Приказано поймать маньяка (джен)

Сентябрьское солнце начало садиться, и его последние лучи окрасили округу в тревожные оттенки красного, от алого до тёмно‑багрового. Огромное здание заброшенного старого завода с бетонными трубами, уходящими в небо, походило на корабль, окружённый деревьями, словно бороздил зелёные волны древесной листвы. На кирпичных стенах красовались многочисленные граффити, а пустые арочные проёмы окон погружались в мрачную темноту. Длинные тени протянулись по полу одного из цехов, ломаясь о станки и груды металлолома. В воздухе витал запах сырости, ржавчины, и прохладный ветер свободно гулял по всем помещениям здания. Внезапно многолетнюю тишину нарушил пронзительный женский крик, за которым последовал быстрый топот каблуков по бетонному полу.

По широкому длинному коридору, выступы стен которого покрывал слой пыли и плесени, бежала напуганная девушка. Её светло-жёлтое платье было разорвано на плече, подол зацепился за какой‑то выступ и теперь свисал клочьями, обнажая стройные ножки выше колен. Аккуратная причёска растрепалась, и каштановые пряди липли к вспотевшему лбу и щекам, к которым прилипли пылинки. Она то и дело оглядывалась через плечо — шаги преследователя звучали всё ближе, отдаваясь эхом под высокими потолками старого завода, будто кто‑то методично отбивал ритм её ускоряющегося сердцебиения.

Забежав за поворот, девушка замерла, пытаясь отдышаться. Но не успела она сделать и пары вздохов, как сильные руки схватили её сзади, резко развернули и с силой прижали спиной к холодной кирпичной стене. От удара затылком о шершавую поверхность перед глазами вспыхнули искры, а в ушах зазвенело.

Над ней навис высокий мужчина. Его пепельные волосы были собраны в небрежный пучок на затылке, несколько прядей выбились и падали на лоб. Из-под расстёгнутой бежевой рубашки был виден слегка мускулистый торс, на левой стороне груди которого красовалась татуировка в виде белой маски с наполовину смеющимся, наполовину плачущим лицом. А на запястье поблескивал массивный серебряный браслет с шипами, с теми самыми, что пару мгновений спустя болезненно впились в её нежную кожу предплечья, когда он сжал руку сильнее. Она вскрикнула от боли.

— Попалась, птичка… — усмехнулся он, наклоняясь так близко, что она почувствовала морской аромат дорогого парфюма, смешанный с горьким запахом табачного дыма. В его чёрных глазах, глубоких и холодных, отчётливо плескалась похоть, смешанная с жестоким азартом.

— Пожалуйста… не надо… — взмолилась девушка. Она вся дрожала — не только от страха, но и от ледяного сквозняка, гулявшего по цеху, и от боли в руке, которую он продолжал сжимать. — Отпусти…

В следующее мгновение сильные пальцы сжали её тонкую шею — не до удушья, но достаточно, чтобы дыхание сбилось, а перед глазами поплыли тёмные пятна. Он слегка приподнял её над полом, прижимая к стене всем телом. Горячее дыхание опалило ухо.

— Чем быстрее начнём, тем быстрее закончим… — цинично шепнул мужчина, проводя языком от мочки уха до уголка её губ. Он яростно впился в них поцелуем, грубо впиваясь пальцами в её плечи, оставляя там синяки.

Чужая паника пьянила его разум ничуть не хуже первоклассного алкоголя. Девушка сопротивлялась. Его сегодняшняя игрушка так отчаянно упёрлась руками в его грудь, попыталась вырваться, извиваясь всем телом. В отчаянии она укусила его за губу, сильно, до крови. Пепельноволосый резко отпрянул, на секунду застыл, а потом с размаху ударил её по лицу тыльной стороной ладони. Голова мотнулась в сторону, во рту появился металлический привкус крови.

— А ты бойкая оказалась. Меня это заводит, — хрипло прошептал он, сжимая её подбородок пальцами и заставляя посмотреть себе в глаза. — Но посмотрим, насколько хватит твоего запала.

Он снова рванул её к себе, грубо обхватив за талию и прижав к себе так, что она ощутила весь жар мужского тела. Его пальцы впились в её рёбра, а колено вклинилось между её ног, лишая возможности сопротивляться.

Но в этот момент в его спину с громким стуком ударилась жестяная банка из‑под колы. Она отскочила, упала на грязный пол, и остатки напитка растеклись тёмной лужицей.

— Безликий, сволочь! Какого чёрта ты здесь творишь?! — раздался раздражённый голос откуда‑то из глубины коридора.

— Кто захотел сдохнуть? — Пепельноволосый мужчина медленно обернулся, всё ещё удерживая девушку за волосы на затылке и слегка оттягивая её голову назад, чтобы она не могла вырваться. В полумраке блеснули его прищуренные глаза, в которых на мгновение мелькнуло недоумение.

Из коридора уверенной, чуть пружинистой походкой вышел ещё один мужчина. Алый костюм мотогонщика облегал мускулистый торс и широкие плечи, подчёркивая безупречную линию тела, а тяжёлые армейские ботинки с массивной подошвой придавали походке властную, почти хищную уверенность. Бледная кожа, тронутая розоватым отблеском последних лучей заката, казалась почти фарфоровой на фоне дерзкого цвета одежды. Серебристые полоски на плечах поблескивали, словно металлические вставки брони, добавляя образу футуристической жёсткости. Чёрные волосы, собранные в низкий хвост, струились вдоль спины, а длинная чёлка закрывала правую сторону лица, скрывая шрам, едва заметный под тёмными прядями. Во взгляде красновато -карих глазах отчётливо читалась враждебность.

— Бай Усянь, отпусти её сейчас же... — серьёзно рявкнул он, приближаясь к парочке. Его голос звучал низко и твёрдо, без тени колебаний.

Бай презрительно фыркнул, затем, ухмыльнувшись, небрежно вытер рукавом рубашки кровавые капельки с своей прокушенной губы. Другой рукой продолжая сжимать волосы девушки так сильно, что пальцы побелели от напряжения.

— А тебе что, шавка семейки Хэ? Алое бедствие, что тебе?— огрызнулся он, не ослабив хватку. — Смотри, какая красотка мне попалась. Присоединишься?

У жертвы началась истерика. Она захлёбывалась слезами, всхлипывала, задыхаясь, и шептала одними губами мольбы о спасении, которые тонули в гулком эхе цеха. Её пальцы судорожно скребли по стене, пытаясь найти опору, но лишь царапали кирпичи, оставляя на них следы крови с ободранных ногтей.

— Хочешь, поиграем вместе? — ухмыльнувшись, предложил Бай, поворачиваясь к собеседнику. — А, Хуа Чен?

Молодой мужчина шагнул ближе. В глазах полыхала злость, а в пальцах он стискивал чёрную рацию, из которой доносилось глухое шипение помех.

— Умолкни, а… Без тебя тошно. Снаружи собираются зрители. Заезд скоро начнётся… а ты тут хренотенью занимаешься. У нас с хозяином этой земли договор‚ никаких «сюрпризов» до гонки. Ты уже третий раз нарушаешь правила.

— А ты не много ли на себя берёшь?

Бай Усянь наконец выпустил из хватки волосы девушки, но не мягко, а резким рывком, от которого она едва не упала. Она сползла по стене, прижимая ладони к груди, задыхаясь от рыданий.

— Правила? — Бай расхохотался, но в смехе ощущалась нарастающая злоба. — Ты, нищеброд, которого подобрали Хэ, решил, что можешь мне указывать?

Остановишьсь Хуа Чен, тяжело вздыхая, перевёл взгляд на сегодняшнюю жертву повесы из богатой семейки Бай, затем неторопливо поднёс рацию к губам. Едва он открыл рот, чтобы вызвать подмогу, Бай Усянь резко рванулся вперёд и с размаху ударил его в челюсть. Хуа Чен отшатнулся, с глухим грохотом ударившись плечом об железный шкаф. Черноволосый с болезным шипением смог удержаться на ногах, но рация предательски выскользнула из пальцев и с глухим стуком упала на пол.

— С чего ты решил, что можешь кому-то указывать? — прошипел Бай, наступая. — Мне пофиг на правила этих тупых старикашек…

Он замахнулся снова, но Хуа успел перехватить его руку, вывернул её в сторону и толкнул Бая к стене. Тот не потерял равновесия — наоборот, резко ударил коленом в бок, заставив Хуа Чена слегка согнуться от боли.

Драка завязалась мгновенно. Бай действовал агрессивно, почти не контролируя себя — его удары были резкими, размашистыми, будто он выплёскивал накопившуюся злость. Хуа Чен отвечал чётко, экономно, стараясь вывести противника из равновесия: блокировал удары предплечьями, уворачивался, использовал инерцию Бая против него самого.

— Тебе же отец запретил, — выдохнул Хуа Чен, уклоняясь от очередного удара. — Сказал, ты позоришь семью на этих «подпольных шоу». А ты всё равно здесь. Как всегда против всех.

— Заткнись! — рявкнул Бай, бросаясь вперёд. Его лицо исказила гримаса ярости. — Мой папаша тот ещё лицемер! Он сам начинал с кое- чего похуже этих гонок, пока не купил себе должность! А теперь запрещает мне то, что даёт крупицу свободы!

Он попытался схватить Хуа Чена за горло, но тот увернулся и нанёс короткий удар в солнечное сплетение. Бай отшатнулся, но тут же контратаковал: зацепил ногу противника подножкой и попытался повалить его на пол. Он устоял, схватил Бая за ворот рубашки и резко дёрнул на себя, а затем оттолкнул в сторону ржавого станка.

Бай ударился спиной о металлическую конструкцию, зашипел от резкой боли, но не сдался. Он резко развернулся, схватил с пола обломок трубы и замахнулся.

И вдруг разгневанный крик пронёсся эхом по коридору.

— Стой!

Через несколько секунд в дверном проёме появилась высокая мужская фигура. Мелкие осколки стекла разбитых окон хрустели под подошвами рокерских берц. Беловолосый перевёл взгляд на вошедшего, и в тот же миг в его лице отразилось замешательство: он не ожидал, что младший брат извечного соперника появится в самый неподходящий момент. Бая до скрежета зубов бесил Хэ Сюань, он почти всегда собран, спокоен в любых ситуациях. Он не прибежал, он появился словно из тьмы ада, будто всегда был где‑то рядом, просто оставался незамеченным. Его движения были плавными, почти ленивыми, но в них чувствовалась скрытая сила.

На широких плечах синяя кожаная куртка поверх чёрной футболки с серебряными цепочками и тёмно-серые джинсы, облегающие длинные ноги, обычный и ничем неприметный наряд, который сливался с полумраком помещения. Смоляные волосы заплетены в тугую косу, перекинутую за спину, доходившую тому до поясницы. Золотисто -карие глаза, холодные и отстранённые, скользнули по сцене, по Хуа Чену с разбитой правой скулой, по Баю, тяжело дышащему и занёсшему над головой его приёмного брата кусок трубы, и по девушке, съёжившейся в углу.

— Вот и хозяин приютского придурка! — Бай Усянь задохнулся от возмущения, с трудом удерживаясь, чтобы не наброситься на пришедшего. — Да как ты, Черновод, смеешь, а?! Кто тебе дал право мне мешать?!

— Тебя уже предупреждали... ещё раз нагадишь здесь... — глаза Хэ Сюаня блеснули чем-то недобрым. — ...то тебя вышвырнут из клуба, помнишь?! Ты не всесильный, хоть и строишь из себя невесть что!

— Я тут тоже свой порядок наводил с милашкой, а этот твой братец -недотёпа сам виноват, что под руку попался! — самолюбиво хмыкнул Бай Усянь, отбросив в сторону трубу. — Ты, младший господин Хэ, такой правильный, правильный до тошноты.

Больше не произнеся ни слова, брат Хуа Чена медленно приблизился к Баю, быстрым движением схватил его за воротник расстёгнутой рубашки и с неожиданной мощью отшвырнул в сторону, так легко, словно тот весил не больше мешка с тряпьём. Бай отлетел на пару шагов, врезался в стену между двумя окнами, выругался, потирая плечо.

Хэ Сюань даже не посмотрел на него. Вместо этого он медленно поднял с пола рацию Хуа Чена, стряхнул с неё пыль и молча протянул брату.

— Ты был на связи, — коротко бросил Хуа Чен, отряхивая от грязи низ комбинезона, и, сделав в несколько шагов, взял шипящее устройство. — Услышал шум?

— Нас организаторы попросили сделать обход цехов второго этажа. — Хэ Сюань кивнул. — Ты говорил про проводку в южном секторе, но начались помехи. Я пошёл на звук.

Двое братьев наконец повернулись к девушке. Острый взгляд господина Хэ не смягчился до сих пор, остался таким же холодным, но в нём больше не было угрозы. Хэ Сюань снял куртку и молча накинул ей на плечи. Предмет мужской одежды почти полностью скрыл её разорванное платье.

— Идём, — сухо сказал Хуа Чен. — ...если не хочешь продолжения...

Девушка подняла на них заплаканные глаза, неуверенно кивнула и поднялась, цепляясь за стену.

Бай Усянь стиснул зубы, но промолчал. Он знал, что пытаться спорить с Хэ Сюанем — всё равно что пытаться остановить снежную лавину. Тот никогда не кричал, не угрожал открыто, но его присутствие подавляло сильнее любых воплей.

Хуа Чен бросил на брата короткий взгляд, в глубине читалась благодарность, которую он не стал озвучивать. Вместо этого он кивнул в сторону выхода

— Первый заезд скоро начнётся. Нужно успеть подготовиться.

Трое двинулись по коридору. Хэ Сюань, освещая путь фонариком смарфона, шёл впереди, его коса покачивалась в такт шагам. Чуть позади топал Хуа Чен, поддерживая девушку за локоть, а сзади, в тени дверного проёма, ещё несколько секунд стоял Бай Усянь, сжимая кулаки и глядя им вслед с нескрываемой злобой.

* * *

Прохладный вечерний ветер ударил в лицо, когда троица вышла из мрачного проёма заброшенного завода. Огни стоянки, гул моторов и возбуждённые голоса зрителей мгновенно окутали их — ночная мотогонка набирала обороты.

Вокруг кипела жизнь. Участники в ярких мотокостюмах проверяли технику, механики суетились рядом с мотоциклами, зрители заполняли импровизированные трибуны из старых поддонов и скамеек. Вдалеке организаторы в светоотражающих жилетах делали обход территории, сверяясь с планшетами и переговариваясь по рациям. В тёмном небе кружили несколько дронов, ими управляли пятеро операторов. Они в этот момент готовили оборудование к съёмке жаркого противостояния на дороге.

У края площадки, возле белого фургона с красными крестами на бортах, их уже ждала медицинская бригада. Четверо медиков в ярко-оранжевых жилетах тут же окружили девушку, бережно приняли её, накидывая на плечи согревающее одеяло, и заговорили успокаивающими голосами.

— Всё хорошо теперь.

— Пойдём с нами, проверим, нет ли серьёзных травм.

— Кто это сделал? — Спросила женщина- врач, подходя к парням.

— Вам не стоит вмешивайся в это дело… — Хуа Чен стараясь говорить спокойно, но всё внутри его кипело от ярости. Ему хотелось прямо сейчас вернуться назад и набить наглую рожу Бая. — … Семейка Бай… не жалеет таких как вы.

— Мерзкий сынок тупого чиновника из городского совета из-за которого закрыли психбольницу в прошлом году? М -да, не повезло бедняжке. — Стоило женщине только услышать фамилию одного из чиновников их города, то она тут же заметно побледнела. — Простите... Я, наверное, вернусь к работе. — быстро протараторила она и вмиг развернулась к реанимационной машине.

Девушка обернулась к своим спасителям, в её заплаканных глазах мелькнуло что-то похожее на благодарность. Она хотела что-то сказать, но лишь кивнула и послушно пошла с медиками к фургону.

Хэ Сюань проводил её взглядом, затем хлопнул брата по плечу.

— Ты опять рискуешь... А, дагэ...

— Безликий нас сегодня точно не оставит в покое. Думаю, он что-то затевает. — Хуа Чен машинально поправил несколько прядей и случайно коснулся разбитой скулы. Рана саднила, кровь чуть сочилась по щеке, оставляя бордовые струйки на коже. Он усмехнулся сквозь боль.

— Пусть затевает, — безразлично сказал Черновод. — Мы здесь ради гонки, а не ради его очередной выходки. Держи эмоции при себе.

— Простите. Вам нужна помощь? — поинтересовался один из медработников, полноватый мужчина, подошедший к Хэ Сюаню, чтобы вернуть тому куртку. — У вас рана... Её надо обработать...

— Не нужно, это всего лишь царапина. Я сам обработаю. — Отмахнувшись, алое бедствие направился к своему железному коню, припаркованному на импровизированной стоянке рядом с полуразрушенной столовой. — Пойду подготовлю байк к первому старту.

— Я переоденусь и подойду. — Хэ Сюань взял куртку из протянутой руки медика.

* * *

Неторопливо Хуа Чен прогуливался по широкой площадке, где вокруг кипела суетливая жизнь: механики суетились возле мотоциклов, кто-то из байкеров проверяли экипировку, зрители переговаривались и указывали на участников, почти все готовились к первому старту. Его же мучило непонятно откуда возникшее плохое предчувствие, сжимавшее горло тяжёлым комком; несколько глубоких вздохов и прохладный ночной ветерок подарили лишь временное облегчение, не в силах развеять тревожное ощущение надвигающего чего-то необратимого.

Он приблизился к своему темно — красному байку, провёл ладонью по обтекателю и присел на корточки, чтобы проверить давление в шинах. Блестящая поверхность мотоцикла отражала огни стоянки, придавая ему хищно‑ агрессивный вид. Через пару минут к нему присоединился Хэ Сюань и уже в полном гоночном обмундировании: гладкий чёрный мотокомбинезон с синими полосками и серебристыми светоотражающими вставками плотно облегал фигуру, в руке он держал шлем с зеркальным визором.

Он развернулся и направился к трейлеру, высокому чёрному прицепу с логотипом в виде серебряного дракона на стене. Хуа Чен же зашагал в сторону ряда мотоциклов, выстроенных вдоль бетонного ограждения.

— Всё в порядке? — Коротко спросил он, окинув взглядом мотоцикл брата и бросив взгляд на его раны. Затем протянул брату маленький тюбик с заживляющей мазью. Взгляд его золотисто‑карих глаз был твёрд, он не собирался спорить.

— Да, в полном — Хуа Чен выпрямился и хлопнул ладонью по сидению. — Готов к старту.

— Обработай раны на щеке и подбородке, — коротко бросил он. — Ссадины лучше не запускать.

Хуа Чен невольно коснулся пальцами саднящей скулы, но тут же отмахнулся:

— Да ерунда, само заживёт. Не впервой.

Хэ Сюань лишь цокнул языком. В два шага он оказался рядом, схватил брата за запястье и мягко, но настойчиво прижал его к боку тёмно‑красного байка.

— Сам сделаешь или мне помочь? — повторил он, чуть понизив голос. — Давай без глупостей, дагэ.

Хуа Чен на мгновение замер, встретился взглядом с братом — в этих спокойных глазах читалась забота, замаскированная под строгость. Он вздохнул и с неохотой кивнул:

— Ладно, сам. — Устало пробормотал он, откручивая крышку тюбика.

— Если бы я не пошёл тебя искать то ты, даге, уже наверное подыхал бы с пробитым черепом.

— Не бухти! Я случайно наткнулся на них… мне стало противно. — Байкер в алом осторожно мажет ссадину прозрачным гелем и морщиться от начавшегося жжение. — Но безликий… Ты же знаешь его отца. Господин Бай всегда прикрывает выходки сына. В прошлый раз он надавил на копов, чтобы выпустили эту сволочь после той аварии. Ему только пришлось оплатить штрафы за нарушение правил.

Черновод помрачнел. Вражда семей Бай и Хэ тянулась уже не одно поколение: когда -то его прадед и дед Бая Усяня были партнёрами по торговле, но сделка сорвалась, репутация семьи Хэ была запятнана, а семья Бай, напротив, поднялась на волне скандала. С тех пор каждое столкновение их потомков несло в себе отголоски старой вражды.

— Знаю, — жёстко бросил он. — Но сегодня правила будут соблюдены. У нас договор со стариками, и они не станут идти на поводу у Бай. Не в этот раз.

— А если он решит подстроить аварию на дороге? — Хуа Чен нахмурился. — Он способен на что угодно, лишь бы задеть нас.

Над площадкой взвыла сирена, возвещая о начале предстартовой подготовки. Гул толпы усилился, моторы начали реветь в унисон, а в воздухе повисло напряжение ожидания — гонка вот — вот должна была начаться.

В этот момент к Хуа Чену подошёл молодой парень в голубом мотокомбинезоне. Его глаза, живые и хитрые, сверкнули в свете прожекторов.

— Шиди! — С лёгкой улыбкой сказал Пэй Су, слегка склонив голову. — Рад видеть тебя здесь. Всё такой же сосредоточенный перед стартом?

Хуа Чен поднял взгляд, узнал гостя, но его реакция была сдержанной — он коротко кивнул без особой доброты. — Пэй Су. Не ожидал тебя встретить.

Пэй Су, ничуть не смутившись, усмехнулся и окинул взглядом тёмно‑красный мотоцикл:

— Отличный байк. Надеюсь, ты не собираешься снова оставить всех позади, как в прошлый раз? Хотя… — он понизил голос, — если это поможет оставить Бая Усяня позади, я даже буду рад.

— Не люблю гонки с оглядкой на кого ‑то. — Равнодушно бросил Хуа Чен, продолжая проверять тормоза мотоцикла.

— Понимаю, — Пэй Су чуть прищурился, в его взгляде мелькнуло что‑то хитрое. — Но Бай… Он ведёт себя так, будто бы весь город принадлежит ему одному. Вчера на заправке опять устроил сцену, эта мразь орал и избил работника, как будто бы тот виноват в пустом баке его машины. Терпеть не могу такого высокомерия.

— Ты с ним уже сталкивался? — Хэ Сюань, услышав имя Бая, обернулся.

— И не раз, — обиженно хмыкнул Пэй Су. — Он думает, что деньги семьи дают ему право на всё. Но в гонках это не работает. Здесь важны только скорость и мастерство.

Хуа Чен наконец посмотрел на него прямо, чуть приподняв бровь. — Значит, ты тоже против него?

— Скажем так, — тяжело вздохнул Пэй Су. — Я буду рад, если кто‑то поставит эту тварину на место. И если этим кем‑то окажетесь вы. Что ж, я только за. — Он отступил на шаг, поклонился с нарочитой вежливостью. — Удачи в гонке, шиди Хуа. Посмотрим, кто окажется быстрее.

С этими словами Пэй Су развернулся и направился к своему мотоциклу, оставив Хуа Чена с лёгким ощущением, что за внешней лёгкостью и шутливостью этого парня скрывается чёткий расчёт и твёрдое намерение победить, особенно если речь идёт о соперничестве с Баем.

* * *

Ночь над пригородом Наньчуна выдалась ясной, в бесконечной темноте небес сияла улыбка умирающей луны. Прожекторы по периметру огромной территории закрытого завода отбрасывали ослепительный свет на покрытые трещинами кирпичные стены и на ржавые конструкции. Воздух дрожал от дикого рёва моторов и возбуждённых криков толпы зевак, собравшихся на жаркое зрелище — полулегальную ночную гонку на мотоциклах, опасное развлечение вечно скучающих детишек из богатых семей.

Фары мотоциклов прорезали тьму, отбрасывая пляшущие тени на стены полуразрушенных зданий. Среди серебристых байков, выстроившихся на старте, особенно выделялся белоснежный мотоцикл наследника влиятельной семьи Бай. Его поза излучала уверенность, а взгляд — заносчивость. Рядом замер чёрный байк Хэ Сюаня, расписанный темно‑синими и белыми полосами. Двигатель рычал, словно предупреждая о готовности к борьбе.

— Ту девицу из заброшки уже увезли в лечебницу… — Между делом упомянул Черновод. — … Доктор сказал, нужно обследование провести.

— Она ещё легко отделалась. — Кивнул алое бедствие, который только неделю назад окончил университет и приехал домой на пару месяцев перед отправкой на военную службу. Он уверенно сидел на своём железном коне, спокойно проверяя экипировку, пока Бай Усянь, не упуская случая, снова начал язвить:

— Эй, собачий сынок уродливой шлюхи, решил показать нам, как надо ездить? — с насмешкой бросил Бай Усянь. — Да ты даже руль держать не умеешь! Может, тебе лучше остаться в стороне? Вдруг разобьёшься — твой «отец» будет очень огорчён. И как он вообще терпит тебя в семье?

Хуа Чен лишь слегка прищурился, но сдержался. Черновод, стоящий рядом, бросил на Бай Усяня предупреждающий взгляд:

— Хэй, ты, ебучий тролль, отвянь. Твоя мать, насколько помню, в молодости была далеко не ангелом.

— О, какая крепкая братская любовь, — издевательски рассмеялся Бай Усянь. — Он ведь твой лучший друг. Но эта дружба выглядит странно. Ты просто жалеешь его, потому что он — никто. Ни семьи настоящей, ни имени.

— Сянь-сюй... Сянь-сюй... — Покачал головой стоящий позади Черновода байкер в тёмно-коричневом комбинезоне. — Достаточно пищи, достаточно и богатства; достаточно справедливости, достаточно и почёта. — Он процитировал одну из цитат Конфуция.

— Заткнись, Нань Фэн! — Раздражённо крикнул Бай, бросив острый взгляд на стройного парня с загорелой кожей и пронзительными глазами.

Хуа Чен наконец повернулся к Бай Усяню, сжимая в руках шлем, но голос остался ровным:

— Мы все здесь не ради твоих оскорблений, а ради гонки. Если ты так уверен в себе, докажи это на трассе. Или ты только языком трепать умеешь?

— Ты, сука, смеешь мне опять указывать? — Бай Усянь резко шагнул ближе, глаза сверкнули злобой. — Да без подачек старпёра Хэ твоя жалкая жизнь вообще ничего не стоит! Думаешь, ты чего‑то добился? Университет? Военная служба? Ты всегда будешь тем, кого подобрали из милости!

— Прекрати... — Хэ Сюань быстро встал между ними, твёрдо глядя на безликого. — Хватит. Если хочешь соревноваться, то делай это на трассе, а не языком.

— Ладно, — Бай  с неохотой отступил, скривив губы в презрительной усмешке. — ...Посмотрим, кто будет смеяться последним. На трассе ты мне и в подмётки не годишься, Хуа Чен. Готовься глотать пыль за мной.

Спустя несколько долгих минут, когда все участники заезда торопливо заняли места у черты старта. И вот раздался оглушительный сигнал. В одно мгновение разноцветный табун рычащих железных коней устремился вперёд. Бай Усянь сделал резкий рывок — белоснежный байк рванул вперёд, стремительно обгоняя Хэ Сюаня. Чёрный мотоцикл последовал за ним, а следом устремился красный байк Хуа Чена. Гонщики мчались между цехами, огибая препятствия, поднимая клубы пыли и оставляя за собой полосы света от фар. А за ними устремился гонщик на зелёном мотоцикле. Он был в жёлтом мотокомбинезоне с серебряными полосками, он ловко лавировал между препятствиями, бросая вызов лидерам.

Импровизированная трасса проходила между заброшенными зданиями цехов, среди груд металлолома и заросших сорняками дорожек. Фары мотоциклов прорезали темноту, оставляя за собой полосы света, а клубы пыли поднимались в воздух при каждом резком повороте.

Дорога делала неожиданный резкий поворот у старого склада. Бай Усянь вошёл в него почти идеально, слегка наклонив мотоцикл и едва не коснувшись асфальта коленом. Черновод последовал за ним, но гонщик в алом не успел среагировать — его байк занесло, и он чудом выровнялся, потеряв драгоценные секунды.

И тут раздался оглушительный звук удара. Все обернулись на этот шум, неудачливый байкер в голубой мотоэкипировке не справился с управлением на неровной дороге. Его мотоцикл занесло, он вылетел из седла и покатился по земле, поднимая клубы пыли. Толпа в ужасе вскрикнула, кто — то закричал, кто -то собирался броситься на помощь.

Наследник семейства Бай, не оборачиваясь, лишь усмехнулся и прибавил газу, и его байк рванул вперёд, огибая груду металлолома у старого склада. Рядом с ним, почти касаясь крылом, мчался участник в зелёном комбинезоне — Линь Цзы, известный своей агрессивной манерой езды. Он бросил короткий взгляд на упавшего беднягу, но, поколебавшись долю секунды, последовал за Баем, в этот раз желанная победа была слишком близка.

Следом за ними, чуть отставая, ехал Хэ Сюань. Он на мгновение замедлился, оценивая ситуацию, и бросил встревоженный взгляд на брата. Чуть позади, сжимая руль так, что побелели костяшки пальцев, мчался Нань Фэн. Его коричневый комбинезон мелькнул в свете прожекторов, когда он аккуратно объехал место аварии, стараясь не потерять скорость. Другие байкеры один за другим проносились мимо места аварии — их мотоциклы с рёвом проскакивали опасные участки, колёса едва не задевали обломки упавшего байка и лежащего на земле парня. Кто -то бросал быстрый взгляд в сторону пострадавшего, кто‑то вовсе не оборачивался. Они все были сосредоточены на гонке, на погоне за лидерами заезда. В мыслях одних царила тревога, а у других был холодный расчёт: каждая секунда задержки могла стоить победы.

Хуа Чен же, увидев, что его знакомый лежит без движения рядом с перевёрнутым мотоциклом, принял тяжёлое решение. Он резко затормозил, бросил взгляд в зеркало заднего вида на удаляющиеся огни десятков соперников — они один за другим продолжали гонку, преследуя лидеров заезда, и развернул свой тёмно‑красный байк. Сердце колотилось в груди, адреналин бежал по венам, он понимал, что теряет драгоценные секунды, возможно, проигрывает гонку, но оставить человека в беде не мог. В этот момент все мысли о победе, о соперничестве с Баем Усянем отступили на второй план.

Мужчина в алом слезть с мотоцикла и бросился к пострадавшему. Осторожно перевернув его на спину, затем снял шлем. Пэй Су был почти без сознания: лицо залито кровью, взгляд расфокусирован, дыхание едва ощущалось. Хуа Чен почувствовал, как внутри всё сжалось от тревоги. Они знакомы почти два года учёбы в университете, Пэй Су, как и он сам, поступил на факультет киберзащиты, но на год позже энергичного парня, они часто влипали в всякие неприятности, а Хуа Чену приходилось их выручать, но потом молодой господин Пэй в знак благодарности угощал его ужином в ресторанах или дарил что-нибудь. Но видеть его таким беспомощным было по-настоящему тяжело.

— Пэй Су! Ты меня слышишь? — Хуа Чен слегка похлопал его по щеке, стараясь не причинить боль.

— Шиди? Го… голова… — с трудом выдавил Пэй Су. Его голос был едва слышен, прерывался от боли. — Тошнит… Всё плывёт… Не вижу ничего…

Хуа Чен быстро оценил ситуацию: на виске гонщика виднелась глубокая рана, из которой сочилась кровь, дыхание было прерывистым, а кожа стала бледной и липкой от пота. Он осторожно проверил пульс, тот был слабым и неровным. В груди Хуа Чена поднялась волна гнева: как можно было устроить гонку на такой опасной трассе? Но сейчас важнее было помочь другу.

— Держись, — сказал Хуа Чен, стараясь говорить уверенно, хотя внутри всё дрожало. — Сейчас помогу. Я здесь, ты не один.

Он огляделся. Вокруг уже собралась большая толпа зрителей — кто‑то снимал на телефоны, кто‑то перешёптывался, кто‑то испуганно крестился. Лица людей были искажены тревогой, кто‑то шептал молитвы, кто‑то нервно кусал губы.

— Есть здесь врачи? — громко крикнул Хуа Чен, его голос перекрыл гул оставшихся моторов и возбуждённые голоса. В нём звучала отчаянная надежда.

Из толпы растерянных зрителей вышли двое молодых людей в спортивных куртках.

— Мы с ним студенты медицинского института, — сказала девушка с короткими каштановыми волосами, доставая из сумки блокнот и фонарик. Её руки слегка дрожали, но голос был твёрдым.

— Тяжёлая травма головы, потеря сознания, тошнота, — коротко по-военному отчитался Хуа Чен. — Пульс слабый, дыхание прерывистое. Могут быть ушибы внутренних органов.

Студенты мгновенно включились в работу. Парень достал из рюкзака аптечку, а девушка начала аккуратно осматривать голову Пэй Су, подсвечивая фонариком и проверяя реакцию зрачков.

— Потерпи ещё немного, — успокаивала она гонщика. — Мы остановим кровотечение и стабилизируем состояние. Нужно срочно везти его в больницу. Всё будет хорошо, держись.

Тем временем к месту происшествия подбежали несколько помощников организаторов гонки, они были в светоотражающих жилетах, с рациями в руках. Один из них, коренастый мужчина с седыми висками, быстро оценил ситуацию. Его лицо было серьёзным, в глазах читалась паника.

— Как племянник господина Пэя? — строго спробсил он у студентов.

— Открытая рана на макушке, подозрение на сотрясение мозга тяжёлой степени, — чётко отчиталась девушка- студентка. — Возможна внутренняя гематома. Пульс слабый, давление падает. Необходима срочная госпитализация.

Мужчина кивнул, поднёс рацию к губам и отдал команду:

— Вызывайте вертолёт спасателей. Код красный, приоритет первый. Гонщик под номером двенадцать. Передайте в ближайшую больницу, у нас тяжёлая черепно-мозговая травма и нестабильное состояние, нужна срочная нейрохирургическая помощь. Подготовьте операционную. И поторопите их — каждая секунда на счёту!

Пока студенты останавливали кровотечение, накладывали стерильную повязку и фиксировали голову Пэй Су, Хуа Чен поддерживал его, следя за дыханием. Гонщик то приходил в себя, то снова терял сознание, его мучила сильная тошнота. Хуа Чен чувствовал, как по спине стекает струйка пота, а ладони становятся влажными от напряжения.

— Всё будет хорошо, — повторял Хуа Чен, крепко держа его за руку. Его голос дрожал, но он старался говорить как можно увереннее. — Вертолёт уже в пути. Ты крепкий парень, выдержишь. Слышишь? Не смей сдаваться!

Пэй Су слабо вздохнул, но ничего не ответил — его глаза снова закрылись, а дыхание стало ещё более прерывистым. Хуа Чен почувствовал, как к горлу подступает ком, но сжал зубы и продолжил говорить, повторяя слова поддержки снова и снова.

Через несколько минут на площадку приземлился спасательный вертолёт, его лопасти взметнули клубы пыли. Медики в оранжевых комбинезонах быстро приняли пациента, проверили крепления повязки, подключили портативный монитор для отслеживания пульса и давления и аккуратно перенесли его на носилки.

— Вы можете лететь с ним, — кивнул один из врачей Хуа Чену. — Поможете дать анамнез и будете рядом, пока он не придёт в себя.

Хуа Чен оглянулся на свой мотоцикл, стоящий у края трассы. Гонка, победа, вражда с Баем Усянем — всё это вдруг показалось чем-то далёким и неважным. Он вспомнил, как Пэй Су подбадривал его перед экзаменами, как шутил в общаге, что они вместе оставят всех отличников позади. И теперь он не мог бросить этого мальчишку.

— Да. — твёрдо сказал он

Глубокая ночь. Огромный город на юге Китая раскинулся внизу, словно гигантская электрическая мозаика, неоновые потоки вывесок текли по венам улиц, небоскрёбы пронзали тьму огненными шпилями, а паутина автострад мерцала россыпью золотых и белых огней, сигналов светофоров и фар. В ясном небе не были видны звёзды, только плавно подплывал золотистый полумесяц к горизонту, и только мигающие огни навигационных маяков на крышах напоминали о небе.

На вертолётной площадке крыши городского госпиталя собрались трое врачей. Они стояли полукругом, плечом к плечу, и ветер, спускавшийся с горных хребтов за городом, яростно трепал их белые халаты, пытался сорвать шапочки. Воздух был влажным и тяжёлым, пах озоном и далёкими выхлопами города.

Врачи быстро переглядывались, без слов, но в этих взглядах читалось всё: волнение, профессиональная собранность и то особое напряжение, которое возникает, когда счёт идёт на минуты. Полчаса назад поступил экстренный вызов, молодой байкер, участник ночной мотогонки, получил тяжёлые травмы в аварии. Гонки эти, полулегальные, устраиваемые где-то за чертой города, давно вызывали у медиков мрачные предчувствия, за эти полгода слишком уж часто после них сюда, в реанимацию, привозили искалеченных парней с оборванными судьбами.

Старший хирург, мужчина с жёсткими чертами лица и сединой на висках, нервно постукивал ногой по прорезиненному покрытию площадки. Его пальцы то и дело проверяли крепления носилок — всё ли готово, всё ли на месте. Рядом стояла медсестра, молодая женщина с коротко подстриженными волосами, нервно перебирала пальцами мелочёвку, лежавшую в кармане, стараясь успокоиться. Её движения были отточенными, но чуть более резкими, чем обычно.

Травматолог, коренастый мужчина с татуировкой дракона на запястье, стоял у края площадки и всматривался в даль, где над тёмными кварталами Южного порта уже виднелись два пульсирующих красных огонька. Звук винтов, сначала едва уловимый, постепенно нарастал, превращаясь в ритмичный гул, от которого вибрировала сама площадка.

— Подлетает, — сказал хирург. Он поправил маску, глубоко вдохнул, прогоняя дрожь. — Приготовьтесь.

Медсестра кивнула, застегнула последнюю кнопку на халате и подняла голову. Вертолёт уже чётко вырисовывался на фоне тёмного неба, и быстро приближалась огромная металлическая стрекоза с ослепительно яркими посадочными фарами. Ветер усилился от работы лопастей, поднимая вихри пыли, заставляя врачей инстинктивно прикрыть глаза.

Боковая дверь вертолёта отъехала в сторону ещё до полной посадки. Из машины выскочили парамедики, за ними показались носилки, на них, неподвижный и бледный, лежал молодой парнишка. Чуть подсохшая кровь на голове отливала тёмно-багровым, местами переходящим в чёрное в свете прожекторов.

Следом за парамедиками из вертолёта вышел высокий мужчина в алом мотокомбинезоне. Его длинные чёрные волосы развевались на ветру. Лицо было напряжённым, глаза покраснели от усталости. Хуа Чен шёл на пару шагов позади, не отрывая взгляда от раненого, и пальцы его непроизвольно сжимались и разжимались, будто он хотел что‑то сделать, помочь, взять ситуацию под контроль.

— Каково состояние? Какая группа крови? — спросил хирург, подходя к носилкам.

— Первая отрицательная, — ответил парамедик. — ЧМТ тяжёлой степени, подозрение на перелом позвоночника. Сильный ушиб внутренних органов и шок второй степени.

— В операционную, бегом! — скомандовал хирург. — Она готова?

— Готова, — отозвалась медсестра, уже надевая перчатки.

Хуа Чен шагнул вперёд, словно собираясь что-то сказать, но лишь поджал губы и отступил в сторону, пропуская носилки. Он остался стоять у края площадки, наблюдая, как врачи стремительно уносят раненого к двери, ведущей вниз, в недра госпиталя. Ветер трепал пряди волос, а взгляд всё ещё был прикован к носилкам, пока те не скрылись из виду. Затем он глубоко вздохнул, провёл рукой по волосам и медленно направился следом за врачами.

— Простите, — окликнул он старшего хирурга, почти догнав группу врачей, — я был там. Я видел аварию. Могу рассказать, как всё случилось.

Хирург на мгновение остановился, бросил на него быстрый оценивающий взгляд, чуть настороженный.

— Говорите коротко и по делу, — бросил он, не сбавляя шага. — У нас мало времени.

— Гонка вокруг старого завода. — Сказал байкер, подстраиваясь под быстрый шаг медиков. — Пэй Су был пятым передо мной. На повороте у склада дорога неровная. Там яма после провала грунта. Он не успел среагировать, байк занесло, увело в стену… Он в вертолёте потерял сознание. Я остановился, оказал первую помощь и помог уложить его на носилки.

— Травма головы от удара о землю? — уточнил хирург, пока группа входила в лифт, ведущий в отделение реанимации.

— Сначала удар об стену, потом падение, — ответил байкер. — Я видел трещину на шлеме, как раз сверху.

Старый врач бросил суровый взгляд на сопровождающего больного:

— Вы его друг?

— Сокурсник. Учились в университете. Я Хуа Чен.

Травматолог, стоящий рядом с носилками, впервые обратил на него внимание: — Вы были в гонке? Видели, кто ещё пострадал?

— Больше никто, — Хуа Чен покачал головой. — Остальные объехали место аварии. Гонка продолжилась.

Лифт остановился, двери распахнулись. Группа медиков стремительно выкатила носилки в коридор, ярко освещённый флуоресцентными лампами. Впереди уже виднелись раздвижные двери операционной — над ними горела зелёная надпись «Идёт подготовка».

— Дальше вам нельзя, — твёрдо сказал хирург, оборачиваясь к Хуа Чену. — Оставайтесь здесь. Как стабилизируем состояние, сообщим.

Хуа Чен остановился у дверей отделения. Он смотрел, как носилки скрываются за автоматическими дверями, как загораются красный огонь над входом как знак начала операции.

Он прислонился к стене, провёл рукой по лицу. Только сейчас он почувствовал, насколько устал, мышцы ныли после сумбурного вечера, ладони, сжимавшие руль, дрожали от перенапряжения, а в груди всё ещё клокотала ярость. Мужчина злился на эту глупую гонку, на Бая Усяня, из-за которого всё началось, на себя за то, что не смог предотвратить аварию.

Вдоль одной из стен оказался длинный диван. Хуа Чен опустился на него, расстегнул молнию на комбинезоне. Взгляд невольно упал на рукава, там, на манжетах и предплечье, темнели пятна, это была кровь вечно влипающего в неприятности Пэя. Он машинально вытер его перчаткой, но след остался.

Мимо пробегали медсёстры, катили тележки с оборудованием, раздавались короткие команды врачей. Время тянулось мучительно медленно. Голова начала раскалываться, мужчина прикрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями, но перед внутренним взором снова и снова возникало видение — Пэй Су, падающий с мотоцикла, расколотый шлем, неподвижное тело на асфальте…

Внезапно сверху раздался тихий голос:

— Дагэ?

Он поднял глаза. Перед ним стоял Хэ Сюань. Тот был в обычной одежде, но по влажным волосам и торопливому дыханию было видно, бежал по больничным коридорам.

— После заезда мне удалось перекинуться парой фраз с ребятами из Драконов. — Хэ Сюань опустился на мягкое сидение. — Некоторые подозревают, что аварию подстроили. Но не думаю, что это дело рук Бая. Как младший Пэй?

— Сказали. Он в тяжёлом. Черепно-мозговая, и подозрение на перелом позвоночника. Сейчас оперируют.

Младший господин Хэ скрестил руки на груди.

— Пэй Су, он крепкий парень. Выкарабкается. А ты выглядишь так, будто сам только что переехал Камаз.

— Просто… — Хуа Чен запнулся. — Просто я мог ещё там обойти перед стартом. Мог бы... Мог…

— Не вини себя, дагэ. — Перебил Черновод. — Ты сделал всё, что мог. Больше того — ты был рядом, сопровождал его сюда. Это уже немало.

Они замолчали, глядя на мигающие огни над дверями операционной. Где-то внутри здания гудели аппараты, раздавались голоса врачей, а здесь, в коридоре, царило напряжённое ожидание. Хуа Чен опустил голову, продолжая обдумывать обстоятельства аварии.

— Он ведь выживет? — прошептал Алое бедствие почти про себя. — Он не может не выжить.

Хэ Сюань осторожно похлопал брата по плечу:

— Пойдём, найдём где здесь туалет или кафе. Тебе нужно хотя бы умыться.

— Я останусь здесь. — Хуа Чен покачал головой. — Пока не закончится операция или не выйдет врач оттуда, я не уйду.

— Эх... Опять твоё вечное упрямство. — Устало выдохнул Хэ, но без раздражения. — Как любит говорить батя, измождённый и голодный боец в бою абсолютно бесполезен. Ты будешь нужен Пэй Су не как бледная тень, а как друг, который сможет поддержать, когда он очнётся.

— Просто хочешь жрать?!

— Я бы сейчас не отказался от стакана крепкого кофе с мясными сянь бинь. — Мечтательно протянул Черновод, представляя большую тарелку, наполненную толстыми лепёшками, горячими, с поджаристыми боками. У него от этих фантазий живот издал жалобное рычание.

— Вот же бездонная чёрная дыра…

Их беседу внезапно прервал громкий клубный трек, смесь из басов, синтезатора и резких ударников, совершенно неуместный здесь, в стерильной тишине больницы. Хэ Сюань вздрогнул, округлив глаза, закопошился по карманам своей одежды, выуживая серебристый смартфон.

Хуа Чен тихо выругался, когда на экране телефона высветилось слово «Мама». Он тут же выпрямился, невольно напрягся всем телом. Около трёх часов ночи, и совсем неудивительно, что женщина волнуется, куда пропали её сыновья. Для неё они оба были родными, одинаково любимыми, одинаково безрассудными.

Встав с дивана, младший Хэ поспешил ответить, отойдя на пару шагов:

— Алло? Да, мам, я… — он замялся, бросая укоризненный взгляд на брата. — Нет, мы не на тусовке. Мы в больнице.

— Ох, Боги. Вы целы? — В интонации собеседницы отчётливо чувствовался нарастающий страх.

Хуа Чен невольно напрягся, думая, их обоих дома ожидает очередная взбучка от отца.

— Да, всё в порядке, — продолжал Хэ Сюань, понизив голос. — Мы с гэгэ. Ждём новостей про одного знакомого, сегодня попал в аварию.

На другом конце города после короткой паузы раздался взволнованный голос:

— Опять какие-то гонки? Опять эти безумные байкерские затеи? Вы правда целы? Почему не позвонили раньше? Я места себе не нахожу!

Хэ Сюань виновато улыбнулся брату:

— Мам, прости. Да, мы оба в порядке, честно. Просто решили остаться рядом, пока не станет ясно, что с ним.

Хуа Чен подошёл ближе и громко, чтобы было слышно в трубку, сказал:

— Мама, всё хорошо. И мы не виноваты ни в чём, а просто оказались рядом, когда случилась беда.

В динамике послышался глубокий вздох, в нём чувствовалась смесь облегчения и упрёка.

— Ладно, — смягчилась женщина. — Но чтобы, как только что-то узнаете, сразу позвонили. И потом сразу же домой, оба! Никаких «ещё посидим», никаких «поедем куда-то ещё». Я вам завтрак приготовлю, и поговорим. Поняли?

— Поняли, скоро будем дома. — хором ответили парни.

— И, мальчики… — её голос дрогнул. — Будьте осторожны. Я вас двоих люблю.

— И мы тебя! — Ответил Хэ Сюань и завершил звонок.

Он сунул телефон в карман куртки и искоса посмотрел на Хуа Чена:

— Ну что, теперь она хотя бы не думает, что мы в клубе.

— Зато теперь она будет ждать нас дома с горячим завтраком и занудливой лекцией о безопасности. Классика.

Они переглянулись. Напряжение немного отпустило: родители знают, что они живы, а значит, можно снова сосредоточиться на главном.

— Может всё же позвонишь профессору Цинь?

— А-Сюань, он в Америке, на симпозиуме... — протянул байкер в алом, снова садясь на диван. — И чем, скажи на милость, этот заучка сможет помочь?

— У него, в отличие от нас, имеются связи в полиции и мафии. Эти чёртовы старики всё равно не станут ничего расследовать, скорее всего спишут на несчастный случай, ну или повесят вину на кого-то.

— Ну и что ты предлагаешь? — Хуа Чен скептически поднял бровь.

— Не нравиться мне какие делишки творятся в клубах…

Из-за поворота неожиданно появился широкоплечий мужчина в тёмно-синей форме и с военной выправкой. Его фигура сразу приковывала взгляд: внушительный рост под два метра, осанка безупречная. Накаченную грудь туго натягивала ткань кителя, подчёркивая силу, не растраченную годами службы. На рукавах формы выделялись золотые шевроны с замысловатой вышивкой.

Лицо мужчины было по-своему красивым: резкие, чёткие черты, высокие скулы. Кожа смуглая, загорелая, с сетью тонких морщин у глаз были доказательствами многочасовых учений под палящим солнцем и бессонных ночей над картами боевых действий.

Но больше всего поражали его глаза, необычного фиолетового оттенка, глубокого, будто аметист, подсвеченный изнутри. Взгляд острый, пронизывающий, способный, казалось, прочесть мысли собеседника.

Немного позади него шёл инспектор полиции в серой форме. Это был уже немолодой брюнет, но подтянутый, было видно по его фигуре, что он занимается активным спортом. Служитель закона держался чуть поодаль, словно подчёркивая дистанцию между собой и высокопоставленным военным. На поясе висели наручники, а длинные пальцы с силой впивались в чёрную кожу деловой папки с документами. Его лицо было серьёзным, но в глазах читалось уважение к военному, которого он сопровождал.

Братья разом обернулись на шаги. Появление столь внушительной персоны в больничном коридоре, напоминавшее сцену из старого боевика, выглядело почти сюрреалистично и вдруг вклинилось в напряжённое ожидание новостей от врачей.

— Доброе утро. О, знакомая физиономия! — Генерал бегло оглядел молодых людей и хрипло спросил: — Ты же Хуа Чен? Это с тобой я столкнулся на дне рождения моего лоботряса?

— Здравствуйте, дядя Пэй... — вежливо поздоровался парень, глубоко вздыхая и поднимаясь с места. — Да, это я. Простите, я не смог его защитить.

— Отставить самоедство, не поможет это ничем сейчас. — быстро проговорил Пэй Мин. — Лучше расскажи, что именно произошло с моим непутёвым племяшом?

Хэ Сюань удивлённо приподнял бровь, бросил быстрый взгляд на брата. Тот на мгновение замер, переваривая сказанное генералом.

— Пэй Мин… — Черновод наконец-то понял кто стоит перед ним. — Вы… родной дядя Пэй Су?

— Верно, — военный слегка напрягся, в голосе прорезались жёсткие нотки. Он скрестил руки на груди. — И как его близкий родственник, я имею право знать всё до мельчайших подробностей. А как офицер просто обязан выяснить, был ли это несчастный случай или нечто большее.

Полицейский за спиной Пэй Мина включил диктофон на своём телефоне и достал из чёрной папки блокнот с ручкой, приготовился записывать. Байкер в алом почувствовал, как внутри снова закипает злость, и теперь уже не только на дурацкую гонку, но и на этот допрос ранним утром, когда его друг лежит на операционном столе. Но он попытался подавить эмоции, в это время важнее было помочь.

— Я уже рассказывал врачам, как всё было, — Хуа Чен проговорил чётче, стараясь ничего не упустить. — Гонка за городом, резкий поворот, удар, потом падение…

— Это мне уже известно. — перебил генерал. — А кто организовал заезд? Кто знал маршрут? Были ли конфликты перед гонкой? Может, кто-то намеренно испортил трассу?

— Организовал клуб «Белые волки», как обычно. Маршрут знали все участники, и всё обговорили заранее. Конфликтов не было… — Хэ Сюань запнулся, вспомнив. — Хотя. Бай Усянь спорил с Пэй Су за пару часов до старта. Что-то насчёт прошлогодней гонки, кто кому дорогу подрезал. Но это было просто словесно.

Пэй Мин заметно напрягся при упоминании имени:

— Бай Усянь, а это кто?

— Выскочка, сынок Бай Мо Жаля, из городского управления. — продолжил Черновод. — Сегодня он вёл заезд, был первым на старте‚ а пришёл шестым.

Старший Пэй обменялся коротким взглядом с полицейским, тот быстро записал имя.

— Продолжайте, — сказал Пэй Мин, не сводя взгляда с байкеров.

— Больше я ничего не заметил, — отрицательно замотал головой Хуа Чен. — Когда случилась авария, я остановился. Оказал первую помощь, помог докторам. Всё.

— Вы видели, чтобы кто-то ещё останавливался? — Поинтересовался служитель полиции.

— Нет. Остальные проехали мимо. Гонка продолжилась. — коротко ответил Хуа Чен.

Пэй Мин задумчиво постукивал пальцами по предплечью. Его взгляд скользнул по запачканному кровью рукавам гонщика:

— Инспектор Ло, пусть твои люди сначала расспрашивают ребятишек из этих байк-клубов, да и заодно посмотрят видеоматериалы с гонки.

— Старина Пэй, я уже послал на место происшествия своих молодцов. Не суетись! — полицейский мягко осадил генерала.

— Ло Вэнь Чжоу, это не твой Пэй Су сейчас на операционном столе… а мой единственный племянник. — Военный, не выдержав напряжения, повысил голос.

— Хорошо… возьми себя в руки... — Инспектор Ло попытался успокоить Пэя. — Мы в больнице… на нас смотрят.

— Да, я спокоен, как дохлая мышь. — Обижено рявкнул Пэй Мин.

— А кто ворвался в ресторан, прервав ваш ужин, зверски притащил меня сюда?

— Ладно… замолчи. Я отправляю твоему ящик дорогого вина. — Прошипел Пэй Мин сквозь сжатые зубы.

— Не надо. — Отказался Ло Вэнь Чжоу. — Вы случайно не знаете, у пострадавшего есть враги? — Он вернулся к расспросу парочки байкеров.

— В университете были некоторые… придур… парни, им Пэй Су перешёл дорогу. — Сказал Хуа Чен. — Это из-за Ван Мэй Цзи, она студентка с экономического. Красотка бездушная, многие за ней пытались ухаживать, но получали отказ.

— А мой племянник за ней тоже бегал?

— Пытался пригласить её в парк прогуляться, но она отказала. Я ему говорил, у этой кошки киноварные губки, острые зубки.

— Пока этого достаточно. — Полицейский выключил диктофон, следом закрыл блокнот и вернул их на место. — Если вспомните что-то ещё, звоните. Вот моя визитка. — Он протянул карточку с тиснёным гербом и номером телефона. — И держите меня в курсе состояния Пэй Су.

В эту минуту автоматические двери операционной разъехались, и в коридор вышел старый хирург. На нём был голубой хирургический костюм, испачканный кровью, следы многочасовой работы. Лицо врача выглядело усталым, но в глазах читалась доброта.

К нему тут же бросился Пэй Мин, когда остальные остались стоять на месте.

— Как он?

В таком простом вопросе ощущалась огромная гамма чувств: от страха до хрупкой надежды. Генерал в одно мгновение превратился из могучего защитника страны, которого боялись даже подчинённые, в человека, охваченного паникой.

— Пациент стабилизирован, — сказал врач, отступая на шаг. — Мы остановили кровотечение, провели необходимые манипуляции. Хорошая новость в том, что подозрение на травму позвоночника не подтвердилось. Черепно-мозговая травма тяжёлой степени, ушиб внутренних органов, с этим мы справились. Скоро он будет переведён в реанимацию, сейчас его ввели в медикаментозной коме, необходимая мера для защиты мозга. Прогноз всё ещё осторожный, но мы сделали всё возможное.

Пэй Мин почувствовал, как земля чуть не ушла из-под ног. Он опёрся на стену, пытаясь осознать услышанное.

— Можно его увидеть? — спросил подошедший поближе Хуа Чен.

— К сожалению, нет. — Пожал плечами хирург. — Через несколько часов, когда переведём из послеоперационной палаты. Но вы можете остаться здесь. Вам стоит отдохнуть.

— Дагэ, пойдём домой. — Парень в темно-синей куртке неторопливой походкой приблизился сзади к брату. — Мама волнуется.

Хуа Чен выдохнул, чувствуя, как напряжение, сковавшее его тело последние часы, понемногу отпускает.

— Спасибо, доктор, — благодарно прошептал он. — Огромное спасибо.

Пэй Мин, всё ещё бледный, но уже более собранный, кивнул хирургу. Это был пожилой человек с измождённым бессонными сменами, но внимательным взглядом тёмно-карих глаз. Седые волосы аккуратно зачёсаны назад, лишь одна прядь упала на высокий лоб, пересечённый глубокими морщинами.

— Я останусь здесь, — твёрдо сказал Пэй Мин. — Буду ждать, пока его не переведут в реанимацию.

— Как скажете. — Врач слегка улыбнулся, и его глаза на мгновение потеплели. — Но хотя бы присядьте. Вон на втором этаже есть комната для родственников. Поверьте, вы будете нужнее больному отдохнувшим.

Хэ Сюань тронул брата за плечо:

— Дагэ, пошли. Нам и правда нужно передохнуть.

Хуа Чен колебался, переводя взгляд с брата на генерала, а потом снова на врача. В глазах хирурга он уловил искреннее участие, как будто тот лично переживал за каждого своего пациента.

— Идите, — кивнул генерал. — Я дам знать, когда будет можно увидеть Пэй Су. А вы пока приведите себя в порядок.

— Он выживет, — уверенно сказал Хэ Сюань. — Ты слышал врача? Всё самое страшное позади.

Инспектор Ло молча наблюдал за развернувшейся сценой, и попутно отправляя смс младшему сотруднику отдела по дорожным правонарушениям.

— Дядя Пэй, я вернусь днём. — Байкер в алом наконец сдался напору младшего брата.

— До встречи. — Вежливо поклонился Хэ Сюань старшим мужчинам на прощание и схватив брата за локоть зашагал к двери ведущей к лестнице, ведя за собой своего дагэ. — Надеюсь, с Пэй Су всё будет в порядке.

Когда две высоких фигуры почти скрылись за поротом, престарелый доктор прокашлялся в кулак, привлекая внимание Пэй Мина.

— Нам с вами спокойнее будет побеседовать в моём кабинете. — Врач, проводив байкеров взглядом, хмыкнул и направился обратно к лифту, генерал показал Ло Вэнь Чжоу жестом, чтобы тот подождал его, затем пошёл следом за стариком.

Семья отставного военного Хэ Джоу уже на протяжении многих десятилетий проживала в Наньчуне, в тихом уголке, где стоял их двухэтажный дом. Дом, похожий на просторную виллу, с белыми стенами и черепичной крышей, обнимал небольшой сад. Там, среди аккуратных кустиков шиповника, и в тени грушевых деревьев, росли лекарственные травы. Хозяйка, Ли Яньли, питала особую страсть к редким растениям, и это её безобидное увлечение, как освежающий бриз, распространялось среди соседей. Утреннее солнце щедро заливало комнаты тёплым светом, а свежий ветерок приносил с собой нежные ароматы осеннего сада.

Ли Яньли уже вовсю занималась делами на кухне. Она заботливо выкладывала в блюдо баоцзы, приготовленные на пару, с начинкой из красной фасоли, затем выкладывала тонкие ломтики маринованного лотоса и раскладывала палочки с ложками на белоснежных салфетках. На столешнице уже клубился пар над чайником с жасминовым чаем, по соседству стояли миски с жидкой рисовой кашей, сдобренной грибами, а в самом центре стола красовалось большое блюдо со нарезанными овощами.

— Завтрак готов! — звонко позвала она, вытирая руки о полосатый фартук. — Идите скорее, пока ничего не остыло!

Первым спустился Хэ Джоу. Он неторопливо, с какой-то привычной ему статью, поправил ворот своей белоснежной рубашки. Окинув взглядом на накрытый стол, он приветливо улыбнулся жене, а затем занял своё место во главе.

—Ты прекрасно выглядишь,— нежно проговорил он ей. — Это платье очень тебе к лицу. И завтрак пахнет просто чудесно.

В ответ она лишь чуть смущённо улыбнулась. Поставив на стол последнюю тарелку, на этот раз с варёными яйцами, и расправив складку на юбке своего сиреневого платья, Ли Яньли опустилась рядом с коренастым мужчиной в очках.

—А где же дети? — спросил он, и в его голосе проскользнули едва сдерживаемые нотки раздражения.

— А-Юби уже убежала в школу, — спокойно ответила Ли Яньли, наливая мужу в фарфоровую чашку зелёный чай из чайника. —А мальчики... они вернулись лишь на рассвете. Вот только-только встали.

— Дорогая, ты слишком мягка с ними, — Хэ Джоу легонько похлопал жену по руке. — С Юби, дочкой, ты можешь быть нежной матерью, но сыновьям нужна большая строгость."

— А кто это на прошлой неделе чинил их мотоциклы? — женщина хитро прищурилась.

— Меня просто интересуют механизмы этих штуковин, — обиженно пробормотал старший Хэ.

Вскоре показались и молодые люди. Первым в столовую вошёл Хуа Чен, высокий и подтянутый, одетый в простую красную футболку и серые джинсы. Он глубоко вдохнул манящий аромат еды и тут же шумно сглотнул.

— Так пахнет, что можно забыть обо всех гонках на свете, — шутливо заметил он, присаживаясь рядом с отцом.— С бодрым утром.

Следом появился Хэ Сюань, ещё сонный и немного взъерошенный после сна. Его синяя пижама с принтом рыбных скелетов лишь усиливала его утреннюю мрачность. Он плюхнулся на стул напротив брата и тут же схватил одну из паровых булочек.

—Мам, ты просто волшебница, — промурлыкал он, с наслаждением жуя баоцзы. —Это самое лучшее начало дня.

Ли Яньли звонко рассмеялась и положила ему в тарелку пару ломтиков огурца.

—Помедленнее, а-Сюань. Кушай без спешки, всего хватит.

— Ты права, мам, — согласился Хэ Сюань, потянувшись ещё за одной булочкой. — Но всё равно, твои баоцзы... это что-то особенное.

Почти вся семья собралась за массивным круглым столом в светлой столовой. Солнечные лучи легко проникали сквозь тонкие шторы, играли бликами на зеркалах и отбрасывали причудливые тени на пол. Воздух был наполнен ароматами свежезаваренного жасминового чая и тёплым паром от рисовой каши. У одной из стен стоял длинный комод, а на нём — аквариум, где неторопливо скользили золотые рыбки, порой поднимаясь к поверхности и оставляя на воде едва заметные круги. Фоном едва слышно работал телевизор: приглушённые голоса дикторов и лёгкая музыка создавали ненавязчивый звуковой фон, совсем не мешавший их разговору.

Хэ Джоу сделал глоток чая, наслаждаясь его привычным цветочным вкусом. Затем он поставил чашку на стол, и её тихий стук неожиданно громко прозвучал в полумраке телевизионного фона. Мужчина взял пульт, нажал кнопку, и экран телевизора тут же погас. Он обвёл сыновей серьёзным взглядом, и в комнате сразу стало очень тихо. Казалось, даже мерные движения золотых рыбок в аквариуме замедлились, а одна из них и вовсе замерла у самого стекла, словно прислушиваясь к наступившей тишине.

Хуа Чен, почти доев свою кашу, вдруг ощутил, что настроение приёмного отца изменилось.

— А вы, я смотрю, снова всю ночь где-то пропадали? Неужели нельзя было вернуться пораньше?

Хуа Чен пожал плечами и напрягся.

— Пап, мы же уже взрослые. И потом, мы не нарушали никаких правил. Просто задержались у друзей.

— Задержались, говоришь? — Хэ Джоу поднял бровь. — А я вот слышал, что вы опять на своих мотоциклах гоняли по ночным улицам. Это, по-твоему, не нарушение?

— Ну, может, немного, — признался Хэ Сюань, стараясь не смотреть на отца. — Но мы были осторожны!

— Осторожны, — повторил Хэ Джоу с ноткой сарказма. — Я помню, как вы в прошлый раз "осторожничали" с тем мотоциклом. Чуть не разбили его вдребезги.

Ли Яньли мягко вмешалась.

— Дорогой, не ворчи с самого утра. Они же вернулись целыми.

— Я просто беспокоюсь за них, — проворчал Хэ Джоу, но тон его стал мягче. — Они же наши дети.

— И так пап, что случилось?

—Ты слышал что-нибудь о своём друге? Кажется, его зовут Пэй Су? — спросил глава семьи, не отводя взгляда от Хуа Чена. Племянник генерала Пэй Мина. Он в больнице. Из-за вашей ночной гонки.

Услышав об аварии, Ли Яньли заметно побледнела, её рука невольно потянулась к груди, будто пытаясь унять внезапно участившееся сердцебиение. Хэ Сюань же замер с палочками в руке, кусочек репы так и повис в воздухе.

— Мы не виноваты, — Хуа Чен опустил глаза. — Он сам не справился с управлением на повороте и врезался. Мы там не гнали на полной скорости.

— Не гнали? — Хэ Джоу неожиданно и резко ударил ладонью по столу. Чашки на столе звонко звякнули, одна чуть было не опрокинулась, издав короткий, жалобный звук. Тиканье старинных часов, что стояли в углу комнаты, в наступившей тишине вдруг показалось оглушительно громким. — Но на видеозаписи этого заезда видно совершенно другое. Ваша скорость достигала ста семидесяти километров в час. За городом. Ночью. Вы хоть отдаёте себе отчёт, что это уже не просто мальчишеское баловство? Этот Пэй сейчас в реанимации. И его дядя уже начал своё собственное расследование.

Ли Яньли попыталась успокоить мужа, положив руку ему на плечо, но он словно не заметил её жеста.

— Пап, мы правда не хотели, чтобы кто-то пострадал,— Хэ Сюань вдруг сорвался на крик.— Мы и не знали, что трасса так резко свернёт. Дагэ сам отказался от гонки, чтобы помочь Пэю.

—Но вы были частью этого! — прикрикнул Хэ Джоу. — И теперь репутация нашей семьи под угрозой. Вы думаете только о скорости, о своих байках, о том, как выглядеть круче других. А о последствиях кто-нибудь из вас вообще задумывается? Вы даже не понимаете, насколько опасна ваша безрассудная жизнь. Мне совсем не хочется однажды хоронить кого-то из вас, болванов.

Хуа Чен поднял чашку с чаем и сделал глоток. Вкус жасмина сегодня почему-то показался ему особенно горьким. Он прекрасно понимал, что приёмный отец был прав. Они действительно гнали. И пусть они не совершали ничего по-настоящему плохого или отвратительного, но само их участие в этом могло серьёзно пошатнуть их репутацию в обществе.

—Прости, папа, — внутри у Хуа Чена всё сжалось от обиды, но он старался говорить спокойно. —Я больше не буду участвовать в ночных гонках с волками. Обещаю.

— И я тоже. Больше никаких заездов с ними, — Хэ Сюань отвёл взгляд, уставившись на висящую на стене картину с озером и лотосами, хотя его мысли были где-то очень далеко.

Хэ Джоу медленно выдохнул, и его лицо заметно смягчилось. Он провёл рукой по своим слегка кудрявым волосам с проступающей сединой на висках, а затем быстро дожевал остаток варёного яйца.

—Хорошо, на этот раз я вам поверю, — проговорил он уже гораздо спокойнее. —Но этого всё равно мало. Вы должны навестить Пэя. Лично. И помочь его выздоровлению всем, чем сможете. Это не наказание, а скорее долг чести.

— Ты слишком строг к мальчикам, — Ли Яньли мельком взглянула на мужа. — Сначала доешьте, — мягко сказала она. —Разговор у вас, конечно, серьёзный, но завтрак всё равно должен быть.

Сыновья молча вернулись к своим тарелкам. В столовой повисла непривычная тишина не та уютная, семейная, а скорее напряжённая. Но именно в ней, казалось, уже зарождалось понимание ответственности взрослой жизни.

— Какие у вас планы на сегодня? — попыталась женщина разрядить гнетущую обстановку.

— Сегодня у меня встреча с товарищами по службе, — сказал старший мужчина. —Вернусь я к вечеру. Надеюсь, вы оба не собираетесь весь день гонять на своих железных зверях?

— Мы будем осторожны, пап. Да и днём сейчас слишком жарко для гонок. Может, свожу Мэй-Мэй в кино, посмотрим новый фильм, — мечтательно протянул младший Хэ, уже представляя, как проведёт время со своей девушкой.

— Зачётная идея, — отозвался Хуа Чен, поддерживая брата. — Ещё прогулка в парке тоже прекрасно подойдёт.

Мать, убирая за ухо выбившуюся из пучка заколотого деревянными шпильками прядь, склонила голову к Хэ Сюаню.

— Ты уже успел выбрать ей подарок к годовщине?

Он кивнул, и на его лице промелькнула почти детская улыбка.

— Кулон купил. Очень надеюсь, ей понравится.

Старший брат, Хуа Чен, уточнил, прищурившись.

— Тот, золотой, с цепочкой? И зачем было так тратиться? Ей ведь и серёг тех хватило бы, помнишь?

Хэ Сюань крепче сжал кусок булочки в руке, голос его натянулся от раздражения.

— Я сам подрабатываю и трачу свои деньги. А если уж решил подарить ей именно это, значит, так и должно быть.

Он тут же вспомнил, как без малого три месяца откладывал каждую копейку на этот кулон, отказывая себе в новых деталях для мотоцикла, в прочих мелочах. Вспомнил, как сам мучился, выбирая украшение. И как сильно Мэй-Мэй сияла от радости, когда он пригласил её в новый кинотеатр, что открылся совсем недавно.

— Ты просто не понимаешь, — Хэ Сюань выпрямился, расправив плечи. — Она сейчас стала совсем другой, не такой как в школе. А ты даже не пытаешься дать ей шанс. — Он глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь, прокравшуюся в голос. — Я её люблю, Дагэ. И она меня. Разве этого недостаточно?

Хуа Чен медленно отложил палочки и внимательно посмотрел на младшего брата. В его взгляде читалось неприкрытое беспокойство.

— А-Сюй, я просто хочу, чтобы ты был с ней осторожнее. Она не меняется… она не та, кем тебе кажется.

— Дагэ, признай уже, ты просто не хочешь, чтобы я был по-настоящему счастлив! — вспыхнул младший, его голос снова сорвался на крик. — Ты ведь ей даже шанса не дал.

Хозяйка дома, перевела испуганный взгляд на мужа, предпочла промолчать.

— Дело вовсе не в этом, — Хуа Чен понизил голос, говоря почти шёпотом. — Знаю, много раз видел, как она общается с другими парнями. И прекрасно помню, как настойчиво она пыталась добиться моего внимания ещё в школе. Но тогда я ей отказал.

Ли Яньли внимательно оглядела обоих. Она слишком хорошо знала этот взгляд, эту наигранно -обиженную гримасу на лице собственного сына.

— А почему бы тебе не позвать её к нам на ужин? — мягко спросила она. — Мэй-Мэй что-то совсем давно к нам не заходит.

— Мам… она говорила, что очень занята учёбой, да ещё и в театре помогает…

— На твоём месте я бы не стал ей так уж доверять… — Хуа Чен поставил на стол пустую тарелку. Он уже закончил есть и собирался встать, но, услышав очередную выдумку возлюбленной брата, решил высказать всё, что думает. Ему было больно видеть, как наивно Сюань верит в её ложь. — Тебе бы стоило проверить её слова.

— Дагэ! Ты просто плохо её знаешь! — воскликнул младший Хэ, вскочив со стула. — Она не может мне врать!

— Успокойся и сядь на место, — безэмоционально сказал отец семейства, одарив сына тяжёлым, предупреждающим взглядом.

— Я наелся, — буркнул Хэ Сюань. — Мам, спасибо за еду. Я вернусь к ужину. — И он быстрым шагом направился к выходу.

— Только будь осторожен, — проговорила женщина ему вслед. — И позвони, если задержишься.

В ответ прозвучало лишь молчание, а затем послышался громкий хлопок двери одной из комнат.

— Ну что за собачий характер! — Хэ Джоу закатил глаза. — Вот скажите, в кого он такой уродился?

— А ты вспомни себя в молодости, дорогой, — добрый смех Ли Яньли мягко разрядил повисшую в помещении напряжённость.

Хуа Чен ещё некоторое время провожал брата взглядом, а потом повернулся к родителям.

— Простите, — сказал он. — Я совсем не хотел с ним ссориться из-за этой девицы. Но я правда, правда очень за него беспокоюсь.

Хэ Джоу, удивлённо приподняв бровь, взглянул на приёмного сына.

— И в чём же дело?

Хуа Чен на мгновение замолчал, погружаясь в воспоминания.

— Вы ведь помните, как долго он добивался её, ещё со школьной скамьи. Но тогда эта стервочка… она сперва бегала за мной. Очень настойчиво. А когда я отказал, вдруг переключила своё внимание на него. И вот, пару дней назад она приходила к нам, чтобы вернуть книги. Я как раз поливал сад. В общем, она обняла меня сзади и попыталась поцеловать.

— Чен-Чен, а может, она просто перепутала тебя с А-Сюанем? — мягко обратилась Ли Яньли к приёмному сыну. — Иногда ведь мы видим в людях только то, что сами хотим увидеть. Мэй-Мэй, возможно, и правда изменилась. А может, она просто нашла человека, который в неё по-настоящему поверил. И ты, старший сын, должен понять, твоя настороженность в общении с людьми, это очень хорошо. Но не дай ей затмить в себе способность доверять.

— Ладно. Давайте позавтракаем спокойно, — устало зевнул Хэ Джоу. — Ничего страшного… к вечеру помиритесь. Вчера вон ты всё утром гонялся за ним с тапком по всему дому, а вечером уже вместе куда-то на заезд укатили.

— Вчера эта чёрная дыра сожрала все наши пельмени, — фыркнул Хуа Чен, и в его голосе прозвучали нотки былой весёлости.

Остаток завтрака прошёл в привычном русле. Старший Хэ постепенно, незаметно сменил гнев на милость, и в доме снова стало по-настоящему уютно. Слышался лёгкий звон фарфора, тихие разговоры, смех женщины над какой-то шуткой Хуа Чена. Хэ Джоу то и дело рассказывал старые армейские истории, а Ли Яньли время от времени подкладывала в тарелки мужа и приёмного сына кусочки овощей, всякий раз приговаривая: — «Для здоровья».

* * *

Осенний вечер спускался на Наньчун, город с давней историей. Ночь постепенно вступала в свои права, укрывая мир словно тяжёлым одеялом. Плотные облака затянули небо. Они были не грозные, а, скорее, мягкие, ватные, будто вобрали в себя весь дневной свет и теперь неспешно отдавали его сумеркам. Центральные улицы Наньчуна постепенно оживали, стряхнув с себя дневную жару. По тротуарам неспешно прогуливались семьи с детьми, парочки держались за руки. Пожилые люди сидели на скамейках в тени старых платанов, что-то обсуждали и изредка посмеивались. В воздухе витал тонкий осенний аромат: здесь смешивались запахи опавших листьев, влажной земли после недавнего дождика и сладкие нотки с уличных лотков.

Один за другим загорались янтарные фонари. Их мягкий свет разливался вокруг, смешиваясь с неоновыми бликами витрин и мерцанием гирлянд над входами в рестораны. Отблески фонарей ложились на брусчатку, превращая её в мозаику из золота и сумрака. Витрины многочисленных магазинов и маленьких кафе отражали эти огни, словно создавая иллюзию ещё одного, подземного города.

У входа в новый кинотеатр, под неоновой вывеской, одиноко стоял высокий парень. Хэ Сюань с нежностью сжимал в руках букет незабудок. Цветы уже начали слегка увядать, но он всё равно держал их так, словно это был драгоценный дар. Было видно, что он волнуется: то делал два шага влево, то два шага вправо, вышагивая неровные круги у стеклянных дверей.

Его длинные чёрные волосы были собраны в высокий хвост, но хулиганистый ветер то и дело пытался растрепать их, бросая пряди на лицо. Бледная кожа и тонкие черты лица делали его похожим на персонажа старинного портрета, который словно вырвался из рамы прямо в современный мир. Но вместо изысканного ханьфу на нём была простая синяя рубашка с закатанными рукавами, белые джинсы и кроссовки, уже чуть запылившиеся от ходьбы. Серьги-каффы в форме рыб поблескивали при каждом повороте головы. Тонкий браслет-цепочка на запястье чуть подрагивал, когда парень нервно поправлял букет. Он часто замирал на мгновение, вглядываясь в лица проходивших мимо людей. В его сердце в это время бушевала целая буря чувств: надежда, страх и лёгкое разочарование.

Внезапный звук входящего SMS заставил Хэ Сюаня вздрогнуть. Несколько секунд он простоял неподвижно, не решаясь прочесть текст. Он глубоко вздохнул, и вот рука замерла у кармана джинсов, словно время на мгновение остановилось. В груди шевельнулось беспокойство.

— «Только бы не снова... Только бы она не отменила встречу», — пронеслось у него в голове. — «Нет, нет. Мэй-Мэй же обещала прийти.»

Медленно, почти нерешительно, он достал телефон. Экран мягко засветился в лёгком полумраке улицы, открывая текст сообщения. Быстрый взгляд скользнул по строчкам, и на губах невольно появилась улыбка. Это было сообщение от мамы. Смятение растаяло, словно утренний туман под первыми лучами солнца.

— Ты нашёл себе другую? — раздался за спиной Хэ Сюаня раздражённый женский голос.

Парень тут же обернулся. К нему подошла миниатюрная девушка в розовом платье, губы её были недовольно поджаты. В руках она сжимала красный клатч, в тон лент, завязанных в нескольких прядях аккуратно уложенного каре.

— Привет, Мэй-Мэй, это тебе, — с волнением протянул он ей букет. — Я уже думал, ты не придёшь.

— Ой, прости, я задержалась у подруги, — девушка с неохотой взяла цветы. Мельком взглянув на них, она слегка поморщилась. — Они уже завяли… — недовольно фыркнула она. — Лучше выброси их.

Хэ Сюань посмотрел на незабудки в её руках. Голубые лепестки, которые ещё днём казались ему символом верности, теперь поникли, словно разделяя его разочарование. Вечер, что должен был стать особенным и романтическим, вдруг начал стремительно терять свои краски.

— Хорошо, как хочешь... — глухо проговорил он, забирая цветы. — Я... выброшу их.

Парень сделал шаг в сторону урны у входа в кинотеатр, но рука его не поднялась. Вместо этого он аккуратно положил букет на край газетного ларька, грустно проронив: — Пусть кто-то другой решит их судьбу.

Цзян Мэй-Мэй звонко рассмеялась.

— Ты невозможный, знаешь? И в этом вся твоя проблема. Будь проще.

— Почему ты всегда так? — Черновод впервые за долгое время позволил себе говорить прямо, его голос звучал совсем иначе. — Я старался, выбирал их, ждал здесь тебя почти час... А ты даже не можешь просто сказать «спасибо».

— Ну... не начинай, Сюй-Сюй, — девушка назвала парня его детским прозвищем и надула губки. — Это просто цветы, мог бы розы купить. А теперь у меня болит голова.

«Может, она просто устала? — подумал младший Хэ. — А может, у неё действительно был тяжёлый день?»

— Пойдём? — попытался он улыбнуться, но улыбка вышла какой-то вымученной. — Фильм уже вот-вот начинётся.

Мисс Цзян пожала плечами и первой направилась ко входу, цокая каблуками по серой плитке. Хэ Сюань бросил последний взгляд на оставленные незабудки и молча последовал за ней, чувствуя, как внутри разрастается холодная пустота.

Мэй-Мэй уверенной походкой вошла в шумный холл и чуть не столкнулась с пожилым мужчиной в твидовом пиджаке. Он тут же отпрянул, прижимая к груди маленькую сумку.

— Ох, простите! — торопливо протараторил он, слегка поклонившись. — Засмотрелся на эту красоту, совсем забылся.

Холл бурлил жизнью. Люди сновали между кассами и кожаными диванами с низкими столиками. Дети бегали вокруг нескольких статуй супергероев, а у стенда с мерчем толпились девочки-фанатки новой романтической саги. Яркие постеры на стенах приглашали зрителей посмотреть фильмы, что рекламировали, а из динамиков лилась бодрая музыка.

В дальнем углу располагалась заметная издалека консешн-зона. За стойкой высились горы разноцветного попкорна в бумажных ведёрках, блестели стеклянные витрины с шоколадками и леденцами, а над ними мигали неоновые вывески с названиями вкусов. Воздух здесь был наполнен знакомым ароматом свежеприготовленного попкорна и сладкой газировки.

Девушка с каре вежливо кивнула мужчине и продолжила свой путь к стойке с напитками. Вскоре её догнал Хэ Сюань и молча пошёл рядом со своей спутницей.

— О, гляди, — она ткнула пальцем в витрину со сладкими напитками. — Там есть мой любимый лимонад со смородиной. Купишь?

— Конечно, — парень достал смартфон, приготовившись оплатить. — И себе возьму что-нибудь. Может, даже тот странный напиток с личи.

— Фу, гадость, — скривилась она.

— Зато оригинальный, — засмеялся он. — Как и я.

Она закатила глаза, но всё же улыбнулась. Хэ Сюань надеялся, что, несмотря ни на что, вечер ещё может сложиться неплохо. Главное, думал он, не принимать всё слишком близко к сердцу.

К парочке приблизился один из работников буфета, щуплый парнишка в коричневой униформе.а

— Чем могу помочь? — поинтересовался он. — Готовы сделать заказ?

— Две баночки шипучки, со смородиной, и одну классическую колу, — чётко проговорил Хэ Сюань.

— Ещё попкорн возьми, — сказала она приказным тоном, резко развернувшись к парню спиной. — Я жду тебя у входа в зал.

— Постой! — Его голос прозвучал твёрже, чем он ожидал, но в нём отчётливо слышалось искреннее недоумение. — Я не пойду в кино.

Цзян Мэй-Мэй обернулась, приподняв бровь. Её взгляд стал ледяным, а губы чуть сжались в тонкую линию, словно перед ней стоял неуправляемый, капризный ребёнок, который мешает ей наслаждаться жизнью.

— Что? Ты серьёзно? Из-за каких-то цветов? — произнесла она ровным, почти безразличным тоном. В её интонации не было ни капли удивления, только лёгкая злость, словно она столкнулась с досадным, но предсказуемым препятствием.

— Не из-за этого, — Черновод сделал шаг вперёд. В его золотисто -карих глазах отразилось глубокое непонимание, как она может этого не замечать?

— А чего тогда истеришь? — Девушка скрестила руки на груди. — Я на тебя трачу время.

Хэ Сюань заметил, что она сегодня избегает встречи с его взглядом, и сердце сжимается от недоброго предчувствия. Он делал глубокий вздох, длинные пальцы похолодели и подрагивали.

— Мэй-Мэй… я правда, не понимаю, что происходит между на..? — Он запнулся растерянно. — Я запутался... из-за того, как ты ко мне относишься. Ты никогда не ценишь то, что я делаю. Ни мои старания, ни моё время, ни мои чувства. Для тебя что всё это?

— Драматизируешь, Сюй‑Сюй, — Цзян Мэй‑Мэй закрыла глаза и раздражённо щёлкнула пальцами. — Ну и что? Ты мог бы и получше что‑нибудь придумать. Роскошные розы, например. Или вообще не дарить ничего, чем позорить меня вот этим увядшим хламом. А теперь ещё и сцену устраиваешь перед всеми! — Позорю... Я... Тебя? Я собирал эти цветы несколько часов. Они символизируют верность. Я думал, ты поймёшь. Я ездил за ними на поле.

— Верность? — Мэй‑Мэй громко рассмеялась, и её смех прозвучал резко, почти издевательски. — А кому щас важны дешёвые символы? Ты что, из династии Мин вылез? В наше время важны реальные подарки. Дорогие. Видимые. А не какие‑то там незабудки, которые даже в вазу не поставишь.

В сердце Хэ Сюаня больно кольнуло, и почувствовал, как в глазах всё расплывается. Он хотел что‑то сказать, но она перебила его резким взмахом руки.

— Кстати, те серёжки, что ты подарил мне на день рождения… Ты зря тратил деньги. Через неделю я их выбросила. У бабушки точно такие же, а я не собираюсь ходить в чём‑то, что ассоциируется с престарелыми дамами! Ты даже выбрать что‑то оригинальное не смог.

Хэ Сюань почувствовал, как внутри всё похолодело. Он вспомнил, как копил на те серьги, такие изящные, с крошечными сапфирами, которые, как ему казалось, так подходили к её глазам. Как волновался, вручая подарок, как ждал её реакции…

— И что теперь? — Он побледнел. — Что ты хочешь от меня?

Девушка перевела безразличный взгляд на ошарашенного парня, её глаза оставались всё так же холодны.

— Сюань… Я устала от тебя, устала от этих отношений. Я… я больше не могу притворяться.

— Притворяться? В чём? — Прошептал парень, внутри его что-то медленно умирает.

— Ты, тугодум, не понимаешь и не слышишь очевидного… Я хочу только одного, хочу бросить тебя.

— А я? Ты подумала обо мне? — Голос звучит жалобно, почти по-детски. Он чувствует, как земля уходит из-под ног, в ушах стучит кровь, а мир вокруг теряет чёткость, размывается по краям. — О том, как я это переживу? Четыре... четыре, твою же мать, года... Ты просто возьмёшь и уйдёшь? После всего, что было?

— Я всегда любила не тебя… Ты был просто заменой его.

Хэ Сюань стоял, словно поражённый молнией. Слова Мэй‑Мэй эхом отдавались в голове, раз за разом врезаясь в сознание острой болью. В груди разрасталась пустота, всепоглощающая и чёрная, что перехватывало дыхание. Мир вокруг будто потерял краски, неоновые вывески, шум холла кинотеатра, голоса людей, всё слилось в глухой, бессмысленный гул.

— И кто он?— голос Хэ Сюаня прозвучал хрипло, почти безжизненно. — Это дагэ.... или один из учителей... кого ты имеешь в виду?

Цзян Мэй‑Мэй шумно выдохнула, окинув незаинтересованным взглядом вокруг, но тут же снова вернула его, и в её глазах не было ни капли сожаления всего лишь усталость и отстранённость.

— Не имеет значения, Сюй -Сюй. Просто… ты никогда не был тем, кого я действительно хотела видеть рядом. Ты добрый, заботливый, но… мне этого недостаточно. Всегда было недостаточно.

— Но я же… я старался, — прошептал он, и в его голосе прозвучала обида, которую он уже не мог скрыть. — Надеялся, если буду делать всё для тебя, если буду рядом, буду поддерживать тебя… что однажды ты увидишь во мне что‑то большее.

— В этом и проблема, — Мэй‑Мэй покачала головой. — Ты слишком много думаешь. Слишком стараешься. Это давит. Я не хочу отношений, где нужно объяснять, что мне нужно. Я хочу, чтобы это понимали сами. Прости. Но так будет лучше для нас обоих.

Она развернулась, чтобы уйти, но Хэ Сюань сделал шаг вперёд и мягко, но твёрдо схватил её за руку.

— Подожди, — голос дрожал, но в нём послышалась привычная твёрдость. — Я… я не прошу тебя остаться. Но прошу хотя бы будь честной до конца. Скажи правду, ты никогда меня не любила, зачем была со мной всё это время?

Девушка остановилась и хмыкнула, повернув голову, красные губы плотно сжаты, превратились в искривлённую линию.

— Потому что он уехал, а ты тогда был удобен, — сказала она прямо. — Ты заботился обо мне, дарил подарки, делал всё, чтобы мне было хорошо. Но сейчас он вернулся, хочу быть с ним.

Хэ Сюань отпустил её руку. Пальцы, только что касавшиеся её теплой кожи, теперь безвольно повисли вдоль тела. Он слабо кивнул, словно соглашаясь с чем‑то, что давно знал, но не хотел признавать.

— Прощай, — прошептал он. — И… спасибо, что сказала правду. Хоть и так.

Мэй‑Мэй молча кивнула, одаривая теперь уже бывшего парня последним взглядом, в котором не было ни сожаления, н и раскаяния, и в следующий миг, развернувшись, направилась к выходу из здания. Её каблуки звонко цокали по полу, постепенно затихая вдали.

Хэ Сюань остался стоять на месте. Он смотрел, как она уходит, и ощущал, как боль, острая и жгучая, постепенно сменяется крохотной крупицей облегчения. Это тошно и больно, невыносимо больно. Но сейчас он узнал правду, и не знал, что ему дальше делать.

Он глубоко вдохнул, поднял голову и огляделся. Неоновые огни снова заиграли красками, суета вокруг перестала быть бессмысленным шумом. Он стал свободен. Свободен от иллюзий, от глупых попыток угодить тому, кто этого не ценил.

Вдруг в его ноги врезался кто-то маленький, и, опустив голову, он встретился со испуганным взглядом трёхлетнего ребёнка в джинсовом комбинезоне и шмыгающим носом. Парень быстро осмотрелся по сторонам в поисках родителей мальчика, но так и не найдя никого подходящего, он погладил малыша по голове.

—« Что сегодня за хреня...а?» — Мыслено взвыл Черновод. — « Чем я разгневал небесных чиновников, что они решили обрушить на меня свою кару».

— Где твои родители, пацан? — Спросил он, стараясь выглядит спокойным.

— А-Сан, хнык, не знает… — буркнул ребёнок, едва сдерживаясь чтобы не разрыдаться. — А-Сан пришёл с гэ-гэ на мультик, гэ- гэ пошёл позвонить. А-Сану стало страшно…

— И ты пошёл искать его?

Мальчик активно закивал. — Дядя, поможет найти гэ-гэ?- Наивно спросил он.

— Ох, и за что мне это всё? — простонал Хэ Сюань, накрыв ладонью лицо. — Так — с, ладно. — он присел и осторожно взял на руки мальчика. — Отведу тебя пока к администратору, а там разберёмся! Идейка...

— ВАААХ! —ребёнок издал радостный вопль, когда его подняли на вытянутых руках. — Как высокооо.

— Ну и чё, ты видишь своего брата?

— Да… и он идёт к нам.

— Отлично… — Хэ Сюань поставил мальчика обратно на пол.

Через пару минут за спиной младшего Хэ послышались тяжёлые шаги и грозный бас.

— А ну отвали от моего брата!

— Привет… Бася Не! — Парень повернулся к источнику голоса и натянуто улыбнувшись поздоровался с старым знакомым по мотоспорту.

— Черновод? — На лице Не Минцзюэ отразилось неподдельное удивление. — Не ожидал тебя здесь встретить.

— Гэ-гэ... — К двухметровому мужчине тут же подбежал мальчик. — Простиии.

— Не Хуайсан, а-же ты мелькая зараза... — злобно рявкнул старший Не, на потным лбу проступили вены. — Я обежал всё тут из-за тебя…

— Старина Не, остынь, ничего с ним не случилось. — Хэ Сюань попытался успокоить разгневанную гору мускулов, рельефы которых просвечивались через тонкую ткань зелёной футболки. — Сейчас он около тебя.

— Хорошо, что эта мелкота была с тобой. — с облечением проговорил Не Минцзюэ, бережно беря на руки младшего брата. — А ты чего такой мрачный?

— Да… личные проблемы...— сдавленно сказал парень. — Твой клуб ещё открыт? Просто хочу скрыться от всего мира.

— Открыт… поехали. — добродушно хмыкнул здоровяк, проведя рукой по коротким кудрям. — моя машина стоит у входа. — развернувшись, он направился к выходу.

— Никогда бы не подумал, у тебя есть брат и ещё такой хитрючий. — Хэ Сюань прибавил шаг чтобы не отставать от Не Минцзюэ.

— Ну, отец женится во второй раз и появился хитрожопый жук… Не Хуайсан. — Мужчина приставил мальчика сидящего у него на предплечье. — Я этого засранца водил на мульт, отвлёкся на звонок, а эта сволочь сбежал.