Бывает (гет)

Рейс «Калининград-Москва» прибыл в Шереметьево, в зале ожидания было многолюдно, встречающие приветствовали и обнимали прилетевших пассажиров. Рита не любила родственные объятия, поэтому о своём приезде в Москву не предупредила ни родителей, ни бабку с дедом со стороны матери. Мать своего отца попросила не сообщать своему сыну об её визите на Родину.

Из России она уехала четырнадцать лет назад, будучи шестилетней девочкой. Прошло столько лет, а она до сих пор помнит в деталях тот день. На дворе было первое сентября, она должна была идти в школу.

Проводить внучку в день знаний пришли все родственники, но сама Рита не имела никакого желания идти в московскую элитную гимназию, выбранную для неё родителями. Сначала она отказалась есть завтрак, приготовленный бабушкой Еленой, отвернулась от еды, а когда дед Валерий в приказном тоне проговорил: — «Отставить истерику, быстро ешь».

А она сказала. — Не буду есть, не пойду в эту крутую школу, не хочу в ней учиться, а хочу жить с дедушкой Пашей в Лондоне, он меня любит, а вы все нет.

Отец схватил её за плечи и, встряхивая её, проговорил:

— Успокойся, хватит капризничать. — А затем схватил ее за руку и подвел ее к матери, чтобы она завязала банты.

— Не пойду, не пойду в эту крутую школу, там все злые.

Слёзы всё бежали по щекам, а она всё утирала их ладошками.

— Не ребёнок, а наказание. В кого ты такая непослушная? — проговаривала мать, туго завязывая банты.

— Мама, мне больно. И папа мне больно сделал. — Она потерла руку, где остались красные следы от пальцев её отца.

— Дедушка Паша, не в силах более смотреть на её мучения, отложил утреннюю прессу. Подоспел к Рите, взял её на руки, утер слёзы.

— Всё будет хорошо, маленькая моя, иди в свою комнату и подожди меня, мне нужно поговорить с папой и мамой.

Она улыбнулась ему, убежала в комнату, неплотно прикрыла дверь и стала прислушиваться, о чём говорят взрослые.

Хотя знала, что подслушивать не хорошо, но один раз можно, решила она для себя.

— Андрей, я на тебя ни разу не поднял руку, а ты что творишь?! Рита же девочка, с ней так нельзя.

— Я просто не сдержался, — он провел рукой по волосам и снял очки. — Сколько мне стоило усилий и денег устроить её в эту элитную гимназию, где учатся дети нашего круга.

— Паша, Андрюша прав, это идеальное учебное заведение для нее: углубленный английский и французский, азы экономики…

— Да, образование сейчас важно, Рита должна, как и Катенька, владеть двумя языками, — подержала всех бабка Елена.

— Пороть её нужно, — предложил дед Валерий.

— Хватит, Рита будет учиться в Лондоне, — сказал дед Паша, — в муниципальной школе: она находится в одном квартале от нашей квартиры, директор мой хороший друг.

Рита выдохнула, дедушка Паша не дал её в обиду, она выбежала из комнаты.

— Дедушка Паша, я тебя люблю, ты самый лучший на всей планете, — внучка забралась ему на колени и крепко обняла за шею.

В итоге они улетели в Лондон тем же вечером. А уже десятого сентября Рита была зачислена в школу. Заведение оказалось с раздельным обучением. В первый же день она познакомилась с девочкой Ники, « та оказалась дочерью трубочиста». и продолжает общается с ней по сегодняшний день.

Маргарита, конечно, возмущалась, что Рита, выбирает друзей не своего круга, но Павел, наоборот, был счастлив, что она дружит с детьми не ради статуса, а по велению сердца.

— Девушка, вам куда? — поинтересовался таксист, и тем самым вывел её из воспоминаний давно минувших дней.

— Улица Тверская…

— Понял.

Москва изменилась, вместо привычного асфальта везде красовалась тротуарная плитка, словно грибы после дождя выросли разноцветные высотки. Сияли витрины ресторанов и кофеен.

Квартира её встретила звонящей пустотой и белыми простынями, покрывающими мебель.

— Спасибо, тебе дедушка Паша, за этот подарок, — проговорила она в пустоту. Об подарке она узнала девять лет назад, когда нотариус оглашал оставленное им завещание.

Рита вытерла бегущие слёзы, — вспоминая деда.

Только дедушка Паша ее понимал, слышал её и не давил, и подарил ей первый фотоаппарат, этим поддержал её желание стать фотографом. Когда ей было десять благодаря помощи деда её работу даже напечатали в журнале. Остальные родственники в один голос вторили, что она должна учиться на экономическом факультете и продолжать семейный бизнес.

После школы она окончила годичные курсы фотографии там же в Лондоне и нынче печатается во многих изданиях….

Убрать квартиру, а вечером в Государственный исторический музей, насладиться гравюрами Альбрехта Дюрера. Любовь к Дюреру ей привил тоже дедушка Паша…

Встав напротив гравюры «Рыцарь смерти и Дьявол» Рита, не отрываясь от полотна, прокомментировала, привлекая внимание рядом стоящим мужчиной, одетым в строгий костюм синего цвета.

— Героический рыцарь, не боящийся ни смерти, ни Дьявола. Наездник совсем не грозный, по сравнению с угнетающими всадниками, изображенными на гравюре «Четыре всадника апокалипсиса». Оно и понятно рыцари несут смерть, чуму, голод. Гравюра «Меланхолия» у меня ассоциируется с грустью, которая вот-вот улетит, ведь женщину мастер изобразил крылатой.

— Впечатляет, я думал, что девушки вашего возраста увлекаются лишь соцсетями.

Баритон собеседника с едва уловимой хрипотцой, кажется, проник в каждую клеточку ее тела и заставил провести взгляд на его обладателя.

Рита не поверила своим глазам: перед ней стоял сам Александр Воропаев, тот самый дядя Саша, о котором ей, рассказывал дедушка Паша, когда она вместе с ним рассматривала старый альбом с фотокарточками.

Саша ей ещё тогда понравился внешне, но казался злым рыжим волшебником, которого никто не любит, поэтому он и стал плохим. И как-то озвучила дедушке, если его кто-то полюбит, то он станет добрым…

За эти годы Воропаев немножко поседел, лицо стало более мужественным.

— Рита Шульц, — назвала она псевдоним, под которым печаталась в журналах, и протянула руку.

Не озвучивать же ему фамилию «Жданова»? По рассказам Маргариты и своих родителей они понимала, что Воропаев не пытает особой любви к её семейству.

— Александр Воропаев, — мужчина пожал легонько руку…

— Может, по чашечке кофе? — улыбнулась Рита.

Александр осмотрел девушку снизу довнеху: черные ботинки броги, темные узкие джинсы, подчеркивающие стройные ноги, широкое удлиненное худи цвета темного шоколада. Русые волосы до плеч, зеленые глаза, белая кожа и алые натуральные пухлые губы. «Симпатичная», — отметил про себя.

— Я угощаю, — Рита не растерялась под таким пристальным взглядом карих глаз.

— Похвально, мы ещё и знакомы с правилами этикета, — удивился Александр.

Просто не понимал, по какой причине Рита с ним заговорила и что ей нужно, давно он не пользовался вниманием молодых особ.

— Естественно, я вас пригласила, значит, я и оплачу счёт.

В кофейне было многолюдно, люстры притушены, только висевшие бра на стенах отбрасывали яркий цвет. Они заняли свободный столик. у окна с видом на Красную площадь. Запросили меню. Александр заказал черный кофе без сахара, а Рита кофе с рижским бальзамом.

Александр сделал глоток бодрящего напитка и все-таки изрёк. — Интересная вы девушка. Разбираетесь в искусстве, приглашаете мужчин в кофейню и пьете кофе с рижским бальзамом. Где обитают такие необычные леди?

Ника улыбнулась: она сумела его увлечь!

— Из Лондона долетела до Гданьска, из Гданьска два часа добиралась на маршрутке до Калининграда, а потом самолётом до Москвы.

— И с какой целью вы проделали такой длинный путь?

— Увидеть город моего детства, — улыбнулась Рита, — в музей сходить.

Ему было приятно её общество, и он решился на то, на что бы никогда не отважился раньше:

— Давайте я покажу вам завтра Москву?

— Буду признательна:

— «Детские мечты, записанные на желтых листах блокнота, должны сбываться»….

Александр переоделся в халат, удобно расположился в кожаном кресле и заправил трубку табаком «ларсен». Затянулся, сделал глоток золотистого кубинскою рома «Гавана Клуб». Подобное сочетания напоминало ему аромат океана, давало чувство свободы, помогало на мгновение забыть, что его привычная жизнь, состоявшая почти только из госслужбы, где он вынужден улыбаться коллегам и участвовать в скучных разговорах, не совсем удалась: ведь он так и не продал акции «Зималетто».

Хотя сегодняшний день, наверное, нельзя отнести к скучным. Ему удалось, наконец, посетить музей, и там познакомился с Ритой. И что её заставило пригласить его на чашку кофе? Ведь на охотницу за богатыми женихами она не похожа, сама оплатила счёт в отнюдь не дешёвой кофейне. Кто же ты такая, Рита Шульц? Руки сами потянулись к ноутбуку, стоявшему на придиванном столике. В поисковике набрал её имя.

Результат появился практически сразу. Рита Шульц, начинающий фотограф, работает в монохромном стиле, имелась ссылка на её работы в фотографическом журнале. И больше ничего о ней.

«А работы даже очень неплохие», — подумал он и допил остатки рома, закурил трубку, выпуская облако холодного дыма.

Учитывая, что Рита работает с черно-белой фотографией, она вполне могла увлечься Дюрером. Александру же любовь к творчеству этого художника привил Жданов-старший.

Когда-то давно, в один летний день они отправились в музей двумя семействами. Если Кира и Андрей без особого внимания рассматривали гравюры, то они на пару с Кристиной с заинтересованностью слушали Павла, который рассказывал о Дюрере. Его тогда поразила четкие линии рисунков и гравировка — на дереве и на меди. Наверное, с того дня он и увлекся биографией и творчеством живописца.

Саша покрутил, головой, нет, о Жданове он думать не будет, с их семейством он не горит желанием встречаться. Даже перестал, как и Кристина, посещать собрания акционеров. Просто получает дивиденды от прибыли в компании. С младшим Ждановым они не виделись двадцать лет с того самого дня, когда Андрей и его верная Пушкарева прогнали его из «Зималетто».

В тот день Александру было обидно и досадно, в первую очередь он злился на самого себя, что не сумел отстоять свое право на возвращение, а просто пререкался с оппонентами. Вышел из себя, а потом просто сбежал, да просто-напросто струсил!

Александр сделал затяжку и потушил трубку — пора отдыхать, а завтра его ждёт насыщенный день в компании молодой загадочной девушки.

* * *

Александр проснулся от дребезжащего звона будильника, наверное, первый раз за долгое время. Обычно он вставал до сигнала и просто лежал и смотрел в потолок в ожидании, когда тот прозвенит, а затем включал кофе-машину и принимал бодрящий душ. Но сегодня ему захотелось сварить кофе в турке и выпить его не спеша, заодно выкурить обычную сигарету. Крепкий напиток вкупе с ароматом ментола окончательно избавили его от дремы…

Они договорились, что он ее будет ждать с обратной стороны её дома, так как во двор он заехать не мог из-за шлагбаума. Когда Александр приехал, то Рита уже показалась из арки.

Не выходя из машины, он открыл ей переднюю дверь, она отряхнула ботинки от снега и плюхнулась на сидение.

— Здравствуйте, Рита, вы ко всему прочему ещё и пунктуальны.

— Я ценю своё и ваше время, Александр, — улыбнулась девушка.

— Похвально, — отметил Воропаев, стуча подушками тонких пальцев по рулю.

Рита расстегнула светлый пуховик.

— Я сниму, а то у вас жарко?

Воропаев усмехнулся и одобрительно кивнул. — Можете куртку бросить на заднее сидение.

Сегодня Рита надела белую водолазку, и он смог рассмотреть её тонкую талию, упругую девичью грудь, которая с лёгкостью вместиться в его ладонь…

Рита заметив пристальный взгляд Александра, поинтересовалась:

— Что-то не так?

«Все очень даже так», — отметил он про себя, а вслух произнес:

— Поехали, нас ждут Парк Горького и Воробьевы горы.

— Принимается, Александр.

Парк их встретил скрипящим снегом под ногами, и белоснежными шапками деревьев. У Голицынского пруда Александр приобрёл два глинтвейна, один бокал протянул Рите.

— Вам уже можно глинтвейн? — Александр прищурил глаза в ожидании ответа.

— Уже полтора года как можно, — Рита взяла свой стакан, — спасибо, за знакомство.

— И давайте перейдём на «ты», если не возражаете, Рита, — предложил он, соблюдая правила этикета. Александру было неприятно, что молоденькая девушка называет его на «вы»: он же ещё совсем не старый?

— Давайте, то есть давай, — улыбнулась девушка, мысленно, радуясь такому повороту событий.

Ведь ещё неделю назад она не могла и представить, что будет распивать глинтвейн в компании того самого дяди Саши…

По дороге к смотровой площадке на Воробьевых горах, заметив, как Рита вертит головой и рассматривает архитектуру, поинтересовался:

— Давно не была в Москве?

— Уехала, когда мне едва исполнилась шесть, в Лондон.

— Наверное, в частную школу-пансионат? — предположил Александр и добавил, не дождавшись ответа: — я тоже учился за границей, в Гарварде.

Про учебу Саши в США она слышала от деда.

— Не угадал, я училась в обычной муниципальной школе с обычными девочками из простых семей и каждый день ходила в школу и со школы пешком, она находилась недалеко от дома.

— Значит, ты переехала с родителями? — допытывался Александр.

— Жила с дедушкой и бабушкой, а родители остались в Москве, просто так исторически сложилось, что у меня с ними никогда не было взаимопонимания, — пояснила Рита, пожав плечами.

— Откровенно, однако, — изрёк Александр.

— Ты спросил, я ответила.

Рита от дедушки слышала о детстве Саши, о его юности, о том времени, когда он руководил компанией, но не знала, чем он живет сейчас, по-прежнему ли одинок…

— А ты женат? Дети?

— Я не женат…

Рита ничего не успела ответить, у неё зазвонил смартфон, она посмотрела на дисплей, названивал отец. Маргарита всё-таки её сдала.

— Извини, я отвечу, — Рита немного отошла в сторону, не хватало, чтобы Александр услышал ор её отца, ведь он, когда злится, не может говорить спокойно.

— Да я слушаю.

— Рита, почему ты не сказала о своем приезде? Мы с матерью, что, тебе чужие?! Или ты не можешь простить мне детские обиды? На маме лица нет, она тебя любит, волнуется, а ты, бессовестная, второй день в Москве и не навестила нас. Немедленно бросай свои дела и дуй в «Зималетто». Рита, почему ты молчишь?

— Я из-за твоего крика не могу и слова вставить. Я зайду вечером, когда освобожусь, — спокойно протянула Рита.

Рёв отца уже давно не страшил её, и, потом, ей хотелось ещё погулять с Сашей.

— Какие у тебя могут быть дела, опять бегаешь наперевес с фотоаппаратом? И позоришь нас с матерью!

— Я зайду вечером, мне идти нужно, — Рита как обычно проигнорировала выговор, отключилось и вернулась к Саше.

Сколько Рита себя помнила, она всегда была за справедливость и всех защищала.

Дралась с мальчишками, которые дразнили ее подругу Ники «Эйфелева башня» из-за её высокого роста. Пристраивала бездомных котят в хорошие руки, так как Маргарита была категорически против любых животных в доме.

А повзрослев, приняла решение восстановить историческую справедливость и вернуть отцу часть акций, которые ей почему-то оставил дед Павел.

Ведь Павел всегда знал, что его сын любит «Зималетто» всем сердцем и готов ради кампании на многое. Но всё равно завещал весь пакет акций внучке, хотя понимал, что Рита не будет заниматься семейным бизнесом…

Поэтому прогулявшись с Александром по Москве, Рита заехала в брокерский офис инвестиционной кампании «Финам» забрать готовый подарочный сертификат на акции…

Дверь ей открыл отец.

— Привет, папа, вот и я, как обещала.

Рита не дала опомниться отцу и чмокнула его в щёку…

Жданов расплылся в улыбке и всё-таки поинтересовался:

— Почему так долго?

— Папа, я же сказала, у меня были дела. Не волнуйся, сейчас я всё объясню. Причина моего отсутствия тебе понравится.

Жданов снял очки и потер переносицу:

— Заинтриговала.

Поцеловав маму в щёку, Рита с ногами забралась на диван и извлекла из черного рюкзака желтый конверт, перевязанный бордовой лентой.

— Папа, с прошедшим тебя днем рождения, желаю тебе всего самого доброго и светлого.

Андрей вскрыл содержимое. От удивления брови Андрея приподнялись вверх.

— Спасибо, не ожидал.

— Половина акций деда должны принадлежать тебе по праву. Ведь ты любишь «Зималетто», как Скарлетт О' Хара любила «Тару», — подметила Рита.

— Я думал, что ты на меня злишься, не можешь просить детские обиды?!

— Пап, я обижалась на тебя последний раз всерьёз в шесть лет. И потом, если бы не ты, меня бы не было на этом свете, — отметила Рита.

Жданов подошел к дочери, обнял её и проговорил, — Зарываем топор войны, дочь?

— Я с тобой не ссорилась, пап.

Остаток вечера Катя занималась приготовлением отчёта для предстоящего совета акционеров, а Андрей с Ритой играли в хоккей на приставке.

И первый раз за все время Жданову было радостно от того, что он вот так просто сидит с Ритой и режется в приставку. И она него не злится…

Рита такая же отходчивая, как и он сам, хоть она и похожа внешне на Маргариту, но вспыльчивый и добрый характер все же Рита унаследовало от него.

— Рит, что ты не поделила с бабушкой? Она жаловалась не тебя. Это не упрёк, просто отцовское любопытство.

-Да, Маргарита занялась моей личной жизнью. Пригласила в дом некого знакомого Лорда, он конечно: высокий, черноволосый, голубоглазый, одетый в клетчатый костюм в талию. Но, есть один большой минус, он придурок.

Хвастался мне, что за него всё делают слуги и даже одевает, а потом ущипнул меня ниже талии. А я ему и дала в ухо.

— Ты всё правильно сделала. Будь я там, я бы ему тоже физиономию начистил.

— Вот, а Маргарита сразу, где твои манеры, ты же леди? Можно было словами сказать, а не сразу драться. Мне за тебя стыдно, Рита Андреевна.

До сих пор молчавшая Катя оторвала глаза от бумаг и заключила, — Да уж, наша дочь такая же драчунья, как и ты.

— Девочки больше походят на своих отцов, чем на матерей, это научно доказано, — Андрей поднял указательный палец вверх и улыбнулся.

Хоть Рита в детстве тянулась больше к его отцу, то после того, как его не стало, именно ему рассказывала все свои секреты.

На свой одиннадцатый день рождения призналась ему по секрету, что считает симпатичным дядю- Сашу Воропаева.

Рита тогда заболела ангиной и у нее была высокая температура.

Он тогда списал её слова на бред…

И, мысленно обрадовался, что семейство Воропаевых уже давно не посещает собрания акционеров.

А сейчас он молил высшие силы, чтобы этот Сашенька вдруг не проперся на грядущий совет.

К Рите может вернуться детское увлечение, если предположить, что она тогда не бредила, а от Воропаева можно ожидать все что угодно, если он заметит интерес Риты к себе…

Нет, нет, ему даже о таком развитии событий думать не хочется.

Не спрашивать же Риту прямо о Сашеньке. Возможно, дочь и вовсе его не помнит. С того времени уже прошло много лет…

Жданов запустил пятерню в волосы, — Ты у нас останешься или к себе поедешь?

Надеялся, что Рита будет ночевать в своей комнате, где они с Катей так и ничего не меняли. Ведь Рита обожала свою разовую кровать-машину.

Благо, что её длина сто семьдесят сантиметров. Рите и на сегодняшний день на ней будет весьма комфортно…

— У вас.

— Вот и хорошо. Может, ещё разок в хоккей, я хочу отыграться, — прищурился Жданов.

— Давай, — согласилась Рита.

В итоге они сыграли ещё три партии и улеглись далеко за полночь.

Жданов пристроился под бок Катерины:

— Спишь?

— Уже нет, — Катя развернулась к супругу.

— Всё-таки у нас замечательная дочь. И уже такая взрослая и мудрая.

— Угу, — протянула Катя и поцеловала Андрея в щёку…

Утром Жданов завез дочь домой, и только после отправился на работу.

Войдя в кабинет к своему другу Роме, который после их примирения вернулся назад в «Зималетто».

Жданов всплеснул руками, -Ромыч, я с Ритой помирился. У меня крутая дочь, вся в меня.

— Ну, допустим, Ритка гораздо тебя симпатичнее, — Малиновский обнял друга за плечи.

— Был я бы моложе…

Жданов поправил пальцем очки, — Не смей даже думать в эту сторону.

— Да, шучу я.Ритка она, конечно, симпатичная, но сильно умная…

* * *

Едва Рита переступила порог квартиры, ей позвонил Саша.

— Привет, как прошла встреча с родителями?

— Привет. Хорошо, я сделала то, что я уже давно задумала.

— Похвально. Как на счёт совместного ужина? Не люблю есть в одиночестве.

— Принимается, Александр.

— Полседьмого я за тобой заеду, — констатировал Александр и отключился.

Естественно, Воропаев выбрал ресторан в районе Тверской. У входа в заведение их встретил швейцар.

Александр помог снять Рите верхнюю одежду, измерил Риту взглядом и изрёк:

— Когда я учился в Гарварде, то ездил на родину ковбоев. То подобные рубашки с бахромой и джинсы клёш носили ковбойки.

— Возможно, но теперь это вещи относятся к стилю «Бохо».

— Тебе идёт, — отметил коротко Саша.

— Но спасибо, — улыбнулась Рита.

Здравствуй, Сашенька, — улыбнулась русоволосая женщина и обняла Воропаева.

В ней Рита узнала его сестру Кристину. Женщина праздник, никогда не унывающая.

— Кристина, — Воропаева старшая чмокнула Риту в щеку.

— Очень приятно, Рита…

— Мы с тобой нигде не встречались? У тебя очень знакомое лицо?

Рита лишь пожала плечами. Задумалась, откуда Кристина её может знать? Надеюсь, что она не знает, что она «Жданова».