Крестный (джен)

Стоя на холодных, покрытых инеем ступенях Министерства магии, Римус Люпин ощущал лишь ледяную пустоту. Шесть лет. Шесть долгих лет борьбы, бумаг, слушаний, петиций и невыразимой, гложущей тоски. Сегодня Верховный суд магического правосудия Великобритании наконец вынес вердикт: Сириус Блэк невиновен. Все обвинения сняты. Полная реабилитация.

Ключом к победе стал не какой-то один неоспоримый факт, а титаническая, кропотливая работа Римуса, который по кирпичику разобрал обвинительную стену. Он засудил там всех: нашедшего Петер Pettigrew фанатичного мракоборца, который слишком рьяно «очищал» место преступления; чиновника, проигнорировавшего возможность анимагии; всю систему, которая так жаждала найти виноватого, что забыла о справедливости. Он засудил их за халатность, предвзятость и разрушенные жизни. И выиграл.

Двери Министерства распахнулись. Римус замер, сжимая в кармане поношенного плаща старый, истрёпанный талон на «Пасть Дьявола». Его сердце билось с такой силой, что, казалось, вот-вот вырвется из груди.

И он вышел.

Не сгорбленный, не седой, не с глазами, потухшими от безумия. Нет. Он вышел, широко шагая, высоко подняв голову. Его черные волосы, длинные, но ухоженные (забота тюремного цирюльника-энтузиаста), развевались на ветру. В пронзительно-серых глазах плясали знакомые искры дерзости и озорства. Он был в простой, но чистой одежде, и на его лице сияла улыбка — та самая, ослепительная, бесшабашная улыбка Сириуса Блэка, которую Римус не видел вечность.

Сириус остановился на секунду, вдохнул полной грудью морозный воздух свободы, и… рассмеялся. Это был не тихий смешок, а громкий, раскатистый, заразительный хохот, полный безудержной радости и торжества. Звук, от которого у Римуса перехватило дыхание и на глаза навернулись предательские слезы.

А потом Сириус взглянул прямо на него. Взгляд-молния, узнавание-вспышка. И он побежал. Не пошел, а именно побежал, легко, стремительно, как в шестнадцать на полянке у Хогвартса, сбрасывая с плеч тяжесть потерянных лет одним движением.

Римус не успел сделать и шага навстречу. Сириус уже был перед ним, и первое, что он сделал, вырвавшись на свободу после шести лет ада, — это обнял Римуса. Обнял так, что хрустнули кости, так, что мир сузился до тепла другого тела, запаха ветра и мыла, и того самого смеха, который теперь вибрировал у него прямо в ухе.

— Ремус, — прошептал Сириус, его голос был грубоват от долгого молчания, но в нем звенела все та же нота. — Ремус, ты здесь.

— Где же еще, — с трудом выдавил Римус, зарываясь лицом в его плечо и позволяя слезам течь наконец свободно. Он не отпускал его, боясь, что это мираж, что стоит разжать руки — и он окажется один на холодных ступенях.

— Я слышал, — отстранился Сириус, но лишь настолько, чтобы смотреть ему в лицо. Его руки остались на плечах Римуса. — Айсберг в мантии сказал. Ты… ты их всех, Рем. Ты их всех засудил. Ради меня.

— Ради нас, — поправил его Римус, вытирая щеку. — Ради Джеймса и Лили. Ради правды.

Сириус снова рассмеялся, коротко и ярко, и тряхнул головой.

— Правда. Какое дивное слово. А знаешь, что теперь будет?

— Что? — улыбнулся Римус, начиная наконец верить в реальность происходящего.

— Теперь, — Сириус обхватил его за плечи и повернул лицом к туманным улицам Лондона, — мы идем есть. Где-то там есть стейки, которые ждут, чтобы их съел свободный человек. А потом… Потом мы найдем Петтигрю. Мы найдем его, Рем. Вместе.

И они пошли. Не как призрак и его тень, не как охранник и узник. А как всегда и должно было быть: плечом к плечу, два Мародера, с ветром в спине и смехом, победившим даже Азкабан. Первый шаг в их новую, старую жизнь был сделан. И это был шаг навстречу друг другу.