Токсичные отношения (джен)

— Знаешь, мама, этот огород был твоим выбором, твоим решением. И перевешивать на меня ответственность нечестно, — негромко сказал Денис. И прибавил шаг. На всякий случай. Он не особо далеко отошел от дома, мать могла и услышать его возмущение. Или увидеть, что он не спешит выполнять поручения.

По-настоящему же спорить с матерью он начал только тогда, когда показались приусадебные участки. И то лишь потому, что в голове внезапно всплыл голос Ларисы, его психолога, принявшийся активно рассказывать про личные границы и права.

С другой стороны, попробовала бы она сама спорить с его матерью. Это с ним, Денисом, было легко. Он молчал, слушал, кивал, никогда не пререкался, все выполнял и ни разу не перебивал ее монологи. А так он бы с удовольствием посмотрел, как Лариса говорит его матери о правах, границах и сепарации. И чем бы все это для нее закончилось. У Дениса был наметанный глаз, в мать он верил, а вот Лариса вызывала вопросы.

С третьей стороны, зря он, что ли, столько денег заплатил за психотерапию и столько часов потратил на то, чтобы слушать, насколько токсичная у него мать и какие у них неправильные отношения?

— Я не буду тут ничего делать! — громко сказал Денис, подходя к огороду. — Мне здесь ничего не нужно! Я все равно отсюда ничего не ем!

К счастью, было уже среднее утро — самое странное время, когда ранние огородники уже наработались и ушли домой, а поздние еще не пришли. Поэтому разговоры Дениса с самими собой вопросов ни у кого не вызывали. И никто не мог донести его матери.

Денис открыл калитку, вошел на огороженную забором и кустами территорию. Лариса говорила, что свою позицию надо озвучить и отстаивать до конца. Пример же отца или деда гласил, что нужно согласиться и сбежать из дому. А уже там, на свободе, решать, что делать, а что не делать. В опыт деда и отца Денис верил как-то больше.

Он прошел вглубь участка, плюхнулся на скамейку.

Что там говорила мама? Нужно забор подправить? Не нужно. Он и так ровный. Траву порвать? Не нужно, ее и так мало. Помидоры подвязать? А как же их свобода воли расти в любую сторону?

Денис огляделся, что еще можно не-сделать. Или что можно съесть. Лариса опять сказала бы, что заедать стресс и проблемы — ошибка, но ее тут не было.

Смородина была еще зеленой, невкусной. Яблоки — мелкими. Клубника уже закончилась. Перебирая, чем еще можно поживиться, Денис взглядом наткнулся на странное растение. Оно походило на необычный плющ с широкими, похожими на ладони листьями и длинными, вьющимися во все стороны побегами, которые Денис, дитя своего времени, про себя тут же назвал тентаклями.

Куст был хоть тонким и гибким, но достаточно высоким. Корни его уходили куда-то в траву, а ветви-отростки цеплялись за вишню, лезли вверх.

Денис несколько минут рассматривал странное растение. С одной стороны, это могло быть что-то полезное или красивое. С другой стороны, вряд ли полезное или красивое росло бы на вишне. Мать наверняка посадила бы его отдельно, на просторе.

Денис осторожно потянул за одну из веток-тентаклей. Та не поддалась, крепко держась за дерево. Денис дернул посильнее. Отросток отцепился от вишни, выкрутился и больно хлестнул Дениса по руке. Тот вскрикнул от неожиданности, потер стремительно краснеющее место. И с опозданием подумал, что надо было надеть перчатки. Вдруг отросток токсичный? Сейчас еще и анафилактический шок будет!

— Ты чего дерешься! — прикрикнул Денис на растение. — Я тебе сейчас как дам!

Но дать зловредному растению не получилось. Тянуть его руками Денис боялся. Будто назло, с собой у него не оказалось никакого садового инструмента (а мама же велела зайти в сарай, взять! И почему он не послушался маму!). Решение пришло само собой: Денис, как в детстве, взял палку (одну из тех, к которым должен был привязывать помидоры) и ударил ею по неизвестному растению.

Оно странно вздрогнуло, пробуждая в Денисе какие-то потаенные, давно похороненные чувства. Словно он не взрослый человек с работой, квартирой, машиной, осознанной жизнью и психотерапией, а странствующий рыцарь, вступающий в бой с неведомым монстром.

К бою следовало подготовиться. Поэтому Денис перехватил палку поудобнее, подбоченился, перегруппировался и ринулся в атаку.

— Сдавайся! — как истинный рыцарь, крикнул он противнику, прежде чем нанести удар. — Или пожалеешь!

Но растение сдаваться не собиралось. Один из отростков внезапно вылетел вперед, извернулся, схватился за палку, потянул ее на себя, выхватил ее и принялся этой же палкой лупить Дениса.

Тот ойкнул, отскочил в сторону. По-умному, наверное, после этого стоило уйти и вернуться с секатором или жидкостью для уничтожения растений. И с каким-нибудь специалистом по нечисти. Но в Денисе внезапно взыграла гордость и пробудилась честь.

— Ах вот ты как! Ну, держись!

Он взял в правую руку еще одну палку, предназначенную для помидоров, картинно приподнял левую руку и крикнул растению:

— Вызываю вас на дуэль! Защищайтесь, сударь!

И снова бросился в атаку.

Как-то так получилось, что на пору детства Дениса пришлось много исторических фильмов. Он смотрел их с папой, мамой, бабушкой и даже дедушкой. У его товарищей по дворовым играм была схожая ситуация. Поэтому целый день на улицах они воспроизводили дуэли из фильмов, которые смотрели с семьей по вечерам. Хорошие были времена. Друзья, приключения, игры… Денис внезапно почувствовал тоску по детству. Давно он ни с кем так...

Куст оказался довольно сообразительным и обучаемым, отбивался он активно. Причем, поняв принцип взаимодействия, больше не лупил палкой во все стороны, а, словно приняв правила игры, старался повторять движения Дениса. Из них вышла прекрасная фехтовальная пара — ну, как для новичков. Правда, Денису повезло меньше. Он-то, в отличие от куста, был вполне себе плотным и пару раз больно получил палкой в бок и живот. Куст же, словно осознав, что причиняет противнику боль, старался больше не попадать по Денису.

Шпаги мелькали, слышался веселый деревянный перестук. Куст был ограничен в движениях собственными корнями и вишней, за которую держался, а вот Денис активно отступал, наступал, показывал чудеса ловкости. Тело будто бы жило своей жизнью, медленно вспоминая то, что умело в детстве. Денис уже готов был признать поход на огород лучшим решением в своей жизни, как вдруг палка, которую держал куст, треснула, от нее откололся острый кусок, отлетел в сторону и больно царапнул бок Денису. От неожиданности тот взвыл, на глаза навернулись слезы. Приподнял футболку. Крови не было, но на месте удара уже вспухала красная полоса.

Куст тут же бросил свою палку и тем же отростком принялся гладить пострадавшее место, словно пытаясь снять боль. Вот к одному отростку присоединилось еще два, потом еще и еще. Один отросток гладил по голове, два других обвили, словно приобнимая, плечи, третий погладил по спине. Денис благодарно прикрыл глаза.

* * *

Солнце припекало уже по-настоящему. И куст дремал. Утро выдалось удивительно насыщенным, теперь стоило восстановить силы.

«Сынок! Как проходит захват новых территорий?» — мать, как всегда, связалась с ним в самое неудачное время. У нее словно чуйка была на то, что вот сейчас ее не звали!

«Отлично!» — отрапортовал он коротко.

«Сколько территории уже удалось захватить?» — она была настойчива.

«Много!»

«Семена рассыпаешь?» — строго напомнила мать.

«Угу!»

«Помни, мы инвазивный вид, мы должны размножаться! Это залог нашего выживания!» — повторила любимую фразу мать.

«Угу», — подтвердил он.

«Не угукай мне! — прикрикнула она. — А то…»

«А то что?» — почти подумал он, но вовремя оборвал мысль. Ссориться с матерью все-таки не хотелось.

Он специально свалил подальше от всех родственников, чтобы просто наслаждаться жизнью, без обязательств. И куча токсичной родни под боком ему совсем не была нужна. Зачем они ему? Чтобы учили жизни и талдычили про долг перед видом? Он никому ничего не должен! Им надо — пусть они и размножаются, вытесняют другие виды, захватывают планету… Его все устраивало и так. Особенно теперь, когда у него появился друг. Первый в жизни настоящий друг!

И все будет хорошо. Без матери, без родни, без долга перед видом и других токсичных отношений.