Гарри Поттер: Чучело зимы и тайна подземелий (джен)

В Хогвартс редко пахло мёдом. Чаще — чернилами, старым пергаментом и лёгким дымком от факелов. Но в этот февральский день Большой зал напоминал одновременно ярмарку, кухню и слегка взволнованный музей народных традиций.

— Это называется культурный обмен, — с достоинством произнесла Гермиона, поправляя стопку пергаментов. — Масленица — праздник проводов зимы. Символ обновления, солнца и…

— …и поедания блинов в промышленных масштабах, — закончил Рон, с восхищением глядя на столы.

Под потолком плавали золотистые блинчики, аккуратно переворачиваясь в воздухе, словно демонстрировали свои румяные бока. На длинных столах выстроились миски с вареньем, мёдом, сгущёнкой и сметаной. Самовары мягко посвистывали, испуская ароматный пар.

Гарри осторожно поддел вилкой один из летающих блинов.

— Они точно не взорвутся? — уточнил он.

— Это безобидное заклинание левитации, — ответила Гермиона. — Я всё проверила.

Блин вежливо перевернулся и сел Гарри прямо на тарелку.

— Он меня выбрал, — серьёзно сказал Гарри.

Во дворе школы тем временем готовили главный элемент праздника — соломенное чучело Зимы. Его установили на снежном холме. Шляпу для него одолжили у одного из школьных пугал (после долгих уговоров), а шарф пожертвовал Невилл — с условием, что его вернут, если Зима передумает сгорать.

— Это выглядит немного… зловеще, — пробормотал Рон, глядя на соломенную фигуру.

— Это символ, — строго сказала Гермиона. — Мы не уничтожаем зиму, мы её благодарим и отпускаем.

— А она знает, что её отпускают? — уточнил Гарри.

Когда наступил вечер, студенты собрались во дворе. Снег искрился под лунным светом. Чучело казалось почти живым — солома шуршала от ветра.

Гермиона прочитала подготовленные слова благодарности зиме — красиво, чётко, с выражением. Гарри зажёг факел и коснулся соломенного подола.

Огонь вспыхнул неожиданно ярко — золотыми, почти солнечными искрами. Пламя не было агрессивным, оно словно танцевало. Студенты захлопали.

— Ого, — прошептал Рон. — Это красиво.

И правда — на мгновение всем показалось, будто в пламени мелькнула прозрачная снежная фигура, похожая на женщину в вихре инея.

Но через секунду всё исчезло.

Чучело догорело. Пепел рассыпался. Ветер стих.

— Всё прошло идеально, — удовлетворённо сказала Гермиона.

На следующее утро стало холоднее.

Это заметили сразу. В коридорах витал сухой ледяной воздух, окна покрылись узорами инея, словно их расписал особенно старательный художник.

— Разве снег не должен был начать таять? — спросил Гарри, глядя во двор.

Снег не только не таял — его стало больше.

— Может, зима просто не расслышала, что её отпустили? — предположил Рон, кутаясь в шарф.

В Большом зале некоторые блины за ночь слегка подмёрзли по краям. Самовары покрылись тонкой коркой льда.

— Это странно, — нахмурилась Гермиона. — Согласно описанию, после обряда должно ощущаться тепло.

В этот момент мимо них пробежал первокурсник из Слизерина.

— В подземельях замёрзла вода в кувшинах! — крикнул он. — И там… странный туман!

Гарри обменялся взглядом с Роном.

— Вот теперь это уже звучит как наше обычное приключение, — вздохнул Рон.

Они спустились по каменным лестницам вниз. С каждым пролётом становилось холоднее. Камни стен покрывались инеем. Воздух звенел.

И тогда Гарри заметил это.

По полу тянулась тонкая серебристая дорожка — будто кто-то провёл пальцем по морозу. След начинался у выхода во двор… и уходил глубоко в подземелья.

Гермиона присела, коснулась пальцем ледяного узора и резко отдёрнула руку.

— Это не обычный холод, — прошептала она. — Здесь есть магия.

В глубине коридора мелькнуло слабое голубоватое свечение.

Оно не двигалось быстро. Оно словно ждало.

Рон сглотнул.

— Ну что, — сказал он тихо, — может, всё-таки просто блины? Без духов и таинственных огней?

Гарри посмотрел в темноту.

Свет стал ярче.

И холод — сильнее.