Паутина из стали и золота (гет)

Старшая школа Мидтауна в этой реальности напоминала скорее элитный заповедник или лабораторию, нежели обычное учебное заведение. В коридорах, спроектированных с чисто женским изяществом, гул голосов был на октаву выше привычного — это следствие демографического перекоса 1 к 10, превратившего мужчин в редкий и тщательно охраняемый государством ресурс.

В классе Питера Паркера этот контраст ощущался особенно остро. Среди трех десятков учениц кучка парней выглядела как исчезающий вид под микроскопом. На них смотрели либо с чрезмерной опекой, либо с хищным интересом будущих участниц конкурса на распределение из «Племенного фонда». Сам Питер, следуя урокам дяди Бена, старался буквально слиться с мебелью, скрывая свой недюжинный интеллект за маской посредственности.

Однако сегодня привычная рутина «невидимки» была нарушена. Весь класс гудел от предвкушения: учебный план предусматривал выездную экскурсию в Озкорп — сердце технологического прогресса Нью-Йорка. Для большинства это была возможность увидеть будущее науки, но для Питера этот день должен был стать точкой невозврата, когда обычная школьная поездка превратится в катастрофу, пробудившую в нем не только паучьи силы, но и память другой личности.

Возле школьных шкафчиков царил контролируемый хаос. В воздухе мешались запахи дорогого парфюма, лака для волос и нервного предвкушения. В мире, где на одного парня приходилось десять девушек, любая совместная поездка превращалась в своего рода «смотрины», и экскурсия в Озкорп не была исключением.

Питер Паркер старательно делал вид, что его очень интересует замок на его шкафчике, когда тяжелая ладонь с идеально подпиленными, но крепкими ногтями с грохотом опустилась на металл над его головой.

— Опять прячешься в тени, Паркер? — над ухом раздался уверенный, чуть хрипловатый голос.

Юджиния «Флэш» Томпсон, капитан школьной команды по лакроссу, нависла над ним, пользуясь своим преимуществом в росте. На ней была форменная куртка, которая только подчеркивала её атлетичное сложение. Она не просто задирала его — она буквально вжимала его в шкафчики, и в её взгляде читалось нечто среднее между насмешкой и голодным интересом.

— Знаешь, с твоими генами и этим «лицом пай-мальчика» ты в Племенном фонде нарасхват будешь, — Флэш наклонилась ниже, обдавая его запахом мятной жвачки. — Могла бы замолвить за тебя словечко… если будешь вести себя правильно. Что скажешь, «книжный червь»? Сходить с тобой на экскурсии за ручку, чтобы другие девчонки не затоптали?

Питер открыл было рот, чтобы ответить что-то нейтрально-безобидное, но помощь пришла с неожиданной стороны.

— Томпсон, оставь его в покое. Твой уровень тестостерона и так зашкаливает, не пугай парня, — раздался спокойный голос Гвен Стейси. Она стояла неподалеку, поправляя лямку рюкзака, а рядом с ней, прислонившись к стене с видом абсолютного безразличия ко вселенной, стояла Мэри Джейн Уотсон.

— О, святая троица в сборе, — Флэш фыркнула, но руку не убрала.

Мэри Джейн, не меняя скучающего выражения лица, внезапно приподняла бровь и кивнула в сторону конца коридора: — Юджиния, там миссис Делл ищет тебя. Говорит, кто-то должен пересчитать спортинвентарь перед отъездом, иначе тебя не допустят до поездки. Кажется, она настроена очень решительно.

Флэш на мгновение замерла, выругалась сквозь зубы и, в последний раз мазнув взглядом по Питеру — взглядом, от которого по спине пробежал холодок — развернулась и зашагала прочь, выкрикивая что-то про «тупые правила».

— Спасен в последний момент, — Гвен подошла ближе и ободряюще улыбнулась Питеру. — Ты в порядке? Она сегодня особенно… активна.

— Привыкаю, — коротко ответил Питер, поправляя очки. — Спасибо, Гвен. И тебе, Эм-Джей.

— Не за что, Тигр, — отозвалась Уотсон, даже не взглянув на него, хотя уголки её губ чуть дрогнули. — Просто не хотелось, чтобы она испортила нам статистику по мальчикам в автобусе ещё до выезда.

В этот момент прозвенел звонок, и толпа учениц хлынула к выходу. Желтый школьный автобус уже ждал у ворот. Питер, Гвен и Эм-Джей вместе со всеми направились к дверям. Занимая места в конце салона, Питер чувствовал на себе десятки оценивающих взглядов — в этом мире быть парнем означало быть постоянным центром внимания, хочешь ты того или нет. Автобус тронулся, направляясь к сверкающим шпилям Манхэттена, где возвышалась башня Озкорп.

Автобус мерно покачивался на дорожных стыках, пробираясь сквозь плотный поток машин Манхэттена. Питер сидел в самом конце, рядом с Гарри Озборном. В этой реальности Гарри выглядел ещё более бледным и дерганым, чем в воспоминаниях Питера из «прошлой жизни». Быть единственным наследником крупнейшей корпорации в мире, где мужчины — дефицит, накладывало на него колоссальный отпечаток.

— Мама сегодня сама не своя, — вполголоса произнес Гарри, глядя в окно на проплывающие мимо небоскребы. — Весь «Озкорп» стоит на ушах. Она говорит, что мы на пороге величайшего открытия в истории генетики. Что-то, что «навсегда решит проблему выживания».

— Она всегда метит высоко, Гарри, — ответил Питер, стараясь придать голосу привычную мягкость. — Весь мир ждет, что «Озкорп» исправит то, что сломала природа.

— Да, но какой ценой? — Гарри горько усмехнулся. — Иногда мне кажется, что она видит в людях не личности, а просто наборы хромосом, которые нужно подправить в таблице.

* * *

Автобус затормозил перед величественным зданием из зеленоватого стекла и стали. Башня Озборн возвышалась над городом, словно сверкающий обелиск власти. Внутри всё дышало стерильностью и футуризмом: парящие голограммы, охранные дроны, бесшумно скользящие под потолком, и сотрудники в безупречно белых халатах.

В вестибюле их встретила высокая женщина с идеальной осанкой и холодным взглядом профессионала.

— Добро пожаловать в «Озкорп». Меня зовут доктор Шелли Марш, я ведущий координатор образовательных программ, — представилась она. Её взгляд на мгновение задержался на Питере и Гарри — чуть дольше, чем на остальных, с характерным для этого мира оценивающим прищуром. — Сегодня вы увидите то, что скрыто от глаз широкой публики: наши биогенетические лаборатории.

Не успела группа сделать и десяти шагов, как лифт в центре холла бесшумно открылся. Из него вышла женщина, чье присутствие буквально заставило воздух в помещении стать плотнее.

Норма Озборн. На ней был строгий темно-зеленый костюм, идеально подчеркивающий её властный силуэт. Ухоженные волосы были собраны в тугой узел, а взгляд светлых глаз казался рентгеновским.

— Мама... — едва слышно выдохнул Гарри.

Норма остановилась перед школьниками. На её лице появилась вежливая, но лишенная тепла улыбка.

— Будущее Нью-Йорка, — её голос, низкий и бархатистый, разнесся по холлу. — Я рада видеть здесь столько юных и пытливых умов. Мир, в котором мы живем, хрупок. Природа совершила ошибку, поставив наш вид под угрозу, но наука — это инструмент, которым мы исправим эту ошибку. Сегодня вы увидите, как мы создаем завтрашний день. День, где никто не будет ограничен слабостью своей биологии.

Она мельком взглянула на сына, а затем её глаза встретились с глазами Питера. На секунду ему показалось, что она увидела в нём что-то большее, чем просто одноклассника Гарри.

— Наслаждайтесь экскурсией, — добавила она и, не оборачиваясь, направилась к выходу, окруженная свитой из ассистенток и охраны.

— Она выглядит... пугающе, — прошептала Гвен, оказавшаяся рядом с Питером.

— Она выглядит как человек, который не остановится ни перед чем, — тихо ответил Питер, чувствуя странное покалывание в затылке — предвестник того, что его жизнь скоро изменится навсегда.

Доктор Марш вела группу вглубь комплекса. Стерильные коридоры сменились просторными залами, где наука «Озкорпа» предстала во всем своем пугающем величии. Для обычного школьника это было чудом, но Питер, чей мозг привычно анализировал каждую деталь, видел в этом лишь эффективную и холодную систему.

— Держитесь вместе, — строго бросила Марш. — Мы входим в Сектор А-1, отдел биомедицинской инженерии.

Здесь, за прозрачными панелями, ученики увидели ряды огромных резервуаров. В лазурном физрастворе медленно пульсировали искусственно выращенные органы.

— Я — доктор Каллен, — представилась сухая женщина со сканером в руках. — Наша задача — решение проблемы генетического износа. В нашем мире мужской организм — это хрупкий сосуд. Мы учимся заменять его части прежде, чем природа заберет свое.

Гарри отвел взгляд. Он слишком часто слышал дома разговоры о том, что его собственное здоровье — это инвестиция, которую нужно оберегать.

Следующим пунктом стал Отдел ксеногенетики. Воздух здесь был более влажным, а освещение — приглушенно-красным.

— Глядите, девчонки, это же те самые «умные фермы»! — прошептала Флэш Томпсон, указывая на ряды инкубаторов.

— Не совсем, мисс Томпсон, — поправил её ведущий исследователь, доктор Джон Картер. — Мы изучаем перекрестные гены. Мы берем лучшее от животного мира — регенерацию ящериц, выносливость насекомых — и пытаемся понять, как сделать человеческий вид сильнее. Наша цель — преодолеть биологические ограничения, которые навязывает нам текущая демография.

В центре зала, в специальном боксе, Питер заметил то, что заставило его затаить дыхание. Там, в искусственно созданной экосистеме, плели свои сложные узоры пауки. Они не были похожи на обычных — их брюшки переливались странным, едва заметным сиянием под лампами.

— Это проект «Нео-Арахнид», — пояснил Картер, заметив внимательный взгляд Питера. — Но это закрытая секция. Не отставайте от группы.

Питер послушно последовал за остальными, но внутри него росло странное чувство. Он всегда любил науку, но здесь, в «Озкорпе», она казалась ему… хищной. Пока Гвен и Эм-Джей о чем-то перешептывались, обсуждая увиденное, Питер на мгновение обернулся.

Он не заметил, как на стекле одного из контейнеров, мимо которого они прошли, появилась тонкая сеть трещин. И он точно не видел, как крошечное восьминогое существо, переливающееся радиационным спектром, бесшумно соскользнуло на пол и, ориентируясь на тепло человеческого тела, быстро засеменило в сторону школьников.

— Паркер, не спи, — Флэш Томпсон нарочито задела его плечом, проходя мимо. — А то решишь, что ты тоже экспонат, и останешься здесь в банке.

Питер лишь поправил очки и ускорил шаг, стараясь не привлекать лишнего внимания, даже не подозревая, что через несколько минут его привычный мир — и само его сознание — перестанут существовать.

* * *

Группа миновала герметичные двери и вошла в последний зал — демонстрационный павильон «Экосистемы будущего». Это было огромное пространство, имитирующее тропический лес, где под куполом поддерживался особый микроклимат. Здесь «Озкорп» демонстрировал симбиоз флоры и фауны, измененной для нужд новой цивилизации.

— Это завершающий этап нашего тура, — провозгласила доктор Марш, останавливаясь у центрального подиума. — Здесь вы видите, как генная инженерия помогает восстанавливать биосферу.

Питер чувствовал себя странно. Гул в ушах, начавшийся еще в секторе ксеногенетики, усилился, превращаясь в навязчивый ритм. Он стоял чуть поодаль от одноклассников, стараясь унять внезапно нахлынувшую тошноту. Флэш Томпсон что-то громко обсуждала с подругами, Гарри пытался сосредоточенно слушать гида, а Гвен то и дело бросала на Питера обеспокоенные взгляды.

Всё произошло в долю секунды.

Питер почувствовал резкую, обжигающую боль в районе тыльной стороны ладони — словно в кожу вогнали раскаленную иглу. Рефлекторный вскрик вырвался из его горла прежде, чем он успел его подавить.

— Питер? Что с тобой? — Гвен мгновенно оказалась рядом.

Питер резко дернул рукой, инстинктивно прихлопывая источник боли другой ладонью. Когда он раскрыл руки, на бледной коже красовалось раздавленное тельце того самого паука: его неоновое сияние медленно угасало, оставляя на руке странный, пульсирующий багрово-синим цветом след.

— Да так... кольнуло что-то, — выдавил он, чувствуя, как холодный пот мгновенно прошиб лоб.

Мир вокруг внезапно стал слишком ярким и громким. Голос доктора Марш теперь казался грохотом водопада, а запахи оранжереи стали невыносимо резкими. Питер пошатнулся, его колени подогнулись.

— Эй, Тигр, ты выглядишь так, будто увидел призрака, — Мэри Джейн подошла с другой стороны, подхватывая его под локоть с неожиданной для неё цепкостью. Она быстро оценила ситуацию: бледность Питера и его лихорадочный взгляд. — Или будто сейчас вывернешь свой завтрак прямо на туфли миссис Делл.

— Мне... мне просто душно, — прошептал Питер, едва удерживаясь на ногах. Токсин уже начал свое дело, запуская в его теле каскад необратимых реакций.

— Обопрись на нас, герой, — Эм-Джей незаметно для окружающих посильнее сжала его руку, помогая удерживать равновесие. — Гвен, прикрой его, если кто-то из учителей посмотрит.

Гвен кивнула, вставая так, чтобы заслонить Питера от взглядов группы.

— Глубоко дыши, Питер. Еще пять минут, и мы выйдем к автобусам. Просто держись за нас.

Оставшуюся часть речи доктора Марш Питер слушал как сквозь толщу воды. Он не видел экспонатов, не слышал вопросов Флэш. Всё его существование сузилось до одной цели: не упасть. Поддерживаемый Гвен и Мэри Джейн, он на негнущихся ногах проследовал к выходу. Внутри него уже начиналась тихая катастрофа: старая личность Питера Паркера начала стремительно угасать, подготавливая почву для того, кто должен был прийти ему на смену.

Когда они наконец вышли на свежий воздух к ожидавшему автобусу, Питер чувствовал, что его сознание окончательно проваливается в темноту.