Право молчать (гет)

51-я статья Конституции РФ —

часть основного закона страны,

которая позволяет гражданам не давать

свидетельские показания против самих себя.

Мне одиннадцать. Мы живем в двухкомнатной хрущевке с зеленым линолеумом. Я сижу на полу в зале и тру линолеум тряпкой — мама сказала: «Пока не заблестит, не встанешь». Я тру, и от мастики щиплет глаза, но я не тру глаза, потому что тогда мама увидит, что я плачу, и спросит: «Чего ревешь?» А я не знаю, чего. Просто в груди становится тесно . Пахнет кислыми щами и мастикой.

Мама на кухне разговаривает с тетей Валей и плачет, думает я не слышу. Я сижу в своей комнате, делаю вид, что читаю «Трех мушкетеров». На самом деле слушаю и всё слышу. Стены такие… Папа ушел полгода назад. К тете Зое с третьего этажа. Мама тогда сказала: «Шалава». Я не знала, что значит это слово, но запомнила, что оно прозвучало — как плевок. Тетя Валя курит в форточку, дым тянется ко мне в комнату.

— Я ему, дура, всё отдала, — мама сморкается в салфетку, и этот звук входит в меня, как заноза. — Восемнадцать лет! А эта молодая, накрашенная, юбка вон какая. Им лишь бы попроще, понимаешь? Чтоб без мозгов, зато с сиськами.

Я опускаю глаза на свою грудь. Плоская, еще ничего нет. И думаю: если у меня будут сиськи — меня не бросят? Или бросят? Я трогаю себя за ключицу — она острая, как лезвие. Мне кажется, я вся состою из острых углов. А надо быть круглой.

— Ой, Галь, да все они козлы, — тетя Валя стряхивает пепел прямо в раковину, там шипит. — Баба должна быть загадкой, поняла? А если ты как открытая книга, кому ты нужна? Им интересно, что сложно достается. А наша сестра — дура, разбрасывается по сторонам, а потом — слезы.

Загадка… Не разбрасываться. Доставаться сложно. Я запоминаю. Зарубки делаю в голове. Тогда мне казалось, что они выдают мне карту сокровищ.

Ночью я не сплю. Лежу на диване, смотрю на трещину на потолке. Она похожа на ветку. Я провожу пальцем по воздуху, повторяя её изгибы — раз, два, три, четыре, пять поворотов. И вдруг мне кажется, что если я запомню их наизусть, я смогу не заблудиться. Я шевелю губами, повторяя маршрут. Я хочу, чтобы эта трещина стала картой. Потому что если у меня нет карты — я пропаду.