Свет, который ты мне подарил (гет)

Девушка вздрогнула, когда тяжелый учебник «Теория потоков и их стабилизация» внезапно накрыла тень. Она подняла глаза от пергамента и чуть не выронила перо. Рядом с ней, с другой стороны стола, где обычно никто не сидел из-за скрипучей ножки, уже устроился он. Кудрявый, с сияющим, будто только что сошедшим с небесного полотна, нимбом над головой и ослепительно-белой улыбкой, от которой в пыльном воздухе библиотеки словно становилось светлее.

— Доброе утро, — его голос был мягким, как облачная вата, которую продавали на ярмарке в Нижнем Городе. — Не помешаю?

Юнона, чья основная работа заключалась в помощи преподавателям, а не в общении с ними напрямую, почувствовала, как предательски краснеют кончики ушей. Она знала его, конечно. Все знали Феликса. Это был преподаватель по ангельской риторике и искусству убеждения. Говорили, что его курс — самый популярный на факультете Светлой магии, и что после его лекций даже самые буйные стихийники становились кроткими и послушными, потому что он умел подобрать слова, которые проникали прямо в душу, минуя разум.

— З-здравствуйте, профессор, — пролепетала Юнона, инстинктивно придвигая к себе стопку книг, словно они могли защитить её от этого сияния. — Нет, что вы, я… я почти закончила.

— О, не спеши, — мужчина положил локти на стол и с интересом склонил голову набок, разглядывая её. Один кудрявый локон упал ему на лоб. — Я искал тебя, Юнона.

Сердце девушки пропустило удар. Никто из преподавателей никогда не искал её сам. Зачем такому… ослепительному, понадобилась скромная помощница?

— М-меня? — она вцепилась в перо так, что побелели костяшки.

— Да. Я составляю список ассистентов на практикум по «Небесной дипломатии», и наш директор Андре Маро сказал, что вы лучшая в систематизации сложного материала. — Он улыбнулся ещё шире. Нимб над его головой мягко замерцал, отбрасывая на пергамент Юноны едва заметные золотистые блики. — Мне очень нужна ваша помощь. У вас найдется для меня минутка?

Юнона обвела взглядом спасительные стеллажи, ведущую к выходу дверь и этого сияющего, обезоруживающе вежливого ангела, от которого, кажется, пахло утренним небом и мятой.

— К-конечно, профессор, — выдохнула она, чувствуя, как румянец заливает уже не только уши, но и щеки.

Ангел благодарно улыбнулся и, не спрашивая разрешения, придвинул к себе тяжелое кресло с другой стороны стола. Оно противно скрипнуло, но ангел даже бровью не повел.

— Чудесно, — пропел он, доставая из воздуха свиток пергамента, перевязанный золотой нитью.

— Видишь ли, в этом семестре у меня набралась совершенно особенная группа. Три стихийника, два некроманта и одна ведьма с четвертого курса. Им предстоит совместный проект — заключить мирный договор между враждующими факультетами на учебных симуляциях.

Юнона моргнула. Заключить мир между некромантами и стихийниками? Это звучало опаснее, чем приручение дикого дракона.

— И вы хотите, чтобы я… помогала им с материалами? — уточнила она тихо.

— О нет, — Феликс наклонился ближе, и Юнона почувствовала мятный запах. Нимб над его головой качнулся, блеснув. — Я хочу, чтобы ты вела записи переговоров. Ты же знаешь, ангелы иногда… увлекаются. Мы начинаем витать в облаках, забывая фиксировать детали. А ты, как сказал Андре, само воплощение собранности.

Комплимент прозвучал так естественно, что Юнона не сразу поняла, что это комплимент. Она только сильнее вжалась в спинку стула, теребя край манжеты.

— Я… я попробую, профессор.

— Феликс, — поправил он мягко. — Просто Феликс. Мы же теперь коллеги.

Юнона подняла на него удивленный взгляд. Коллеги? Она — коллега преподавателя ангельской риторики?

В этот момент в библиотеке раздались тяжелые шаги. Кто-то шел решительно, не скрываясь, и этот человек явно не собирался соблюдать библиотечную тишину.

— Феликс, черт тебя дери с твоим нимбом, — раздался низкий мужской голос. — Опять ты морочишь голову моей помощнице?

Юнона похолодела. Она узнала бы этот голос из тысячи — низкий, с легкой хрипотцой, от которого у студентов подкашивались колени, правда, совсем по другой причине, чем от голоса Феликса. Директор Андре Маро собственной персоной возвышался над ними в своей неизменной мантии, уперев руки в бока. Седые, слегка растрепанные волосы небрежно обрамляли бледное лицо, а невозможного серого оттенка глаза смотрели на Юнону с непонятным выражением.

— Андре, вы нарушаете священную библиотечную тишину, — безмятежно отозвался Феликс, даже не обернувшись. — И пугаете мою новую ассистентку.

— Твою? — директор приподнял бровь и перевел взгляд на девушку. Та чувствовала, что сейчас либо потеряет сознание, либо провалится сквозь пол. — Юнона, это правда?

— Я… директор Маро… профессор Феликс предложил… — залепетала она, вскакивая и едва ли не опрокидывая фолиант.

— Сидеть, — одновременно сказали оба.

Андре и Феликс переглянулись. В воздухе между ними словно проскочила искра — не магическая, а какая-то старая, привычная, как у людей, которые знают друг друга сто лет и уже устали спорить.

— Она будет вести записи на дипломатии, — спокойно пояснил Феликс. — Вы же сами сказали, что она лучшая.

— Я сказал, что она лучшая в моей канцелярии, — отрезал директор, прожигая ангела взглядом. — А не то, что ты можешь забирать её когда вздумается.

Юнона переводила растерянный взгляд с одного мужчины на другого. Нимб Феликса мягко пульсировал, а вокруг директора, кажется, начинал потрескивать воздух — верный признак, что Андре Маро близок к тому, чтобы применить магию.

— Простите, — пискнула она несчастно. — Я… может быть, я могу делать и то, и другое?

Двое мужчин синхронно повернулись к ней. В их взглядах читалось что-то, отчего щеки Юноны вспыхнули окончательно и, кажется, теперь уже никогда не остынут.

Феликс улыбнулся своей сияющей улыбкой.

— Какая прелесть. Она ещё и трудоголик.

Андре Маро скрестил руки на груди и хмуро посмотрел на неё сверху вниз.

— Юнона, вы хоть понимаете, во что ввязываетесь? Две работы будут отвлекать вас друг от друга.

— Я… просто буду записывать, — пролепетала она, сжимая перо так, что оно жалобно хрустнуло.

Директор выдохнул сквозь зубы, провел рукой по волосам и вдруг усмехнулся — коротко, но отчего-то Юноне стало ещё более не по себе.

— Ладно. Но если он начнет петь свои арии про небесную гармонию — сразу уходите. У него это заразно.

— Андре, Вы просто завидуете моему голосу, — пропел Феликс, поднимаясь. Он легко коснулся плеча Юноны — и от этого прикосновения по спине пробежал странный холодок, будто сквозняк из открытого окна. — Завтра в девять, аудитория 307. Я буду тебя ждать.

И он юркнул между стеллажами, оставляя за собой легкое золотистое сияние.

Андре ещё несколько секунд смотрел ему вслед, потом перевел взгляд на Юнону. Та стояла, прижимая к груди злополучный учебник, и чувствовала себя мышью между двумя котами.

— Держитесь от него подальше, — негромко сказал директор, наклоняясь к ней. Его глаза предостерегающе блеснули фиолетовым в полумраке библиотеки. — Ангелы — они только кажутся безобидными.

— А вы? — вырвалось у Юноны прежде, чем она успела подумать.

Андре замер. На миг его лицо стало совсем серьезным, почти мрачным.

— А я директор, — ответил он коротко. — И мне нужна моя помощница целой и невредимой. Завтра после пары Феликса зайдите ко мне в кабинет. Обсудим вашу новую нагрузку.

И, не дожидаясь ответа, он развернулся и ушел так же стремительно, как появился.

Юнона осталась одна посреди библиотеки, сжимая перо и пытаясь понять, почему её сердце колотится где-то в горле.

Над столом всё ещё витал слабый мятный запах.