Король под горой (джен)

В две тысячи семьсот семидесятом году Третьей эпохи Средиземья дракон Смауг напал на владение гномов Эребор, Одинокую Гору.

Безжалостный и неуязвимый Смауг в одну ночь уничтожил королевство гномов, захватив себе их земли и сокровища, долгие годы копимые и хранимые в недрах Одинокой горы.

Трору, правителю гномов, и его сыну Траину чудом удалось избежать гибели, в последний миг скрывшись через секретную дверь, спрятанную в боковой скале Эребора. Собрав всех выживших, правитель, лишённый королевства, повёл своих людей на юг на встречу долгим годам неизвестности и печали.

Долго бродил народ Трора по землям Средиземья, не находя себе дома и приюта. Долгие годы Трор корил себя за утраченное богатство и собственную слабость перед безжалостным врагом. Ночами, сидя у костра и вглядываясь в последнее оставшееся из семи великих гномьих колец, Трор медленно терял рассудок и рассудительность. В своём желании вернуть утраченное он всё больше становился безумным, жадным и беспечным.

Когда Трор решил идти в Морию, бывшую некогда великим царством гномов Кхазад-дум, но после пробуждения Балрога, порождения Моргота, ставшую местом зла, никто не смог убедить его в тщетности и опасности такого решения. Поэтому Трор отдал своему сыну Траину кольцо власти, ключ от секретной двери в скале Одинокой горы и карту, чтобы найти эту дверь, и отправился в путь с одним только спутником, верным помощником и соратником — старым гномом Наром.

Долго длилось путешествие Трора на север. Печально, тревожно и молчаливо проходило оно. Но чем больше времени оно занимало, чем больше лиг оставалось за плечами между странниками и приютившим гномов после долгих скитаний Дунландом, тем чаще старый Нар стал замечать, как меняется взгляд его короля. Словно вуаль безумия потихоньку соскальзывала с тяжёлой царственной головы. Всё чаще видел Нар сомнения, тенями наползавшие на суровые черты Трора.

И вот, когда они наконец пересекли Перевал Багрового Рога, направляясь в долину Черноречья, Трор вдруг замер прямо во время спуска со склона. Вглядываясь в приступы Мглистых гор, прячущие в своих ущельях восточный проход в утерянное королевство Кхазад-дум, всматриваясь в сизые воды озера Келед-Зарам у себя под ногами, Трор молча застыл, словно поражённый молнией.

— Что случилось с тобою, Трор? — спросил, следующий по пятам за королём Нар.

Трор посмотрел на него удивлённо, но не ответил, вновь переводя взгляд на изломанные силуэты гор.

— Что же я делаю? — донёсся до слуха Нара едва различимый шёпот Трора. Словно наконец просыпаясь от безумно длинного изматывающего сна, приходил он в себя, сбрасывая наваждение безумия.

Когда Трор снова обернулся к своему спутнику, Нар впервые за долгие годы увидел в нём своего прежнего правителя. Или хотя бы его подобие. Вернувшийся к Трору рассудок старый Нар встретил скупой слезой, зардевшейся надеждой и мысленной благодарностью предкам. Трор же, минуя проход к восточным вратам Мории, молчаливо повернул на юг. К Дунланду. К своему народу, который в приступе безумия покинул на произвол судьбы. Нар верно последовал за своим королём.

Переночевав в ущелье к югу от Зеркального озера, Трор и Нар переправились через реку Серебристую, и обходя Лориэн по широкой дуге — ведь эльфы давно не были друзьями гномам — направились на юг, чтобы через Рованион и Изенгард вернуться в Дунланд.

Трор с каждым днём становился одновременно оживлённее и спокойней. Он больше не был поглощён каждый миг навязчивыми идеями об обретении утраченных власти и богатств. По-прежнему удручённый и задумчивый, но наконец-то рассудительный и даже более разговорчивый со своим верным спутником. Во время кратких бесед у перевалочных костров старый Нар не мог нарадоваться переменам в состоянии Трора, и тихо лелеял в сердце надежду, что к моменту, как они доберутся до Дунланда, к их народу вернётся прежний правитель.

Спустя несколько дней пути гномы добрались до реки Лимлайт, южной границы владений эльфов Лориэна. Лес Фангорн на том берегу встретил их мрачнее грозовой тучи, совсем не выглядя дружелюбным пристанищем для путешествующих гномов. Особенно, учитывая все те рассказы и предания, что хранились и пересказывались среди гномов о чудовищах, живших в этом мрачном лесу.

Трор решил обойти Фангорн по восточной границе леса: пойти за течением Лимлайт, чтобы выйти к её устью, и уже там переправится, чтобы вдоль Великой реки обойти негостеприимную для гномов чащу. Но его планам не суждено сбыться.

Через пару дней путешествия вниз по течению Лимлайт гномы наконец переправились через реку в месте впадения её в Андуин. Ещё спустя полдня пути они устроили привал на берегу Великой реки у небольшой заводи. Не решаясь заходить в лес, что тёмной стеной возвышается на западе, Нар отправился собирать хворост для костра вдоль берега, когда увидел то, что, если бы не уверенность в зоркости своих пусть и старческих глаз, принял бы за мираж и колдовство.

Он отошёл на поллиги от места стоянки. Деревья Фангорна в этой части леса спускались к самому берегу реки. Одно из них даже росло прямо из воды в полусотне шагов от берега. Или так Нар сперва подумал. Но спустя мгновение дерево в реке вдруг сдвинулось с места, будто сделало шаг глубже в реку. И снова, будто шагнуло ещё раз. А ещё у дерева оказались очень странные ветви, что раскачивались при его «ходьбе» словно руки. Осознание увиденного быстро настигло Нара, и он тут же, бросив собирать хворост, спрятался за большой корягой, уже оттуда наблюдая за необычным деревом посреди реки.

Даже далеко на севере, откуда Нар был родом, ходили слухи о пастырях леса. В юности Нар скорее не верил подобным сказаньям, но с годами и опытом приходит мудрость. А Нар был действительно стар и многое повидал на своём веку, чтобы не верить старым преданиям и собственным глазам. Вот и сейчас ему довелось увидеть невиданное, но слышанное ранее — пастыря леса, энта.

Затаив дыхание, Нар не сводил взгляда с существа, а потому отчётливо видел, как, продвинувшись ещё глубже в реку, энт наконец остановился. Вода, что сперва текла вокруг его тела спокойным глубоким потоком, вдруг забурлила, вздыбилась, затанцевала причудливыми фигурами, запела странными голосами. Энт вторил ей, будто подпевая медленной неведомой древней песней.

Не сразу, но вскоре Нар всё же понял, что видел перед собой — древний разговор реки и леса.

Так продолжалось долго. Очень долго. Старые ноги Нара затекли и перестали слушаться, пока он сидел на сырой земле, прячась за корягой, и наблюдал за странным действом у реки. Как вдруг до его слуха донёсся далёкий, знакомый, но неожиданный в данном месте звук — стук топора о древесину. Где-то на севере в лесу с ветвей вспорхнули птицы. Деревья вокруг зашелестели и зашептали. Нар напрягся в ужасе, вглядываясь в местность откуда пришёл. Стук топора доносился от места их с Трором стоянки, и сердце Нара замерло от тревоги. Неужели Трор не дождался Нара с хворостом и решил добыть древесину для костра в лесу, не смотря на скрывающуюся в нём опасность? Нар снова глянул на энта в воде, но не нашёл его на прежнем месте. Пастырь деревьев уже быстро двигался против течения реки, направляясь на потревоживший лес враждебный звук. Нар подскочил на месте и тут же чуть не рухнул обратно — не в его возрасте было устраивать скоростные забеги на опережение, особенно после длительного покоя. И всё же он очень старался успеть предупредить своего короля о грозящей тому опасности. Но разве был у него хоть один шанс перед широко шагающим древовидным гигантом?

Когда ноги Нара всё же вынесли его на место их с Трором стоянки, она была безлюдна. Опасаясь худшего, что пастырь леса расквитался с Трором, Нар обошел всю округу, но так и не нашел своего короля. Как, впрочем, и следов борьбы. Отчаявшись, Нар даже решился позвать Трора по имени на окраине тёмного леса, хотя постоянно чувствовал, исходящую из-под сени деревьев угрозу.

Не добившись ничего, Нар вновь вернулся на место стоянки, устало опускаясь на землю возле своих вещей. Только тут он заметил ещё одну странность — хоть его поклажа была цела, вещи Трора пропали. Ещё более озадаченный Нар стал оглядывать берег и заводь, надеясь до темноты отыскать хоть след исчезнувшего Трора. Тщетно.

Сумерки застигли Нара у кромки воды. Он обернулся, блуждая уставшим взором по глинистому берегу, как вдруг наткнулся на уже знакомый древовидный силуэт, что медленно выходил к нему из наступающего с реки вечернего тумана.

— Нарушители, — утробно и сипло разлился низкий голос над берегом заводи. — Гномы. Вы нарушили покой леса. Вас ждёт наказание за ваш проступок.

Нар в миг замер, слегка кланяясь приближающемуся к нему гиганту.

— Приветствую тебя, пастырь леса. Моё имя Нар, сын Гвара. Я не нарушитель. Даю тебе слово, что ни я, ни мой товарищ не собирались вредить лесу Фангорн. Мы всего лишь следуем на юг вдоль Андуина, к своим людям.

— Лжец, — проскрипел энт, наконец останавливаясь перед гномом, возвышаясь над ним огромной махиной, раскачиваясь на месте словно под дуновением ветра. Ветвистая конечность энта вытянулась к гному, хватая в цепкую нерушимую хватку. — Вы пришли с топорами и огнём к лесу. Чтобы рубить и жечь. Нет вам прощения за вашу жестокость.

Деревья Фангорна зашумели словно потревоженные ураганом, хотя никакого ветра в помине не было — туман всё так же ровно стелился по земле и воде, заполняя собою низины. Нар в хватке энта похолодел от ужаса.

Энт же, приподнимая гнома над землёй словно пушинку, подтянул его ближе к своему лицу, всматриваясь своими бездонными глазами, в которые Нару страшно было даже взглянуть, будто один взгляд в их глубину мог свести с ума. Трепыхаясь беспомощно в хватке энта, Нар старался успокоиться, чтобы выдавить наконец из своей сжимаемой пальцами энта груди объяснение.

— Клянусь тебе всеми моими прожитыми годами, — поднял насколько мог руки вверх Нар, показывая пустые ладони. — Мы не хотели нарушать покой твоего леса или вредить ему. Мы просто устроили здесь привал. Мы не собирались рубить деревья Фангорна.

Энт смотрел на Нара долгие минуты, словно задумавшись. Вся округа замерла и погрузилась в безмолвие, нарушаемое лишь плеском воды да шелестом листьев. Наконец хватка на груди Нара немного ослабла.

— Ты не похож на лжеца, гном, но лжёшь, когда отвечаешь не только за себя, но и за своего товарища. Твой товарищ поднял топор на лес Фангорна. И поплатится за свой проступок.

Вернувший себе возможность нормально дышать Нар в недоумении и ужасе посмотрел на энта. Тот же медленно опустил старика на землю, разжав наконец свои пальцы-капканы.

— Ты должен уйти, Нар, сын Гвара. Тебе и твоему спутнику закрыт путь в лес Фангорн. Даже если у тебя не было тёмных намерений сейчас, в эти тёмные времена у леса нет доверия к гномам. Из их копален высоко в горах текут ядовитые ручьи, что отравляют реки, питающие Фангорн. Даже Великая река чувствует эту гнусь, что несут к ней спускающиеся с Мглистых гор потоки. Они отравляют воды великого Ульмо.

Нар вновь недоуменно посмотрел на энта, растирая ладонями сдавленные рёбра.

— Гномов давно нет в Мглистых горах, — осторожно заметил Нар, вглядываясь в глубокие глаза существа перед ним. — Царство гномов Кхазад-дум пало и теперь занято орками и тёмными созданиями древних времён. Это они отравляют ручьи и реки, питающие Андуин, а не гномы.

— Ор-рки! — грозно заклокотал, раскачиваясь из стороны в сторону, энт. Нар испуганно сжался в комок на земле перед ним. — Грязь, смерть, яд, нечисть! Их след, их работа…

Прошло какое-то время, перед тем как энт успокоился и вновь обратился к Нару.

— Я, Буковень, не знал, что гномы ушли из гор. Но знал, что орков в горах много. Они часто спускаются с отрогов, чтобы рубить, жечь и отравлять. Мы, энты, не покидаем наш лес. Нам нет дела до мира за его пределами. Пока этот мир не приходит к нам, чтобы уничтожить наши деревья.

Медленно энт отступил от гнома, направляясь к чаще.

— Тебе лучше уйти сейчас, Нар, сын Гвара. Не жди рассвета.

— Я не могу покинуть это место без своего товарища, — дрожащими руками старый гном поправил на себе одежду и встал. — Я не смог найти его после того, как мы разделились сегодня утром.

Буковень медленно покачал головой.

— Его здесь нет. Он ушёл.

— Ушёл? — с затаённой надеждой спросил Нар. — Ты видел его?

— Я его прогнал, — спокойно ответил Буковень. — Я не знал, что воду рек отравляют не гномы. Я отправил его в горы, в обиталище гномов.

— Что? — Нар сомневался, что кто-бы куда-бы не отправил его предводителя, тот бы смиренно послушался и пошёл. Даже по приказу древнего существа из легенд и сказаний. Но смутное сомнение всё ещё бередило что-то в сознании гнома. — Ты отправил Трора в Кхазад-дум? Он не пойдёт туда. Там всё кишит орками!

— Пойдёт, — тихо ответил Буковень, отворачиваясь и вновь направляясь к лесу, показывая тем самым, что разговор закончен. — Не сможет не пойти, если онодрим скажет идти и вновь разожжёт в его душе безумие.

Энт медленно скрылся за деревьями. Нар, ошеломлённый и опустошённый, смотрел ему в след, пока силуэт того совсем не исчез. Но спустя секунду после этого Нар уже собирал свои нехитрые пожитки, а уже через пару минут покидал стоянку, направляясь туда, откуда они с Трором только сегодня утром пришли. Странная встреча со странным существом немало смутила разум старого гнома, но куда больше его тревожило то, что могло случиться с его королём по вине энта. Неужели энт каким-то образом вернул безумию короля силу? Мог ли вообще энт сделать такое? Вспоминая глубокие, как колодцы времени глаза пастыря леса, Нар верил — мог.

Нар настиг Трора только спустя несколько дней пути на север. Гномий король сидел возле костра и не обратил ни малейшего внимания на подошедшего к нему старого Нара. Не отвечал на расспросы, даже не смотрел в его сторону, сколько бы Нар не пытался его разговорить или вразумить. С его разумом всё стало хуже, чем, когда они только отправились из Дунланда.

Нару ничего не оставалась, как вновь молча следовать за своим предводителем по пятам. Пару дней спустя они вступили в долину Азанулбизар. Нар шёл за Трором молча, изредка поглядывая в сторону своего короля, будто надеясь, что снова произойдёт чудо, и безумие вновь отступит, освобождая разум и решения Трора от своего ржавого налёта. Но второго чуда не случилось. В последний раз они вдвоём остановились на ночёвку у берегов Келед-зарам. Тихая и прохладная ночь сверкала звёздами, отражавшимися в озере. Искры поднимались от костра в темноту, казалось достигая самых пиков гор. Никто из двоих гномов не проронил ни слова в эту ночь, словно предчувствуя грядущую беду.

На утро Трор один вошел в Морию.

Нар остался ждать. Он ждал долго, много дней вглядываясь в проход под гору, к которому вели вырубленные в скале высокие ступени. Хотя, пожалуй, и знал в глубине души, что Трор, король под горой, правитель гномов Эребора, уже не вернётся живым.

И в один день Нар вновь увидел своего короля. Под улюлюканье и свист толпы горных орков из прохода под гору выбросили что-то, что словно тяжёлые мешки с породой скатилось по высоким ступеням вниз в долину. Нар бросился к изножью ступеней уже догадываясь, что увидит перед собой.

Тело Трора, изломанное, избитое и обезглавленное, лежало у подножия ступеней, ведущих ко входу в утерянное гномье королевство. Чуть поодаль от тела на земле лицом вниз покоилась его отрубленная голова. На негнущихся ногах Нар подошёл к ней и не слушающимися руками повернул к свету лицом. На когда-то величественном лике Трора застыло суровое выражение, полное упрямства и скорби. Но больше всего привлекало к себе взор, горящее на лбу Трора выжженное клеймо. Нар задохнулся в безмолвном плаче. Надпись на лбу Трора была сделана гномскими рунами, и Нар без труда прочел имя — «Азог». Сжав в руках голову своего короля, старый гном не мог сдвинуться с места от одолевших его горя и печали. Бесславный и позорный конец, настигший его короля, безмерно тяготил старую душу верного Нара. Тихо оплакивал Трора старый гном, пока не услышал приближающийся сверху звон. Подняв голову к ступеням, Нар увидел катящийся прямо к его ногам кошель.

— Эй, нищий! — перекрикивая мерзкие хохотки и улюлюканье, разнеслось насмешливое орочье кряхтение из-под свода входа в Морию. — Вот тебе плата за твоего короля. Должно хватить. А теперь убирайся прочь отсюда!

В неверии Нар поднял мешочек с мелкими монетами и тихо разрыдался пуще прежнего.

Так же оплакивая судьбу своего короля, старый Нар пошел вниз по течению Серебристой, слыша, как за его спиной хохочущие и визжащие в это время орки расправляются с телом Трора, бросая его куски во все стороны на скормление воронам.

Долгий и скорбный путь предстоял старому гному теперь. Всю дорогу не выпускал он из рук мешочка с монетами, что испепеляющим оскорблением подогревал решимость Нара, заставлял передвигать утомлённые ноги и продолжать путь сквозь непогоду и отчаяние.

Так Нар и принес известие о смерти Трора его сыну Траину, его внуку Торину, его обездоленному народу. Вручив мешочек с мелкими монетами новому королю, и пересказав события их путешествия. Умолчав, однако, об одном. Не желал старый Нар рассказывать гномам об отступившем ненадолго безумии Трора и об их путешествии к Фангорну. Страх и ужас, внушённые ему энтом, заставляли опасаться заводить свару с древним лесом. Чувствовал Нар, что не выйти из этой войны гномам победителями. Да и не энт обезглавил Трора, поглумившись над его мёртвым телом, а Азог, вожак орков. Дав в насмешку над гномьим королём нелепую плату за его смерть.

В скором времени Траин, сын Трора, призвав своих собратьев из разных королевств, объявил войну оркам, обосновавшимся в Кхазад-думе. Погубивших Трора орков гномы общими усилиями разгромили в битве при Азанулбизаре. Кошель же, брошенный Нару в качестве платы за смерть короля Трора, после битвы был вложен в рот отрубленной головы Азога.

И хоть под своды самого Кхазад-дума гномы из-за тяжелых потерь со своей стороны не решились последовать за остатками орочьего войска, реки, текущие с Мглистых гор в Андуин, с тех пор стали намного чище.