Приказано поймать маньяка (джен)

Сентябрьское солнце начало садиться, и его последние лучи окрасили округу в тревожные оттенки красного, от алого до тёмно‑багрового. Огромное здание заброшенного старого завода с бетонными трубами, уходящими в небо, походило на корабль, окружённый деревьями, словно бороздил зелёные волны древесной листвы. На кирпичных стенах красовались многочисленные граффити, а пустые арочные проёмы окон погружались в мрачную темноту. Длинные тени протянулись по полу одного из цехов, ломаясь о станки и груды металлолома. В воздухе витал запах сырости, ржавчины, и прохладный ветер свободно гулял по всем помещениям здания. Внезапно многолетнюю тишину нарушил пронзительный женский крик, за которым последовал быстрый топот каблуков по бетонному полу.

По широкому длинному коридору, выступы стен которого покрывал слой пыли и плесени, бежала напуганная девушка. Её светло-жёлтое платье было разорвано на плече, подол зацепился за какой‑то выступ и теперь свисал клочьями, обнажая стройные ножки выше колен. Аккуратная причёска растрепалась, и каштановые пряди липли к вспотевшему лбу и щекам, к которым прилипли пылинки. Она то и дело оглядывалась через плечо — шаги преследователя звучали всё ближе, отдаваясь эхом под высокими потолками старого завода, будто кто‑то методично отбивал ритм её ускоряющегося сердцебиения.

Забежав за поворот, девушка замерла, пытаясь отдышаться. Но не успела она сделать и пары вздохов, как сильные руки схватили её сзади, резко развернули и с силой прижали спиной к холодной кирпичной стене. От удара затылком о шершавую поверхность перед глазами вспыхнули искры, а в ушах зазвенело.

Над ней навис высокий мужчина. Его пепельные волосы были собраны в небрежный пучок на затылке, несколько прядей выбились и падали на лоб. Из-под расстёгнутой бежевой рубашки был виден слегка мускулистый торс, на левой стороне груди которого красовалась татуировка в виде белой маски с наполовину смеющимся, наполовину плачущим лицом. А на запястье поблескивал массивный серебряный браслет с шипами, с теми самыми, что пару мгновений спустя болезненно впились в её нежную кожу предплечья, когда он сжал руку сильнее. Она вскрикнула от боли.

— Попалась, птичка… — усмехнулся он, наклоняясь так близко, что она почувствовала морской аромат дорогого парфюма, смешанный с горьким запахом табачного дыма. В его чёрных глазах, глубоких и холодных, отчётливо плескалась похоть, смешанная с жестоким азартом.

— Пожалуйста… не надо… — взмолилась девушка. Она вся дрожала — не только от страха, но и от ледяного сквозняка, гулявшего по цеху, и от боли в руке, которую он продолжал сжимать. — Отпусти…

В следующее мгновение сильные пальцы сжали её тонкую шею — не до удушья, но достаточно, чтобы дыхание сбилось, а перед глазами поплыли тёмные пятна. Он слегка приподнял её над полом, прижимая к стене всем телом. Горячее дыхание опалило ухо.

— Чем быстрее начнём, тем быстрее закончим… — цинично шепнул мужчина, проводя языком от мочки уха до уголка её губ. Он яростно впился в них поцелуем, грубо впиваясь пальцами в её плечи, оставляя там синяки.

Чужая паника пьянила его разум ничуть не хуже первоклассного алкоголя. Девушка сопротивлялась. Его сегодняшняя игрушка так отчаянно упёрлась руками в его грудь, попыталась вырваться, извиваясь всем телом. В отчаянии она укусила его за губу, сильно, до крови. Пепельноволосый резко отпрянул, на секунду застыл, а потом с размаху ударил её по лицу тыльной стороной ладони. Голова мотнулась в сторону, во рту появился металлический привкус крови.

— А ты бойкая оказалась. Меня это заводит, — хрипло прошептал он, сжимая её подбородок пальцами и заставляя посмотреть себе в глаза. — Но посмотрим, насколько хватит твоего запала.

Он снова рванул её к себе, грубо обхватив за талию и прижав к себе так, что она ощутила весь жар мужского тела. Его пальцы впились в её рёбра, а колено вклинилось между её ног, лишая возможности сопротивляться.

Но в этот момент в его спину с громким стуком ударилась жестяная банка из‑под колы. Она отскочила, упала на грязный пол, и остатки напитка растеклись тёмной лужицей.

— Безликий, сволочь! Какого чёрта ты здесь творишь?! — раздался раздражённый голос откуда‑то из глубины коридора.

— Кто захотел сдохнуть? — Пепельноволосый мужчина медленно обернулся, всё ещё удерживая девушку за волосы на затылке и слегка оттягивая её голову назад, чтобы она не могла вырваться. В полумраке блеснули его прищуренные глаза, в которых на мгновение мелькнуло недоумение.

Из коридора уверенной, чуть пружинистой походкой вышел ещё один мужчина. Алый костюм мотогонщика облегал мускулистый торс и широкие плечи, подчёркивая безупречную линию тела, а тяжёлые армейские ботинки с массивной подошвой придавали походке властную, почти хищную уверенность. Бледная кожа, тронутая розоватым отблеском последних лучей заката, казалась почти фарфоровой на фоне дерзкого цвета одежды. Серебристые полоски на плечах поблескивали, словно металлические вставки брони, добавляя образу футуристической жёсткости. Чёрные волосы, собранные в низкий хвост, струились вдоль спины, а длинная чёлка закрывала правую сторону лица, скрывая шрам, едва заметный под тёмными прядями. Во взгляде красновато -карих глазах отчётливо читалась враждебность.

— Бай Усянь, отпусти её сейчас же... — серьёзно рявкнул он, приближаясь к парочке. Его голос звучал низко и твёрдо, без тени колебаний.

Бай презрительно фыркнул, затем, ухмыльнувшись, небрежно вытер рукавом рубашки кровавые капельки с своей прокушенной губы. Другой рукой продолжая сжимать волосы девушки так сильно, что пальцы побелели от напряжения.

— А тебе что, шавка семейки Хэ? Алое бедствие, что тебе?— огрызнулся он, не ослабив хватку. — Смотри, какая красотка мне попалась. Присоединишься?

У жертвы началась истерика. Она захлёбывалась слезами, всхлипывала, задыхаясь, и шептала одними губами мольбы о спасении, которые тонули в гулком эхе цеха. Её пальцы судорожно скребли по стене, пытаясь найти опору, но лишь царапали кирпичи, оставляя на них следы крови с ободранных ногтей.

— Хочешь, поиграем вместе? — ухмыльнувшись, предложил Бай, поворачиваясь к собеседнику. — А, Хуа Чен?

Молодой мужчина шагнул ближе. В глазах полыхала злость, а в пальцах он стискивал чёрную рацию, из которой доносилось глухое шипение помех.

— Умолкни, а… Без тебя тошно. Снаружи собираются зрители. Заезд скоро начнётся… а ты тут хренотенью занимаешься. У нас с хозяином этой земли договор‚ никаких «сюрпризов» до гонки. Ты уже третий раз нарушаешь правила.

— А ты не много ли на себя берёшь?

Бай Усянь наконец выпустил из хватки волосы девушки, но не мягко, а резким рывком, от которого она едва не упала. Она сползла по стене, прижимая ладони к груди, задыхаясь от рыданий.

— Правила? — Бай расхохотался, но в смехе ощущалась нарастающая злоба. — Ты, нищеброд, которого подобрали Хэ, решил, что можешь мне указывать?

Остановишьсь Хуа Чен, тяжело вздыхая, перевёл взгляд на сегодняшнюю жертву повесы из богатой семейки Бай, затем неторопливо поднёс рацию к губам. Едва он открыл рот, чтобы вызвать подмогу, Бай Усянь резко рванулся вперёд и с размаху ударил его в челюсть. Хуа Чен отшатнулся, с глухим грохотом ударившись плечом об железный шкаф. Черноволосый с болезным шипением смог удержаться на ногах, но рация предательски выскользнула из пальцев и с глухим стуком упала на пол.

— С чего ты решил, что можешь кому-то указывать? — прошипел Бай, наступая. — Мне пофиг на правила этих тупых старикашек…

Он замахнулся снова, но Хуа успел перехватить его руку, вывернул её в сторону и толкнул Бая к стене. Тот не потерял равновесия — наоборот, резко ударил коленом в бок, заставив Хуа Чена слегка согнуться от боли.

Драка завязалась мгновенно. Бай действовал агрессивно, почти не контролируя себя — его удары были резкими, размашистыми, будто он выплёскивал накопившуюся злость. Хуа Чен отвечал чётко, экономно, стараясь вывести противника из равновесия: блокировал удары предплечьями, уворачивался, использовал инерцию Бая против него самого.

— Тебе же отец запретил, — выдохнул Хуа Чен, уклоняясь от очередного удара. — Сказал, ты позоришь семью на этих «подпольных шоу». А ты всё равно здесь. Как всегда против всех.

— Заткнись! — рявкнул Бай, бросаясь вперёд. Его лицо исказила гримаса ярости. — Мой папаша тот ещё лицемер! Он сам начинал с кое- чего похуже этих гонок, пока не купил себе должность! А теперь запрещает мне то, что даёт крупицу свободы!

Он попытался схватить Хуа Чена за горло, но тот увернулся и нанёс короткий удар в солнечное сплетение. Бай отшатнулся, но тут же контратаковал: зацепил ногу противника подножкой и попытался повалить его на пол. Он устоял, схватил Бая за ворот рубашки и резко дёрнул на себя, а затем оттолкнул в сторону ржавого станка.

Бай ударился спиной о металлическую конструкцию, зашипел от резкой боли, но не сдался. Он резко развернулся, схватил с пола обломок трубы и замахнулся.

И вдруг разгневанный крик пронёсся эхом по коридору.

— Стой!

Через несколько секунд в дверном проёме появилась высокая мужская фигура. Мелкие осколки стекла разбитых окон хрустели под подошвами рокерских берц. Беловолосый перевёл взгляд на вошедшего, и в тот же миг в его лице отразилось замешательство: он не ожидал, что младший брат извечного соперника появится в самый неподходящий момент. Бая до скрежета зубов бесил Хэ Сюань, он почти всегда собран, спокоен в любых ситуациях. Он не прибежал, он появился словно из тьмы ада, будто всегда был где‑то рядом, просто оставался незамеченным. Его движения были плавными, почти ленивыми, но в них чувствовалась скрытая сила.

На широких плечах синяя кожаная куртка поверх чёрной футболки с серебряными цепочками и тёмно-серые джинсы, облегающие длинные ноги, обычный и ничем неприметный наряд, который сливался с полумраком помещения. Смоляные волосы заплетены в тугую косу, перекинутую за спину, доходившую тому до поясницы. Золотисто -карие глаза, холодные и отстранённые, скользнули по сцене, по Хуа Чену с разбитой правой скулой, по Баю, тяжело дышащему и занёсшему над головой его приёмного брата кусок трубы, и по девушке, съёжившейся в углу.

— Вот и хозяин приютского придурка! — Бай Усянь задохнулся от возмущения, с трудом удерживаясь, чтобы не наброситься на пришедшего. — Да как ты, Черновод, смеешь, а?! Кто тебе дал право мне мешать?!

— Тебя уже предупреждали... ещё раз нагадишь здесь... — глаза Хэ Сюаня блеснули чем-то недобрым. — ...то тебя вышвырнут из клуба, помнишь?! Ты не всесильный, хоть и строишь из себя невесть что!

— Я тут тоже свой порядок наводил с милашкой, а этот твой братец -недотёпа сам виноват, что под руку попался! — самолюбиво хмыкнул Бай Усянь, отбросив в сторону трубу. — Ты, младший господин Хэ, такой правильный, правильный до тошноты.

Больше не произнеся ни слова, брат Хуа Чена медленно приблизился к Баю, быстрым движением схватил его за воротник расстёгнутой рубашки и с неожиданной мощью отшвырнул в сторону, так легко, словно тот весил не больше мешка с тряпьём. Бай отлетел на пару шагов, врезался в стену между двумя окнами, выругался, потирая плечо.

Хэ Сюань даже не посмотрел на него. Вместо этого он медленно поднял с пола рацию Хуа Чена, стряхнул с неё пыль и молча протянул брату.

— Ты был на связи, — коротко бросил Хуа Чен, отряхивая от грязи низ комбинезона, и, сделав в несколько шагов, взял шипящее устройство. — Услышал шум?

— Нас организаторы попросили сделать обход цехов второго этажа. — Хэ Сюань кивнул. — Ты говорил про проводку в южном секторе, но начались помехи. Я пошёл на звук.

Двое братьев наконец повернулись к девушке. Острый взгляд господина Хэ не смягчился до сих пор, остался таким же холодным, но в нём больше не было угрозы. Хэ Сюань снял куртку и молча накинул ей на плечи. Предмет мужской одежды почти полностью скрыл её разорванное платье.

— Идём, — сухо сказал Хуа Чен. — ...если не хочешь продолжения...

Девушка подняла на них заплаканные глаза, неуверенно кивнула и поднялась, цепляясь за стену.

Бай Усянь стиснул зубы, но промолчал. Он знал, что пытаться спорить с Хэ Сюанем — всё равно что пытаться остановить снежную лавину. Тот никогда не кричал, не угрожал открыто, но его присутствие подавляло сильнее любых воплей.

Хуа Чен бросил на брата короткий взгляд, в глубине читалась благодарность, которую он не стал озвучивать. Вместо этого он кивнул в сторону выхода

— Первый заезд скоро начнётся. Нужно успеть подготовиться.

Трое двинулись по коридору. Хэ Сюань, освещая путь фонариком смарфона, шёл впереди, его коса покачивалась в такт шагам. Чуть позади топал Хуа Чен, поддерживая девушку за локоть, а сзади, в тени дверного проёма, ещё несколько секунд стоял Бай Усянь, сжимая кулаки и глядя им вслед с нескрываемой злобой.

* * *

Прохладный вечерний ветер ударил в лицо, когда троица вышла из мрачного проёма заброшенного завода. Огни стоянки, гул моторов и возбуждённые голоса зрителей мгновенно окутали их — ночная мотогонка набирала обороты.

Вокруг кипела жизнь. Участники в ярких мотокостюмах проверяли технику, механики суетились рядом с мотоциклами, зрители заполняли импровизированные трибуны из старых поддонов и скамеек. Вдалеке организаторы в светоотражающих жилетах делали обход территории, сверяясь с планшетами и переговариваясь по рациям. В тёмном небе кружили несколько дронов, ими управляли пятеро операторов. Они в этот момент готовили оборудование к съёмке жаркого противостояния на дороге.

У края площадки, возле белого фургона с красными крестами на бортах, их уже ждала медицинская бригада. Четверо медиков в ярко-оранжевых жилетах тут же окружили девушку, бережно приняли её, накидывая на плечи согревающее одеяло, и заговорили успокаивающими голосами.

— Всё хорошо теперь.

— Пойдём с нами, проверим, нет ли серьёзных травм.

— Кто это сделал? — Спросила женщина- врач, подходя к парням.

— Вам не стоит вмешивайся в это дело… — Хуа Чен стараясь говорить спокойно, но всё внутри его кипело от ярости. Ему хотелось прямо сейчас вернуться назад и набить наглую рожу Бая. — … Семейка Бай… не жалеет таких как вы.

— Мерзкий сынок тупого чиновника из городского совета из-за которого закрыли психбольницу в прошлом году? М -да, не повезло бедняжке. — Стоило женщине только услышать фамилию одного из чиновников их города, то она тут же заметно побледнела. — Простите... Я, наверное, вернусь к работе. — быстро протараторила она и вмиг развернулась к реанимационной машине.

Девушка обернулась к своим спасителям, в её заплаканных глазах мелькнуло что-то похожее на благодарность. Она хотела что-то сказать, но лишь кивнула и послушно пошла с медиками к фургону.

Хэ Сюань проводил её взглядом, затем хлопнул брата по плечу.

— Ты опять рискуешь... А, дагэ...

— Безликий нас сегодня точно не оставит в покое. Думаю, он что-то затевает. — Хуа Чен машинально поправил несколько прядей и случайно коснулся разбитой скулы. Рана саднила, кровь чуть сочилась по щеке, оставляя бордовые струйки на коже. Он усмехнулся сквозь боль.

— Пусть затевает, — безразлично сказал Черновод. — Мы здесь ради гонки, а не ради его очередной выходки. Держи эмоции при себе.

— Простите. Вам нужна помощь? — поинтересовался один из медработников, полноватый мужчина, подошедший к Хэ Сюаню, чтобы вернуть тому куртку. — У вас рана... Её надо обработать...

— Не нужно, это всего лишь царапина. Я сам обработаю. — Отмахнувшись, алое бедствие направился к своему железному коню, припаркованному на импровизированной стоянке рядом с полуразрушенной столовой. — Пойду подготовлю байк к первому старту.

— Я переоденусь и подойду. — Хэ Сюань взял куртку из протянутой руки медика.

* * *

Неторопливо Хуа Чен прогуливался по широкой площадке, где вокруг кипела суетливая жизнь: механики суетились возле мотоциклов, кто-то из байкеров проверяли экипировку, зрители переговаривались и указывали на участников, почти все готовились к первому старту. Его же мучило непонятно откуда возникшее плохое предчувствие, сжимавшее горло тяжёлым комком; несколько глубоких вздохов и прохладный ночной ветерок подарили лишь временное облегчение, не в силах развеять тревожное ощущение надвигающего чего-то необратимого.

Он приблизился к своему темно — красному байку, провёл ладонью по обтекателю и присел на корточки, чтобы проверить давление в шинах. Блестящая поверхность мотоцикла отражала огни стоянки, придавая ему хищно‑ агрессивный вид. Через пару минут к нему присоединился Хэ Сюань и уже в полном гоночном обмундировании: гладкий чёрный мотокомбинезон с синими полосками и серебристыми светоотражающими вставками плотно облегал фигуру, в руке он держал шлем с зеркальным визором.

Он развернулся и направился к трейлеру, высокому чёрному прицепу с логотипом в виде серебряного дракона на стене. Хуа Чен же зашагал в сторону ряда мотоциклов, выстроенных вдоль бетонного ограждения.

— Всё в порядке? — Коротко спросил он, окинув взглядом мотоцикл брата и бросив взгляд на его раны. Затем протянул брату маленький тюбик с заживляющей мазью. Взгляд его золотисто‑карих глаз был твёрд, он не собирался спорить.

— Да, в полном — Хуа Чен выпрямился и хлопнул ладонью по сидению. — Готов к старту.

— Обработай раны на щеке и подбородке, — коротко бросил он. — Ссадины лучше не запускать.

Хуа Чен невольно коснулся пальцами саднящей скулы, но тут же отмахнулся:

— Да ерунда, само заживёт. Не впервой.

Хэ Сюань лишь цокнул языком. В два шага он оказался рядом, схватил брата за запястье и мягко, но настойчиво прижал его к боку тёмно‑красного байка.

— Сам сделаешь или мне помочь? — повторил он, чуть понизив голос. — Давай без глупостей, дагэ.

Хуа Чен на мгновение замер, встретился взглядом с братом — в этих спокойных глазах читалась забота, замаскированная под строгость. Он вздохнул и с неохотой кивнул:

— Ладно, сам. — Устало пробормотал он, откручивая крышку тюбика.

— Если бы я не пошёл тебя искать то ты, даге, уже наверное подыхал бы с пробитым черепом.

— Не бухти! Я случайно наткнулся на них… мне стало противно. — Байкер в алом осторожно мажет ссадину прозрачным гелем и морщиться от начавшегося жжение. — Но безликий… Ты же знаешь его отца. Господин Бай всегда прикрывает выходки сына. В прошлый раз он надавил на копов, чтобы выпустили эту сволочь после той аварии. Ему только пришлось оплатить штрафы за нарушение правил.

Черновод помрачнел. Вражда семей Бай и Хэ тянулась уже не одно поколение: когда -то его прадед и дед Бая Усяня были партнёрами по торговле, но сделка сорвалась, репутация семьи Хэ была запятнана, а семья Бай, напротив, поднялась на волне скандала. С тех пор каждое столкновение их потомков несло в себе отголоски старой вражды.

— Знаю, — жёстко бросил он. — Но сегодня правила будут соблюдены. У нас договор со стариками, и они не станут идти на поводу у Бай. Не в этот раз.

— А если он решит подстроить аварию на дороге? — Хуа Чен нахмурился. — Он способен на что угодно, лишь бы задеть нас.

Над площадкой взвыла сирена, возвещая о начале предстартовой подготовки. Гул толпы усилился, моторы начали реветь в унисон, а в воздухе повисло напряжение ожидания — гонка вот — вот должна была начаться.

В этот момент к Хуа Чену подошёл молодой парень в голубом мотокомбинезоне. Его глаза, живые и хитрые, сверкнули в свете прожекторов.

— Шиди! — С лёгкой улыбкой сказал Пэй Су, слегка склонив голову. — Рад видеть тебя здесь. Всё такой же сосредоточенный перед стартом?

Хуа Чен поднял взгляд, узнал гостя, но его реакция была сдержанной — он коротко кивнул без особой доброты. — Пэй Су. Не ожидал тебя встретить.

Пэй Су, ничуть не смутившись, усмехнулся и окинул взглядом тёмно‑красный мотоцикл:

— Отличный байк. Надеюсь, ты не собираешься снова оставить всех позади, как в прошлый раз? Хотя… — он понизил голос, — если это поможет оставить Бая Усяня позади, я даже буду рад.

— Не люблю гонки с оглядкой на кого ‑то. — Равнодушно бросил Хуа Чен, продолжая проверять тормоза мотоцикла.

— Понимаю, — Пэй Су чуть прищурился, в его взгляде мелькнуло что‑то хитрое. — Но Бай… Он ведёт себя так, будто бы весь город принадлежит ему одному. Вчера на заправке опять устроил сцену, эта мразь орал и избил работника, как будто бы тот виноват в пустом баке его машины. Терпеть не могу такого высокомерия.

— Ты с ним уже сталкивался? — Хэ Сюань, услышав имя Бая, обернулся.

— И не раз, — обиженно хмыкнул Пэй Су. — Он думает, что деньги семьи дают ему право на всё. Но в гонках это не работает. Здесь важны только скорость и мастерство.

Хуа Чен наконец посмотрел на него прямо, чуть приподняв бровь. — Значит, ты тоже против него?

— Скажем так, — тяжело вздохнул Пэй Су. — Я буду рад, если кто‑то поставит эту тварину на место. И если этим кем‑то окажетесь вы. Что ж, я только за. — Он отступил на шаг, поклонился с нарочитой вежливостью. — Удачи в гонке, шиди Хуа. Посмотрим, кто окажется быстрее.

С этими словами Пэй Су развернулся и направился к своему мотоциклу, оставив Хуа Чена с лёгким ощущением, что за внешней лёгкостью и шутливостью этого парня скрывается чёткий расчёт и твёрдое намерение победить, особенно если речь идёт о соперничестве с Баем.

* * *

Ночь над пригородом Наньчуна выдалась ясной, в бесконечной темноте небес сияла улыбка умирающей луны. Прожекторы по периметру огромной территории закрытого завода отбрасывали ослепительный свет на покрытые трещинами кирпичные стены и на ржавые конструкции. Воздух дрожал от дикого рёва моторов и возбуждённых криков толпы зевак, собравшихся на жаркое зрелище — полулегальную ночную гонку на мотоциклах, опасное развлечение вечно скучающих детишек из богатых семей.

Фары мотоциклов прорезали тьму, отбрасывая пляшущие тени на стены полуразрушенных зданий. Среди серебристых байков, выстроившихся на старте, особенно выделялся белоснежный мотоцикл наследника влиятельной семьи Бай. Его поза излучала уверенность, а взгляд — заносчивость. Рядом замер чёрный байк Хэ Сюаня, расписанный темно‑синими и белыми полосами. Двигатель рычал, словно предупреждая о готовности к борьбе.

— Ту девицу из заброшки уже увезли в лечебницу… — Между делом упомянул Черновод. — … Доктор сказал, нужно обследование провести.

— Она ещё легко отделалась. — Кивнул алое бедствие, который только неделю назад окончил университет и приехал домой на пару месяцев перед отправкой на военную службу. Он уверенно сидел на своём железном коне, спокойно проверяя экипировку, пока Бай Усянь, не упуская случая, снова начал язвить:

— Эй, собачий сынок уродливой шлюхи, решил показать нам, как надо ездить? — с насмешкой бросил Бай Усянь. — Да ты даже руль держать не умеешь! Может, тебе лучше остаться в стороне? Вдруг разобьёшься — твой «отец» будет очень огорчён. И как он вообще терпит тебя в семье?

Хуа Чен лишь слегка прищурился, но сдержался. Черновод, стоящий рядом, бросил на Бай Усяня предупреждающий взгляд:

— Хэй, ты, ебучий тролль, отвянь. Твоя мать, насколько помню, в молодости была далеко не ангелом.

— О, какая крепкая братская любовь, — издевательски рассмеялся Бай Усянь. — Он ведь твой лучший друг. Но эта дружба выглядит странно. Ты просто жалеешь его, потому что он — никто. Ни семьи настоящей, ни имени.

— Сянь-сюй... Сянь-сюй... — Покачал головой стоящий позади Черновода байкер в тёмно-коричневом комбинезоне. — Достаточно пищи, достаточно и богатства; достаточно справедливости, достаточно и почёта. — Он процитировал одну из цитат Конфуция.

— Заткнись, Нань Фэн! — Раздражённо крикнул Бай, бросив острый взгляд на стройного парня с загорелой кожей и пронзительными глазами.

Хуа Чен наконец повернулся к Бай Усяню, сжимая в руках шлем, но голос остался ровным:

— Мы все здесь не ради твоих оскорблений, а ради гонки. Если ты так уверен в себе, докажи это на трассе. Или ты только языком трепать умеешь?

— Ты, сука, смеешь мне опять указывать? — Бай Усянь резко шагнул ближе, глаза сверкнули злобой. — Да без подачек старпёра Хэ твоя жалкая жизнь вообще ничего не стоит! Думаешь, ты чего‑то добился? Университет? Военная служба? Ты всегда будешь тем, кого подобрали из милости!

— Прекрати... — Хэ Сюань быстро встал между ними, твёрдо глядя на безликого. — Хватит. Если хочешь соревноваться, то делай это на трассе, а не языком.

— Ладно, — Бай  с неохотой отступил, скривив губы в презрительной усмешке. — ...Посмотрим, кто будет смеяться последним. На трассе ты мне и в подмётки не годишься, Хуа Чен. Готовься глотать пыль за мной.

Спустя несколько долгих минут, когда все участники заезда торопливо заняли места у черты старта. И вот раздался оглушительный сигнал. В одно мгновение разноцветный табун рычащих железных коней устремился вперёд. Бай Усянь сделал резкий рывок — белоснежный байк рванул вперёд, стремительно обгоняя Хэ Сюаня. Чёрный мотоцикл последовал за ним, а следом устремился красный байк Хуа Чена. Гонщики мчались между цехами, огибая препятствия, поднимая клубы пыли и оставляя за собой полосы света от фар. А за ними устремился гонщик на зелёном мотоцикле. Он был в жёлтом мотокомбинезоне с серебряными полосками, он ловко лавировал между препятствиями, бросая вызов лидерам.

Импровизированная трасса проходила между заброшенными зданиями цехов, среди груд металлолома и заросших сорняками дорожек. Фары мотоциклов прорезали темноту, оставляя за собой полосы света, а клубы пыли поднимались в воздух при каждом резком повороте.

Дорога делала неожиданный резкий поворот у старого склада. Бай Усянь вошёл в него почти идеально, слегка наклонив мотоцикл и едва не коснувшись асфальта коленом. Черновод последовал за ним, но гонщик в алом не успел среагировать — его байк занесло, и он чудом выровнялся, потеряв драгоценные секунды.

И тут раздался оглушительный звук удара. Все обернулись на этот шум, неудачливый байкер в голубой мотоэкипировке не справился с управлением на неровной дороге. Его мотоцикл занесло, он вылетел из седла и покатился по земле, поднимая клубы пыли. Толпа в ужасе вскрикнула, кто — то закричал, кто -то собирался броситься на помощь.

Наследник семейства Бай, не оборачиваясь, лишь усмехнулся и прибавил газу, и его байк рванул вперёд, огибая груду металлолома у старого склада. Рядом с ним, почти касаясь крылом, мчался участник в зелёном комбинезоне — Линь Цзы, известный своей агрессивной манерой езды. Он бросил короткий взгляд на упавшего беднягу, но, поколебавшись долю секунды, последовал за Баем, в этот раз желанная победа была слишком близка.

Следом за ними, чуть отставая, ехал Хэ Сюань. Он на мгновение замедлился, оценивая ситуацию, и бросил встревоженный взгляд на брата. Чуть позади, сжимая руль так, что побелели костяшки пальцев, мчался Нань Фэн. Его коричневый комбинезон мелькнул в свете прожекторов, когда он аккуратно объехал место аварии, стараясь не потерять скорость. Другие байкеры один за другим проносились мимо места аварии — их мотоциклы с рёвом проскакивали опасные участки, колёса едва не задевали обломки упавшего байка и лежащего на земле парня. Кто -то бросал быстрый взгляд в сторону пострадавшего, кто‑то вовсе не оборачивался. Они все были сосредоточены на гонке, на погоне за лидерами заезда. В мыслях одних царила тревога, а у других был холодный расчёт: каждая секунда задержки могла стоить победы.

Хуа Чен же, увидев, что его знакомый лежит без движения рядом с перевёрнутым мотоциклом, принял тяжёлое решение. Он резко затормозил, бросил взгляд в зеркало заднего вида на удаляющиеся огни десятков соперников — они один за другим продолжали гонку, преследуя лидеров заезда, и развернул свой тёмно‑красный байк. Сердце колотилось в груди, адреналин бежал по венам, он понимал, что теряет драгоценные секунды, возможно, проигрывает гонку, но оставить человека в беде не мог. В этот момент все мысли о победе, о соперничестве с Баем Усянем отступили на второй план.

Мужчина в алом слезть с мотоцикла и бросился к пострадавшему. Осторожно перевернув его на спину, затем снял шлем. Пэй Су был почти без сознания: лицо залито кровью, взгляд расфокусирован, дыхание едва ощущалось. Хуа Чен почувствовал, как внутри всё сжалось от тревоги. Они знакомы почти два года учёбы в университете, Пэй Су, как и он сам, поступил на факультет киберзащиты, но на год позже энергичного парня, они часто влипали в всякие неприятности, а Хуа Чену приходилось их выручать, но потом молодой господин Пэй в знак благодарности угощал его ужином в ресторанах или дарил что-нибудь. Но видеть его таким беспомощным было по-настоящему тяжело.

— Пэй Су! Ты меня слышишь? — Хуа Чен слегка похлопал его по щеке, стараясь не причинить боль.

— Шиди? Го… голова… — с трудом выдавил Пэй Су. Его голос был едва слышен, прерывался от боли. — Тошнит… Всё плывёт… Не вижу ничего…

Хуа Чен быстро оценил ситуацию: на виске гонщика виднелась глубокая рана, из которой сочилась кровь, дыхание было прерывистым, а кожа стала бледной и липкой от пота. Он осторожно проверил пульс, тот был слабым и неровным. В груди Хуа Чена поднялась волна гнева: как можно было устроить гонку на такой опасной трассе? Но сейчас важнее было помочь другу.

— Держись, — сказал Хуа Чен, стараясь говорить уверенно, хотя внутри всё дрожало. — Сейчас помогу. Я здесь, ты не один.

Он огляделся. Вокруг уже собралась большая толпа зрителей — кто‑то снимал на телефоны, кто‑то перешёптывался, кто‑то испуганно крестился. Лица людей были искажены тревогой, кто‑то шептал молитвы, кто‑то нервно кусал губы.

— Есть здесь врачи? — громко крикнул Хуа Чен, его голос перекрыл гул оставшихся моторов и возбуждённые голоса. В нём звучала отчаянная надежда.

Из толпы растерянных зрителей вышли двое молодых людей в спортивных куртках.

— Мы с ним студенты медицинского института, — сказала девушка с короткими каштановыми волосами, доставая из сумки блокнот и фонарик. Её руки слегка дрожали, но голос был твёрдым.

— Тяжёлая травма головы, потеря сознания, тошнота, — коротко по-военному отчитался Хуа Чен. — Пульс слабый, дыхание прерывистое. Могут быть ушибы внутренних органов.

Студенты мгновенно включились в работу. Парень достал из рюкзака аптечку, а девушка начала аккуратно осматривать голову Пэй Су, подсвечивая фонариком и проверяя реакцию зрачков.

— Потерпи ещё немного, — успокаивала она гонщика. — Мы остановим кровотечение и стабилизируем состояние. Нужно срочно везти его в больницу. Всё будет хорошо, держись.

Тем временем к месту происшествия подбежали несколько помощников организаторов гонки, они были в светоотражающих жилетах, с рациями в руках. Один из них, коренастый мужчина с седыми висками, быстро оценил ситуацию. Его лицо было серьёзным, в глазах читалась паника.

— Как племянник господина Пэя? — строго спробсил он у студентов.

— Открытая рана на макушке, подозрение на сотрясение мозга тяжёлой степени, — чётко отчиталась девушка- студентка. — Возможна внутренняя гематома. Пульс слабый, давление падает. Необходима срочная госпитализация.

Мужчина кивнул, поднёс рацию к губам и отдал команду:

— Вызывайте вертолёт спасателей. Код красный, приоритет первый. Гонщик под номером двенадцать. Передайте в ближайшую больницу, у нас тяжёлая черепно-мозговая травма и нестабильное состояние, нужна срочная нейрохирургическая помощь. Подготовьте операционную. И поторопите их — каждая секунда на счёту!

Пока студенты останавливали кровотечение, накладывали стерильную повязку и фиксировали голову Пэй Су, Хуа Чен поддерживал его, следя за дыханием. Гонщик то приходил в себя, то снова терял сознание, его мучила сильная тошнота. Хуа Чен чувствовал, как по спине стекает струйка пота, а ладони становятся влажными от напряжения.

— Всё будет хорошо, — повторял Хуа Чен, крепко держа его за руку. Его голос дрожал, но он старался говорить как можно увереннее. — Вертолёт уже в пути. Ты крепкий парень, выдержишь. Слышишь? Не смей сдаваться!

Пэй Су слабо вздохнул, но ничего не ответил — его глаза снова закрылись, а дыхание стало ещё более прерывистым. Хуа Чен почувствовал, как к горлу подступает ком, но сжал зубы и продолжил говорить, повторяя слова поддержки снова и снова.

Через несколько минут на площадку приземлился спасательный вертолёт, его лопасти взметнули клубы пыли. Медики в оранжевых комбинезонах быстро приняли пациента, проверили крепления повязки, подключили портативный монитор для отслеживания пульса и давления и аккуратно перенесли его на носилки.

— Вы можете лететь с ним, — кивнул один из врачей Хуа Чену. — Поможете дать анамнез и будете рядом, пока он не придёт в себя.

Хуа Чен оглянулся на свой мотоцикл, стоящий у края трассы. Гонка, победа, вражда с Баем Усянем — всё это вдруг показалось чем-то далёким и неважным. Он вспомнил, как Пэй Су подбадривал его перед экзаменами, как шутил в общаге, что они вместе оставят всех отличников позади. И теперь он не мог бросить этого мальчишку.

— Да. — твёрдо сказал он