Розовый слоник (джен)

Она рассказывала ему обо всём. Сначала это были путаные пересказы детских книжек, затем — самые яркие впечатления. А со временем она стала делиться и обыденными событиями из повседневной жизни: маленькими радостями, горькими обидами. После переезда в новый и совсем неуютный дом неприятных впечатлений стало больше: то там скрип, то тут скрежет, то сквозняки эти. Мия видела в слонике не просто красивую игрушку, но друга. Конечно, у неё сразу появились друзья и в новой школе, но сделанный на заказ специально для неё, украшенный стекляшками розовый слонёнок был лучшим слушателем из всех! Может, дело было в расшитых кристалликами огромных ушах или в почти живых глазах? Она никогда не задумывалась над этим. Ей просто нравилось с ним говорить.

Плюшевый друг был тяжёлым и довольно крупным для игрушки — почти как настоящий слонёнок. Он мог твёрдо стоять на кровати или сидеть на коврике во дворе. Мия обращалась со своим лопоухим компаньоном бережно: расчёсывала пушок на его забавной округлой голове, натирала до блеска стекляшки, чтобы любоваться радужными бликами, которые задорно разбегались от них во все стороны. Такая забота о многом говорила, ведь остальные игрушки не были окружены вниманием: бо́льшая часть покоилась в огромных ящиках, какие-то валялись на полу и пылились под кроватью. А некоторые и вовсе давным-давно растеряли свою целостность. Слоник был особенным.

Всё изменилось одной удушливой ночью. Мия проснулась от странного звука: будто кто‑то тихо перекатывал тяжёлые стеклянные шарики по полу. Едва открыв глаза, она увидела ползающие блики на потолке. Тогда она села в кровати и в тусклом свете ночника заметила, что розовый слоник… «У окна? Как туда попал?» Большие глаза, обычно тёплые и ласковые, теперь казались совсем пустыми, а расшитые кристалликами уши чуть заметно подрагивали, словно слоник прислушивался к чему‑то за стеной дома. Мия нервно сглотнула. Она точно помнила, что перед сном усадила его рядом с подушкой так, чтобы он смотрел на неё всю ночь.

— Как ты туда попал? — нервно повторила она вслух.

Конечно, слонёнок не ответил. Но Мие показалось, что его голова чуть повернулась в её сторону, отчего в груди защемило от тревоги. Она сжала край одеяла, пытаясь убедить себя, что это просто сон, игра воображения.

На следующий день она попыталась забыть о случившемся. Днём слонёнок выглядел как прежде: милый, уютный, с радужными бликами на стекляшках. Мия даже ухмыльнулась, когда поймала себя на мысли, что проверяет, не шевелится ли он. «Глупости», — отдёрнула она себя и усадила игрушку у окна, чтобы та любовалась цветами в саду. Да так там и оставила, позабыв пересадить ближе к кровати перед сном.

Мия проснулась от того же жуткого звука. Радужные зайчики от ночника скакали по стенам и потолку. И снова слоник стоял не на месте, но теперь возле двери. Его тень на стене казалась слишком большой, неестественно вытянутой, а на этом чёрном пятне, будто хищные глаза, моргали хаотично разбросанные блики. Слоник медленно поднял хобот и указал им прямо на девочку, завернувшуюся в кокон из одеяла. Сердце Мии забилось так громко, что казалось его стук слышно даже в самом дальнем уголке спящего дома. Она натянула одеяло до подбородка и зажмурилась, стараясь не дышать. Когда она осмелилась открыть глаза, игрушка снова сидела у окна, будто никуда и не двигалась. Той ночью девочка больше не смогла сомкнуть глаз. Как и следующей.

Мия не стала ложиться спать. Она сидела в кровати, обняв колени, и следила за игрушкой. Часы на стене тикали невыносимо громко. И всё же в какой‑то момент девочка задремала. Проснулась она от мягкого прикосновения к руке и резко обернулась: слоник склонился над ней, почти касаясь лица. Стекляшки на его ушах больше не сверкали, наоборот, они словно поглощали свет, превращаясь в чёрные дыры. А глаза… Теперь в них отражалось что‑то совсем чуждое.

— Ты больше не хочешь со мной разговаривать? — прошептал он её голосом.

Девочка закричала, но её голос тут же исчез, словно кто‑то выключил звук. Она и не заметила, как зажмурилась. Резко, пока не передумала, она распахнула глаза и увидела, что слоник стоит всё там же, у кровати, но теперь его глаза светились тусклым розовым светом, а уши чуть подрагивали.

— Тише, — вновь заговорил он. — Я здесь. Я защищу тебя.

Мия хотела отползти подальше, но тело её не слушалось, простыня обвилась вокруг ног, а одеяло стало неподъёмным, как тот ковёр, в который она замоталась, когда ей было лет пять. Тогда она тоже не смогла выбраться из западни самостоятельно, просто барахтаясь и зовя на помощь. Теперь она не могла и этого. Мия почувствовала, как что‑то мягкое и тёплое обвивает её запястье. Не угрожающе, а бережно. Хобот.

— Слышишь их? — тихо спросил слоник. — Тех, кто скребётся за стенами. Они хотят забрать тебя. Но я им не позволю.

В комнате стало холоднее. Из угла донёсся скрип, будто кто‑то провёл когтями по дереву. Мия вздрогнула от страха, но слонёнок чуть повернулся, закрывая её собой. Кристаллики не мерцали, потому что поглощали тьму вокруг, затягивая её внутрь.

— Не бойся, — едва слышно, но уверенно произнёс слоник. — Пока я рядом, они не подойдут.

Тень в углу зашипела и отступила, растворяясь в воздухе. А свет в глазах слоника погас, и он снова стал просто игрушкой. Милым, чуть жутковатым, но знакомым до мельчайшей пушинки розовым слонёнком с радужными стекляшками на ушах.

— Спасибо… — выдохнула Мия, прижимаясь к нему всем телом.

— Спи, — отозвался слоник еле слышно. — Я буду защищать тебя.

Она уснула почти мгновенно, а слонёнок остался сидеть у изголовья кровати. Его уши чуть подрагивали, ловя каждый шорох, а в глубине стеклянных глаз тлела искорка розового света.