Странные люди (джен)

Нет, положительно не стоит принимать на веру утверждение, будто дружба правит миром!

Конечно, легко рассуждать об идеалах и высоких материях, не имея ни гроша за душой, ни хоть сколько-нибудь оформленных амбиций, но каждый, кто добился чего-то в жизни, согласится, что совесть — не лучший советчик в построении светлого будущего.

Естественно, о таком не принято говорить вслух, ведь это противоречит политике Партии, и тем не менее всякий, кто стремится взлететь повыше, без колебаний идет на компромисс с этой самой пресловутой совестью, если это может принести выгоду, и я не верю, что есть люди, которые этого бы не понимали.

Так чего ради мои бывшие друзья объявили меня врагом?

Вот взять Новосельцева: да разве мог я подумать, что он, несмотря на все свое показное “благородное” сопротивление, не только примет на вооружение мой совет приударить за директоршей, но и осуществит его столь блестяще, что я и вправду проникнусь к нему искренним уважением? Как виртуозно он отыграл свою роль этакого высокоморального интеллигента, выставив меня виновником всех неприятностей, − и после всего этого еще и меня упрекал в том, что я “далеко пойду”! Невероятная находчивость, даже я бы так не смог. Конечно, я постарался наладить с ним отношения — это назначение далось мне нелегко, не хотелось терять хорошее место, − но почему это непременно нужно было ставить мне в вину?! Как будто он не делал то же самое, едва я только появился!.. непонятно…

Или Оля: ну неужели же нельзя было — коль скоро ей вздумалось возродить студенческий роман (довольно скучный, надо сказать, несмотря на ее ершистый характер) — обставить это дело более скрытно? Может, я и подумал бы, хотя… Вот тоже странность: Оля никогда не была недалекой, не может же она не понимать, что ей не идет роль роковой женщины? что она давно утратила девическую свежесть и вряд ли может волновать мужские сердца? Время действительно сильно ее изменило… В первый день я поспешно похвалил ее тактичность, и в тот же вечер она стала вешаться на меня на глазах у всего руководящего состава и моей собственной жены, да еще и напомнила мне об одном из самых неприятных случаев в моей жизни! Как вообще она могла после этого даже предположить, что я захочу с ней каких-то отношений? И потом, я ведь действительно столько раз пытался до нее донести — весьма дипломатично, замечу! — что ей нечего от меня ждать! а она никак не желала оставить меня в покое… Но в итоге злодеем оказался, конечно же, я.

С Калугиной тоже ничего не ясно. “Вы совершили низкий поступок!” Почему?.. Как еще я должен был остановить это безумие? Поток писем не ослабевал, да Оля не особенно и таилась, подкарауливая меня на входе в кабинет… меня постоянно преследовали ехидные шепотки − уже на третий день весь коллектив обсуждал служебный роман между новым замом Калугиной и рядовой статисткой! Неслыханный позор… больше всего я боялся, что дойдет до моего тестя, которому я и был обязан этим назначением. Разве можно обвинять меня за то, что я просто пытался защититься?! Уж директорша обязана доподлинно знать, как достаются такие должности, и как трудно бывает на них удержаться!.. Тем не менее она как будто забыла и о том происшествии с письмами, и о моей попытке раскрыть ей правду о Новосельцеве, − они уже и свадьбу сыграли, а я все еще заместитель директора, и меня никто, кажется, не собирается увольнять… правда отношения с коллективом, за исключением пары-тройки человек, сделались совершенно холодными, если не сказать хуже.

Сегодня мой день рождения, я пригласил руководителей всех отделов, совсем как в тот памятный вечер, жена приготовила роскошный стол… и ни один человек с моей работы не явился!

— Очень странные люди…

— Ты про кого, Григорьич?

— Да так... про сослуживцев... Давай выпьем, дружище!