Орико (гет)

— Ты кто? — нахально и высокомерно спросила она.

Я не знал, что ответить. Что‑то странное я почувствовал, увидев её. Может, я получил солнечный удар — мне было так жарко…

— Я исследователь, — наконец ответил я.

— И что же ты исследуешь? — спросила она.

— «Аномалии», — машинально ответил я.

Она посмотрела на меня со странным, пронизывающим взглядом, будто пыталась разглядеть что‑то за словами. Потом усмехнулась и бросила:

— Ну и дурак.

Я с трудом сдержался, чтобы не ответить резко. Глубоко вдохнув, вежливо произнёс:

— Можно узнать, как вас зовут?

Она снова усмехнулась, словно мой вопрос показался ей забавным. Медленно, с лёгкой иронией в голосе, начала:

— Я…

Но не успела она закончить фразу — воспоминание вдруг рассыпалось, исчезло, оставив лишь пустоту и неясное ощущение недосказанности.

* * *

Парень с короткими коричневыми волосами брёл по пустыне. У него уже закончились все припасы: вода и еда. Карты у него не было, поэтому он не знал, куда идти. Одни только дюны, которые иногда выглядели иначе, напоминали ему, что он не стоит на месте, а идёт вперёд. Он почти потерял надежду выбраться живым.

Наступила ночь. Красная тьма окутала огромную, размером с целый мир, пустыню. Наконец жара спала. Однако оставаться в пустыне всё равно было нельзя: ночью царила невыносимая мерзлота, а днём возвращалась знойная жара. В пустыне не было приятного времени суток, которое дарило бы людям уют и комфорт. Единственное такое место — оазисы, разбросанные по всей пустыне.

Но даже зная, что за их пределами простирается опасная пустыня, люди всё равно уходили из оазисов в поисках счастья. Их манили древние сказки о месте, где песок не золотой, а белоснежный; где он не горячий, а ледяной; где не лежит на земле, образуя дюны и барханы, и не поднимается в воздух, превращаясь в ужасные песчаные бури, а падает с неба, поднимаясь в страшные «метели».

Или же они просто путешествовали в поисках уголка в этом огромном мире, ставшем пустыней, где можно жить…

Однако этот паренёк, что сейчас брёл по пустыне, шёл не за этим. Его целью было найти и изучить «аномалии» — странные явления, из‑за которых весь мир и превратился в огромную пустыню.

Около двухсот лет назад в двух городах вспыхнули огромные огни. Этот день считается началом Великих «аномалий». После появления вспышек в эти города стало приносить очень много песка — неизвестно, откуда он взялся. Также люди стали замечать некие красные линии, пронизывающие весь обзор. Кто‑то говорил, что они горизонтальные, кто‑то — что волнистые, а кто‑то уверял, что они похожи на стрелочки, указывающие направление пескам. Последняя версия была признана фантастической и антинаучной.

Не прошло и года, как территории этих городов (да и сами города) превратились в маленькие пустыни. И тогда произошло самое ужасное: на главных площадях этих двух городов выросли деревья — по одному в каждом. На следующий день деревья разделились на две половинки: одна, синяя, упала на землю, образовав огромное озеро, а вторая так и осталась стоять в виде дерева — но уже не посреди площади, а посередине озера. Эту вторую половинку назвали ориконом.

Многие пытались достать орикон, но ни у кого не получалось — или почти ни у кого. Счастливчиком в первом городе стал граф фон Форсаль. А во втором городе орикон заполучила маленькая деревенская девочка, приехавшая в город, чтобы заработать деньги.

Как только ориконы оказались в руках этих двух людей, пошёл дождь — дождь из песка, усыпавший всю землю. Вскоре по всему миру установился один климат — тот, что раньше был только в пустынях.

Но это было ещё не всё. «Аномалии» продолжали происходить. Они появлялись внезапно, проявляясь по‑разному: одни, как и самые первые, создавали огромный луч света, сжигавший всё на своём пути; другие порождали неизвестные красные линии, мелькавшие в глазах у некоторых людей; третьи накрывали землю ещё большим слоем песка. Никто не знал, способны ли «аномалии» на что‑то ещё, но все надеялись, что нет…

Несмотря на холод, парень не думал останавливаться — наоборот, он шёл по пустыне всё быстрее. Даже выбившись из сил, он продолжал двигаться вперёд.

Вдруг впереди показались огоньки какого‑то городка. Увидев их, парень воспрянул духом и потратил последние силы, чтобы добраться до неведомого города.

* * *

На большом камне, словно на троне, восседала девочка лет десяти с длинной рыжей косой, перекинутой через плечо. Её взгляд выдавал презрение и уверенность в своём превосходстве.

— И? Что ты тут забыл? — властно спросила она парня, который был едва жив от обезвоживания, голода и усталости. Казалось, она даже не замечала его состояния.

— Я просто… хотел попить… и случайно набрёл на этот город… — с трудом выговорил парень. Ему хотелось добавить что‑то ещё, но сил не было.

— Так пей. Что тебе мешает? У нас есть целое озеро для этого, — нахально ответила девочка. Парень даже не знал, что ей сказать.

Что мешало ему просто пойти и попить воды из озера, а не вступать с этой девочкой в разговор? Наверное, то, что, когда он зашёл — вернее, заполз — в город, его схватили за шиворот двое здоровяков, похожих на шкафы, и отнесли к этой девочке. И это было ещё не всё: она сидела прямо перед озером, вокруг которого, словно стена, стояли такие же огромные, как шкафы, люди. Как, скажите, он должен был пройти через эту стену?!

— Я… пройти… не могу… — кое‑как выдавил из себя парень.

Девочка посмотрела на него с недоумением.

— Как не можешь? Оно же там, — сказала она и указала пальцем назад. Камень, на котором она восседала, был настолько высок, что девочка даже не заметила огромную людскую стену.

— Тут перед… озером… люди стоят и… не пропускают… — с трудом произнёс парень.

Девочка спрыгнула с камня и посмотрела на озеро — вернее, на людей, преграждавших к нему путь.

— Да, ты прав, — согласилась она. — Тут и правда целая стена. Пропустите его!

Сразу после этих слов люди расступились, пропуская парня к озеру. Он с трудом прополз к воде и стал пить — пить и ещё раз пить, пока не напился за всю неделю без воды.

— Сколько же ты не пил? — нахально и высокомерно поинтересовалась девочка. Это возмутило парня.

— Не твоего ума дело! — огрызнулся он.

— Да как ты смеешь так со мной говорить! — гневно вскрикнула девочка.

— Говорю, как хочу! Ты мне не указ! Между прочим, это ты должна ко мне уважительно относиться, а не я к тебе — я тебя старше! — выпалил парень. Всё это время у него не было сил ругаться или спорить с девочкой. Теперь, когда он напился, он выплёскивал все эмоции, накопившиеся за время разговора.

— Да как ты смеешь! — злобно прошипела девочка. От неё словно исходила тёмная аура, способная убить одним прикосновением.

— Я смею всё! Мне никто не указ! Тем более такая малявка, как ты! — парень даже не думал останавливаться.

— А ну быстро заткни свой рот! — убийственным тоном приказала девочка. В её глазах заиграли тёмные искорки.

— А что, если не закрою?!

— Тогда тебе конец… — злобно процедила девочка, угрожающе доставая оранжевую палку.

— Ты же это сейчас не серьёзно? — только тут парень понял, что злить её не стоило. На её лице было написано: «убью». Но не может же человек убить кого‑то просто за то, что тот на него накричал?

— Я никогда не была так серьёзна, как сейчас… КАК ТЫ ПОСМЕЛ НАЗВАТЬ МЕНЯ МАЛЯВКОЙ?! — взорвалась девочка. Похоже, больше всего её разозлило именно слово «малявка».

— Прости… Я… Оно само вырвалось… — начал извиняться парень. — Просто ты меня сильно разозлила, и я не выдержал, выплеснув на тебя всё, что накопилось за время в пустыне. ТОЛЬКО ОТ ТЕБЯ У МЕНЯ НЕГАТИВА БОЛЬШЕ ВСЕГО!

— ЭТО ОТ ТЕБЯ У МЕНЯ БОЛЬШЕ НЕГАТИВА ЗА ВСЮ МОЮ ЖИЗНЬ! — ответила на это девочка.

— УВЕРЕНА?! МНЕ КАЖЕТСЯ, ЧТО ЭТО У МЕНЯ ОТ ТЕБЯ ЗА ВСЮ ЖИЗНЬ НЕГАТИВА БОЛЬШЕ, ЧЕМ ОТ ЧЕГО‑ТО ДРУГОГО!

— ТОГДА Я УВЕРЕНА! Я ПОРТИЛА ИЗ‑ЗА ТЕБЯ НАСТРОЕНИЕ И В ПРОШЛОЙ ЖИЗНИ! — завершила свою тираду девочка и бросилась на парня с палкой, держа её как копьё.

Парень отскочил в последний момент, и девочка упала в воду головой вниз. Поняв, насколько серьёзны были её слова, парень решил как можно скорее сбежать, чтобы она его действительно не убила — или не покалечила.

Перед уходом он украдкой посмотрел на девочку. Она пока не торопилась вставать. Вдруг его внимание привлекла палка, с которой девочка пыталась напасть на него. Она была будто сделана из нескольких палочек, переплетённых между собой, как косичка. На ней было несколько листочков, таких же оранжевых, как и сама палка.

Парень задумался. Он был уверен, что уже где‑то видел похожую палку, но не мог вспомнить где. Вдруг ответ сам пришёл в голову — как мимолётное, далёкое, почти забытое воспоминание. Парень обомлел, не в силах пошевелиться.

— На что уставился?! — наконец очнувшись, гневно спросила девочка. Из‑за воды её чёлка стала в разы длиннее и шире, прикрывая глаза.

— Откуда у тебя «это»? — то ли испуганно, то ли потрясённо спросил парень, указывая на палку.

— А тебе какое дело?! — сквозь зубы процедила девочка.

— Где? Где ты достала орикон? — настаивал парень.

Глаза девочки расширились от удивления, страха и неожиданности.

— Откуда ты знаешь, как выглядит орикон? — с дрожащими руками, явно не от холода, спросила она.

— Я без понятия… — честно ответил парень. — Уверен, что впервые его вижу, но почему‑то точно знаю: это орикон.

— Тогда как ты можешь такое спрашивать?! — вспыхнула девочка. — Впрочем, ты прав… Эта палка, — она вытянула орикон вперёд, — тот самый орикон из города Табол, из‑за которого наш мир стал огромной пустыней.

— Тогда откуда он у тебя?! — не сдержался парень.

— Очевидно же. Моё имя Орико, и я нынешняя хранительница орикона из города Табол, — ответила девочка, прищурив глаза и ехидно ухмыльнувшись. Парень растерялся, не зная, что сказать.