Огонек семьи Юки… (гет)

Воздух был пропитан медью и дымом. Акире не чувствовала холода, хотя ночной мороз пробирал до костей сквозь разорванное кимоно. Она вообще ничего не чувствовала. Весь её мир сжался до размеров окровавленного порога родного дома, где ещё несколько часов назад смеялась мама и ворчал отец.

Теперь там была лишь тишина. Тяжелая, липкая, мертвая.

Акире сидела на снегу, глядя в пустоту. Её пальцы, испачканные в саже и чем-то багровом, судорожно сжимали обгоревший край семейного оберега. В голове пульсировала одна единственная мысль: «Почему я? Почему я осталась?»

Она не слышала легких шагов по хрустящему насту. Не заметила, как небо на востоке начало окрашиваться в тревожный, кроваво-красный цвет заката — или это был рассвет? В её состоянии время потеряло смысл.

— Бедное дитя… — голос прозвучал как шелест ветра в летнем саду. Тихий, мелодичный и бесконечно печальный.

Акире медленно подняла голову. Перед ней стояла девушка. Она казалась видением: длинные черные волосы, украшенные заколками-бабочками, и хаори, узор которого напоминал крылья махаона. На фоне пепелища она выглядела пугающе живой.

Девушка опустилась на колени прямо в снег, не заботясь о чистоте своей дорогой одежды. Её глаза, полные искреннего сострадания, смотрели прямо в разбитую душу Акире.

— Тебе больше не нужно бояться, — незнакомка протянула ладонь. Она не пыталась схватить или потянуть, она просто ждала. — Здесь остались только тени. Но в моем доме всегда светит солнце и цветут цветы.

Акире посмотрела на тонкие пальцы девушки, затем на догорающие остовы своего прошлого. В груди что-то болезненно кольнуло. Ледяная пустота на мгновение отступила, обжегшись о тепло, исходившее от этой странной гостьи.

— Кто вы?.. — голос девочки сорвался на хриплый шепот.

— Меня зовут Канаэ Кочо, — улыбка девушки была слабой, но в ней таилась невероятная сила. — Пойдем со мной, Акире. Я помогу тебе снова научиться дышать.

Акире замялась лишь на секунду. В её маленькой ладошке, легшей в руку Канаэ, дрожала вся её прошлая жизнь. В тот момент, когда пальцы Кочо сомкнулись, защищая и согревая, история Акире Юки перестала быть трагедией о гибели и стала хроникой долгого пути к свету.

Позади остался пепел. Впереди — неизвестность Поместья Бабочки.