи, и граната наша, — стоял на своём Митяй.

— Ладно, чёрт с тобой, алчный ты парень, — с деланной досадой буркнул торговец. — Восемнадцать сотен, граната, и два магазана 5.45 в подарок. Больше — никак.

Митяй кивнул. Торг удался. Он получил толстую пачку разношёрстных купюр, тяжёлую гранату Ф-1 и два полных магазина. Чистоган и прибавка к боекомплекту. Сидорович сгрёб хабар под прилавок, его лицо выражало деловое удовлетворение. Он не стал задавать больше вопросов. Налёт на бандитов был его проблемой ровно настолько, насколько он мог на этом заработать. А он заработал.

Вернувшись в их дом, Митяй застал Старого за работой. Тот, без лишних слов, уже сколотил из старых досок и кирпичей подобие верстака. Инструмент из «священной» кучи был аккуратно разложен на полке из ящиков. В комнате пахло деревом, металлом и уже чем-то своим, обжитым.

— Ну что? — оторвался Старый от заточки напильника.

— Продал. Восемнадцать сотен, граната, патроны, — коротко отчитался Митяй, положив деньги на импровизированный стол.

— Неплохо. На первое время хватит.

Они сели на самодельные табуретки, разделив краюху чёрствого хлеба. В свете дня, без прикрас ночных авантюр, наступило время для откровений.

— С этим инструментом, — Старый обвёл рукой свою «мастерскую», — я смогу делать элементарный ремонт. Чистку, смазку, замену мелких деталей. Простые апгрейды вроде креплений для фонарей или перешивки разгрузок. Сложные штуки — прицелы, глушители, серьёзная баллистика — нет. Но для начала и это золото.

Митяй слушал, кивая. Потом, отломив кусок хлеба, сказал тихо, глядя не на Старого, а в окно, на серый кордонский пейзаж:

— Слушай, Старый. Я понимаю, что этот путь — путь технаря на базе, создание своего угла… это твой путь. Ты нашёл здесь дело. И это правильно. Я тебе помогал и буду помогать, потому что вижу в этом выгоду. И не только денежную. Ты… ты знаешь Зону. Ты надёжный. Товарищ.

Он сделал паузу, подбирая слова.

— Но пускать здесь корни… Я не могу. Не готов. Я пришёл сюда не за этим. Мне нужно двигаться дальше. Глубже в Зону. Искать большего. И рано или поздно мне придётся идти. Сначала, может, на Свалку, потом — куда глаза глядят. Я не останусь здесь навсегда, в этой деревне, у этого верстака.

В комнате повисло молчание. Старый не выглядел ни обиженным, ни удивлённым. Он медленно вытер руки тряпкой, его лицо было спокойным, понимающим.

— Знаю, парень, — наконец сказал он. — По глазам видно. Ты не из тех, кто осядет. И ладно. Каждому своё. Ты мне помог сделать начало. Да и я тебе, надеюсь, ещё пригожусь. Пока ты здесь — это твоя база. Твой тыл. Будешь уходить — скажи. Может, к тому времени и караван какой соберёшь, или задание выгодное подвернётся. А я… я останусь тут. Буду чинить стволы, слушать байки и ждать, когда какой-нибудь такой же, как ты, шальной парень свалит бандитов и притащит мне новый станок.

В его голосе не было горечи. Была простая, грубая правда Зоны. Люди сходились и расходились, движимые своими целями. Главное — пока шли вместе, могли прикрыть спину.

Митяй кивнул, чувствуя странное облегчение. Всё было честно. Никаких иллюзий.

— Договорились. А сейчас… что дальше? Нужно заказ искать. Или самим что придумать.

Старый усмехнулся.

— Для начала — поесть нормально. А потом… поглядим. Сидор, может, что-то лёгкое подбросит для разминки. А мастерская наша — она уже работает. Можешь считать себя её совладельцем. На время.

И в этих словах было всё, что нужно: временный союз, общая выгода и отсутствие лишних обязательств. Идеальные условия для жизни в Зоне. Митяй впервые за долгое время почувствовал, что он не просто одинокий волк, забредший в чужие владения. У него был тыл. Пусть временный, пусть условный, но тыл. А это уже было много.