Бывает (гет)

Рейс «Калининград-Москва» прибыл в Шереметьево, в зале ожидания было многолюдно, встречающие приветствовали и обнимали прилетевших пассажиров. Рита не любила родственные объятия, поэтому о своём приезде в Москву не предупредила ни родителей, ни бабку с дедом со стороны матери. Мать своего отца попросила не сообщать своему сыну об её визите на Родину.

Из России она уехала четырнадцать лет назад, будучи шестилетней девочкой. Прошло столько лет, а она до сих пор помнит в деталях тот день. На дворе было первое сентября, она должна была идти в школу.

Проводить внучку в день знаний пришли все родственники, но сама Рита не имела никакого желания идти в московскую элитную гимназию, выбранную для неё родителями. Сначала она отказалась есть завтрак, приготовленный бабушкой Еленой, отвернулась от еды, а когда дед Валерий в приказном тоне проговорил: — «Отставить истерику, быстро ешь».

А она сказала. — Не буду есть, не пойду в эту крутую школу, не хочу в ней учиться, а хочу жить с дедушкой Пашей в Лондоне, он меня любит, а вы все нет.

Отец схватил её за плечи и, встряхивая её, проговорил:

— Успокойся, хватит капризничать. — А затем схватил ее за руку и подвел ее к матери, чтобы она завязала банты.

— Не пойду, не пойду в эту крутую школу, там все злые.

Слёзы всё бежали по щекам, а она всё утирала их ладошками.

— Не ребёнок, а наказание. В кого ты такая непослушная? — проговаривала мать, туго завязывая банты.

— Мама, мне больно. И папа мне больно сделал. — Она потерла руку, где остались красные следы от пальцев её отца.

— Дедушка Паша, не в силах более смотреть на её мучения, отложил утреннюю прессу. Подоспел к Рите, взял её на руки, утер слёзы.

— Всё будет хорошо, маленькая моя, иди в свою комнату и подожди меня, мне нужно поговорить с папой и мамой.

Она улыбнулась ему, убежала в комнату, неплотно прикрыла дверь и стала прислушиваться, о чём говорят взрослые.

Хотя знала, что подслушивать не хорошо, но один раз можно, решила она для себя.

— Андрей, я на тебя ни разу не поднял руку, а ты что творишь?! Рита же девочка, с ней так нельзя.

— Я просто не сдержался, — он провел рукой по волосам и снял очки. — Сколько мне стоило усилий и денег устроить её в эту элитную гимназию, где учатся дети нашего круга.

— Паша, Андрюша прав, это идеальное учебное заведение для нее: углубленный английский и французский, азы экономики…

— Да, образование сейчас важно, Рита должна, как и Катенька, владеть двумя языками, — подержала всех бабка Елена.

— Пороть её нужно, — предложил дед Валерий.

— Хватит, Рита будет учиться в Лондоне, — сказал дед Паша, — в муниципальной школе: она находится в одном квартале от нашей квартиры, директор мой хороший друг.

Рита выдохнула, дедушка Паша не дал её в обиду, она выбежала из комнаты.

— Дедушка Паша, я тебя люблю, ты самый лучший на всей планете, — внучка забралась ему на колени и крепко обняла за шею.

В итоге они улетели в Лондон тем же вечером. А уже десятого сентября Рита была зачислена в школу. Заведение оказалось с раздельным обучением. В первый же день она познакомилась с девочкой Ники, « та оказалась дочерью трубочиста». и продолжает общается с ней по сегодняшний день.

Маргарита, конечно, возмущалась, что Рита, выбирает друзей не своего круга, но Павел, наоборот, был счастлив, что она дружит с детьми не ради статуса, а по велению сердца.

— Девушка, вам куда? — поинтересовался таксист, и тем самым вывел её из воспоминаний давно минувших дней.

— Улица Тверская…

— Понял.

Москва изменилась, вместо привычного асфальта везде красовалась тротуарная плитка, словно грибы после дождя выросли разноцветные высотки. Сияли витрины ресторанов и кофеен.

Квартира её встретила звонящей пустотой и белыми простынями, покрывающими мебель.

— Спасибо, тебе дедушка Паша, за этот подарок, — проговорила она в пустоту. Об подарке она узнала девять лет назад, когда нотариус оглашал оставленное им завещание.

Рита вытерла бегущие слёзы, — вспоминая деда.

Только дедушка Паша ее понимал, слышал её и не давил, и подарил ей первый фотоаппарат, этим поддержал её желание стать фотографом. Когда ей было десять благодаря помощи деда её работу даже напечатали в журнале. Остальные родственники в один голос вторили, что она должна учиться на экономическом факультете и продолжать семейный бизнес.

После школы она окончила годичные курсы фотографии там же в Лондоне и нынче печатается во многих изданиях….

Убрать квартиру, а вечером в Государственный исторический музей, насладиться гравюрами Альбрехта Дюрера. Любовь к Дюреру ей привил тоже дедушка Паша…

Встав напротив гравюры «Рыцарь смерти и Дьявол» Рита, не отрываясь от полотна, прокомментировала, привлекая внимание рядом стоящим мужчиной, одетым в строгий костюм синего цвета.

— Героический рыцарь, не боящийся ни смерти, ни Дьявола. Наездник совсем не грозный, по сравнению с угнетающими всадниками, изображенными на гравюре «Четыре всадника апокалипсиса». Оно и понятно рыцари несут смерть, чуму, голод. Гравюра «Меланхолия» у меня ассоциируется с грустью, которая вот-вот улетит, ведь женщину мастер изобразил крылатой.

— Впечатляет, я думал, что девушки вашего возраста увлекаются лишь соцсетями.

Баритон собеседника с едва уловимой хрипотцой, кажется, проник в каждую клеточку ее тела и заставил провести взгляд на его обладателя.

Рита не поверила своим глазам: перед ней стоял сам Александр Воропаев, тот самый дядя Саша, о котором ей, рассказывал дедушка Паша, когда она вместе с ним рассматривала старый альбом с фотокарточками.

Саша ей ещё тогда понравился внешне, но казался злым рыжим волшебником, которого никто не любит, поэтому он и стал плохим. И как-то озвучила дедушке, если его кто-то полюбит, то он станет добрым…

За эти годы Воропаев немножко поседел, лицо стало более мужественным.

— Рита Шульц, — назвала она псевдоним, под которым печаталась в журналах, и протянула руку.

Не озвучивать же ему фамилию «Жданова»? По рассказам Маргариты и своих родителей они понимала, что Воропаев не пытает особой любви к её семейству.

— Александр Воропаев, — мужчина пожал легонько руку…

— Может, по чашечке кофе? — улыбнулась Рита.

Александр осмотрел девушку снизу довнеху: черные ботинки броги, темные узкие джинсы, подчеркивающие стройные ноги, широкое удлиненное худи цвета темного шоколада. Русые волосы до плеч, зеленые глаза, белая кожа и алые натуральные пухлые губы. «Симпатичная», — отметил про себя.

— Я угощаю, — Рита не растерялась под таким пристальным взглядом карих глаз.

— Похвально, мы ещё и знакомы с правилами этикета, — удивился Александр.

Просто не понимал, по какой причине Рита с ним заговорила и что ей нужно, давно он не пользовался вниманием молодых особ.

— Естественно, я вас пригласила, значит, я и оплачу счёт.

В кофейне было многолюдно, люстры притушены, только висевшие бра на стенах отбрасывали яркий цвет. Они заняли свободный столик. у окна с видом на Красную площадь. Запросили меню. Александр заказал черный кофе без сахара, а Рита кофе с рижским бальзамом.

Александр сделал глоток бодрящего напитка и все-таки изрёк. — Интересная вы девушка. Разбираетесь в искусстве, приглашаете мужчин в кофейню и пьете кофе с рижским бальзамом. Где обитают такие необычные леди?

Ника улыбнулась: она сумела его увлечь!

— Из Лондона долетела до Гданьска, из Гданьска два часа добиралась на маршрутке до Калининграда, а потом самолётом до Москвы.

— И с какой целью вы проделали такой длинный путь?

— Увидеть город моего детства, — улыбнулась Рита, — в музей сходить.

Ему было приятно её общество, и он решился на то, на что бы никогда не отважился раньше:

— Давайте я покажу вам завтра Москву?

— Буду признательна:

— «Детские мечты, записанные на желтых листах блокнота, должны сбываться»….