Мой монстр (гет)

Этот мир пах кровью, страхом и надеждой. Всё сразу. И каждому выпадало своё.

Глубоко под ногами, за горизонтом, в тени каждого леса и на дне каждого океана таилось нечто иное: чудовища, что древнее любых легенд; твари, которых нельзя было описать словами. А ещё — сокровища, способные изменить судьбу целых народов; технологии забытых цивилизаций; тайны, за которые люди были готовы убивать. Всё это ждало тех, кто осмелится шагнуть за грань привычного.

Мир огромен, и большая его часть до сих пор носила гордое имя — Неизведанные земли. Они не прощали ошибок. Они терпели лишь тех, кто сильнее страха.

И были те, кого это не пугало, а манило. Те, кто был готов годами идти сквозь опасности ради одного ответа. Их называли Охотниками.

Где-то высоко в горах, там, где облака цеплялись за острые пики, стояла гора Кукуру. Самая высокая, самая неприступная. На её склоне, словно вросший в камень, прятался огромный особняк. Там жили те, чьи имена не произносили вслух без дрожи в голосе: семья первоклассных убийц, для которых смерть была ремеслом, а страх — инструментом.

Рядом, почти у подножия, притулился дом важного чиновника, человека, который слишком хорошо знал цену своей шкуре. У него было две дочери. Старшая, Мэлис, давно уже не смотрела на отца с теплотой. Младшая, Айрис, была ещё слишком мала, чтобы понимать, почему сестра по ночам смотрела в окно на особняк на склоне — и молчала. Только сжимала кулаки до побелевших костяшек.

А потом наступила та самая ночь.

— Сестрёнка, почему ты уходишь? — голос двенадцатилетней девочки дрожал, маленькие пальцы вцепились в рукав плаща.

Мэлис опустилась на колени, погладила её по щеке.

— Айрис, солнышко, мне нужно уйти. Но я обещаю: я вернусь за тобой. Я не могу тебе всё рассказать… сейчас не могу. Но обещаю вернуться.

Девушка с тёмно-фиолетовой косой, заплетённой так туго, будто она пыталась удержать саму себя от того, чтобы не рассыпаться, на мгновение замерла. Смотрела на сестру. В маковых глазах застыла боль, которую она отчаянно пыталась спрятать глубоко внутри. Потом медленно натянула капюшон, скрывая лицо.

Она наклонилась и поцеловала Айрис в лоб. Губы задержались на секунду дольше, чем нужно. Словно пыталась впитать тепло, которого не будет в дороге.

— Я вернусь. Обещаю.

Голос сорвался, но она не позволила себе заплакать. Развернулась и ушла в ночь, не оглядываясь. Если оглянется — не сможет уйти.

Несколько дней дороги смешались в один сплошной комок усталости и надежды. Мэлис не считала шаги, не думала о прошлом. Только о том, что впереди.

Она оказалась в городе Забан случайно — или судьба всё-таки существовала. В грязном переулке, среди мусора и рваных афиш, её взгляд зацепился за клочок бумаги, прибитый ржавым гвоздём к стене.

На листке был только странный символ — стилизованная буква «Х» — и дата. Ни имени, ни адреса. Только тот, кто знал, мог понять.

Мэлис остановилась как вкопанная.

«Это то, что мне нужно», — прошептала она, и впервые за много дней уголки её губ дрогнули в намёке на улыбку.

Следующие две недели она провела в Забане, расспрашивая тех, кто хоть что-то слышал об экзамене. Трактирщики пожимали плечами, торговцы отводили глаза, а один старик в порту лишь усмехнулся в бороду: «Ищи тех, кто не ищет встречи с тобой. Они там, где не хочется быть».

Мэлис не знала, был ли это бред или подсказка, но запомнила. Она ночевала в дешёвых гостиницах, пила горький кофе на рынках, вглядывалась в лица прохожих. Кто-то должен был вести себя иначе. Кто-то, кто тоже охотился за этим символом.

И она нашла.

На стене покосившегося сарая, почти скрытый плющом, виднелся грубо вырезанный знак — стилизованная «Х». Сердце пропустило удар. Мэлис оглянулась — никого. Она двинулась дальше.

Следующий знак нашёлся на камне у поворота дороги. Потом — на стволе старого дерева. Потом — на ржавой трубе у заброшенного склада. Цепочка вела прочь из города, в холмы, где не было ни домов, ни фонарей — только камни да низкий кустарник.

Мэлис шла до вечера. А когда солнце почти скрылось за горизонтом, она увидела вход в туннель — тёмный, сырой, уходящий прямо в скалу. Рядом зиял ещё один. И ещё. Несколько тоннелей, уходящих в темноту.

У одного из них, прислонившись к стене, стояли двое. Они не смотрели по сторонам, не переговаривались — просто ждали. Мэлис заметила на груди одного из них плашку с номером. У другого — тоже. На камне рядом был вырезан знакомый символ.

Мэлис подошла, не говоря ни слова. Встала чуть поодаль, прислонившись к стене. Один из ожидающих скользнул по ней взглядом и тут же отвернулся.

«Значит, правильно», — подумала она.

— Вот, держи номерок, — раздался спокойный голос рядом.

Мэлис вздрогнула от неожиданности. Рядом с ней стоял невысокий зеленокожий человечек с любопытными глазами и протягивал плашку с номером 4.

— А… эм… спасибо.

— Пожалуйста, наденьте и не снимайте до конца экзамена. Удачи.

Не дожидаясь ответа, он исчез в толпе так же быстро, как появился.

Мэлис посмотрела на плашку. Металл холодно блестел в тусклом свете тоннеля. Прикрепив номерок к одежде, девушка стала рассматривать место сбора.

Людей уже стало заметно больше. Они стояли поодиночке или тихо переговаривались группами, но всех объединяло одно — настороженные взгляды, которыми они сканировали друг друга. Здесь никто не был другом. Здесь каждый был соперником.

Через время тишина сменилась глухим гулом голосов — кто-то знакомился, кто-то хвастался, кто-то просто нервно переговаривался сам с собой. Мэлис продолжала стоять у стены, вжавшись в камень, и наблюдать.

К ней подошёл толстый мужчина лет сорока пяти. На груди болталась плашка с номером 16. Он улыбался широко и дружелюбно — слишком дружелюбно для этого места.

— Милая девушка, я вижу вас тут впервые, — начал он, протягивая банку с соком. — Давайте выпьем за знакомство? Экзамен — дело серьёзное, нужно поддерживать силы.

Мэлис перевела на него холодный взгляд. Маковые глаза потемнели, лепестки дрогнули, приоткрываясь — всего на миг, словно предупреждение.

— Оставь свои подкаты при себе, старик.

Тонпа на секунду опешил, но быстро взял себя в руки. Улыбка стала чуть натянутой, но он не сдавался.

— Ладно-ладно, но позвольте хотя бы узнать ваше имя? Меня зовут Тонпа. Будем знакомы.

— Мэлис, — голос прозвучал ровно, без тени интереса. — И я сейчас очень раздражена твоим присутствием, Тонпа.

Она даже не смотрела на него больше — взгляд скользнул куда-то поверх его плеча, изучая новых прибывших. Тонпа понял: здесь ему ничего не светит. Он хмыкнул, убрал банку и потопал искать другую жертву.

Мэлис проводила его взглядом ровно на секунду и тут же забыла о его существовании.

«Идиот», — лишь промелькнуло в голове.

В зал входили всё новые лица.

Девушка скользила взглядом по толпе, сортируя людей: опасные, слабые, шумные, чересчур тихие. Это было похоже на игру, в которой ставка — жизнь.

И тут она увидела его.

Белые как снег волосы. Расслабленная походка. Наглый, почти скучающий взгляд. На груди — номер 99.

Мэлис замерла. Сердце на секунду пропустило удар.

«Киллуа…»

Она резко отвернулась, натянув капюшон глубже. Тело само вжалось в стену, словно пытаясь слиться с камнем.

«Только не это. Только не здесь. Если он меня узнает…»

Она не договорила мысль. Не могла. Слишком много всего навалилось бы сразу. Айрис. Дом. Та ночь. И этот мальчишка, который теперь стоял в паре метров от неё, насвистывая что-то себе под нос.

«Что он здесь делает? Тоже сбежал?»

Мэлис рискнула бросить короткий взгляд из-под капюшона. Киллуа стоял, прислонившись к стене, и смотрел на толпу с лёгкой усмешкой. Он выглядел… спокойным. Слишком спокойным для того, кто сбежал из дома первоклассных убийц.

«Или не сбежал? Может, его послали? Нет… взгляд не тот. Что-то не так».

Она отвела глаза и заставила себя дышать ровно.

«Главное — чтобы он меня не узнал. Пока не узнал».

Люди продолжали прибывать. Кто-то громко смеялся, кто-то молча занимал место у стен, кто-то уже успел с кем-то сцепиться взглядами — первая немая дуэль до начала экзамена.

Мэлис уже почти успокоилась после встречи с Киллуа, как вдруг по спине пробежал знакомый холод.

Она не сразу поняла, что это. Просто тело отреагировало быстрее разума — мышцы напряглись, дыхание перехватило. Мэлис медленно повернула голову ко входу.

Человек высокий, неестественно прямой. Его волосы торчали в разные стороны, напоминая встревоженного ёжика — жёсткие, острые пряди, словно каждая была наэлектризована. Из-под этого частокола смотрели пустые глаза и неестественная улыбка. В ушах, на шее, даже на пальцах — всюду торчали иглы. Не как украшения, а как часть образа, будто он сам был живой подушкой для булавок. И цвет волос… Мэлис не могла точно определить — то ли фиолетовый, то ли синий, то ли просто странный отблеск тусклого света.

На груди болталась плашка с номером 301.

Мэлис не знала этого человека. Никогда не видела его раньше. Но всё внутри неё кричало: «Опасность. Угроза. Держись подальше».

Лепестки в её глазах дрожали.

Она заставила себя отвернуться, вжаться в стену ещё сильнее, стать незаметной. Капюшон и так скрывал лицо, но ей казалось, что эти пустые глаза всё равно видят её. Видят насквозь.

«Кто ты такой? — пронеслось в голове. — И почему от тебя веет смертью?»

Человек с номером 301 не смотрел на неё. Он вообще ни на кого не смотрел — просто стоял у стены, воткнувшись в неё спиной так же плотно, как его иглы торчали из тела, и ждал. Но от одного его присутствия воздух в зале будто стал тяжелее.

Мэлис перевела дыхание и заставила себя думать о другом. О Киллуа. Об экзамене. О том, что впереди.

Но краем глаза она всё равно следила за ним. Не могла не следить.

«С ним надо быть осторожной. Очень осторожной».

Мэлис уже почти перестала обращать внимание на поток прибывающих — взгляд сам скользил по лицам, отмечая, запоминая, классифицируя.

И тут она заметила Тонпу.

Толстяк с шестнадцатым номером снова кого-то нашёл. На этот раз его жертвами стали трое, вошедшие почти одновременно: взлохмаченный парень в зелёной куртке, нервный парень в очках и костюме и ещё один — с серьёзным лицом и пронзительным взглядом.

Номера 405, 403 и 404.

Тонпа уже вовсю разливался соловьём, протягивая им банки с соком. Парень в зелёном выглядел заинтересованным — слишком доверчивым для этого места.

«Наивный, — подумала Мэлис. — Долго не протянет».

Тот, что в очках, казался напуганным, но старался держаться. А третий — с номером 404 — вообще не смотрел на Тонпу. Его взгляд был устремлён куда-то в толпу, словно ему всё равно.

Тонпа не сдавался. Он протягивал банки, улыбался, жестикулировал. Мэлис почти физически чувствовала этот знакомый уже запах подставы.

Парень в зелёном с доверчивым видом сделал глоток, но тут же скривился и выплюнул:

— Странный вкус, наверное, испортился.

Двое других даже пить не стали — один просто вылил содержимое на пол, второй брезгливо отставил банку в сторону.

Тонпа натянуто улыбнулся и быстро ретировался.

Но он не успокоился. Снова подошёл к той же троице — теперь уже с разговорами. Мэлис видела, как он оживлённо жестикулировал, указывая на разных людей в толпе. Парень в очках слушал с явным недоверием, а третий вообще смотрел куда-то в сторону.

«Рассказывает про других участников, — догадалась девушка. — Кто опасен, кто слаб, кто уже сдавал раньше. Хотя бы это у него полезное».

И тут раздался крик.

Мэлис резко обернулась на звук и успела увидеть, как у одного из парней, пришедших последними, руки превратились в лепестки цветов. Рядом стоял высокий красноволосый парень с номером 44 и лениво рассматривал дело своих рук.

Мэлис перевела на него взгляд — и не смогла отвести.

Высокий, худощавый, с красными волосами, торчащими в разные стороны острыми прядями, напоминая язык пламени или взъерошенного Джокера. Глаза — жёлтые, с кошачьими зрачками — смотрели на умирающего с ленивым любопытством, без тени сострадания или злости. На лице застыла странная улыбка — не весёлая, не злая, а какая-то… голодная.

— Если задел, извинился бы, — прозвучал его голос, ровный и почти скучающий. — Остался бы жив.

Тонпа мгновенно забыл про свои разговоры. Вместе с остальными он отшатнулся в сторону, как будто от огня. Парень в зелёном, кажется, даже не понял, что произошло — просто смотрел широко раскрытыми глазами.

Красноволосый парень всё ещё был в её поле зрения, когда маковые глаза вдруг распустились — ярко, полно, словно цветы, впервые увидевшие солнце. Сердце забилось чаще.

«Это он. Тот, кто мне нужен».

Прозвенел будильник.

В зал вошёл человек в строгом костюме — первый экзаменатор, Сатоц. Густые усы скрывали его рот, отчего лицо казалось неподвижной маской. Он представился, окинул взглядом собравшихся и коротко бросил:

— Прошу за мной. Я проведу вас к месту проведения второго этапа. Постарайтесь не отстать от меня.

Толпа тут же хлынула в тёмный тоннель.

Мэлис не знала, сколько предстоит бежать, но охотно рванула вперёд, словно бежала от самой себя. Ей оставалось только следовать за экзаменатором.

Она бежала где-то в середине, стараясь не вырываться вперёд, но и не отставать. В темноте слышался только топот десятков ног и тяжёлое дыхание. Кто-то спотыкался, кто-то падал, кто-то кричал — но бег не останавливался.

Мэлис бежала и думала:

«Этот парень где-то рядом. Я чувствую его присутствие. И тот, с иглами... от него до сих пор мороз по коже».

Она прибавила шаг, поравнявшись с силуэтом, который угадывался в темноте справа. Длинные руки, развевающиеся волосы — точно он.

— Это было красиво, — начала она, стараясь говорить ровно, несмотря на бег. — Руки того парня... так изящно рассыпались в лепестки. В чём фокус?

Из темноты донёсся тихий смех — низкий, довольный.

— О-хо-хо... Девочка... ты либо очень глупая, либо смелая. Все сторонятся меня после такого, а ты сама подходишь.

— Меня зовут Мэлис. Мне и так есть чего бояться, — девушка не сбавляла шаг, — но точно не тебя.

Красноволосый повернул голову. Даже в темноте блеснули жёлтые глаза.

— А ты необычная. И имя твоё... Мэлис, значит? Злоба... Родители тебя не любили?

В маковых глазах мелькнуло что-то похожее на боль — всего на миг. Но она лишь повела плечом:

— А ты психолог? Или просто любишь копаться в чужих ранах?

— Ладно-ладно... — протянул он, изучающе посматривая на неё. — Я чувствую твою ауру. Она действительно полна злости. Это... приятно. Моё имя Хисока. Будем знакомы, Мэлис-тян.

Она не ответила. Просто бежала рядом — в темноте, среди десятков других, под землёй, на первом этапе экзамена, который мог стать для неё последним.

«Тян? Какая я ему тян?..» — мелькнуло в голове, но мысль угасла так же быстро, как появилась. Сейчас это было неважно.

Они бежали в темноте уже больше четырёх часов. Дыхание Мэлис сбивалось, но она держалась. Рядом, чуть впереди, силуэт Хисоки двигался с пугающей лёгкостью — он даже не запыхался.

Мэлис смотрела на него и понимала: если не сейчас, то потом может быть поздно. Она должна была сказать это. Сейчас.

— Хисока.

Он повернул голову. Даже в темноте чувствовалось, как приподнялись его брови — удивлённо, заинтересованно.

— О-о-о, — протянул он. — Я уже удостоился чести услышать своё имя? Или есть причина?

— Мне нужен союзник, — отрезала Мэлис, не давая ему уйти в сторону. — На время экзамена.

Тишина. Только топот ног и тяжёлое дыхание бегущих где-то позади.

— На время экзамена? — переспросил Хисока, и в его голосе проскользнуло что-то новое. Не насмешка. Не игра. Любопытство. — Ты предлагаешь мне временный союз? Девочка, а ты знаешь, кто я?

— Тот, кто убил человека за то, что его задели плечом, — спокойно ответила Мэлис. — Тот, от кого все шарахаются. Тот, кому скучно.

Хисока хмыкнул — не смеясь, а скорее удивлённо.

— И ты хочешь идти со мной рядом? Зная это?

— Я хочу идти рядом с тем, кто сильнее меня, — Мэлис говорила ровно, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Хотя бы пока экзамен не закончится. Я... я не прошу дружбы. Я не прошу защиты. Я предлагаю взаимную выгоду. Ты силён, я не глупа. Вместо того чтобы мешать друг другу, можем идти вместе. Пока нам по пути.

Она замолчала, давая ему время переварить. В темноте слышно было только их дыхание — её сбивчивое, его ровное, как у спящего.

— Весьма занятно... — наконец произнёс Хисока, и в его голосе действительно слышалось живое любопытство. — Ты не просишь защиты. Не лебезишь. Не боишься. Просто предлагаешь сделку. Как равная. И ещё чётко обозначаешь сроки.

Он чуть повернулся к ней, и даже в темноте Мэлис почувствовала его взгляд — жёлтые глаза, которые сейчас, кажется, светились в темноте.

— А что, если мне надоест до конца экзамена? Если я решу, что ты скучная, и убью тебя раньше?

— Тогда я умру, — пожала плечами Мэлис. — Но я постараюсь не наскучить. Хотя бы до финала.

Хисока замер на секунду. А потом рассмеялся — не тихо, не ехидно, а громко, искренне, запрокинув голову. Эхо разнеслось по тоннелю, и несколько бегущих впереди испуганно оглянулись.

— О-хо-хо-хо! Какая прелесть! Мэлис-тян, ты правда удивительная!

Он резко оборвал смех и посмотрел на неё — теперь серьёзно, изучающе.

— Хорошо. Я согласен. До конца экзамена. Но на одном условии.

Мэлис напряглась.

— Ты идёшь со мной. Рядом. Не прячешься за мою спину, не ждёшь, что я буду тебя защищать. Ты сама держишь удар. А я... я буду смотреть. И если увижу что-то, что мне понравится — может, даже помогу. Иногда. Но только пока экзамен не кончится.

— Договорились, — выдохнула Мэлис, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке — первой за весь этот безумный день. Она обзавелась союзником. Тем, от кого все шарахались, — и теперь он рядом с ней.

Они бежали дальше. В темноте, в толпе чужих людей, под землёй. Вместе — до финала.

— Кстати, Мэлис-тян, — голос Хисоки снова стал лёгким, почти игривым. — Ты сказала, что тебе есть чего бояться. Расскажешь? Или оставим это на время после экзамена?

Мэлис промолчала. Но уголки её губ дрогнули в лёгкой усмешке.

— Посмотрим, — ответила она. — Если доживём.

— О-о-о! Интрига до самого конца! Мне это очень нравится!

Мэлис покосилась на него, но он уже снова смотрел вперёд. Разговор был окончен.

Рядом с Хисокой было... странно. Он не пытался заговорить, не отпускал шуточек, не смотрел на неё. Просто бежал — легко, будто прогуливался, — и иногда поглядывал по сторонам с тем самым ленивым любопытством, от которого у Мэлис мурашки бежали по спине.

Она не жаловалась. Молчание её устраивало.

В темноте тоннеля мелькнул свет. Ещё несколько шагов — и они выбежали на поверхность.

Люди вокруг зашумели, задышали свободнее — кто-то даже засмеялся от облегчения. Мэлис прищурилась, привыкая к серому свету. Впереди расстилалось болото — мрачное, гнилое, с торчащими там и сям корягами.

Мэлис стянула капюшон, открывая лицо. Фиолетовые волосы с густой прямой чёлкой были собраны в высокий хвост и заплетены в длинную косу. Лицо раскраснелось от бега, дыхание всё ещё сбивалось, но она старалась дышать ровно. Она поправила лямку синей куртки — под капюшоном её почти не было видно, но теперь ткань тускло синела на плечах.

Сатоц остановился на краю, подождал, пока подтянутся отставшие, и заговорил:

— Здесь начинается самое сложное. Болото кишит опасностями — хищники, трясина, ядовитые испарения. Один неверный шаг, и вы не дойдёте до конца. Держитесь ближе друг к другу и не вздумайте...

Он не договорил.

Из-за спин кандидатов вышел человек — лысый, с холодным взглядом.

— Вас обманывают, — громко объявил он. Ваш экзаменатор — я, а он — самозванец.

Толпа загудела. Кто-то растерянно переглядывался, кто-то уже делал шаг к лысому.

Мэлис почувствовала, как Хисока рядом едва заметно напрягся.

— Не нравится мне это, — шепнула она, не глядя на него.

— О-о-о, Мэлис-тян, чутьё просыпается? — довольно отозвался он. — Но смотри внимательнее.

Она и смотрела.

Лысый продолжал вещать, размахивая руками. А потом показал обезьяну, выглядевшую в точности как Сатоц. Несколько кандидатов уже отделились от толпы, поверив ему.

«Если мы пойдём за ним, он заведёт нас в трясину и убьёт», — негромко сказал кто-то рядом, но лысый перекрикивал.

Хисока вздохнул — ему стало скучно.

— Надоело слушать эту чушь, — пробормотал он и взмахнул рукой.

В воздухе мелькнули игральные карты — острые, быстрые, смертоносные. Они летели прямо в лысого и Сатоца.

Экзаменатор с лёгкостью поймал все летящие в него, а лысый и его обезьяна рухнули на землю — мёртвые.

Тишина.

Сатоц посмотрел на Хисоку. Тот улыбался — спокойно, будто ничего особенного не произошло.

— Славненько... вот и решили, ты настоящий, — посмеиваясь, проговорил он.

Все были ошарашены его поведением, многие действительно поверили самозванцу.

— Все экзаменаторы — Охотники, которые бесплатно помогают комиссии в проведении экзамена, — пояснил Хисока, будто не замечая всеобщего замешательства, — и любому, кто носит титул, к которому мы все так стремимся, не составило бы труда отразить мою атаку.

— Спасибо за похвалу, — сухо сказал экзаменатор. — Но если в следующий раз вы позволите себе подобное, я буду вынужден отстранить вас от экзамена.

Кандидаты зашевелились, зашептались. Кто-то смотрел на красноволосого парня с ужасом, кто-то — с откровенным страхом. Лысого и обезьяну уже никто не вспоминал.

Мэлис перевела дыхание.

— Ты всегда так решаешь проблемы? — тихо спросила она.

— Всегда, — Хисока повернулся к ней. — Эффективно же.

— Эффективно, — согласилась девушка. — Но шумно.

Он засмеялся — тихо, довольно.

— Мэлис-тян, ты единственная, кто даже не удивился. Мне это нравится. Очень.

Она ничего не ответила. Просто смотрела, как Сатоц махнул рукой, приказывая двигаться дальше.

— Идём, — бросила Мэлис и первой шагнула в болото.

Хисока двинулся следом.

Они бежали уже несколько часов. Болотистая земля хлюпала под ногами, туман стелился низко, скрывая тропу. Время от времени где-то впереди или сбоку раздавались крики — то ли от страха, то ли от боли. Кто-то срывался в трясину, кто-то был съеден монстрами, кто-то бесследно исчезал в белой пелене, и больше его не видели.

— Жутковато, — тихо сказала Мэлис, вглядываясь в туман.

Хисока бежал рядом, чуть расслабленнее, чем следовало бы в таком месте. Казалось, его вообще ничего не волновало.

— О-о-о, Мэлис-тян боится? — с лёгкой насмешкой отозвался он.

— Я сказала «жутковато», а не «боюсь», — поправила она, не оборачиваясь. — Бояться — значит отступать. А жутко может быть даже, когда идёшь вперёд.

Хисока хмыкнул, но ничего не ответил. Может, заметил, что она говорит не только о болоте.

Они выбежали на небольшую поляну, где туман немного рассеивался. И тут из серой пелены вынырнули несколько фигур. Все — кандидаты, по виду опытные, явно не новички.

Они окружили Хисоку плотным кольцом. Мэлис оказалась за его спиной, чуть в стороне.

— Эй, Хисока, — проревел главарь. — Я ещё в прошлом году понял, что ты не достоин быть Охотником.

Тот даже бровью не повёл. Только улыбнулся — своей фирменной улыбкой, от которой у нормальных людей мурашки по коже.

— О-о-о… Людишки решили поиграть в экзаменаторов? — протянул он с неподдельным интересом. — Ну хорошо, я сдам в этом году. А теперь… может нам поменяться ролями?

Мэлис видела этот взгляд — так смотрят на то, что вот-вот сломают.

— Заткнись! — рявкнул здоровяк. — В таком тумане ты уже никого не найдёшь. Здесь только мы и ты.

«Я вам что, шутка?» — мелькнуло в голове у Мэлис.

Девушка шагнула вперёд, вставая чуть сбоку.

— Отойдите и не мешайте, — холодно сказала она. — У нас нет времени.

Главарь перевёл на неё тяжёлый взгляд.

— Девчонка, отойди. Это не твоё дело. Мы к тебе не лезем — и ты не лезь. Нам нужен только он.

Мэлис хотела ответить, но Хисока легко коснулся её плеча.

— Мэлис-тян, — голос его звучал легко, почти игриво. — Отойди назад. Я сам разберусь.

Она посмотрела на него. Он улыбался. Спокойно. Уверенно. Так, будто его не здоровяки окружили, а он их.

— Ты уверен? — тихо спросила она.

— Абсолютно, — он даже не смотрел на неё — только на тех, кто решил, что они Охотники. — Это будет… познавательно. Для всех.

Мэлис шагнула назад. Встала чуть поодаль, прислонившись к дереву. Не вмешивалась. Просто смотрела.

Здоровяк хмыкнул, явно довольный, что девушка отошла.

— Ну что, Хисока, — оскалился он. — Будешь драться или сразу на колени встанешь?

Вместо ответа он сделал одно движение. Грациозное. Изящное. Почти танцевальное.

Все нападавшие рухнули одновременно. Даже вскрикнуть не успели.

Главарь застыл, глядя на мёртвые тела своих людей. Его лицо побелело.

— Что… что ты…

Он стоял над ним, улыбаясь той самой голодной улыбкой.

— Ну же, — мягко сказал он. — Ты хотел поиграть в экзаменатора. Играй.

Главарь попятился. Споткнулся. Рухнул на колени. Потом на четвереньки.

— По… помогите… — прохрипел он, протягивая руки к тому месту, где только что стояли его люди. — Помогите…

Он полз. Медленно, по грязи, оставляя за собой кровавый след.

— ПОМОГИТЕ!

Один взмах. Карта мелькнула в воздухе.

Здоровяк замер и тут же рухнул лицом в болотную жижу.

Тишина.

Где-то в стороне Мэлис заметила две фигуры — это были Курапика и Леорио. Они смотрели на происходящее с ужасом. Особенно Курапика — в его глазах читалось что-то большее, чем просто страх. Понимание. Своё, личное.

— О-о-о? — протянул он, и в его голосе зазвучало знакомое любопытство. — А у нас зрители?

Сделал шаг в их сторону.

— Не желаете ли поучаствовать в моём экзамене?

Этого хватило. Курапика и Леорио рванули в разные стороны, мгновенно растворившись в тумане.

Он разочарованно вздохнул.

— Люди совсем разучились веселиться, — пожаловался он Мэлис.

Та стояла у дерева, скрестив руки на груди, и наблюдала.

— Может, им просто не до игр, — спокойно ответила она.

— Скучные, — отрезал он и уже собрался уходить, как вдруг из тумана вынырнула фигура.

Леорио. Он вернулся.

— А ну стой! — крикнул он, размахивая кулаками. — Я не позволю тебе так просто…

Хисока даже не шелохнулся. Только улыбнулся шире.

— О-о-о! Вернулся? Какой настрой! Мне это нравится!

Леорио бросился в атаку. Хисока, не меняясь в лице, сделал лёгкое движение — и вдруг исчез. Просто растворился в воздухе, оставив после себя только смех.

«Как он это сделал?» — мелькнуло в голове у Мэлис. Плавно. Изящно. Как танец.

Леорио замер, не понимая, что произошло.

— Сзади, — тихо сказала Мэлис, но было поздно.

Рука его легла на плечо Леорио. Тот дёрнулся, но в ту же секунду в воздухе свистнула удочка.

— ГОН! — крикнул кто-то.

Удочка со свистом рассекла воздух и хлестнула Хисоке прямо по лицу.

Он замер. На мгновение в его глазах мелькнуло искреннее удивление — такое редкое, почти детское. А потом лицо озарилось восторгом.

— О-о-о! — выдохнул он. — Какая прелесть! Что это? Можно посмотреть?

Гон, вынырнувший из тумана, замер в растерянности. А Леорио, воспользовавшись моментом, снова бросился в атаку.

Не глядя, он встретил его изящным апперкотом. Леорио отлетел в сторону и рухнул в грязь без сознания.

«Идеально», — подумала Мэлис. Даже не глядя, он рассчитал всё до миллиметра. Сила, скорость, грация — сочетались в этом движении.

— Леорио! — крикнул Гон и рванул вперёд.

Мэлис видела, как мальчишка в зелёном врезался в Хисоку… и пролетел сквозь него. Иллюзия.

— Ещё одна? — выдохнула она.

Настоящий Хисока стоял в двух метрах и довольно улыбался.

— О-хо-хо! А ты забавный! Ты мне нравишься!

Он поймал его одним движением, прижал к земле. Гон дёргался, но не мог вырваться.

— Не бойся, — мягко сказал он, глядя на него сверху вниз. — Твой друг сдал мой экзамен.

Он отпустил Гона и выпрямился.

Мэлис смотрела на него и не могла отвести взгляд. Её маковые глаза сияли. Всё, что она только что увидела — иллюзии, скорость, точность, эта пугающая лёгкость, с которой он двигался, — вызывало в ней не страх. Восхищение. Чистое, искреннее восхищение.

В ту же секунду из кармана раздался звук — механический, чужой, неживой.

— Хисока, — произнёс искажённый голос. — Возвращайся. Мы почти добрались до второго этапа.

Мэлис напряглась. Её взгляд метнулся к нему, потом к тому месту, откуда шёл звук.

— Что это? — спросила она, когда он убрал устройство. Голос прозвучал ровно, но внутри всё сжалось.

Он посмотрел на неё с лёгким любопытством.

— О-о-о, Мэлис-тян забеспокоилась? — в его голосе скользнула насмешка. — Не волнуйся, это просто… по работе.

— По работе, — повторила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Звучало жутковато.

— Жутковато? — он рассмеялся. — Ты сегодня уже говорила это слово. Я начинаю его любить.

Мэлис промолчала.

Хисока подошёл к Леорио, всё ещё лежащему без сознания, и легко подхватил его на плечо. Потом повернулся к Гону, который застыл в нескольких шагах, не зная, что делать.

— Сам дорогу найдёшь? — спросил он буднично, будто речь шла о погоде.

Гон молча кивнул, не сводя с него настороженного взгляда.

— Вот и отлично, — улыбнулся Хисока и, не оглядываясь, зашагал в туман, унося бессознательного Леорио.

Мэлис смотрела ему вслед. Туман сгущался, скрывая и Гона, и странный механический голос, который всё ещё звучал в её голове.

«Что за работу он имел в виду?»

— Идём, — донёсся из белой пелены голос Хисоки.

Она шагнула вперёд. С вопросами, на которые пока не было ответов. И с восхищением, которое старательно прятала глубоко внутри.

Но от себя самой спрятать не могла.

Болото кончилось так же внезапно, как и началось. Туман рассеялся, и перед уставшими кандидатами открылся обширный двор, залитый солнцем. Вдоль стен тянулись длинные столы, а в центре возвышались вертела для жарки. Пахло деревом, золой и овощами.

Мэлис выдохнула с облегчением — ноги гудели, одежда пропиталась болотной влагой, но она держалась.

Рядом стоял Хисока с бессознательным Леорио на плече, будто мешком картошки. Он опустил его на землю возле дерева.

— Дотащил, — довольно заметил он. — Надеюсь, он оценит мою заботу.

Мэлис покосилась на него, но промолчала. Забота — не то слово, которое приходило на ум при взгляде на Хисоку.

Парень застонал, но в себя не пришёл.

— Очухается, — беззаботно бросил Хисока и отошёл к центру двора, где Мэлис уже осматривалась.

Во дворе уже толпились выжившие кандидаты. Кто-то сидел на земле, пытаясь отдышаться, кто-то перевязывал раны, кто-то просто молча ждал.

Вскоре появились экзаменаторы. Женщина в прозрачном топе и коротких шортах, с высокой причёской — Менчи, главный шеф-повар, и толстяк в поварском фартуке — Бухара. Они представились, и Менчи объявила:

— Второй этап — кулинарный экзамен.

Толпа загудела.

— Мы охотниками пришли стать, а не поварами!

— С чего ради мы должны вам готовить?!

— С того, что мы охотники-гурманы, — с гордостью произнесла Менчи.

Большая часть претендентов в голос рассмеялись. Девушке это не понравилось, по её лицу было очень заметно.

Мэлис огляделась по сторонам, искренне не понимая всеобщего веселья.

— Чего они ржут? — пробормотала она себе под нос. — Просто мясо пожарить. Легкотня.

Хисока, стоявший рядом, насмешливо покосился на неё, но ничего не сказал.

— Ну и что же вам приготовить, гурманы? — всё так же смеясь, спросил какой-то толстяк.

— Главный ингредиент — свинина. Подойдёт мясо абсолютно любой свиньи, какую вы найдёте в нашем лесопарке, — Бухара был очень позитивно настроен. — Ваша задача — вкусно приготовить, чтобы нам обоим понравилось, иначе не пройдёте.

— Про тонкости готовки тоже не забудьте, — раздражённо добавила Менчи. — Как только мы наедимся, этап тут же закончится.

После экзаменаторы объявили начало этапа, и все тут же хлынули в лес искать свиней.

Мэлис шагнула было следом, но её окликнул Хисока:

— Мэлис-тян, ты правда думаешь, что это будет так просто?

Она обернулась.

— А разве нет? Мясо пожарить — не горшки ворочать.

— О-о-о, — протянул он с интересом. — Ты или самоуверенна, или действительно умеешь готовить. Мне это нравится. Иди... поймай свинку.

Мэлис фыркнула и побежала в лес, чувствуя спиной его довольный взгляд.

Лес встретил девушку густой тенью и визгом. Кандидаты носились между деревьями, пытаясь завалить диких свиней, которые явно не собирались сдаваться без боя.

Мэлис выбрала тропу подальше от основной толпы. Она не хотела ни с кем делиться добычей — и уж точно не хотела, чтобы кто-то помешал.

Ветки хлестали по лицу, но она не сбавляла шага. Где-то слева раздался отчаянный крик — явно кого-то поддели клыком. Справа кто-то радостно завопил: «Поймал!»

Мэлис выскочила на небольшую поляну и замерла.

Прямо перед ней стоял огромный кабан. Чёрный, лоснящийся, с клыками размером с небольшой сарай. Он смотрел на неё маленькими злыми глазками и рыл копытом землю.

На губах Мэлис мелькнула довольная улыбка.

— А вот и моя добыча, — сказала она, медленно доставая нож.

Кабан бросился первым.

Она едва успела уйти в сторону, чувствуя, как воздух резануло рядом с ухом. Развернулась, пригнулась, полоснула ножом по боку — но шкура оказалась толстой, лезвие только скользнуло.

Кабан развернулся и снова пошёл в атаку.

«Быстрее. Нужно быть быстрее».

Она прыгнула в сторону, перекатилась, вскочила. Кабан пронёсся мимо, ломая кусты. Мэлис рванула следом, запрыгнула ему на спину, вцепилась одной рукой в щетину, второй — ударила ножом в шею.

Кабан взвизгнул, дёрнулся, попытался сбросить её. Мэлис держалась из последних сил, чувствуя, как мышцы горят от напряжения.

«Так не выиграть. Нужно бить наверняка».

Она перехватила нож поудобнее, прицелилась и со всей силы вогнала лезвие зверю прямо в лоб.

Кабан дёрнулся в последний раз и рухнул замертво, придавив ей ногу.

Мэлис зашипела от боли, кое-как вытащила конечность и отползла в сторону.

Несколько минут она просто лежала на земле, глядя в небо и пытаясь отдышаться.

— Афигеть, я выжила, — выдохнула она, и уголки губ дрогнули в улыбке.

Потом, застонав от боли, села. Встала. Отряхнулась и принялась разделывать тушу. Кровь, потроха, шкура — всё приходилось делать быстро, пока остальные не учуяли запах свежего мяса.

Она работала молча, сосредоточенно, не позволяя себе думать ни о чём, кроме задачи. Руки были в крови по локоть, но это была её добыча. Её победа.

Когда самый ценный кусок был аккуратно упакован, Мэлис повесила его на плечо и направилась обратно. Нога болела, но она не хромала — нельзя показывать слабость.

На выходе из леса её ждал Хисока. Он сидел на камне, лениво крутил в пальцах карту и, казалось, не замечал суеты вокруг — кандидаты тащили добычу, у вертелов уже дымились костры, пахло жареным мясом и дымом. Его взгляд был устремлён в сторону девушки.

— О-о-о, Мэлис-тян, — Хисока улыбнулся, оторвав взгляд от своей руки. — Ты жива. И даже с мясом... А тот удар в лоб — великолепно. Решительно, точно, без лишних движений. Мне очень понравилось.

Мэлис замерла, потом прищурилась:

— Ты... следил за мной?

— Следил? — он притворно удивился. — Просто наблюдал. Немного. Ты была так увлечена, что даже не заметила меня на дереве. Это было забавно.

— На дереве? — она почувствовала, как к лицу приливает раздражение. — Ты сидел на дереве и смотрел, как я с кабаном бьюсь?

— Ну да, — без тени смущения подтвердил Хисока. — А что? Это было красиво. Ты двигалась... вдохновенно. Я даже залюбовался.

— Вдохновенно, — буркнула Мэлис, закатывая глаза.

— О-о-о, — он улыбнулся. — Ты была великолепна. И я кое-что понял.

Девушка вопросительно посмотрела на него.

— Что ты не просто сильная. Ты умная. А это гораздо ценнее.

Мэлис не нашлось, что ответить. Просто фыркнула и пошла к вертелу, чувствуя спиной его взгляд.

Среди кандидатов она заметила Гона и Киллуа, которые тащили вдвоём огромную тушу. Гон сиял, Киллуа делал вид, что ему всё равно, но тоже был доволен. Леорио ковылял сзади с маленьким кабанчиком, но выглядел так, будто выиграл Олимпиаду. Курапика нёс свой трофей аккуратно и сосредоточенно, как всегда.

— Все справились, — заметил Хисока. — Удивительно.

— А ты бы хотел, чтобы кто-то не справился?

— Я бы хотел, чтобы было интересно, — он пожал плечами. — Но на этом этапе пока не было ничего особенного. Хотя... — его улыбка стала шире, — кое-что всё же было.

Мэлис покосилась на него.

— И что же?

— Ты, — просто ответил Хисока.

Она замерла на секунду. Маковые глаза распустились, но моментально сжались обратно. Хисока заметил, как дрогнули её ресницы. Лёгкий румянец тронул щёки, но тут же исчез — на лицо вернулась привычная маска.

— Хватит надо мной издеваться, — бросила она и зашагала быстрее.

— Издеваться? — он догнал её в два шага, усмехаясь. — Мэлис-тян, ты правда думаешь, что я стал бы тратить время на того, кто мне неинтересен?

Она не ответила. Просто шла к вертелу, чувствуя спиной его глаза. Щёки всё ещё предательски горели, но она надеялась, что румянец спишут на усталость после схватки с кабаном.

— И не делай вид, что не покраснела, — добавил он, наслаждаясь моментом. — Я всё видел.

— Это от солнца, — буркнула она, не оборачиваясь.

— О-о-о, конечно-конечно. Солнце. Очень убедительно, — в его голосе сквозило откровенное веселье.

Мэлис закатила глаза, но ничего не ответила. Спорить с ним было бесполезно — он всё равно вывернет любой ответ в свою пользу. Она направилась к вертелам, где уже всё пропахло мясом, а Хисока остался стоять на месте, провожая её взглядом. Вокруг шумели кандидаты, но он смотрел только на неё. И думал о том, что сегодня, кажется, стало на одного интересного человека больше.

Мэлис нашла себе место у одного из вертелов, подальше от толпы. Рядом с ней крутился какой-то тощий парень с номером 187, пытавшийся украсть кусок посочнее, ведь свою добычу он превратил в угли. Девушка так зыркнула на него, что он тут же ретировался.

Руки сами делали привычную работу. Мясо было нашпиговано чесноком и диким луком, который она нашла по дороге, и теперь аппетитно шипело на огне, покрываясь золотистой корочкой. Запах жареного кабана смешивался с дымом костров, голосами кандидатов, звоном посуды — всё это было где-то далеко, не для неё.Мэлис была глубоко в своих мыслях.

Она смотрела на огонь, и перед глазами снова и снова прокручивалось то, что случилось на болоте.

Движения Хисоки. Плавные. Точные. Смертоносные.

Она никогда не видела ничего подобного. Там, в том самом особняке, убивали быстро, эффективно, без лишних движений. Хисока убивал иначе.

Он танцевал.

«Как у него это получается? — думала Мэлис, переворачивая мясо на вертеле. — Он даже не напрягался. Ни капли. Словно это была игра. Для него это действительно игра».

Она вспомнила его лицо в тот момент, когда карты вонзились в шею здоровяка. Ни злости. Ни удовольствия. Только лёгкое, почти детское любопытство. Будто он наблюдал за красивым насекомым.

И в то же время...

Мэлис поймала себя на том, что уголки её губ приподнимаются в улыбке.

«Это было красиво. Чёрт возьми, это было действительно красиво».

Она одёрнула себя. Резко. Почти грубо.

«О чём я думаю? Он убил стольких человек за один день только за то, что они посмели его тронуть. За то, что им стало скучно. Он опасен. Смертельно опасен. Я должна бояться».

Но страх... страх куда-то ушёл. Растворился в том самом моменте, когда Хисока коснулся её плеча и сказал: «Отойди назад. Я сам разберусь».

Он не отталкивал её, не приказывал. Он просто сказал, и она отошла. Не потому что испугалась, а потому что в этот раз она решила довериться. Не ему... его силе.

«Доверилась? Серьёзно? Я доверилась психопату, который убивает людей игральными картами?»

Мэлис тряхнула головой, отгоняя наваждение. Жар костра обжигал лицо, напоминая о реальности. Она здесь: прошла болото, добыла мясо, справилась.

— Дыши глубже, дура, — прошептала она себе под нос. — Просто дыши.

Но мысли возвращались к нему снова и снова.

Его голос. Этот странный, протяжный смех — «О-хо-хо». То, как он произнёс её имя в первый раз: «Мэлис-тян». Словно пробовал на вкус. Словно ему нравилось, как оно звучит.

Она вспомнила, как покраснела тогда, в лесу, когда он сказал: «Ты. Сегодня было интересно — ты». И этот его взгляд... не насмешливый. А какой-то... другой. Словно она была для него чем-то новым.

«Он смотрел на меня так, будто я — редкий экспонат в его коллекции. Будто я ему нужна».

Мэлис сжала зубы.

«Нужна для чего? Чтобы развлечь? Чтобы поиграть, а потом выбросить, как надоевшую игрушку?»

Она злилась. На него. На себя. На то, что не могла перестать думать о нём.

«Я сбежала от одних монстров, чтобы прибиться к другому. Умно, Мэлис. Очень умно».

Но внутри, глубоко-глубоко, там, куда она боялась заглядывать, жило другое чувство. Тёплое. Щемящее. То, от которого хотелось улыбаться, как дурочке.

Восхищение.

Чистое, искреннее восхищение перед силой, которую она увидела. Перед свободой, с которой этот человек двигался по жизни. Перед тем, как ему было плевать на правила, на мнение других, на всё, кроме собственного интереса.

«Он делает то, что хочет. Всегда. Он не продаётся. Не прогибается. Не боится».

А она? Она всю жизнь боялась. Отца. Золдиков. Иллуми. Того, что не сможет защитить Айрис. Того, что однажды её поймают и вернут обратно в клетку.

«Я не хочу просто выжить. Я хочу стать сильной. Настолько сильной, чтобы никто и никогда не посмел указывать мне. Чтобы я сама могла защитить сестрёнку».

Она сжала кулаки так, что побелели костяшки.

«Чтобы никто не посмел меня тронуть. Ни отец. Ни Золдики. Ни... он».

Мысль о Хисоке кольнула острее, чем ожидалось.

«Чтобы он смотрел на меня не как на забавную зверушку. А как на равную».

Мэлис зажмурилась, прогоняя это желание. Оно было опасным. Глупым. Самоубийственным.

Но когда она открыла глаза, в них горел тот самый огонь, что плясал в костре.

«Я стану сильной. Чего бы мне это ни стоило».

Она перевернула мясо и вдруг краем глаза заметила движение.

В паре метров от неё, прислонившись к дереву, стоял мальчишка с белыми волосами.

Девушке захотелось провалиться сквозь землю. Её глаза расширились от ужаса, метнулись в сторону, ища укрытие, и тут же спрятались за опущенными ресницами.

«Киллуа…».

Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Она лихорадочно нащупала капюшон, натянула его на голову, вжалась в вертел, делая вид, что увлечена готовкой.

«Только не смотри сюда. Только не подходи».

Киллуа и не смотрел. Он о чём-то переговаривался с Гоном, который сиял как начищенный самовар, показывая свою тушу. Рядом топтались Курапика и Леорио — последний всё ещё выглядел помятым после встречи с Хисокой, но держался молодцом.

Мэлис медленно выдохнула.

«Пронесло».

Она покосилась на них украдкой. Гон что-то оживлённо рассказывал, размахивая руками. Киллуа слушал с ленивой полуулыбкой, но в глазах светилось что-то тёплое. Настоящее.

«У него появились друзья. Настоящие друзья, которые не предадут. Которые не продадут его за собственную безопасность».

Она отвернулась, чувствуя знакомую горечь в груди.

«А у меня есть только я. И… Айрис. Пока есть».

Мэлис перевела взгляд на костёр. Мысли снова свернули на Хисоку: на его предложение, на его взгляд.

«Интересно, а он вообще способен на дружбу? Или для него все мы просто игрушки?»

Ответа не было, и это пугало больше всего.

Мэлис перевернула мясо и вдруг поймала себя на том, что её взгляд снова и снова возвращается к толпе. Она не могла понять почему, но по коже бежали мурашки.

«Кто-то смотрит».

Она резко обернулась.

Никого.

Только кандидаты, занятые своими вертелами. Кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то молча жевал. Обычная толпа людей.

Но холод не уходил.

Мэлис заставила себя медленно выдохнуть и снова принялась за мясо. Золотистая корочка, аппетитный запах, шипение жира на углях — реальность, за которую можно зацепиться.

«Паранойя. Это просто паранойя».

— Мэлис-тян!

Голос Хисоки ворвался в её мысли, разбивая липкое оцепенение. Она обернулась. Он стоял в паре метров, махая рукой, и смотрел на неё с привычной лёгкой усмешкой.

— Твоя еда подгорает, — заметил он, показывая пальцем на вертел. — А ты смотришь куда-то в пустоту. И капюшон натянула. Прячешься от кого-то?

Мэлис перевела взгляд туда, где только что искала невидимого наблюдателя.

— Нет, — ответила она ровно. — Просто показалось.

Хисока проследил за её взглядом. Его улыбка стала чуть шире.

— О-о-о, — протянул он задумчиво. — Интересно, что именно?

Она промолчала.

Он не настаивал. Вместо этого подошёл ближе, заглянул ей через плечо на вертел.

— Выглядит вкусно, — заметил он буднично. — Ты правда умеешь готовить. Это приятно.

Мэлис покосилась на него.

— Ты пришел так просто похвалить или хочешь кусок?

— О-хо-хо! — рассмеялся он. — Предлагаешь? Я польщён. Но нет, я не голоден. Я лучше… понаблюдаю.

— За мной? — насторожилась она.

— За всем… За тобой. За ними. — Его взгляд скользнул по толпе, задержался на секунду где-то вдалеке и вернулся к ней. — В мире столько интересного. А интересное, Мэлис-тян, надо беречь.

Он снова улыбнулся, и у Мэлис по спине пробежали мурашки.

— До встречи на дегустации.

И ушёл, насвистывая тот же мотив.

Мэлис смотрела ему вслед, чувствуя, как сердце постепенно успокаивается. Странно, но рядом с ним страх отступал. Даже от того липкого холода, что преследовал её минуту назад, не осталось и следа.

«Он будто заглушает всё собой».

Она перевела взгляд на костёр. Мясо и правда подгорело с одного бока. Мэлис вздохнула, сняла вертел и принялась счищать обуглившуюся корочку.

«Чёртовы Золдики. И этот... Хисока».

Но губы… предательски улыбались.

Она не знала, что от самого края поляны, за ней всё же кто-то наблюдал.

Человек с номером 301 стоял неподвижно, почти сливаясь с окружением. Его пустые глаза не мигая смотрели на неё сквозь частокол торчащих в разные стороны волос. Иглы поблескивали в свете дальнего костра.

Когда Хисока ушёл, он чуть склонил голову набок — будто увидел что-то любопытное. Потом так же бесшумно растворился в толпе, исчезнув быстрее, чем ночной мотылёк.

Мэлис ничего не заметила.

Но холод вернулся.

Она поёжилась, хотя костёр всё ещё горел ярко.

«Показалось… точно… показалось».

Она не верила себе, но очень хотела.

Когда экзаменаторы — Менчи в прозрачном топе и толстяк Бухара — начали обходить кандидатов, Мэлис уже взяла себя в руки. Мясо выглядело идеально: золотистая корочка, тонко нарезанные ломтики, аппетитный запах. Она гордо выпрямилась, когда гурманы остановились у её вертела.

— Неплохо, — равнодушно заметила женщина, принимая тарелку. — Визуально — зачёт.

Бухара потянулся следом, облизываясь:

— Запах божественный! Дай-ка попробую...

Они откусили одновременно и замерли.

— Воды, — прохрипел Бухара первым.

— Много воды, — подтвердила Менчи, и её идеально уложенная причёска, кажется, слегка поникла.

— Непередаваемо солёно, — добавил Бухара, но, в отличие от напарницы, в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. — Вы, девушка, видимо, очень... эмоционально готовили.

— Специй было достаточно, — перебила Менчи, всё ещё морщась. — Соли — на три жизни вперёд. Вы, случайно, не влюблены?

Мэлис замерла.

— Ч-что?

— Готовка, — наставительно произнесла Менчи, возвращая тарелку, — отражает состояние повара. Злитесь — получается острое. Грустите — пресное. А если пересолили... — она многозначительно подняла бровь, — значит, мысли кем-то заняты.

Мэлис хотела возразить. Хотела сказать, что это чушь, она просто устала, в болоте было холодно, кабан попался старый... Но вместо этого её взгляд сам собой скользнул в сторону — туда, где у соседнего костра стоял Хисока.

Он не смотрел на неё. Он вообще делал вид, что увлечён своим мясом, которое, судя по запаху, пахло идеально. Но уголок его губ был предательски приподнят. Он всё слышал.

— Не зачёт, — отрезала Менчи и двинулась дальше.

Мэлис похолодела.

— Но... я же...

— Никаких «но». Вы не прошли.

Девушка смотрела, как Менчи удаляется, и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Всё. Конец. Она не прошла. Айрис не спасти.

Рядом, краем глаза, она заметила Хисоку. Он не смеялся. Не улыбался. Просто смотрел на неё — и в этом взгляде не было привычной насмешки. Было что-то другое. Мэлис не успела понять что.

Когда Менчи закончила обход, у вертелов не осталось никого. Абсолютно ни одного кандидата.

Слышались лишь ругань, всхлипы да тишина тех, кто просто сидел и смотрел в никуда. Ноль прошедших.

И тут в небе раздался гул.

Огромный дирижабль спустился прямо над поляной, и с него, словно бог с небес, спрыгнул низенький старик с длинной седой бородой и огромными серьгами в ушах.

— Председатель Нетеро! — послышалось в толпе.

Старик приземлился на ноги с лёгкостью, невероятной для его возраста, оглядел толпу провалившихся кандидатов, перевёл взгляд на Менчи и... улыбнулся.

— Менчи, — голос у него оказался неожиданно бодрым. — Ты завалила всех.

— Да, — Девушка скрестила руки на груди, и в её глазах плескалась ледяная гордость. — Никто не справился с моим заданием. Никто не достоин звания Охотника.

— Даже так? — председатель почесал бороду. — А знаешь, Менчи... вообще-то, экзаменатор не имеет права заваливать всех кандидатов. По правилам комиссии.

Та дёрнулась, как от пощёчины.

— Но... они готовили отвратительно! Пресно, пережарено, сыро! А эта, — она ткнула пальцем в сторону Мэлис, — пересолила так, что я чуть не умерла!

— И всё же, — председатель развёл руками. — Ты поставила комиссию в неловкое положение. Если нет прошедших — нет экзамена. А экзамен должен продолжаться.

Менчи побелела. Её идеальная причёска, кажется, окончательно поплыла.

— Вы правы, председатель, — прошептала она. — Я потеряла хладнокровие, когда один из претендентов оскорбил Охотников-гурманов, из-за чего сделала этап сложнее. Я откажусь быть экзаменатором.

— Не горячись, — Нетеро похлопал её по плечу. — Я не смогу так быстро найти нового. Просто придумай другое задание.

Девушка замерла, обдумывая. Потом её глаза вспыхнули.

— Хорошо, — она повернулась к старику. — Подбросите всех на соседнюю гору? Прямо сейчас.

Председатель ухмыльнулся в бороду и махнул рукой. Дирижабль снова пошёл на спуск.

Гора встретила кандидатов холодным ветром и головокружительной высотой. Внизу, в расщелине, клубился туман, и где-то там, в темноте, слышался зловещий шорох.

— Ваше задание, — объявила Менчи, и голос её звенел над пропастью, — называется «Варёные яйца». — Она шагнула к краю. — Где-то в этой расщелине гнездятся пауки-орлы. Вам нужно спрыгнуть вниз, зацепиться за паутину, добраться до гнезда, взять одно яйцо и выбраться обратно.

Толпа ахнула.

— А как выбираться? — раздался голос из толпы.

— Я покажу, — ответила Менчи и шагнула в пустоту.

Она упала вниз, ловко зацепилась за паутину, добралась до гнезда, схватила яйцо, а в следующий миг её подхватил воздушный поток и мягко выбросил обратно на край пропасти.

Не дожидаясь пояснений, несколько кандидатов ринулись вниз. Менчи открыла рот, чтобы предупредить про потоки, но было поздно. Все погибли.

— Воздушные потоки, — тихо сказала она, глядя в пропасть. — Они поднимаются снизу с определённой периодичностью. Кто не рассчитает время — разобьются, как они.

Гон уже сиганул вниз. За ним — Киллуа. Потом Курапика, Леорио, остальные.

Кандидаты прыгали волнами. Первая группа уже скрылась внизу, когда до Мэлис донеслись крики — кто-то цеплялся за паутину, срывался и летел вниз.

А потом первая волна вынырнула из расщелины — мокрые, с яйцами в руках, некоторые смеялись, ругались, но все живы.

Мэлис стояла на краю, сжимая кулаки. Её глаза дрожали, то сжимаясь в бутоны, то распускаясь навстречу бездне. За спиной замерли оставшиеся экзаменуемые: одни нерешительно топтались, другие, побледнев, отходили назад.

«Сейчас или никогда».

— Думаешь? — голос Хисоки снова рядом.

Она повернулась к нему. В маковых глазах — ни капли сомнения. Только холодная, твёрдая решимость. Так смотрят перед прыжком в бездну. Так смотрят, когда уже всё решили.

На её губах мелькнула лёгкая улыбка.

Хисока замер. Всего на миг. Потом улыбнулся в ответ, жутко, по своему.

— Не думаю. Прыгаю.

Она шагнула.

Ветер засвистел в ушах, капюшон сорвало, тёмно-фиолетовая коса хлестнула по лицу. Внизу мелькнула паутина — Мэлис вцепилась в неё изо всех сил, чувствуя, как липкие нити врезаются в ладони.

Гнездо оказалось ближе, чем казалось. Огромное, сплетённое из грубых нитей, с тремя крупными яйцами внутри. Мэлис дотянулась, схватила одно, ещё тёплое, и прижала к груди.

— Поток! — заорал Гон откуда-то сверху. — Сейчас!

Воздух рванул снизу с такой силой, что Мэлис едва не выпустила яйцо. Её швырнуло вверх, закрутило, понесло...

Она вылетела из расщелины, как пробка из бутылки, и рухнула на каменистый склон, больно ударившись плечом.

Яйцо уцелело.

Мэлис лежала, глядя в небо, и хохотала. Истерично, громко, не в силах остановиться.

— Справилась, — выдохнула она сквозь смех.

Рядом стоял Хисока. В одной руке яйцо, другой поправлял волосы.

— О-хо-хо, — довольно произнёс он, — тебе весело.

Девушка кивнула, всё ещё не в силах говорить.

— Ну же... Пошли. Или ты уже не можешь встать?

Она зарычала и запустила в него камешком. Хисока увернулся и ухмыльнулся.

Когда все, кто выжил, собрались у костра, Менчи собственноручно варила яйца в огромном котле.

Мэлис сидела у огня, голодная, грела озябшие руки и смотрела на яйца в котле. Обычные, варёные. Она шагнула в пропасть за одним, хотя боялась высоты.

— Держи, — Менчи протянула ей очищенное яйцо. — Попробуй.

Мэлис откусила. Тёплый, нежный желток растёкся по языку, и она зажмурилась от удовольствия.

— Это невероятно вкусно, — выдохнула она. И, помедлив, добавила: — Спасибо вам, Менчи-сан. За такое... интересное задание.

Менчи удивлённо приподняла бровь. Потом, впервые за весь день, на её лице мелькнуло что-то похожее на тёплую улыбку.

— Странная ты, — заметила она. — Большинство ругаются, проклинают меня, а ты — благодаришь.

— А вы сделали этот этап страшно-интересным, — пожала плечами Мэлис. — И яйца… они того стоили.

Менчи хмыкнула. Она присела рядом на камень, задумчиво глядя на костёр.

— А мясо у тебя было отвратительное, — сказала она беззлобно. — Пересоленное до невозможности.

Мэлис поморщилась.

— Я… помню.

— Но знаешь, — Менчи чуть повернула голову, и в её глазах мелькнул странный блеск, — готовка — это отражение души. Ты вложила в то мясо столько эмоций, что они просто... перевесили. Это редкость. Обычно люди готовят без души, лишь бы сдать. А ты... ты правда старалась. Даже слишком.

Она молчала, не зная, что ответить.

— В следующий раз, — добавила гурманка, поднимаясь, — соль отмеряй не сердцем, а руками. Особенно если сердце занято.

Та поперхнулась.

— Что? Нет! Моё сердце ничем не...

— Ага-ага, — Менчи отмахнулась и пошла к котлу, но на прощание бросила через плечо: — Сорок четвёртый твой за тобой весь этап наблюдал. Даже яйцо чуть не уронил, когда ты полетела. Так что там явно не только у тебя сердце занято.

Мэлис уставилась ей вслед с открытым ртом.

И тут, словно по заказу, раздалось это тихое, довольное:

— О-хо-хо.

Девушка резко обернулась. Хисока сидел в двух метрах, жевал яйцо и смотрел на неё с самым невинным видом.

— Что? — спросил он. — Я просто ем.

Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Только мотнула головой, отворачиваясь к костру.

— Менчи-сан, кажется, что-то говорила про занятое сердце, — задумчиво протянул Хисока ей в спину. — Интересно, о ком это она?

— Ни о ком, — буркнула Мэлис, не оборачиваясь.

— О-о-о, значит, показалось? — в его голосе сквозило откровенное веселье. — А ты покраснела. Это от костра?

Мэлис закрыла лицо руками.

— От костра, от костра, — закивала она, чувствуя, как щёки горят.

Хисока рассмеялся — тихо, довольно.

— Хороший этап, Мэлис-тян, — он наклонился к её уху. — Завтра будет веселее.

И отошёл на пару шагов, садясь на соседний камень.

Девушка смотрела на него, и щёки разгорались сильнее.

«Чёртов Хисока», — мысленно выругалась она и отвернулась к костру, дожевывая яйцо. Оно было правда вкусным.

Дирижабль плыл в ночном небе, мерно гудя двигателями. В главном отсеке, где разместились участники, было тепло и, на удивление, тихо.

В центре отсека, на небольшом возвышении, стоял Председатель — Нетеро.

— Внимание, кандидаты! — его старческий, но удивительно бодрый голос разнёсся по дирижаблю. — Пока мы летим, вы можете делать что хотите: спать, есть, болтать, танцевать, — он обвёл рукой пространство с довольным видом. — До утра вы здесь полные хозяева своей судьбы.

По отсеку прокатились хмыканье и обречённые вздохи.

— А утром... — старик выдержал эффектную паузу, лукаво усмехнувшись, — утром мы прилетим на место следующего этапа. Что вас там ждёт — не скажу. Но обещаю: будет весело.

Нетеро довольно почесал бороду и исчез внезапно. Все зашевелились, зашумели, переглядываясь, но постепенно отсек снова погрузился в тишину. Одни пошли искать укромный уголок, другие решили всё же поспать, третьи просто смотрели в потолок, думая о своём.

Мэлис не спалось.

Она нашла тихое место у иллюминатора, поджав ноги, обхватила колени руками. За стеклом тянулась бескрайняя темнота, лишь изредка прошитая далёкими огоньками — то ли города, то ли просто звёзды отражались в облаках.

«Полные хозяева своей судьбы, — повторила она про себя слова Нетеро. — До утра».

— Не спится, Мэлис-тян?

Она даже не вздрогнула. Уже привыкла, что он появляется бесшумно.

Хисока опустился рядом, слишком близко для комфорта, но Мэлис решила не дёргаться. Бесполезно.

— А ты почему не спишь? — спросила она, не оборачиваясь.

— Спать? — он притворно удивился. — О-хо-хо, я сплю тогда, когда становится скучно. А здесь пока интересно.

— И что же интересного? — девушка покосилась на него. — Тёмное небо, спящие люди и я?

— Именно, — просто ответил он, и в его голосе не было насмешки, только довольная констатация факта. — Ты сидишь у окна, смотришь в никуда, и у тебя такое лицо, будто ты решаешь судьбу мира. Это красиво.

Мэлис фыркнула.

— Размечтался. Я просто думаю.

— И о чём же?

Она помедлила. Стоит ли говорить? Но почему-то именно сейчас, в этом тёплом полумраке, слова сорвались сами:

— О сестре.

— О-о-о? — он чуть склонил голову. — У тебя есть сестра?

— Младшая. Двенадцать лет. Я обещала вернуться за ней.

Хисока молчал. Не подкалывал — просто слушал. Это было... странно.

— И ты станешь Охотником, чтобы её защитить? — спросил он наконец.

— Чтобы никто не посмел её тронуть, — поправила Мэлис. — Чтобы она никогда не боялась. Как я.

Тишина повисла между ними. Шум двигателей заполнял её, но не давил.

— Мэлис-тян, — Хисока вдруг подался ближе, и его лицо оказалось совсем рядом — ты правда необычная. В тебе столько злости, столько боли, но ты не ломаешься. Ты идёшь. Это... — он задумался, подбирая слово, — восхитительно.

Мэлис сглотнула. Сердце стукнуло где-то в горле. Маковые глаза распахнулись, впуская его слова, — и в них, кажется, впервые за долгое время не осталось защиты.

— Ты меня пугаешь, когда так говоришь, — выдохнула она.

— Пугаю? — на его губах мелькнула довольная усмешка. — Я просто говорю правду. А ещё… — он замолчал, и во взгляде мелькнул хищный блеск, — ты становишься всё интереснее, Мэлис-тян.

Она отвернулась к окну, пряча лицо.

— Заткнись, — буркнула она беззлобно.

— О-хо-хо, — тихо рассмеялся он. — Как скажешь.

Они сидели молча. Минуту. Две. Пять.

А потом Мэлис почувствовала это.

Холод.

Липкий, тяжёлый, знакомый.

Она резко обернулась.

В тени, прислонившись к стене, стояла уже знакомая фигура. Неподвижная, словно статуя. И взгляд — такой же холодный, жуткий, до ужаса.

Мэлис замерла. Дыхание перехватило.

Она машинально потянулась к капюшону, а нащупала только голую шею. Капюшон сорвало ветром ещё там, в расщелине. Вместе с последней защитой. Её рука опустилась.

— Что такое? — Хисока проследил за её взглядом. — А, этот странный тип с иголками. Тоже не спит. Любит темноту, видимо.

— А ты не боишься? — прошептала Мэлис.

— Бояться? — Хисока усмехнулся, но усмешка вышла чуть более острой, чем обычно. — Мэлис-тян, я боюсь только скуки. А этот... — взгляд снова скользнул в темноту, задержавшись на долю секунды дольше, чем нужно, — пока не скучный.

Мэлис показалось, что между ними проскочило что-то нечитаемое. Слишком быстрое, слишком неуловимое.

— Пока? — переспросила она.

— Ну да, — Хисока пожал плечами с идеально разыгранным равнодушием. — Если станет скучным — потеряю интерес. Как и ко всем.

Человек с номером 301 — Гиттаракур, как значилось в списках, — стоял ещё мгновение, а потом бесшумно растворился в темноте.

— Видишь? — Хисока повернулся к ней, и его улыбка снова стала привычно-ленивой. — Обычный любитель тени. Ничего особенного.

Мэлис промолчала. Но внутри засело сомнение.

«Он его знает? Или просто... тоже чувствует?»

Холод отпустил, но осадок остался.

— Мэлис-тян, ты дрожишь.

— Нет.

— О-о-о, — протянул он довольно. — Врёшь. Это мило.

Она хотела возмутиться, но вместо этого почему-то улыбнулась.

— Спасибо… за комплимент.

На его губах появилась лёгкая усмешка.

— Всегда пожалуйста, Мэлис-тян.

Повисла пауза.

— Хисока, — вдруг сказала Мэлис, и в её голосе появилась решимость. — То мясо... Менчи сказала, что я пересолила, потому что сердце занято.

— Помню, — отозвался Хисока. — Очень проницательная женщина.

— Она ошиблась.

Он чуть подался вперёд.

— И в чём же?

Мэлис молчала несколько секунд, глядя прямо на него.

— В тот момент я восхищалась тобой, — выдохнула она. — Я пересолила мясо, потому что думала о тебе. Не так, как она сказала. А... — она запнулась, но заставила себя договорить. — Я смотрела на тебя в бою. На то, как ты двигаешься. Ты… словно танцуешь. Это было красиво. Я никогда такого не видела.

Тишина.

Хисока замер. На его лице застыло удивление. Чистое, искреннее, почти детское.

— Мэлис-тян, — наконец выдохнул он без привычной игривости. — Ты... правда так думаешь?

— Правда, — она отвернулась к окну, пряча разгоревшиеся щёки. — И не смей надо мной смеяться.

— О-о-о. Я не смеюсь. Я… тронут. Это новый опыт.

— Новый опыт? — она покосилась на него с подозрением.

— Мною редко восхищаются. Боятся — часто. Ненавидят — постоянно. Интересуются — иногда. Но чтобы просто восхищались... Приятно.

Мэлис не знала, что ответить. Она только смотрела на него — на этого странного, опасного, непредсказуемого человека, который сейчас сидел рядом и улыбался так, будто она подарила ему что-то невероятно ценное.

— Спасибо, — тихо сказал он. — За откровение.

Она фыркнула, пряча улыбку.

— Не за что.

Дирижабль плыл в ночном небе. Где-то впереди их ждал следующий этап. А здесь и сейчас была только тишина, гул двигателей и двое у иллюминатора.

Утро ворвалось ярким солнцем.

Дирижабль мягко коснулся поверхности. Двери открылись, и в салон влетел свежий ветер.

— Прошу покинуть борт, — раздался механический голос.

Мэлис вышла на крышу и осмотрелась.

Гладкая бетонная площадка уходила в бесконечность. Ни дверей, ни лестниц. Только серый камень и небо над головой.

— Ваше третье задание: спуститься к основанию башни. У вас есть 72 часа на прохождение этого этапа. Удачи, — продолжил голос.

Кандидаты засуетились: топали ногами, обходили периметр, либо просто стояли в растерянности.

Хисока стоял рядом с Мэлис, задумчиво чего-то пожевывая.

— Как думаешь, в чём подвох? — спросила она.

И тут раздался крик.

Один из кандидатов, здоровенный детина, раздражённо топнул ногой — и провалился вниз. Бетон под ним просто исчез. Бесшумно. Мгновенно.

Тишина повисла над крышей.

А потом все резко бросились врассыпную, начали топтать, прыгать, нажимать на разные участки пола. Оказалось, что каждая плита открывалась по-своему: одни реагировали на вес, другие — на место нажатия, третьи — на определённое воздействие.

Мэлис смотрела на эту суету и заметила, как Гон с Киллуа нашли какой-то участок и синхронно провалились. Курапика и Леорио в это время спорили, но тоже нашли свой путь вниз.

Присмотревшись, девушка указала на отдалённое место. Хисока одобрил её выбор.

Она двинулась к краю площадки, подальше от толпы. Обходила плиту за плитой, наступала, прислушивалась, топала — бетон оставался глухим и неподвижным. С каждым бесплодным шагом злость внутри неё закипала всё сильнее.

— Ну почему не выходит, — выдохнула девушка, оглядываясь.

Хисока стоял рядом, спокойно наблюдал.

Она топнула ещё раз — без толку. Ещё. И ещё. Никакой реакции.

— Мэлис-тян, может, он парный? — предположил красноволосый.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну… рассчитан на двоих. — Хисока вдруг схватил её за запястье.

Они встали вместе — и в ту же секунду пол под ними провалился.

Мэлис даже закричать не успела. Только ветер в ушах, темнота, и рука Хисоки, всё ещё сжимающая её.

Падение длилось недолго — пара секунд, а потом они рухнули на что-то относительно мягкое, покатились, запутавшись друг в друге.

Когда мир перестал вращаться, девушка поняла, что лежит на чём-то... живом.

— Слезь с меня, — раздался снизу голос Хисоки. — Ты тяжёлая.

Она вскочила как ошпаренная.

— Я не тяжёлая! И вообще, это ты меня дёрнул!

Парень поднялся, отряхиваясь и усмехаясь.

— Зато сработало.

Мэлис хотела возмутиться, но поняла, что он прав. Они внутри. В башне. Вдвоём.

Она поправила одежду, отряхнулась и уже собралась идти, как вдруг…

— Мэлис-тян.

Она обернулась.

Хисока стоял в двух шагах и смотрел на неё с привычным любопытством.

— Чего тебе ещё?

Он подошёл ближе. Наклонился. Сердце Мэлис ушло куда-то в пятки.

— У тебя вот здесь... — парень поднял руку и ткнул пальцем в её щёку.

Девушка отлетела назад, врезалась спиной в стену и замерла, прижимая ладонь к тому месту, куда только что прикоснулся его палец. Щёки полыхали так, что, наверное, в темноте было видно.

— Эй!

— Грязно было, — спокойно пояснил красноволосый, разглядывая её реакцию с неподдельным интересом. — Я помог.

— Помог? — Мэлис задохнулась от возмущения. — Это называется помог?!

— А что? — он склонил голову набок. — Стерла?

Она судорожно вытерла щёку — уже второй раз — и поняла, что он просто издевается.

— Стерла, — процедила она сквозь зубы.

— О-о-о, — протянул Хисока, и в голосе явно слышалась улыбка. — А ты забавно реагируешь. Надо будет запомнить.

— Не надо ничего запоминать, иди уже!

Она решительно зашагала вперёд, стараясь не думать о том, как сильно стучит сердце и почему щека до сих пор горит.

Он был доволен.

Мэлис злилась, но странное, необъяснимое тепло разливалось где-то под рёбрами.

Они шли по тёмному коридору молча. Где-то вдалеке слышались крики и грохот — другие кандидаты проходили свои испытания. Здесь же было тихо. Слишком тихо.

Мэлис напряжённо вглядывалась в темноту, готовая к любым неожиданностям. Хисока шёл рядом, расслабленный, будто прогуливался по парку.

— Смотри-ка, у нас гости.

Девушка обернулась. Он даже не смотрел в её сторону — просто лениво показал пальцем куда-то себе за спину.

Из темноты вынырнули трое. Крупные, тренированные, с холодными глазами — явно не случайные люди. Наёмники.

Мэлис приготовилась, но в следующую секунду поняла, что Хисока... не двигается. Он просто стоял, прислонившись к стене, со своей вечной улыбкой.

— Ты чего? — выдохнула она, уходя от первого удара.

— Смотрю, — спокойно ответил он. — Покажи, на что способна.

— С ума сошёл?! Их трое!

— Я вижу.

Первый противник бросился снова. Мэлис не стала уклоняться — она шагнула вперёд, в самую опасную зону, и нападающий на долю секунды растерялся. Этого хватило, чтобы полоснуть ножом по руке.

Второй нападал жёстко, прямолинейно, надеясь на силу. Девушка подставилась, заставила его поверить, что она открыта, и в последний момент ушла в сторону. Его собственная инерция впечатала в стену.

Третий был хитрее — он ждал, наблюдал, искал момент. Мэлис сделала вид, что устала, что дыхание сбилось и она вот-вот упадёт. Он клюнул. Бросился вперёд — и нарвался на нож, который она держала наготове.

Меньше минуты — и трое уже лежали на полу. Кто-то без сознания, кто-то уже не дышал.

Мэлис тяжело дышала, вся в пыли и чужой крови. Её взгляд стал холодным, почти пустым — так смотрят, когда внутри выключают всё лишнее.

— О-хо-хо, — раздался сзади довольный голос.

Она резко обернулась.

Хисока стоял, прислонившись к стене, и аплодировал — неторопливо, с явным удовольствием. Жёлтые глаза блестели в темноте.

— Браво, Мэлис-тян, — лениво протянул он, продолжая хлопать, — Браво! Ты не просто дерёшься. Ты ими управляешь. Заставляешь делать то, что тебе нужно. Провоцируешь. Обманываешь. Это редкий талант. Очень редкий.

Мэлис внутренне похолодела — он всё понял.

— Прекрати, — выдохнула она. — Я просто выживаю.

— Нет. — Хлопки прекратились, но улыбка стала шире. — Выживают по-другому. А ты... ты играешь с ними. Как кошка с мышкой. И тебя этому учили. Долго. Тщательно. — Он прищурился. — Интересно, кто?

— Никто, — отрезала Мэлис. — Я сама.

— О-о-о, — протянул он с явным недоверием, но настаивать не стал. Вместо этого вдруг легонько щёлкнул её по лбу. — Не хочешь говорить — не говори. Мне даже нравится, что в тебе столько загадок. — Он тихо посмеялся. — Зачёт, Мэлис-тян. Ты становишься всё интереснее.

Ответа не последовало.

— Идём, — Хисока уже развернулся и пошёл дальше по коридору. — Там ещё этажи, и я хочу посмотреть, что ты умеешь.

«Он заметил. Чёрт, он слишком много замечает».

Они шли дальше по тёмному коридору. Башня подкидывала всё новые испытания, и Мэлис уже сбилась со счёта, сколько ловушек они миновали. Хисока шёл рядом, расслабленный, даже слишком.

Очередной поворот привёл их в большое помещение, которое встретило их гулкой тишиной. Огромное пространство, в центре которого возвышалась квадратная каменная площадка — ровный, гладкий ринг, окружённый пустотой. К нему вёл узкий мост, не шире двух шагов.

На противоположной стороне, в небольшой нише, стояли двое. Крупные, с холодными глазами, в одинаковой одежде. На груди — номера, но Мэлис сразу поняла: это не кандидаты. Преступники.

Хисока лениво разглядывал их.

Из динамика раздался спокойный голос:

— Уважаемые кандидаты, вас ждут бои двое на двое. Сражаетесь по очереди, есть возможность замены, если кто-то из вас устал. Победа — проходите дальше. Поражение — ждёте тридцать часов до следующей попытки.

— А если мы откажемся? — спросила Мэлис, на всякий случай.

— Мост уберут, будете сидеть здесь до конца этапа.

Она посмотрела на противников. Один — гора мышц, медленный, но с такими лучше не встречаться в лоб. Второй — пониже, но взгляд цепкий, быстрый.

— Я первая, — сказала она.

— О-о-о? — Хисока приподнял бровь. — Уверена?

— Нет, — краешек её губ приподнялся. — Если проиграю — перестану быть интересной. И могу погибнуть.

Он рассмеялся — тихим, игривым, почти мурлыкающим голосом.

— Угрожаешь мне скукой? Жестоко, Мэлис-тян.

Первый противник вышел тяжёлой походкой. Гора мышц. Он явно рассчитывал задавить её массой.

Мэлис выдохнула, успокаивая сердце. «Не в лоб. С ним нельзя в лоб».

Здоровяк бросился первым — просто, грубо, надеясь сбить с ног. Она ушла в сторону, чувствуя, как ветер от удара обжёг лицо. Развернулась, полоснула ножом, но лезвие просто скользнуло по плотной коже.

Преступник снова пошёл в атаку. Мэлис уклонялась, отпрыгивала, пыталась найти слабое место. Но он был слишком прямолинейным, слишком предсказуемым — и от этого неуязвимым. Его не надо было обманывать, он просто шёл напролом.

«Не работает», — мелькнуло в голове. «Моя тактика на него не работает».

И вдруг перед глазами вспышка: болото, туман, Хисока, исчезающий и появляющийся в двух метрах. Как он тогда ушёл от Леорио. Как растворился в воздухе, оставив после себя только смех.

Она не умела так. Но попробовать…

Мэлис сделала шаг в сторону, резко ушла в тень, и на долю секунды противник потерял её из виду. Этого хватило, чтобы зайти сбоку и полоснуть ножом по ноге.

Хисока наблюдал внимательно. В тот момент, когда он понял, что Мэлис украла его приём, он замер, а его лицо расползлось в жуткой улыбке.

Здоровяк взревел от боли и ярости, бросился вперёд, но Мэлис уже не там, где он ждал. Ещё один обманный манёвр — и нож перерезает сухожилие под коленом.

Тот рухнул, не в силах держаться.

Девушка стояла над ним, тяжело дыша, сама не веря, что получилось. Краем глаза увидела Хисоку — он смотрел на неё, не отводя взгляд.

— Один готов, — выдохнула она.

Второй вышел на ринг бесшумно.

Быстрый. Хитрый. С холодными глазами, которые, кажется, вообще не моргали.

Он не кидался на неё, не пытался задавить — просто ждал, изучал, искал момент. Она попробовала тот же приём — уйти в тень, запутать, — но тот не клюнул, потому что видел её насквозь.

Удар пришёл неожиданно — быстрый, жёсткий, в корпус. Мэлис сложилась пополам, едва удержавшись на ногах. Второй удар — по лицу — отбросил её к краю ринга.

— Вставай, — равнодушно сказал противник.

Она встала, шатаясь, чувствуя, как кровь заливает глаз.

И сразу последовала новая атака. Он не давал ей опомниться. Каждый раз, когда она пыталась собраться, новый удар.

Сказывалась усталость. Или просто он был сильнее.

Тот заносил руку для решающего...

— Замена.

С ниши прозвучал голос. Спокойный, почти скучающий.

Хисока легко вышел на ринг, будто прогуливался по парку. Преступник даже среагировать не успел — пара карт, изящное движение, и всё кончено.

— Стало… скучно? — сказала она, еле дыша.

Красноволосый повернулся к ней, усмехнувшись.

— Просто кое-что вспомнил. Я тоже участник.

Она сидела на краю ринга, пытаясь отдышаться. Всё болело. Руки дрожали. Перед глазами ещё плыло.

— Я… ведь могла… — выдохнула она.

— Могла, — Хисока присел рядом. Легко, без напряжения, словно не он только что убил человека. — Одного ты взяла сама. Это уже хорошо. Ещё пара таких этажей — и будешь валить их пачками.

Она подняла на него глаза.

В них горела злость. Глухая, тёмная — на себя, на него, на эту башню, на всё сразу.

Хисока, казалось, перестал дышать.

— О-о-о, — протянул он тихо, смакуя. — Вот это взгляд.

— Что тебе нравится? — огрызнулась она.

— Это, — он ткнул пальцем ей в лоб, — ты не сдаёшься. Не ноешь. Просто… злишься, — чуть прищурился. — Прекрасно. Просто прекрасно.

— Заткнись уже.

— Вообще-то ты украла мой приём, — в его голосе не было насмешки.

Тело девушки заметно напряглось.

— Там, на болоте. Ты смотрела, как я ухожу от того мальчика с удочкой. И повторила, — он улыбнулся, почти гордо. — Мэлис-тян, ты не просто наблюдала за мной. Ты… училась.

Она отвернулась, пряча разгоревшиеся щёки.

— Я просто... попробовала.

— Пробуй ещё, — он легонько щёлкнул её по лбу. — Мне нравится на это смотреть.

— Прекрати уже трогать меня.

— О-о-о. А то что?

Она только фыркнула на него и, поднимаясь, коротко бросила:

— Идём.

— Какая злюка, — протянул Хисока, поднимаясь следом.

— Бесишь.

— Не-е за что.

Они двинулись дальше в тишину. Мэлис не поднимала глаз.

Они спускались всё ниже. Воздух становился тяжелее, тишина — гуще. Наверху больше не слышались отголоски чужих боёв. Здесь было тихо. Слишком тихо.

Мэлис поёжилась, но не от холода.

Хисока шёл рядом, расслабленный, мурлыкая что-то себе под нос, словно кот. Он всегда делал так, когда ему было скучно. Или когда ему было интересно. Мэлис так и не научилась различать.

Он резко остановился.

— О-о-о, — протянул он тихо, почти ласково. — Кажется, это за мной.

Из темноты вышел человек.

Весь в шрамах. С двумя изогнутыми клинками в руках. Глаза горели такой ненавистью, что Мэлис почувствовала её физически — тяжёлой волной, ударившей в грудь.

— Хисока, — выплюнул он.

Рука Мэлис автоматом легла на нож.

— Старый знакомый? — тихо спросила она.

— Прошлогодний должник, — отмахнулся Хисока, даже не глядя на неё. — Мэлис-тян, постой в сторонке.

Она хотела возразить, но взгляд Хисоки заставил её отойти к стене.

Этого человека звали Тогари. В прошлом — экзаменатор. Но теперь он пришёл мстить Хисоке. За шрамы. За унижение. За то, что тот оставил его жить, когда мог убить.

Мужчина атаковал сразу. Бешено. Яростно.

Два клинка сверкали в воздухе, описывая немыслимые дуги, перекрывая все направления для ухода. Он год тренировался. Год ждал этого момента.

Мэлис смотрела, затаив дыхание. Сейчас она снова увидит Хисоку в действии.

Он двигался между клинками, как сквозь воду — плавно, текуче, невесомо. Не напрягался. Не спешил. Просто уворачивался, чуть отклоняясь, чуть смещаясь ровно настолько, чтобы лезвия проходили в миллиметре от кожи.

«Он даже не смотрит на них. Он просто... знает, где они будут», — мелькнуло в голове девушки.

Тогари зверел и достал ещё два клинка. Он метал их — и сам рвался вперёд, рубя, крутясь. Вкладывал всю злость, все месяцы тренировок — а Хисока будто наблюдал за забавным зверьком.

— Ты пришёл мстить за шрамы? — Хисока усмехнулся. — Эти шрамы показывают, что ты — мусор.

Тогари взревел ещё сильнее.

В бешенстве он размахнулся всеми четырьмя клинками — вложил в удар всю силу, всю ненависть, всё отчаяние.

Один из клинков со свистом сорвался с руки, но полетел не в Хисоку.

В Мэлис.

Она увидела это краем глаза. Поздно. Слишком поздно. Клинок летел прямо в неё — стремительный, неотвратимый, безжалостный. Она даже не успела испугаться.

Мир будто замер.

Клинок остановился в воздухе. В пальцах Хисоки.

Тот даже не смотрел на неё. Его взгляд был устремлён на Тогари.

Но его глаза...

Мэлис видела это выражение впервые: ни лени, ни скуки, ни привычной насмешки. Только ледяная тьма, только хищное «не тронь».

Она не знала, что страшнее: клинок, летящий в неё, или этот взгляд.

— Не надо, — тихо сказал Хисока.

Одно слово. Без угрозы. Без крика. Но Тогари отшатнулся.

— Девочка тут ни при чём, — добавил всё так же тихо. — Тебе нужен я. А она...

Он на секунду скосил глаза на Мэлис.

— Моя, — в голосе слышались ледяные нотки. — А моё лучше не трогать. Я не люблю, когда ломают мои игрушки.

Мэлис внутренне похолодела. Не от страха, от того, как это прозвучало.

Тогари не успел ничего ответить. Хисока двинулся. Одно движение — и клинок, который он поймал, отсёк голову мужчине.

Тишина.

Хисока стоял над телом, рассматривая лезвие. Потом перевёл взгляд на Мэлис. Его лицо стало привычным: ленивым, довольным.

— Испугалась?

Она смотрела на него. Сердце колотилось где-то в горле. Перед глазами всё ещё стоял тот клинок, летящий прямо в неё. И эти слова: «мои игрушки».

— Нет, — выдохнула она.

— О-о-о, — протянул он. — А зря… Я бы посмотрел.

Она не ответила. Смотрела сквозь него, будто того не существовало вовсе. Пальцы мелко дрожали.

— Эй, Мэлис-тян.

Ноль реакции. Она стояла, прижавшись спиной к стене, и пыталась дышать ровно, но не получалось. Тело не слушалось, мышцы свело судорогой — запоздалая реакция на летящую смерть.

Хисока внимательно посмотрел на неё и понял.

Улыбка, которую она уже успела выучить, расплылась по его лицу. Озорная. Предвкушающая.

— Ты слишком напряжена, — подметил он.

И прежде чем Мэлис успела спросить, что это значит, он легонько взял её за подбородок и посмотрел прямо в глаза.

Хисока ждал, что же она сделает, но в ответ — тишина. Тогда он провёл большим окровавленным пальцем по её щеке. Медленно, оставляя красный след.

Мэлис дёрнулась так, будто её ударило током. Отпрыгнула назад, снова врезалась спиной в стену и замерла, прижимая ладонь к щеке.

— Ты с ума сошёл?! — выдохнула она, чувствуя, как щека горит огнём.

— О-хо-хо, — рассмеялся он, и глаза его сияли искренним удовольствием. — Смотрю, ты быстро пришла в себя. Отлично сработано.

— Зачем ты это сделал?!

— Ты была как каменная, — он разглядывал её реакцию. — Я просто решил тебя немного... встряхнуть. И это сработало. Ты снова живая. И краснеешь очень забавно. Мне нравится.

— Я не краснею!

— О-о-о, конечно-конечно. Это на память, кстати. Будешь вспоминать, как я тебя спас.

— Я… не просила спасать.

— Я знаю. — Он улыбнулся шире. — Поэтому и спас.

Он протянул ей клинок.

— Это тоже на память.

Мэлис взяла клинок. Металл холодил ладонь, но внутри всё горело.

Она только сейчас заметила: на его плече — кровь. И сбоку, на ребрах, темнеет разрез на одежде. Не чужая. Его.

«Он… тоже не всемогущий», — пронеслось в голове Мэлис.

— Ладно, пошли, — сказала она, отворачиваясь.

Они двинулись дальше по коридору. Мэлис шагала следом, сжимая в руке клинок.

Сегодня она испугалась, но этот страх почему-то не отталкивал, а манил.

Они спускались всё ниже. Коридоры становились уже, воздух — тяжелее. Где-то вдалеке слышались крики сражающихся, звон оружия, но Мэлис уже почти не различала звуков.

Она устала. Не просто устала — вымоталась до предела. Бой с арестантами, постоянное напряжение, недосып, адреналин, который сменялся пустотой.

Мэлис уже не понимала, где идёт. Ноги двигались сами, перед глазами всё плыло, а голос Хисоки долетал откуда-то издалека, теряясь в шуме крови в ушах.

«…замедляешься…»

Она хотела ответить, но сил не было. Только автомат: «Я в норме». Или ей только показалось, что сказала.

Из темноты вылетела тень — огромный боец с двумя топорами. Удар пришёлся ей в плечо, отбросив к стене.

Она попыталась встать, но тело не слушалось. В глазах темнело.

«Вставай давай… Ну же…»

Хисока развернулся к ней. В полумраке его жёлтые глаза светились странным светом.

— Не пытайся, — сказал он. — Ты не сможешь.

— Да кто ты такой, чтобы указывать мне?

Она поднялась. Шатаясь, но устояла.

— Видишь?— выдохнула она.

— Сейчас ты мне только помешаешь, Мэлис-тян.

Удар ребром ладони по шее сзади — коротко, сильно, без замаха. Она не успела даже испугаться. Просто — темнота.

Он подхватил её на лету.

Очнулась Мэлис от того, что её трясло.

Она открыла глаза и поняла, что висит вниз головой. Вернее, её перекинули через плечо, как мешок с картошкой, и несли куда-то.

— Очнулась? — раздался его голос сверху.

— Что… что ты делаешь? — прохрипела она.

— Несу тебя. Пришлось добить того парня. А тебя — вырубить. Ты мешала.

Он почувствовал, как она напряглась. Секундное замешательство — и тело снова обмякло.

— Поставь меня! — выпалила она.

— Мэлис-тян… не дёргайся, — Хисока шлёпнул её пониже спины. — Упадёшь — хуже будет.

— Ты… ты меня ударил?!

— О-хо-хо. Ты даже в таком состоянии забавно реагируешь.

Мэлис хотела возмутиться, но поняла, что на это просто нет сил. Она висела у него на плече, чувствовала, как он идёт, как его рука придерживает её за талию, чтобы не упала.

И странное дело — было… спокойно.

— Долго ещё? — тихо спросила она.

— Скоро. Мы почти у выхода.

Казалось, он не врал. Воздух становился чуть свежее.

Она не знала, сколько времени прошло. Может, час. Может, два. Она то проваливалась в темноту, то выныривала обратно, чувствуя только ритмичные шаги и тепло его тела.

Когда Мэлис окончательно пришла в себя, она поняла, что лежит на чём-то твёрдом и холодном.

Камень.

Она открыла глаза.

Огромный пустой зал. Сводчатый потолок. Колонны. Тишина. Только где-то в глубине мерно капала вода.

Её взгляд заметался по сторонам.

— Потеряла кого-то? — раздался знакомый голос.

Она повернула голову. Хисока сидел на соседней скамье, что-то жевал и смотрел на неё с лёгкой улыбкой.

— Где мы? — голос звучал хрипло, голова гудела.

— Первый этаж. Финиш.

Мэлис с трудом села, опираясь на здоровую руку. Плечо саднило, всё тело затекло от долгого лежания на камне. Она обвела взглядом пустой зал.

— Мы что… первые?

— О-хо-хо, — довольно отозвался Хисока. — Конечно, прошло всего шесть часов.

Мэлис перевела взгляд на него. Он сидел расслабленно — будто не он тащил её на себе несколько часов, будто не дрался за двоих. Ни следа усталости. Только лёгкая улыбка, жутко бесящая, и эти жёлтые глаза, которые смотрели на неё с привычным любопытством.

Она посмотрела на свои израненные руки, на его порезы. И тихо рассмеялась, прикрыв глаза рукой.

— Странно, — она опустила руку. — Что ты не оставил меня там. Ты мог пройти ещё быстрее без балласта.

— Мог, — он пожал плечами. — Но тогда было бы скучно. Ведь я бы не увидел как ты дерёшься и воруешь мои приёмы.

Кап.

Она смотрела на него долго. Потом тихо сказала:

— Ты странный.

— О-о-о, это комплимент?

— Факт.

Он усмехнулся, крутя в руках карту.

— Мэлис-тян, ты тоже не менее странная.

Она нахмурилась, и в её взгляде мелькнуло недоумение. Она не понимала, к чему он ведёт.

— Ты краснеешь каждый раз, когда я тебя трогаю, — усмехнулся он.

— А ты не трогай! — огрызнулась девушка.

Где-то в глубине зала капнула вода. Размеренно. Один удар сердца. Второй.

— Почему ты вообще краснеешь?

Она замерла. Посмотрела на него — прямо, в эти глаза, в которых плясали смешинки. И в этот момент её маковые распустились: ярко, полно, без защиты.

— Потому что меня никто никогда не трогал… Никто не тыкал в щёку, не щёлкал по лбу, не шлёпал… — она запнулась, но заставила себя договорить: — Пониже спины. Я не знаю, как на это реагировать. Я не знаю, злиться мне или… что-то ещё.

Хисока перестал улыбаться.

Смотрел на неё — внимательно, изучающе. На её глаза, которые сейчас говорили больше, чем любые слова.

— О-о-о… Красиво.

Она моргнула, не понимая.

— Глаза, — он чуть приподнял брови. — Они… открылись.

Мэлис дёрнулась, хотела отвернуться, но он перехватил её подбородок двумя пальцами. Легко. Почти невесомо.

— Не прячь. Я такого ещё не видел.

— Отпусти.

— Сначала скажи: это всегда так? Когда ты честная — глаза раскрываются?

Щёки девушки вспыхнули моментально. Она дёрнулась снова — бесполезно. Он держал ровно настолько, чтобы не дать отвернуться, но не сделать больно.

Она молчала.

Кап.

— Теперь я знаю, как проверять, врёшь ты или нет, — протянул он, отпуская её.

— Ты… — она задохнулась от возмущения.

— Полезная информация.

Она закрыла лицо руками. Сквозь пальцы виднелся её рассеянный взгляд.

Кап.

Тишина повисла между ними. Где-то далеко, за толщей камня, едва слышно грохотало — может, обвал, может, ещё чей-то бой.

— Хисока.

Он посмотрел на неё.

— Ты помнишь, что сказал мне в тоннеле? Там… в самом начале. Ты сказал: если будет интересно, возможно, помогу.

Она настойчиво смотрела ему в глаза.

— Помню.

— Это поэтому? — глаза снова были обычными. — Поэтому ты тащил меня?

Кап.

Он смотрел на неё долго. Потом улыбнулся.

— Мэлис-тян. Я тогда сказал «возможно».

— А сейчас?

— Сейчас — точно. Буду смотреть. Следить, чтобы ты не умерла. Пока мне интересно.

Он усмехнулся, а она смотрела на него.

— Я… не понимаю тебя.

— И не надо, — отрезал он.

— Почему? — она повернулась к нему.

— Мне это ни к чему.

— Что плохого в том, чтобы найти человека, который тебя понимает? Будь то друг, любовница, или твоя женщина?

— О-о-о, — он улыбнулся. — Так тебя интересует, есть ли у меня кто-то?

— А? Нет! — она покраснела. — Ты не понял. Не уходи от ответа!

— А я и не ухожу. Просто заметил, что тебя это волнует.

— Меня волнует лишь ответ на мой вопрос!

Он замолчал. Карта в пальцах замерла.

— Ты знаешь опасные вопросы, Мэлис.

Он перестал улыбаться. Секунду смотрел на неё, а потом улыбнулся снова. Так же, как всегда: лениво, привычно, но взгляд остался холодным.

После — долгое молчание.

Кап.

Всё это время Мэлис смотрела на него пристально.

— Союз временный, — наконец сказал он. — После экзамена разойдёмся, как и договаривались. Поэтому я не обязан отвечать тебе.

— Это не ответ.

— О-о-о, — он снова взял карту. — Это единственный ответ, который у меня есть.

Кап.

— Ладно, — выдохнула она. — Не хочешь отвечать — не надо. Я отдыхать.

Хисока больше ничего не говорил.

Она закрыла глаза под мерный звук капель и его дыхание рядом.

Прошло несколько часов. Мэлис перевела взгляд на часы, которые были выданы в начале этапа. Цифры мерно отсчитывали секунды. Ещё два с лишним дня.

Капли падали всё так же мерно, раз за разом. Звук уже въелся в голову и стал фоном.

Спина прижалась к холодному камню. Хисока сидел на соседней скамье, лениво крутил карту в пальцах и строил карточную башню так, будто не случилось ничего особенного.

Странное чувство. После всего, что было — бесконечные коридоры, бои, кровь, адреналин — эта тишина казалась почти неестественной.

Веки сами собой опустились. В темноте — только звук капель.

Кап. Кап. Кап.

Они отсчитывали время, которое теперь текло сквозь неё.

Свет в зале не менялся — это она поняла, когда чуть приоткрыла глаза.

«Снаружи, наверное, уже поздний вечер», — предположила Мэлис в полудрёме.

Она окончательно задремала. Просто провалилась в легкий полусон, из которого её никто не вырывал. Хисока молчал. Она слышала его дыхание — ровное, спокойное, и это почему-то помогало не сойти с ума от монотонного стука капель.

Прошло ещё несколько часов. Разбудил её громкий крик.

— Первый!

Мэлис вздрогнула, открыла глаза. В проёме стоял высокий лысый парень с платком на шее и внимательными глазами. Ханзо. Он оглядел зал и увидел Хисоку с Мэлис, и тут же изменился в лице, став похожим на ребёнка, у которого отобрали конфету.

— Погодите… вы уже здесь? Я думал… я первый… — он повесил голову.

Мэлис, сама того не ожидая, тихо прыснула*. Наверное, впервые за эти два дня.

Ханзо выпрямился, бросил на неё короткий взгляд — без обиды, скорее с пониманием: «Ну да, посмейся, я бы тоже посмеялся», — и, ни слова не говоря, прошёл к ближайшей колонне. Прислонился к ней и закрыл глаза.

Мэлис проводила его взглядом, пытаясь сдержать улыбку, но у неё плохо получалось.

А потом пришёл холод.

Она не сразу поняла, что это. Просто воздух вдруг стал тяжелее. Гуще. Липче. Он словно прилипал к коже, забираясь под одежду, под рёбра.

Мэлис повернула голову.

В дверном проёме возник силуэт. Тристо первый. Гиттаракур. Мэлис узнала его раньше, чем увидела лицо.

Он обвел зал пустым взглядом и на долю секунды задержал его на Хисоке. Тот даже не обернулся, лишь заметно приподнял краешек губ и продолжил крутить карту.

Мэлис не поняла, что это было, но холод уже крался по спине.

Гиттаракур прошёл к стене, прислонился к ней и замер. Он не смотрел на нее. Пока. Просто смотрел в пустоту, но Мэлис знала — он её видит. Всегда видит.

Она заставила себя отвернуться. Уставиться в стену, в пол, в свои руки — куда угодно, лишь бы не встречаться с ним взглядом, но холод распространился по всему телу. Сильнее всего поселился где-то под рёбрами и пульсировал в такт каплям.

Кап.

Кап.

Кап.

Ханзо, кажется, ничего не заметил. Сидел у своей колонны и смотрел в потолок.

А Гиттаракур так и стоял у стены неподвижно. Ждал. Чего — Мэлис не понимала. Но точно знала, что спокойствия теперь не будет.

Он не двигался уже несколько часов. Лишь смотрел в пустоту — жутко, не мигая. Иногда Мэлис ловила себя на том, что краем глаза следит за ним — и каждый раз её бросало в дрожь.

Она сжалась, стараясь стать незаметной. Маленькой. Невидимой.

Бесполезно.

Хисока, кажется, вообще не обращал внимания на напряжение. Он жевал какие-то припасы, играл и делал вид, что происходящее его совершенно не касается.

Мэлис смотрела на часы. Цифры мерно отсчитывали секунды.

«Ещё два дня… Два дня… с ним… в одном зале».

Она перевела дыхание и попыталась себя успокоить.

Холод под рёбрами никуда не девался.

Прошло ещё несколько часов.

Мэлис не спала. Не могла. Каждый раз, когда она закрывала глаза, ей казалось, что пустой взгляд Гиттаракура прожигает её насквозь. А ещё, эта пустая улыбка, застывшая, словно на кукле.

Она сидела, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку.

«Почему он не говорит? Почему просто стоит? Чего ждёт? Что ему нужно от меня?»— Мэлис взялась за голову.

Ответа не было. Только капли.

Кап. Кап. Кап.

Она и не заметила, как задремала. Сон был чутким, рваным, полным теней и липкого холода.

Разбудил её звук шагов. Мэлис открыла глаза.

В проёме стоял новый человек — коренастый, в очках. Герета, номер тристо восемьдесят четыре. Он оглядел зал, задержал взгляд на Хисоке, потом на Мэлис, потом на Гиттаракуре, проигнорировав Ханзо.

Ничего не сказал. Просто нашёл место у стены и сел, не сводя глаз с выхода.

Мэлис смотрела на него и думала: «Сколько их ещё придёт?»

Герета сидел уже давно. Она сбилась со счёта, сколько раз капля ударила о камень.

Потом пришёл ещё один.

Молодой, с луком за спиной. Номер пятьдесят три. Он выглядел вымотанным — одежда в пыли, на лице следы усталости. Но глаза горели.

— Есть кто живой? — спросил он, входя.

Ему не ответили.

Он быстро прошёл вглубь зала, сел подальше от входа, поближе к Мэлис. Покосился на неё.

— Ты как? — спросил он тихо.

Мэлис посмотрела на него. Обычный парень. Почти нормальный.

— Жива, — ответила она.

— Ну и хорошо, — он выдохнул. — Я Поккль.

— Мэлис.

Он кивнул и уже собирался закрыть глаза, но вдруг его взгляд задержался на её лице.

— О, твои глаза, — сказал он, всматриваясь. — Никогда таких не видел. Красивые.

Мэлис моргнула, не зная, что ответить.

А в следующую секунду со стороны Хисоки донеслось тихое:

— О-о-о.

Поккль замер. Медленно, очень медленно повернул голову в сторону красноволосого.

Хисока сидел на своей скамье, крутил карту в пальцах и улыбался — широко, предвкушающе, как кот, заметивший мышь.

Поккль перевёл взгляд на Мэлис. Потом снова на Хисоку.

— Я, пожалуй, пойду, — быстро сказал он. — Посплю. Вон там. Подальше.

Он поднялся и, стараясь не делать резких движений, переместился в самый дальний угол зала.

Мэлис снова попыталась закрыть глаза, но холод, кажется, прописался навечно. Привалилась спиной к стене, слушая капли.

Кап. Кап. Кап.

Она не заметила, как Хисока бросил на неё короткий взгляд. Оценивающий. Холодный. Но карта на секунду замерла в его пальцах, прежде чем снова продолжить свой ритмичный танец. Он ничего не сказал, но она чувствовала — он смотрит на неё. И почему-то стало чуть легче.

Мэлис открыла глаза и не сразу поняла, что снова задремала.

Всё те же: зал, камень, капли, но голосов стало больше.

Она села, оглядываясь. Людей прибавилось — человек десять, может, больше. Кто-то сидел у стен, кто-то тихо переговаривался, кто-то просто спал, прислонившись к колоннам.

Она скользнула взглядом по лицам. Увидела всё тех же и несколько незнакомых.

Гиттаракур стоял там же, где и раньше. Не двигался. Совсем.

Мэлис отвела взгляд и, вдруг, поняла: Киллуа нет.

Она ещё раз пробежала взглядом по залу, вглядываясь в каждое лицо. Нет.

«Где он? Почему его нет? Он же сильнее многих. Он должен был пройти…»

В груди защемило.

— Ищешь кого-то? — раздался голос Поккля.

Он уже сидел рядом, смотрел на неё с любопытством.

— Нет, — слишком быстро ответила она.

— Врёшь же, — он усмехнулся.

— Не твоё дело.

— Ладно-ладно, — он поднял руки. — Я просто спросил.

Мэлис отвернулась.

«Где ты, Киллуа?»

В зале стало тесно. Кандидаты сидели кто где — на скамьях, на полу, прислонившись к колоннам. Их было уже двадцать один. Кто-то дремал, кто-то тупо смотрел в стену, кто-то тихо перевязывал раны. Тишину нарушали только редкие шорохи и мерный звук капель.

Мэлис сидела, привалившись к стене, и смотрела в одну точку. Напряжение последних дней наконец отпустило, но взамен пришла пустота. Она просто сидела и ждала.

Щёлк.

Что-то пролетело у самого уха и вонзилось в камень рядом с её головой.

Мэлис дёрнулась, резко поворачиваясь. В стене торчала карта. Ровно в том месте, где секунду назад была её голова.

— Ты с ума сошел?!

Хисока сидел на своей скамье, лениво крутил следующую карту в пальцах, даже не глядя на неё. Только уголок губ чуть дрогнул.

— Мэлис-тян, не подашь мне карту? Я случайно выронил.

— Случайно?! Ты чуть не убил меня!

— Не убил бы, — он пожал плечами. — Я никогда не промахиваюсь. Даже случайно.

Мэлис издала короткий, злой смешок.

— Ах, ну конечно. Это всё меняет. Спасибо, успокоил.

— О-о-о, а тебе идёт сарказм. Я запомню.

Мэлис встала. Не быстро, не резко, но решительно. Подошла к нему вплотную — на расстоянии вытянутой руки. Хисока с интересом наблюдал за ней, не отодвигаясь.

Одной рукой она выхватила карту из его пальцев. Второй — звонко, на весь зал, щёлкнула его по лбу.

Красноволосый замер. Глаза расширились. Он коснулся пальцами лба, будто не веря, что это произошло. Опустил взгляд на пустую ладонь, где только что была карта. Потом поднял глаза на Мэлис.

— Мэлис-тян, ты меня ограбила.

— Я предупреждаю, — отрезала Мэлис. — Ещё раз кинешь в меня что-то, щелбаном не отделаешься.

Он смотрел на неё. Потом хитро улыбнулся.

— Ты правда забавная. А что дальше?

— Не испытывай судьбу.

— О-о-о, мне нравится. Особенно когда ты действуешь, а не просто угрожаешь.

— Я не для твоего удовольствия это делаю.

— Знаю. Поэтому и нравится.

И тут кто-то фыркнул. Поккль. За ним — Герета. Ханзо хмыкнул в кулак. По залу прокатилась тихая волна смешков.

Мэлис обвела взглядом зал.

— Ну вот. Теперь весь зал ржет надо мной.

— Если бы ты сидела тихо, никто бы и не смеялся, — Хисока лениво повернул к ней голову.

— Если бы ты не кидался в меня картами, я бы и сидела!

— Справедливо, — он развёл руками. — Но тогда было бы скучно.

Мэлис зарычала и отвернулась, а Хисока сидел довольный, как кот, который только что сожрал канарейку.

Где-то в центре зала Леорио сидел, прислонившись к колонне, и пытался отдышаться. Рядом Курапика перевязывал ему руку.

— Держись. Осталось немного, — тихо сказал он.

— Ага. Спасибо, — Леорио прищурился от боли.

И вдруг до него донёсся знакомый голос:

— Случайно?! Ты чуть не убил меня!

Он поднял голову на звук — голос резкий, как пощёчина. Уставшие лица, грязная одежда, кровь на чьих-то руках — всё это было привычным фоном, но сейчас его внимание привлекло совсем другое.

Повернув голову, он наконец-то увидел. Вон там, у стены, сидела та самая девчонка с фиолетовой косой. Та, что на первом этапе так жёстко отшила Тонпу. А рядом с ней — красноволосый псих, который убил человека за то, что его задели плечом.

И эта девчонка... выхватывает у него карту. А потом щёлкает по лбу. Звонко. На весь зал.

Леорио замер с открытым ртом.

— Она... она ему... по лбу?

Курапика поднял глаза.

— Видимо, эта девушка сильная.

— Сильная? Она с этим психом, который убивает людей за косой взгляд!

— Вот именно. Выживать рядом с такими — тоже сила.

Леорио посмотрел на неё. Девчонка всё ещё стояла рядом с красноволосым и, кажется, продолжала на него шипеть. А он улыбался.

— Ну и экзамен... Тут либо с ума сойдёшь, либо сам с психами дружить начнёшь.

— Либо и то, и другое, — тихо добавил Курапика.

А в углу, у колонны, Киллуа замер.

Он вошёл вместе с остальными, пока Мэлис, занятая своей обычной перепалкой с Хисокой, даже не посмотрела в их сторону.

А он заметил. Не голос даже — глаза. Они выделялись в полумраке — яркие, маковые. Он видел их сотню раз. Каждый раз, когда пробирался к Айрис, эти глаза смотрели на него из окна и никогда не прогоняли.

— Мэлис? — тихо выдохнул он. — На экзамене... с Хисокой... Ничего себе...

— Что такое, Киллуа? — тихо спросил Гон, заметив, что друг перестал слушать.

Киллуа моргнул. Отвёл взгляд.

— Ничего. Всё нормально.

Гон посмотрел на него с сомнением, но спорить не стал, а Киллуа просто стоял и переваривал увиденное.

Время тянулось медленно. Зал заполнился гулом голосов, но Мэлис не обращала внимания. Она всё ещё кипела после стычки с Хисокой и избегала даже смотреть в его сторону.

А когда наконец подняла голову, её взгляд упёрся в знакомую белую макушку. Дыхание перехватило.

Киллуа. Сидит у колонны. Смотрит прямо на неё. Давно? Определённо давно.

Она встретилась с ним взглядом — и в его глазах мелькнуло что-то. Удивление? Вопрос? Потом он усмехнулся — криво, по-своему — и отвернулся к Гону.

Мэлис выдохнула.

«Жив. Дурак. Конечно, жив. И всё видел…».

А потом экзаменатор объявил:

— Время вышло.

Этап закончился.

* Прыснуть — коротко, сдержанно засмеяться, часто невольно, пытаясь подавить смех.

Утро встретило их солнцем — ярким, беспощадным, выжигающим глаза. После двух дней в каменном мешке свет казался почти осязаемым: к нему нужно было привыкать заново. Кандидаты жмурились, отводили взгляды, прикрывали лица. Кто-то выглядел как крот, выбравшийся из норы, кто-то — как человек, впервые увидевший небо.

Холод под рёбрами не хотел покидать Мэлис. Она всё ещё чувствовала его — глухо, отдалённо, как эхо, которое не хочет затихать. Но солнце словно обняло её — и от этого становилось чуть легче.

Постепенно гул голосов стих. Кандидаты отмирали, переглядывались и выстраивались перед невысоким человеком в больших круглых очках. Его волосы торчали частоколом. Он представился Липпо и сухо поздравил всех с прохождением предыдущего этапа.

— Следующий этап пройдет на том острове, — он показал большим пальцем куда-то за спину. — Вы будете охотиться.

Вслед за этими словами по толпе пронесся холодный, отрезвляющий ветерок. Всё тепло от солнца и от собственных мыслей разом куда-то исчезло, оставив лишь собранность и тишину.

Мэлис стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди. Холод под рёбрами, который она так старалась забыть, всё ещё был с ней. Так же глухо. Предупреждающе. Она прикрыла глаза на секунду — не от усталости, а чтобы вспомнить, как дышать.

А потом выдохнула и открыла глаза. Сейчас было не время для рефлексии. Впереди — новый этап, и ей нужно было снова стать собранной и готовой ко всему.

Липпо тем временем продолжил:

— Сейчас вы будете тянуть жребий, в порядке прибытия к финишу, — он аккуратно махнул рукой и отошёл в сторону.

Перед ними выкатили небольшой короб. Судя по виду, он был механический. Кандидаты по очереди подходили и вытягивали карточку. На них была непрозрачная пленка, которую не разрешали снимать, пока все не закончат.

Мэлис вытаскивала свою сразу после Хисоки. Увидев плёнку, руки так и чесались стянуть её, но она сдержалась. Всё последующее время она нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, то и дело поглядывая на карточку.

— Мэлис-тян, тише едешь — дальше будешь, — лениво заметил Хисока, не глядя на неё.

— К чему ты это? — она резко обернулась.

Он чуть повернул голову, и уголок его губ дрогнул в едва заметной усмешке.— К тому, что нужно уметь ждать.

Мэлис нахмурилась, но спорить не стала — только отвернулась, сжимая карточку в руке. А он снова уставился куда-то, будто ничего не произошло.

Через двадцать минут у каждого была уже своя.

— Теперь можете снять плёнку. Под ней — номер вашей жертвы. Вы должны не только принести её плашку, но и свою сохранить. Механизм в коробе зафиксировал, кому какой попался.

Большинство тут же попрятали свои номера.

Дальше Липпо объяснил, как ещё можно пройти этап, если вдруг потеряли свой номерок. На словах всё было довольно просто: принести шесть баллов — три за свою, три за жертву и по одному за все остальные.

— Если все всё поняли, прошу на борт. Корабль ждёт вас. На всё про всё у вас одна неделя, — завершил экзаменатор.

Кандидаты потянулись на посадку — молча, сосредоточенно. Каждый прокручивал в голове свой номер, свою цель, свою стратегию. Мэлис не отставала от Хисоки ни на шаг — и села рядом с ним на палубе, едва они поднялись.

На борт вышла рыженькая девушка-гид. Она попыталась разрядить обстановку бодрым рассказом, но быстро сдалась под тяжестью общего напряжения. Закончив, она исчезла где-то в служебных помещениях, а Мэлис наконец перевела взгляд на Хисоку.

Он сидел, откинувшись назад, с закрытыми глазами. Никаких карт в пальцах, никаких улыбок. Просто сидел и, казалось, наслаждался ветром.

Она достала карточку. Смотрела на нее и пыталась вспомнить человека с таким же номером. Потом показала её Хисоке:

— Не знаешь кто это?

— Я не запоминаю всякий мусор, Мэлис-тян, — он даже не открыл глаз.

Мэлис нахмурилась, но спорить не стала и попросила показать его карточку. Пальцы мелькнули, и номерок уже был у него в руке, как будто он достал его из воздуха.

— Фокусник… — пробормотала она себе под нос, а потом посмотрела на цифры. — Ого, а я знаю, кто у тебя. Рассказать?

— О-о-о, заботишься ? Не нужно… я не собираюсь охотиться. Я просто отберу номерки у первых, кто попадется под руку.

— С какой стати мне о тебе заботиться? Я лишь спросила, —её взгляд упал на его грудь, туда, где висела плашка.

— Хисока… а почему ты это не спрятал ? — она показала пальцем.

— Хм… а ты считаешь, что мне есть кого тут бояться?

Мэлис задумалась на секунду, а потом решительно достала свой номерок и прикрепила обратно. Он проследил за её рукой. Ни слова. Только его вечная улыбка стала чуть шире.

Через полчаса корабль остановился у берега. Девушка-гид снова вышла.

— Сейчас вы по очереди будете сходить на берег. В том же самом порядке, как вытягивали карточки. Через две минуты уходит следующий и так далее. Первый кандидат, прошу.

Хисока ушел молча, плавно, даже не посмотрев на Мэлис. Она была вторая, но две минуты для нее казались вечностью. И вот когда пришла ее очередь, ноги сами рванули вперёд.

Пробежав уже достаточное расстояние, Мэлис резко остановилась. Лес вокруг — густой, тихий, совершенно безразличный к её спешке. Хисоки уже и след простыл. Она стояла одна — запыхавшаяся и злая. На себя. На эту глупую надежду. На него.

— Мог бы и подождать… тоже мне, союзник, — пробормотала она себе под нос.

Она двинулась дальше в лес. Не спеша, без цели — просто чтобы отвлечься и дать мыслям улечься. Деревья постепенно расступались, и вскоре она нашла небольшой укромный уголок, скрытый от чужих глаз густым кустарником. Здесь было тихо, разве что ветер иногда пробегал по верхушкам деревьев, и листва отвечала ему мягким шелестом. Но эта тишина не помогала — наоборот, она нагоняла мысли, от которых хотелось бежать.

Она сбросила куртку, оставшись в майке, и решила размяться. Удары по невидимому противнику. Сначала медленно, потом быстрее. Прямой, апперкот, разворот. Дыхание выровнялось, мысли улеглись. Только тело и ритм.

Потом ещё один шаг — и вдруг стопа сама ушла в сторону плавным, непривычным движением. Тело выбрало этот путь раньше, чем сознание. На секунду время будто остановилось. Что-то внутри дрогнуло — непрошеное, неясное. Тряхнув головой, Мэлис продолжила, но теперь удары стали жёстче, резче. Словно пыталась выбить из себя что-то, что засело глубоко и не хотело уходить.

В какой-то момент она поймала себя на том, что крутит нож в пальцах. Бездумно. Машинально. Мэлис нахмурилась, потому что не помнила, когда это началось. Две секунды спустя убрала нож обратно.

Лоб зачесался. Она провела пальцами по коже — и в тот же миг воспоминание нахлынуло без спроса: звонкий щелчок, удивлённые глаза, довольная улыбка. Сжав кулаки, снова встала в стойку.

Когда дыхание сбилось окончательно, она остановилась. Привалилась спиной к дереву и закрыла глаза. Лес шумел. Где-то вдалеке кричала птица. Она слушала, но мыслями была не здесь.

Постепенно звуки перестали быть просто шумом. Они стали проникать внутрь, заполнять тишину, пока звуки природы не стали её частью, а граница между собой и миром стёрлась. Неожиданно она почувствовала взгляд. Чужой. Острый. Глаза резко открылись.

Никого.

— Показалось? — пробормотала она себе под нос.

Она подобрала куртку, завязала рукавами на поясе и двинулась дальше. Лес не изменился. Те же звуки, те же тени. Но ощущение того, что за ней следят не уходило. Оно скользило по спине, пряталось в шорохе листвы, в треске ветки под ногой.

Мэлис шла дальше медленно, но уверенно, пока отчетливо не почувствовала чужое присутствие.

— Выходи, — спокойно сказала она. — Выходи, или я сама тебя найду.

Из кустов вылетела фигура — взлохмаченная, отчаянная, с безумными глазами. Мэлис успела заметить, что он молод, почти как она, но безумие в глазах было старше любого возраста. Он бросился на неё с занесённым кулаком, явно надеясь задавить массой и скоростью.

Мэлис ушла в сторону. Плавно, танцевально, не задумываясь.

И тут же застыла, на секунду, пытаясь осознать, как её тело могло такое выдать.Это движение было не её. Оно было... его.

Противник не ждал. Он перехватил инициативу и ударил с разворота — грубо, сильно, на адреналине. Мэлис отлетела в сторону, врезалась плечом в дерево. Перед глазами поплыло, но боль привела её в чувство.

«Хватит думать. Надо действовать».

Она встала. Злая, но собранная. Он снова бросился в атаку — и в этот раз она не стала уворачиваться. Парень летел на неё, выставив кулак, целясь в корпус. Её глаза уловили траекторию удара раньше, чем кулак успел приблизиться. Однако решать, чем ответить, нужно было мгновенно — и она уже собиралась ударить его кулаком прямо в живот. Но в последний момент рука сама пошла по другой траектории — коротко, без замаха, ребром ладони по затылку.

Парень рухнул как подкошенный. Мэлис застыла. Она смотрела на свою ладонь — всё ещё напряжённую после удара — и не могла поверить, что только что сделала.

«Я же... хотела в живот ударить».

Она не понимала, почему тело её не послушалось, и это непонимание пугало её сильнее, чем сам бой. Но разбираться было некогда: противник лежал без сознания, ей надо было как можно скорее найти номерок. Полазив по карманам, она нашла карточку с жеребьёвки. На ней её номер — четыре. Она стала дальше рыскать и нашла его плашку. Тот самый номерок, что был на её карточке. Их свёл жребий — и её тело, наперекор разуму, выбрало самый эффективный путь к победе.

— Повезло значит…

Мэлис была совсем не рада этому.

Она усадила парня к дереву и ушла, с горьким осадком на душе.

Бродив бесцельно несколько часов, Мэлис уже ни о чем не думала. Её привлёк звук шагов. Инстинкты сыграли быстрее.

Она затаилась за стволом старого дерева, стараясь не издать ни звука. Шаги приближались — лёгкие, почти бесшумные. Так ходят только те, кто учился этому с детства. Дыхание остановилось.

— Выходи. Я знаю, что ты там.

Голос. Она узнала его мгновенно. Киллуа. Выдохнув, вышла из-за дерева. Белая макушка, знакомая одежда — он стоял в нескольких метрах, руки в карманах, как всегда, но взгляд был собранным, готовым ко всему. Увидел её — и замер.

— Мэлис? — моргнул он. — Ты?

Она не знала, что сказать. Просто стояла и смотрела на него — на того, кого помнила ещё с горы Кукуру. На того, кто был единственной ниточкой к Айрис. Кивнула.

Он фыркнул, на его лице мелькнула кривая усмешка:

— Ты что, следила за мной?

— Ха, размечтался. Я твои шаги услышала, — она легонько улыбнулась.

— А ты изменилась, — вдруг сказал Киллуа, разглядывая её с новым интересом. — Раньше ты бы так и стояла там, пока я не уйду.

— Раньше я и с психами не спорила, — пожала плечами Мэлис. — Времена меняются.

Киллуа хмыкнул:

— Кстати, о психах. Как тебя угораздило с Хисокой связаться?

— Он сильный. Очень. От союза с ним я только выиграла.

— А точно ли дело только в силе? — он прищурился. — Рядом с ним ты была какая-то другая. Мой брат, к примеру, тоже сильный, но ты никогда так с ним себя не вела.

В глазах Мэлис что-то дрогнуло. Маковые лепестки раскрылись резко, а потом начали медленно шевелиться, как от внутреннего ветра. Она посмотрела на Киллуа — и тот на секунду застыл. Такую ненависть он уже видел.

— Твоего брата я ненавижу, — сказала она тихо.

Киллуа замолчал. Не стал спрашивать. Просто кивнул.

Она выдохнула, и лепестки в глазах медленно сжались обратно. Пауза затянулась.

— А как Айрис? — спросил он, меняя тему.

В груди у Мэлис защемило.

— Дома, — тихо ответила она. — Я сбежала, чтобы стать сильнее и забрать её из этого ада.

— Я тоже сбежал, — сказал Киллуа.

Мэлис удивлённо подняла глаза:

— Я думала, тебя послали за мной.

— Ха, размечталась, — он усмехнулся.

Они тихо рассмеялись — впервые за этот вечер.

Потом они болтали.

— Я почему то вспомнила, как мы играли в прятки. А потом твоя мать исподтишка сломала ветку, на которой сидела моя сестра. И Айрис сломала ногу, — Мэлис сжала кулаки.

— Ага, после этого она ещё запретила мне с вами общаться. Будто вы подаете мне плохой пример. Но знаешь… я тогда чувствовал себя виноватым, поэтому тайком приходил к вам. И мне было плевать на запрет матери.

— Спасибо тебе за это…

Они снова замолчали. Лес вокруг дышал.

Потом Киллуа заговорил о Гоне. О том, какой он упрямый, бесстрашный, как не вписывается ни в какие рамки.

— Я хочу с ним подружиться, — сказал он тихо. — По-настоящему.

Мэлис потрепала его по голове — легко, по-сестрински:

— Мне кажется, вы и так уже дружите.

Киллуа фыркнул, но не отстранился.

А потом она поднялась, отряхнулась и вдруг ляпнула:

— Ладно, пойду найду своего психа.

Киллуа приподнял бровь:

— Он уже твой? — он засмеялся.

— Союзник, — поправила Мэлис, краснея.

— Ну да, конечно, верю.

Она хотела огрызнуться, но вместо этого тихо добавила:

— Как бы то ни было… этот псих дважды спас мне жизнь.

Киллуа замолчал. Посмотрел на неё — уже без насмешки. А потом кивнул:

— Тогда иди. Найди его.

Она кивнула в ответ и скрылась между деревьями. На душе было странно: не легко, но тепло. Как после разговора с тем, кто знает тебя настоящую и не осуждает. Где-то там, в чаще, был Хисока. А здесь, за спиной, остался Киллуа — тот, кто когда-то пробирался тайком к Айрис, а теперь, кажется, стал чуть ближе и к ней самой.

Она почти бежала — лёгкая, воодушевлённая, с улыбкой, которую оставил после себя Киллуа. А потом увидела их. И улыбка умерла. Тепло внутри сменилось ледяным холодом. Потому что рядом с Хисокой стоял тот, кого она ненавидела. Тот, кого боялась. И они говорили. Спокойно. Как старые знакомые.

— Что он… тут делает?