Мой монстр (гет)

Этот мир пах кровью, страхом и надеждой. Всё сразу. И каждому выпадало своё.

Глубоко под ногами, за горизонтом, в тени каждого леса и на дне каждого океана таилось нечто иное: чудовища, что древнее любых легенд; твари, которых нельзя было описать словами. А ещё — сокровища, способные изменить судьбу целых народов; технологии забытых цивилизаций; тайны, за которые люди были готовы убивать. Всё это ждало тех, кто осмелится шагнуть за грань привычного.

Мир огромен, и большая его часть до сих пор носила гордое имя — Неизведанные земли. Они не прощали ошибок. Они терпели лишь тех, кто сильнее страха.

И были те, кого это не пугало, а манило. Те, кто был готов годами идти сквозь опасности ради одного ответа. Их называли Охотниками.

Где-то высоко в горах, там, где облака цеплялись за острые пики, стояла гора Кукуру. Самая высокая, самая неприступная. На её склоне, словно вросший в камень, прятался огромный особняк. Там жили те, чьи имена не произносили вслух без дрожи в голосе: семья первоклассных убийц, для которых смерть была ремеслом, а страх — инструментом.

Рядом, почти у подножия, притулился дом важного чиновника, человека, который слишком хорошо знал цену своей шкуре. У него было две дочери. Старшая, Мэлис, давно уже не смотрела на отца с теплотой. Младшая, Айрис, была ещё слишком мала, чтобы понимать, почему сестра по ночам смотрела в окно на особняк на склоне — и молчала. Только сжимала кулаки до побелевших костяшек.

А потом наступила та самая ночь.

— Сестрёнка, почему ты уходишь? — голос двенадцатилетней девочки дрожал, маленькие пальцы вцепились в рукав плаща.

Мэлис опустилась на колени, погладила её по щеке.

— Айрис, солнышко, мне нужно уйти. Но я обещаю: я вернусь за тобой. Я не могу тебе всё рассказать… сейчас не могу. Но обещаю вернуться.

Девушка с тёмно-фиолетовой косой, заплетённой так туго, будто она пыталась удержать саму себя от того, чтобы не рассыпаться, на мгновение замерла. Смотрела на сестру. В маковых глазах застыла боль, которую она отчаянно пыталась спрятать глубоко внутри. Потом медленно натянула капюшон, скрывая лицо.

Она наклонилась и поцеловала Айрис в лоб. Губы задержались на секунду дольше, чем нужно. Словно пыталась впитать тепло, которого не будет в дороге.

— Я вернусь. Обещаю.

Голос сорвался, но она не позволила себе заплакать. Развернулась и ушла в ночь, не оглядываясь. Если оглянется — не сможет уйти.

Несколько дней дороги смешались в один сплошной комок усталости и надежды. Мэлис не считала шаги, не думала о прошлом. Только о том, что впереди.

Она оказалась в городе Забан случайно — или судьба всё-таки существовала. В грязном переулке, среди мусора и рваных афиш, её взгляд зацепился за клочок бумаги, прибитый ржавым гвоздём к стене.

На листке был только странный символ — стилизованная буква «Х» — и дата. Ни имени, ни адреса. Только тот, кто знал, мог понять.

Мэлис остановилась как вкопанная.

«Это то, что мне нужно», — прошептала она, и впервые за много дней уголки её губ дрогнули в намёке на улыбку.

Следующие две недели она провела в Забане, расспрашивая тех, кто хоть что-то слышал об экзамене. Трактирщики пожимали плечами, торговцы отводили глаза, а один старик в порту лишь усмехнулся в бороду: «Ищи тех, кто не ищет встречи с тобой. Они там, где не хочется быть».

Мэлис не знала, был ли это бред или подсказка, но запомнила. Она ночевала в дешёвых гостиницах, пила горький кофе на рынках, вглядывалась в лица прохожих. Кто-то должен был вести себя иначе. Кто-то, кто тоже охотился за этим символом.

И она нашла.

На стене покосившегося сарая, почти скрытый плющом, виднелся грубо вырезанный знак — стилизованная «Х». Сердце пропустило удар. Мэлис оглянулась — никого. Она двинулась дальше.

Следующий знак нашёлся на камне у поворота дороги. Потом — на стволе старого дерева. Потом — на ржавой трубе у заброшенного склада. Цепочка вела прочь из города, в холмы, где не было ни домов, ни фонарей — только камни да низкий кустарник.

Мэлис шла до вечера. А когда солнце почти скрылось за горизонтом, она увидела вход в туннель — тёмный, сырой, уходящий прямо в скалу. Рядом зиял ещё один. И ещё. Несколько тоннелей, уходящих в темноту.

У одного из них, прислонившись к стене, стояли двое. Они не смотрели по сторонам, не переговаривались — просто ждали. Мэлис заметила на груди одного из них плашку с номером. У другого — тоже. На камне рядом был вырезан знакомый символ.

Мэлис подошла, не говоря ни слова. Встала чуть поодаль, прислонившись к стене. Один из ожидающих скользнул по ней взглядом и тут же отвернулся.

«Значит, правильно», — подумала она.

— Вот, держи номерок, — раздался спокойный голос рядом.

Мэлис вздрогнула от неожиданности. Рядом с ней стоял невысокий зеленокожий человечек с любопытными глазами и протягивал плашку с номером 4.

— А… эм… спасибо.

— Пожалуйста, наденьте и не снимайте до конца экзамена. Удачи.

Не дожидаясь ответа, он исчез в толпе так же быстро, как появился.

Мэлис посмотрела на плашку. Металл холодно блестел в тусклом свете тоннеля. Прикрепив номерок к одежде, девушка стала рассматривать место сбора.

Людей уже стало заметно больше. Они стояли поодиночке или тихо переговаривались группами, но всех объединяло одно — настороженные взгляды, которыми они сканировали друг друга. Здесь никто не был другом. Здесь каждый был соперником.

Через время тишина сменилась глухим гулом голосов — кто-то знакомился, кто-то хвастался, кто-то просто нервно переговаривался сам с собой. Мэлис продолжала стоять у стены, вжавшись в камень, и наблюдать.

К ней подошёл толстый мужчина лет сорока пяти. На груди болталась плашка с номером 16. Он улыбался широко и дружелюбно — слишком дружелюбно для этого места.

— Милая девушка, я вижу вас тут впервые, — начал он, протягивая банку с соком. — Давайте выпьем за знакомство? Экзамен — дело серьёзное, нужно поддерживать силы.

Мэлис перевела на него холодный взгляд. Маковые глаза потемнели, лепестки дрогнули, приоткрываясь — всего на миг, словно предупреждение.

— Оставь свои подкаты при себе, старик.

Тонпа на секунду опешил, но быстро взял себя в руки. Улыбка стала чуть натянутой, но он не сдавался.

— Ладно-ладно, но позвольте хотя бы узнать ваше имя? Меня зовут Тонпа. Будем знакомы.

— Мэлис, — голос прозвучал ровно, без тени интереса. — И я сейчас очень раздражена твоим присутствием, Тонпа.

Она даже не смотрела на него больше — взгляд скользнул куда-то поверх его плеча, изучая новых прибывших. Тонпа понял: здесь ему ничего не светит. Он хмыкнул, убрал банку и потопал искать другую жертву.

Мэлис проводила его взглядом ровно на секунду и тут же забыла о его существовании.

«Идиот», — лишь промелькнуло в голове.

В зал входили всё новые лица.

Девушка скользила взглядом по толпе, сортируя людей: опасные, слабые, шумные, чересчур тихие. Это было похоже на игру, в которой ставка — жизнь.

И тут она увидела его.

Белые как снег волосы. Расслабленная походка. Наглый, почти скучающий взгляд. На груди — номер 99.

Мэлис замерла. Сердце на секунду пропустило удар.

«Киллуа…»

Она резко отвернулась, натянув капюшон глубже. Тело само вжалось в стену, словно пытаясь слиться с камнем.

«Только не это. Только не здесь. Если он меня узнает…»

Она не договорила мысль. Не могла. Слишком много всего навалилось бы сразу. Айрис. Дом. Та ночь. И этот мальчишка, который теперь стоял в паре метров от неё, насвистывая что-то себе под нос.

«Что он здесь делает? Тоже сбежал?»

Мэлис рискнула бросить короткий взгляд из-под капюшона. Киллуа стоял, прислонившись к стене, и смотрел на толпу с лёгкой усмешкой. Он выглядел… спокойным. Слишком спокойным для того, кто сбежал из дома первоклассных убийц.

«Или не сбежал? Может, его послали? Нет… взгляд не тот. Что-то не так».

Она отвела глаза и заставила себя дышать ровно.

«Главное — чтобы он меня не узнал. Пока не узнал».

Люди продолжали прибывать. Кто-то громко смеялся, кто-то молча занимал место у стен, кто-то уже успел с кем-то сцепиться взглядами — первая немая дуэль до начала экзамена.

Мэлис уже почти успокоилась после встречи с Киллуа, как вдруг по спине пробежал знакомый холод.

Она не сразу поняла, что это. Просто тело отреагировало быстрее разума — мышцы напряглись, дыхание перехватило. Мэлис медленно повернула голову ко входу.

Человек высокий, неестественно прямой. Его волосы торчали в разные стороны, напоминая встревоженного ёжика — жёсткие, острые пряди, словно каждая была наэлектризована. Из-под этого частокола смотрели пустые глаза и неестественная улыбка. В ушах, на шее, даже на пальцах — всюду торчали иглы. Не как украшения, а как часть образа, будто он сам был живой подушкой для булавок. И цвет волос… Мэлис не могла точно определить — то ли фиолетовый, то ли синий, то ли просто странный отблеск тусклого света.

На груди болталась плашка с номером 301.

Мэлис не знала этого человека. Никогда не видела его раньше. Но всё внутри неё кричало: «Опасность. Угроза. Держись подальше».

Лепестки в её глазах дрожали.

Она заставила себя отвернуться, вжаться в стену ещё сильнее, стать незаметной. Капюшон и так скрывал лицо, но ей казалось, что эти пустые глаза всё равно видят её. Видят насквозь.

«Кто ты такой? — пронеслось в голове. — И почему от тебя веет смертью?»

Человек с номером 301 не смотрел на неё. Он вообще ни на кого не смотрел — просто стоял у стены, воткнувшись в неё спиной так же плотно, как его иглы торчали из тела, и ждал. Но от одного его присутствия воздух в зале будто стал тяжелее.

Мэлис перевела дыхание и заставила себя думать о другом. О Киллуа. Об экзамене. О том, что впереди.

Но краем глаза она всё равно следила за ним. Не могла не следить.

«С ним надо быть осторожной. Очень осторожной».

Мэлис уже почти перестала обращать внимание на поток прибывающих — взгляд сам скользил по лицам, отмечая, запоминая, классифицируя.

И тут она заметила Тонпу.

Толстяк с шестнадцатым номером снова кого-то нашёл. На этот раз его жертвами стали трое, вошедшие почти одновременно: взлохмаченный парень в зелёной куртке, нервный парень в очках и костюме и ещё один — с серьёзным лицом и пронзительным взглядом.

Номера 405, 403 и 404.

Тонпа уже вовсю разливался соловьём, протягивая им банки с соком. Парень в зелёном выглядел заинтересованным — слишком доверчивым для этого места.

«Наивный, — подумала Мэлис. — Долго не протянет».

Тот, что в очках, казался напуганным, но старался держаться. А третий — с номером 404 — вообще не смотрел на Тонпу. Его взгляд был устремлён куда-то в толпу, словно ему всё равно.

Тонпа не сдавался. Он протягивал банки, улыбался, жестикулировал. Мэлис почти физически чувствовала этот знакомый уже запах подставы.

Парень в зелёном с доверчивым видом сделал глоток, но тут же скривился и выплюнул:

— Странный вкус, наверное, испортился.

Двое других даже пить не стали — один просто вылил содержимое на пол, второй брезгливо отставил банку в сторону.

Тонпа натянуто улыбнулся и быстро ретировался.

Но он не успокоился. Снова подошёл к той же троице — теперь уже с разговорами. Мэлис видела, как он оживлённо жестикулировал, указывая на разных людей в толпе. Парень в очках слушал с явным недоверием, а третий вообще смотрел куда-то в сторону.

«Рассказывает про других участников, — догадалась девушка. — Кто опасен, кто слаб, кто уже сдавал раньше. Хотя бы это у него полезное».

И тут раздался крик.

Мэлис резко обернулась на звук и успела увидеть, как у одного из парней, пришедших последними, руки превратились в лепестки цветов. Рядом стоял высокий красноволосый парень с номером 44 и лениво рассматривал дело своих рук.

Мэлис перевела на него взгляд — и не смогла отвести.

Высокий, худощавый, с красными волосами, торчащими в разные стороны острыми прядями, напоминая язык пламени или взъерошенного Джокера. Глаза — жёлтые, с кошачьими зрачками — смотрели на умирающего с ленивым любопытством, без тени сострадания или злости. На лице застыла странная улыбка — не весёлая, не злая, а какая-то… голодная.

— Если задел, извинился бы, — прозвучал его голос, ровный и почти скучающий. — Остался бы жив.

Тонпа мгновенно забыл про свои разговоры. Вместе с остальными он отшатнулся в сторону, как будто от огня. Парень в зелёном, кажется, даже не понял, что произошло — просто смотрел широко раскрытыми глазами.

Красноволосый парень всё ещё был в её поле зрения, когда маковые глаза вдруг распустились — ярко, полно, словно цветы, впервые увидевшие солнце. Сердце забилось чаще.

«Это он. Тот, кто мне нужен».