Аквамарин и Пламя (гет)

Дождь вторые сутки превращал приграничную крепость в вязкое месиво из грязи и крови. Амелия сплюнула вязкую соленую жидкость — кажется, при последнем столкновении какой-то рогатый ублюдок всё-таки заехал ей щитом по лицу.

— Госпожа Амелия! Стена в четвертом секторе... — молодой гвардеец не договорил, его просто снесло волной черного пламени.

Амелия даже не вздрогнула. Эмоции выгорели еще три часа назад, когда магический барьер крепости лопнул с противным звуком разбитого хрусталя. Сейчас в её голове билась только одна мысль: «Почему это чертово платье-амазонка такое тяжелое, когда намокнет?»

Она перехватила фамильный клеймор. Ладони скользили по коже рукояти.

— К черту всё, — прохрипела она, откидывая мокрую аквамариновую прядь с глаз. — Если сдохну, то хотя бы не в корсете на балу.

Перед ней, прямо через пролом в стене, неспешно шел Он.

Никаких доспехов в три обхвата, никаких гигантских топоров. Высокий мужчина в простом черном камзоле, расшитом серебром. Длинные черные волосы, стянутые в хвост, уже выбились и липли к лицу. Он выглядел так, будто просто прогуливался под дождем, а не командовал легионом монстров, пожирающих её дом.

Только красные глаза, светящиеся в полумраке, выдавали в нем демона. И то, как вокруг него затихала сама буря.

— Амелия фон Аквамарин, — его голос был спокойным, почти вежливым. — Ваше фехтование... впечатляет. Но вы едва держитесь на ногах.

— А ты... — Амелия качнулась, вонзив меч в землю, чтобы не упасть. — Слишком разговорчив для порождения бездны. Подойди и закончи это.

Она попыталась призвать остатки магии воды. Ладони едва заметно засветились голубым, в воздухе материализовались тонкие ледяные иглы. Её козырь, её последняя надежда.

Люциан (а это был именно он, Повелитель Эребуса) вздохнул. С таким видом обычно смотрят на упрямого ребенка, который отказывается спать.

— Упрямство — черта хорошая, но несвоевременная.

Он сделал шаг. Один короткий рывок — и он оказался вплотную. Амелия замахнулась, но её магия... она просто схлопнулась. Словно свечу накрыли ладонью. Ощущение было такое, будто из легких разом выкачали весь воздух.

Люциан перехватил её запястье. Его рука была горячей, почти обжигающей по сравнению с ледяным дождем.

— Поспи, — негромко произнес он. — Нам еще предстоит обсудить условия твоей сдачи вашему «золотому» принцу. Хотя, боюсь, он за тебя и медяка не даст.

Мир перед глазами Амелии качнулся и окончательно провалился в темноту. Последнее, что она почувствовала — это запах костра и старой кожи, исходящий от его камзола.