По ту сторону (джен)

Шестнадцать. В их подъезде было шестнадцать ступеней на этаж. Восемь до первого поворота, восемь после.

Раз.

Два.

Три.

Кирилл считал ступени с самого детства — сначала от скуки, а потом по привычке. Про себя. …

Семь.

Восемь.

Площадка.

Поворот.

Он поднялся по лестнице на свой этаж и открыл дверь в квартиру. В воздухе витал аромат маминого борща.

— Я дома, — крикнул Кирилл с порога.

— Как отучился, сынок? — послышался мамин голос с кухни.

— Нормально.

— Сегодня папа с части приедет. Останется с нами на пару дней.

После этих слов у Кирилла по спине поползли мурашки. Отношения с отцом были непростыми. Старый военный, привыкший только отдавать приказы. Их нельзя было оспаривать, а так хотелось. Каждый приезд отца превращался для Кирилла в нервотрёпку. Втайне он его ненавидел. Он думал, что однажды настанет день, когда он сможет устроить ему взбучку. Поставить этого зазнавшегося генерала на место. Навсегда избавиться от этого приказного тона. Того самого голоса, который он слышал по утрам и вечерам. За завтраком, обедом и ужином. В потоке воды, когда открывал кран, чтобы умыться. Даже когда отца не было дома, он всё равно его слышал.

В отличие от матери, Кирилла отец не бил, но психологическое давление было и того хуже.

«Давай, ударь первым», — думал Кирилл в такие моменты. — «Дай мне шанс дать тебе сдачи. Ведь я такой нерадивый, твой сын: учусь плохо, по дому помогаю плохо, живу, блять, плохо. Хер угодишь».

Нельзя. Отцу перечить — грех. Оставалось только смотреть пустым взглядом в тарелку с борщом и ловить его возмущённый взгляд на себе. Как и сейчас.

Мама, папа и сын ужинали за кухонным столом.

— Любая позиция должна быть укреплена, — начал отец своим любимым тоном, отодвигая тарелку. — Если не держать периметр, его займёт враг.

Отец посмотрел на сына. Тот с поникшим взглядом ковырял ложкой борщ, делая вид, что ему совсем не интересны эти монологи.

— Ты совсем страх потерял? — повышая голос, сказал отец. — Три тройки за четверть. Нет дисциплины. Нет! Чтобы завтра брался за учёбу с головой, ты понял меня? И компьютер твой я заберу, раз не можешь себя ограничивать.

Мать не спорила. Она научилась существовать рядом.

— О чём только думаешь, а? Экзамены на носу. Ты понял, что я тебе говорю?

— Понял... урод, — последнее слово прозвучало невнятным шёпотом, но отец его разобрал.

— Что ты сказал? Он наотмашь ударил по тарелке с борщом, и та улетела со стола, разбившись о тумбочку. Мать поднялась, встала позади Кирилла и положила руку ему на грудь, словно защищая своё дитя. Отец орал:

— Ах ты щенок шестнадцатилетний! Ну ты у меня получишь. Смеешь дерзить мне. Молоко на губах ещё не обсохло...

«Давай, начинай драться, трус», — думал Кирилл. — «Ещё немного осталось тебе командовать. Я тебя отмудохаю с особой жестокостью... Я тебя...»

— Андрей, хватит... — жалобно пробормотала мама, останавливая его. Отец через секунду забегал взглядом по кухне, потом выпрямился по стойке смирно и развернулся к окну. Мать отпустила Кирилла и пошла собирать осколки.

— Иди в свою комнату и подумай о своём поведении, — тихо сказал отец, не оборачиваясь.

Кирилл медленно поднялся и пошёл к себе. Боевой пыл остыл. Он задумался о том, что отец не всегда такой строгий. Бывали моменты, когда он был доволен. Бывали разговоры — странно откровенные, почти философские для такого человека.

«Любая конструкция держится на нагрузке. Если нагрузку убрать — она сломается». «Человека надо ставить туда, где он выдержит».

Железная логика железного человека.

«Нет», — подумал Кирилл. — «Он всегда такой. И его не изменить ни пинками, ни мольбами. Он сеет хаос везде, к чему ни прикоснётся, оставаясь в стойке смирно. Сука».

Кирилл лёг на кровать и через время уснул. ...

Суббота. Утро. Кирилл собрался рано. Взял всё необходимое, сложил в портфель, надел старую грязную куртку, которую всегда надевал на такое дело, как сегодня. «Главное не нарваться на родителей» — подумал Кирилл.

Аккуратно прошел в прихожую, скользнул в дверь, спустился и вышел из подъезда: была поздняя осень, уже пахло зимой. Прохладно.

Он прошел пару кварталов и вышел на одну из главных улиц своего небольшого городка. Через дорогу возвышался огромный торговый центр с стеклянными окнами, вывесками и гигантскими баннерами наверху.

Кирилл перешел дорогу дождавшись зеленого сигнала, и встал у витрины рядом с выходом. Он пришел заранее. Он не любил приходить вместе с другими — ему нравилось наблюдать, как люди подходят по одному.

В стеклянном фасаде отражалась улица: автобусы подъезжали рывками, хлопали двери, люди выходили и расходились по тротуару. Все двигалось, шумело, жило своей рваной, беспорядочной жизнью.

Он стоял сбоку, так, чтобы видеть и остановку, и проезд во дворы. Руки в карманах, взгляд спокойный. Если наблюдать достаточно долго, начинаешь понимать, кто идёт по делу, а кто просто так.

Стас пришел первым. Перешел дорогу, не глядя по сторонам, как будто машины должны были ему уступить. В этом весь Стас.

— Ты раньше всех, — сказал он, подойдя. — ты вообще опаздываешь?

— Когда это не важно, — ответил Кирилл. — сегодня важно.

— Что же для тебя в этом такого важного? — усмехнулся Стас, — Тебе то..., не смеши. Когда это ты решил в диггеры податься?

Кирилл пожал плечами.

— Просто захотелось.

— Ну это ты правильно, что ты ко мне обратился, я в этом деле уже три года верчусь. Заводы, склады заброшенные, бункеры..

— Ну ты конечно мастер...— иронично отреагировал Кирилл

— Ну а ты как думал.

Кирилл хотел спросить, один ли он, но заметил движение слева от выхода из торгового центра.

Серый.

Он стоял невдалеке, как-бы ожидая момент, чтобы приблизится к парням. Кирилл медленно перевел взгляд на Стаса.

— Мы вроде бы одни пойти договорились.

— Да ладно тебе, — Махнув рукой, сказал Стас. — втроём веселее только.

Серый подошел ближе.

— Меня Стасян позвал, Я тут бутеров наделал и чай в термосе, я.. подготовился.

Кирилл смотрел на него чуть дольше, чем того требовала вежливость.

— Ты кому-нибудь сказал?

— Нет.

— Никому?

— Да нет же.

Стас закатил глаза.

— Хорош, он сейчас расплачется.

Кирилл думал: «Трое — это уже не разведка. Это компания. Компания — не мой случай. Отправить бы Серого домой сейчас, только объяснять потом придется почему. А объяснения порождают лишние вопросы. Но вопросы не так меня волнуют, волнуют лишь последствия лишних глаз, и разговоров что последуют за ними. Я не могу пускать всё на самотёк. Не сейчас.»

— Иди домой. — резко сказал Кирилл.

— В смысле?

— В смысле? — повторил Стас, — чего ты заводишься

— Я не завожусь, мы договаривались на двоих, не на троих.

— Давай отойдем. — сказал Стас Кириллу.

Они сделали пять шагов в сторону дороги, отходя от Серого, и Стас продолжил:

— Слушай, Серёга, нормальный пацан, — сказал он тихо, — просто у меня завал по матеше, и я его попросил, чтобы он мне мат. анализ сделал. Ну он и говорит мне в ответ: «Ок, сделаю, только если меня на вылазку возьмешь», ну и я понимаю, что мы договорились ни брать никого с собой, но...

— Нет, пускай домой идет, мне все равно, — ответил Кирилл.

— Да что с тобой, — сказал Стас немного громче, чем до этого, — знаешь, хрен с ним, я тогда тоже не пойду.

Кирилл отвел взгляд в сторону и поджал нижнюю губу: «Вот как значит...» — размышлял он, — «Неужели придется брать его с собой? Этого никак нельзя допустить, но и без Стаса дело не выгорит. Как же быть?... Может получиться избавиться от него чуть попозже, когда уже будем на месте. Видно, что он не ходил ни разу не лазил по таким местам и кто знает, может он засомневается и сам свалит. Остается надеяться только на его нерешительность».

Кирилл повернулся в сторону Серого:

— Эй! — жестом подозвал его к себе.

Серый тут же подбежал к ним.

— Раз уж пришёл, — спокойно продолжал он, — то ладно. Только знай: чтобы не произошло — ты ничего не видел и ничего не знаешь. Просто уходи если что-то пойдет не так.

«После этих слов его сомнения в затее должны только усилиться.» — думал про себя Кирилл.

— Я и не собирался никому ничего говорить — развел руками Серый.

— Хорошо.

Стас достал из рюкзака монтировку и покрутил ее в руке.

— Вот, кстати, инструмент. Металл блеснул на солнце.

— Убери поглубже, — сказал Кирилл. — Блеск видно издалека.

— Ты серьезно?

— Люди реагируют на металл быстрее, чем на лица.

Стас все-таки убрал монтировку.

— Ты иногда такой, будто уже отсидел.

— Лучше просчитать все заранее, — ответил Кирилл.

Они пошли по Сумской.

Чем дальше от торгового центра, тем тише становилась улица. Местами потрескался асфальт, во дворах сушилось белье, старые тополя шуршали сухими ветками. В воздухе пахло сыростью и пылью.

— Знаешь, что я люблю в таких домах? — вдруг спросил Стас.

— Что? — спросил Серый.

— Тишину.

Кирилл кивнул.

— Заброшки не врут.

Стас посмотрел на него.

— В смысле?

— В обычных домах все играет роль. Свет, разговоры, телевизоры. А в заброшке все по-честному. Только забытая история и прекрасный апофеоз хаоса, запертый в голых бетонных стенах, подальше от людского взора.

— Ты что, в бетоне философию нашел? — усмехнулся Стас.

— Мне нравится так думать. — спокойно ответил Кирилл. — Лестницы, пролеты, перекрытия.

Серый пожал плечами:

— Мне просто интересно.

— Интерес — плохой мотив, — сказал Кирилл. — лучше понимать, зачем ты туда идешь.

— А ты зачем? — спросил Стас.

Кирилл посмотрел на дом, который уже виднелся между деревьями.

— Проверить.

— Что?

— Себя.

Стас на секунду замолчал, потом рассмеялся.

— Ну ты даешь.

Они свернули во двор.

Панелька стояла на пустыре, окна выбиты, на некоторых из них были прибиты доски.

Серый замедлился

— Может, ну его нафиг?

Стас остановился и посмотрел на него.

— Что передумал уже? Ты смотри — матанализ всё равно с тебя причитается.

— Нет, просто… не знаю. — сомневался Серый.

Кирилл закатил глаза и вздохнул.

— Если не знаешь, то вали отсюда домой, чувак.

— Не-не-не, я с вами!

— Ну так перестань ныть.

«Продолжай в том же духе» — в мыслях подбадривал его Кирилл, — «сделай нам одолжение и просто исчезни.»

Стас усмехнулся.

— Кира любит, чтобы всё было по плану.

— Люблю, когда нет лишних переменных. — ответил Кирилл.

— А что люди по твоему переменные? — с подковыркой спросил Стасян.

Кирилл спокойно посмотрел на него:

— Всё в этом мире — переменные.

Они подошли к подъезду. Дверь была приварена. Сварка была грубая, точечная. Кирилл присел и провел пальцем по металлу.

— Аккуратней только. Резко дернешь и вся округа услышит.

— Ты меня учить будешь? — недовольно ответил Стас.

— Говорю, как есть.

Стас вставил монтировку. Первая точка поддалась без труда. Небольшой рывок и угол двери отошел без усилий. Звука почти не было слышно. Вторая сдалась не так просто. Стал надавил на монтировку. Раздался скрежет металла. Серый вздрогнул звука.

— Тише, блин, — бросил Кирилл и поджал губы

— Я тише...

Оставалась последняя точка. Но она не хотела поддаваться. Нивкакую.

Стас надавил сильнее.

— Давай, помогай, — сказал он Серому.

Вместе они налегли на лом. И точка со скрипом отошла. Дверь дрогнула и медленно приоткрылась. Изнутри тянуло сыростью и старой пылью. Кирилл встал. Он смотрел в темный проем дольше остальных. Не из страха. Момент, когда еще можно отступить, но уже понятно, что не отступишь.

— Ну? — спросил Стас.

— Пошли. — ответил Кирилл.

— Погнали сразу на крышу, — сказал Стас.

Серый пошёл следом. Повсюду валялись тряпки, бутылки, мусор.

«Видимо, тут кто-то живёт.», — подумал Кирилл. — «Странно. Все двери заварены.».

Стены возле входа были исколоты тупым предметом. Надписи, рисунки — разобрать сложно.

Кирилл поднял голову и увидел на обратной стороне лестницы большую надпись красной краской: ВЫХОДА НЕТ Он нахмурился.

«Мы здесь не одни?»

Над дверью мерцала маленькая лампочка.

«Здесь есть электричество?..»

— Эй, ну где ты там? — крикнул Стас сверху. Парни уже скрылись из виду.

— Иду!

Лампочка продолжала гореть. Он начал подниматься, считая про себя.

Раз.

Два.

Три.

В голове всплыл голос отца:

«Если мир — система, значит есть границы. Если есть границы — их можно найти. Если их нет — ошибка в расчёте».

Семь.

Восемь.

Площадка.

Поворот.

...

Пятнадцать.

Шестнадцать.

Семнадцать.

Восемнадцать.

Девятнадцать.

Он остановился.

Посмотрел вниз.

Ступени.

Посмотрел вверх.

Ступени.

Бесконечная лестница, ведущая в никуда.

— Пацаны! — крикнул он.

Звук отскакивал эхом по стенам. Ответа не последовало.

— Пацаны!! — крикнул он.

Ответа не последовало.

— Что происходит???

Восемнадцать. Наверх снова. Девятнадцать. Он нахмурился и спустился вниз. Пролет, ещё пролет. Подъезд не кончался. Не было ни дверей, ни окон — сплошная лестница.

Он ускорился, потом побежал. Сердце стучало, но ступени всё продолжались.

"Если система не сходится — ошибка в наблюдателе"

Он остановился и прижал руку к стене. Холодная. Настоящая. Холодный пот пробежал по спине.

— ПАЦАНЫ! ПАРНИ! — крикнул Кирилл так громко, как только смог. И тишина в ответ.

Он медленно спустился и сел на ступеньку, протирая глаза рукой.

"Что это? Не понимаю. Я должен был уже спуститься к выходу. Но его нет. Просто, сука, нет. Как так-то? Это бред, полный... Что же делать, что же делать..."

Кирилл начал раскачиваться вперёд-назад. Потом снова позвал ребят:

— СТАС! СЕРЕГА!!

Реакции ноль.

"Где они? Куда они пропали, чёрт возьми?"

Наступила гробовая тишина. Ни звука, ни шороха. Кирилл слышал только биение своего сердца и собственное дыхание. Кровь прилила к голове, давление поднялось, и звук сердца начал превращаться в непрекращающийся гул в ушах, который нарастал с каждой секундой. На лбу у Кирилла выступила вена.

Он сидел неподвижно, в полном оцепенении от происходящего.

Шли минуты, часы — сказать было трудно. Время как будто потеряло смысл в этом помещении.

И вдруг в этой странной, мистической тишине раздался еле заметный звук. Как будто что-то упало где-то выше по лестнице и в закрытой комнате. Глухой удар. Он был таким неожиданным, что показался очень громким. Как гром посреди солнечного дня. А затем бег. Быстрые удаляющиеся шаги.

Кирилл встрепенулся:

— СТАС!?

Он стремглав бросился бежать вверх по лестнице и вскоре оказался на лестничной площадке. Впереди стояла одна-единственная на весь этаж дверь. Кирилл приблизился к ней:

— Стас, вы там? Ответа вновь не последовало.

Кирилл взялся за ручку и потянул дверь на себя.

Та с жалобным скрипом открылась. "Не заперто?"

Кирилл вошёл внутрь.

Квартира представляла собой одну-единственную комнату с ободранными стенами. В комнате стоял один старый кухонный стол и было одно окно. Окно выглядело таким же старым. Стёкла были мутные, но в очертаниях виднелось небо, дома... Из окна сочился свет.

Недолго думая, Кирилл сообразил, что нужно сделать. Он подбежал к столу, смахнул с него какой-то хлам, перевернул его столешницей вниз, затем, уперевшись ногой, со всей силы надавил на ножку. Та сразу треснула и осталась в руке. Кирилл подбежал к окну, зажмурился и крепко ударил по нему этой деревяшкой, но вдруг почувствовал резкую боль в кисти.

Он не услышал звука разбивающегося стекла. Открыв глаза, он понял, что окну хоть бы хны — полностью целое. Он посмотрел на деревяшку, затем на свою кисть. "Видимо, импульс от удара передался в руку. Но почему окно целое?" Он подошёл ближе и пощупал стекло. Это было не стекло. С виду — стекло, но на ощупь больше походило на металл. "Что это такое?"

Он начал всматриваться в мутную поверхность. За ней виднелись силуэты домов, деревьев, дорог... Но чем дольше он в неё вглядывался, тем больше ему казалось, что что-то с этим не так. Как будто всё это ненастоящее. Искусственное.

Кирилл развернулся и сел на корточки под подоконником. Его глаза начали наливаться слезами.

"Почему я здесь? Почему это происходит со мной? Где я? Неужели «ВЫХОДА НЕТ» было предупреждением? Мам, пап... простите меня, пожалуйста. Я не хочу здесь умереть. Да, я был плохим, очень плохим, Господи... Папа, прости меня, пожалуйста, прости. Если я выберусь отсюда, я никогда вас больше не обижу, ни за что. Я..."

Гробовая тишина наполняла комнату. Но вдруг Кирилл что-то услышал. Это был обычный гул, который можно услышать в большом доме. Очень тихий. Где то слышно было как капает вода, Где то как поскрипывают чугунные батареи. Еле заметная индустриальная симфония без дирижера.

Кириллу стало немного легче. Давление в голове ослабло.

"Нет, я обязательно выберусь! Не может быть, что я не выберусь. Я должен взять себя в руки. Соберись..."

Но опять, слёзы вновь нахлынули.

"СОБЕРИСЬ, ТРЯПКА!! Не позорь своего отца. Что ты? Давай. Если не ты, то кто надерёт задницу этому утырку, а?".

На секунду Кирилл успокоился. В этот момент здание разразилось громким смехом. Кирилл начал хохотать. Смеялся достаточно долго. Останавливался — и снова начинал.

Через минуту он всё-таки смог совладать с собой.

— Я идиот... Это все не настоящее. Это сон... Только так всё можно объяснить.

Кирилл посмотрел на руку. Рука всё еще побаливала. Ему стало казаться это странным, ведь он неоднократно слышал, что во сне люди не могут почувствовать боль.

«Надо поспать,» — подумал Кирилл, «Возможно, проснувшись, я просто окажусь в своей комнате»

Он растолкал пыль ногой у дальнего угла комнаты рядом с окном, снял рюкзак и кинул его на землю — будет подушкой. А затем лег на бок и быстро уснул под тихий гул дома.

Проснувшись через какое-то время Кирилл обнаружил, что ничего не поменялось. Тот же дом, та же комната.

«Сколько времени прошло, где же Стас с Серым?. Вероятно, тоже ищут выход... А может уже вышли и позвали помощь?».

«*...чтобы не произошло — ты ничего не видел и ничего не знаешь. Просто уходи...* — вспомнил он свои же слова, которые сказал Серому.

По спине пробежал холодок.

В странном окне виднелся не менее странный закат.

Кирилл сидел на полу и анализировал происходящее:

"Итак, вниз идти не могу, в окно — не могу. Какие ещё варианты? Поискать ещё квартиры?"

Голод и жажда постепенно давали о себе знать.

"Найти еду и воду. Здесь должно быть что-то. Иначе мне не протянуть."

Надо было действовать. Он встал и потянулся. Вдруг взгляд зацепился за хлам, который он скинул со стола. Какой-то белый листок. Кирилл подошёл к нему, наклонился, поднял.

Обычный белый тетрадный лист в клеточку. Перевернув его, он увидел надпись. Неровным почерком было написано:

не спускайся вниз после заката

Он замер.

Почерк был его.

Волосы на голове встали дыбом.

"Что за... бред? Я не писал этого. Но способ написания «т» и заваленная «л»..." Он ещё раз перевернул лист, чтобы убедиться, что больше ничего нет.

Потом поднёс к носу и почувствовал запах свежих чернил.

"Писали недавно."

Солнце почти скрылось за домами. Кирилл ходил взад-вперёд, пытаясь понять, что значит это послание.

"Это какая-то игра. Может, меня разыгрывает Стас. Он-то знает мой почерк. Сколько раз списывал, уже наизусть все штрихи выучил. Хотя..."

Он задумался.

"Стас, конечно, дебил, но не стал бы маяться такой фигней в этой ситуации."

Небо в окне начинало темнеть.

"Как я могу отрицать, что я этого не писал? КАК? Но это точно не я. Кто-то надо мной шутит. Кто-то наблюдает. Но откуда кому-то знать мой почерк? Нетнет-нет...".

Кирилл продолжал ходить по комнате, пытаясь всё осознать. Через минут десять он остановился и посмотрел в окно. За окном уже было достаточно темно.

Неожиданно появился бледный мерцающий свет.

Кирилл поднял голову. Над дверью загорелась тусклая лампочка. Такая же, как была над дверью в подъезд, когда они вошли. "Выход?..".

"Если это мой почерк, — подумал Кирилл, — значит я уже был здесь.".

Он сглотнул.

"И если я уже был здесь... Значит я всё-таки спустился...? В любом случае ничего не изменится, если я останусь сидеть в этой комнате".

Кирилл поднял с пола рюкзак и пошел в сторону выхода из комнаты. Но только он начал было выходить в дверь, как тут же перед ним резко появилась фигура.

Это был Сергей.

Он выбежал в комнату и встретился лоб в лоб с Кирилом.

— Серый, — тихо произнес Кирилл, в его голосе слышалась надежда. Он посмотрел на него.

Сергей стоял запыхавшийся, весь грязный. Его ноги тряслись, а в глаза были широко открыты. В них читался страх. Даже не так. Скорее просто невероятный ужас. На его светлой курточке виднелось темнобордовый след, как если бы перед его носом кто-нибудь швырнул банку открытой краски красного цвета.

— Это что кровь. — удивился Кирилл.

Сергей не отвечал с десяток секунд просто смотря на Кирилла и тяжело дышал, но потом заикаясь сказал:

— С-С-Стас, он...