Полукровка (джен)

Сто лет назад границы между мирами были тоньше, чем лезвие меча. Валерия, дочь мельника из пограничной деревушки Валории, не походила на других. Пока сверстницы мечтали о золотых марках и мужьях-торговцах, она часами смотрела в ночное небо, словно ожидая знака.

И знак явился. Он возник из воздуха среди колышущейся высокой травы — неестественно высокий, в одеждах цвета безлунной ночи, расшитых серебром, которое пульсировало в такт его дыханию. Его звали К’Зал. Он не был монстром из басен инквизиторов; он был лордом Пустоты. Когда он заговорил, его голос звучал как шорох песка и эхо разбитого зеркала.

— You... beautiful... ты... жизнь... — шептал он на странной смеси наречий, касаясь её щеки пальцами, которые пахли озоном и вечностью.

Их связь стала грехом, о котором в деревне боялись даже шептаться. А когда живот Валерии округлился, небо над Валорией окрасилось в тревожный пурпур. В ночь, когда разъяренная толпа с факелами пришла к мельнице, пространство просто треснуло. К’Зал не «убил» её — он забрал её домой.

Мир Края встретил Валерию не ужасом, а ослепительным светом. Здесь не было солнца, но небеса сияли мягким индиго. Острова не были голыми скалами — это были парящие мегаполисы из эндернякового мрамора, соединенные мостами из чистого света. Эндермены жили в абсолютном согласии, управляя гравитацией и временем. У них не было войн, ибо каждый из них слышал мысли другого в общем резонансе Безмолвия.

В этом странном, высокотехнологичном и одновременно магическом Эдеме и родилась девочка.

Валерия назвала её Астрой. На первый взгляд — обычный человеческий ребенок. Розовощекая, хрупкая, она казалась фарфоровой куклой на фоне долговязых, угольно-черных обитателей дворца. Но когда Астра впервые открыла глаза, акушерки-эндермены склонились в почтении. Её радужка была цвета чистейшего аметиста, а зрачок иногда вспыхивал фиолетовой искрой, выдавая в ней силу, способную разрывать ткань реальности.

Она росла, играя в садах из «хорусных» деревьев, плоды которых на вкус напоминали терпкий виноград и лед. Отец обучал её языку — смеси древнего наречия Пустоты и человеческих слов, — а мать рассказывала сказки о далеком мире, где есть зеленая трава и монеты из желтого металла.

Астра была мостом. Она сохранила человеческий облик — нежную кожу, изящество линий, — но внутри неё текла материя Края. Она могла протянуть руку и достать предмет из воздуха, могла исчезнуть в одном конце тронного зала и появиться в другом, просто пожелав этого.

Но кровь матери звала её назад. Спустя столетие, когда Валерия давно ушла в мир иной, став лишь прекрасной легендой Края, Астра — вечно юная и загадочная — подошла к Великому Разлому.

— Go... дочь... find your path... найти... путь... — напутствовал её К’Зал, глядя на неё своими бесконечными глазами.

С зажатым в руке серебряным медальоном матери и мешочком настоящих жемчужин, стоящих целые королевства, Астра шагнула в пустоту, чтобы вернуться в мир людей, который она никогда не видела, но который уже был готов её возненавидеть... или преклонить колени.