Между прошлым и будущим (джен)

— Крыс, ты тут?

— Весельчак… больно…

Весельчак У наклонился, осторожно подобрал изломанное тело напарника и закинул на плечо. Двинулся, как умел он один, бесшумно, так, что ни единой рассохшейся половички не скрипнуло. Возле покосившейся батареи подобрал тощую костлявую тушку парня, закинул на второе плечо. Герасимов застонал едва слышно, и У прикусил губу до крови, молясь всем звездным демонам, чтобы чудовище не услышало. Он перешагнул через все еще подрагивающие обезглавленные тела в растекающейся луже серебристого ихора, прокрался, пригибаясь, вдоль стены и выглянул на лестницу. Пусто. Он вздохнул и перенес тяжесть тела так, чтобы лестница не скрипела под ногами. Спуститься вниз, задерживая дыхание, пройти узкий коридор, отгоняя панику. Скользнуть к большому окну, открыть его.

— Вы живы… — хриплым от волнения и страха голосом прошептала Юлька Грибкова. — Мы уж думали, что все…

— Держите, — Весельчак передал Герасимова ей и Коле Сулиме, потом осторожно спустил Крыса, его перехватили Садовский, Фима Королев и Боря Мессерер. — Идите…

— А вы? — дрожащим голосом спросила Юлька.

— Не пролезу, — тихо ответил Весельчак, — больно я крупный… а превратиться не выйдет… тогда сразу конец.

Он повернулся пропоротым до мяса боком. Юлька тихо ахнула и прижала руки ко рту.

— Вы идите, я попробую выбраться обычным ходом, — прошептал он. — Если получится, встретимся в подвале дома, там, где машина времени.

Он закрыл окно и пробрался через захламленную комнату к коридору. И здесь он услышал ЕЕ. Она шла не прячась, напевая какую-то странную мелодию. Он сжался, пытаясь отступить, но она его уже увидела.

— Хорошая попытка, пират, — ее голос звучал холодно и ровно. — И глупая. Но я, пожалуй, дам тебе еще один шанс, мои условия тебе известны.

Весельчак попятился, зацепился ногой за отошедшую половицу и отлетел к стене. От удара его огромного тела древняя кладка пошатнулась и посыпалась штукатурка пополам со строительным мусором.

— Ты опоздала, — сказал он охрипшим от ужаса голосом, глядя на приближающуюся из сумрака коридора фигуру, — и ты не получишь ничего. И никого.

Парализующий луч устремился к нему, лишая возможности двигаться, почти лишая дыхания. Весельчак смотрел на изящную фигуру с поднятой рукой.

— Ты безмозглый выродок, — голос Полины звучал нежно и ласково. — Ты мог бы получить свою игрушку и свободу убираться куда угодно вместе с подельником, если бы…

Она замерла и медленно, продолжая облучать У, развернула голову на 180 градусов.

— Беги… — одними губами произнес Весельчак, — беги…

Он видел маленькую фигурку в сумраке коридора и понимал, что это конец. Всем им и всему, за что они боролись.

Краем глаза он увидел темную тень, скользнувшую из окна и промчавшуюся в направлении чудовища. Успел увидеть взметнувшееся жало и поток серебристо-голубого ихора, хлынувшего из пробитой бедренной артерии. Полина покачнулась, разворачивая голову. Луч дернулся, скользнув в попытке захватить крокрыса, но тот, несмотря на повреждения, все еще был достаточно быстр, и ему удалось ускользнуть вбок, избежав парализации. А потом что-то произошло. В полубеспамятстве Весельчак видел, как вибрирует тонкое длинное тело, как искажается и становится мертвым, кукольным, лицо. Он видел, как крокрыс смотрит на остатки плаката, украшающего стену, и обретает человеческую внешность. Последним, что он успел запечатлеть в угасающем сознании, была тонкая фигурка с открытой коробкой в руках и переливающимся кристаллом, из которого бил перламутровый луч. И руки Крыса, пытающиеся зажать его рану в боку. Потом была темнота.

* * *

— Мне на работу завтра, — сказал Герасимов, глядя на Алису одним глазом; другой был подбит, и синяк переливался всеми цветами радуги.

— Нам всем на работу, — устало сказала Лена, скручивая волосы в дулю и скалывая длинной шпилькой, — и что? Не будь неблагодарной скотиной, Герасимов. Тебе дважды жизнь спасли.

— Если бы они не вернулись, вообще бы ничего не было, — буркнул тот, отворачиваясь и натягивая одеяло.

Больница, упрятанная в старом, почти всегда безлюдном парке на окраине Москвы, была надежным прибежищем на случай непредвиденных ситуаций для работников Института Времени. По счастью, она располагалась всего в нескольких сотнях метров от заброшенного клуба, куда роботы приволокли свою жертву. Правда, им пришлось повозиться с Весельчаком, который в полубессознательном состоянии едва мог переставлять ноги, но как-то дотащили.

Алиса молча оглядела всю компанию и перевела взгляд на тучную фигуру, лежащую на двух сдвинутых койках. Весельчака зашили и вкололи лошадиную дозу восстановителя, и доктор Шартье пообещал лично прибить любого, кто попытается разбудить горемыку. Его напарнику Крысу повезло больше: отделался парой сломанных ребер и содранной по боку кожей. Сейчас он лежал на соседней с Весельчаком кровати, закованный от горла до пупка в коралловый корсет, подобрав к груди колени и уставившись на напарника пустым взглядом. На сей раз он принял облик худощавого парня с кудрявой шапкой волос и ярко-голубыми глазами.

Весельчак пошевелился и глубоко вздохнул, так, что под ним заскрипели обе кровати. Рядом на тумбочке лежал миелофон, его излучение Алиса перенастроила на восстановление нейронных связей, поврежденных в результате нападения взбесившегося робота ПЛН-14. Сам робот лежал на койке у дальней стены, полностью обездвиженный, с отключенным основным процессором и лошадиной дозой транквилизатора в крови. Полина… у Алисы сжималось сердце при виде ее лица, бледного, но все такого же великолепного. Как она попала во все это? И главное, кто смог…

Тихое покашливание заставило ее вздрогнуть, вынырнув из тягостных размышлений.

— Что теперь с нами будет, Алиса? — Фима, самый здравомыслящий в старой команде, поднял на нее глаза. — Ты сама видела, что сейчас происходит и почему этой твари и ее дружкам так просто было здесь собирать жатву. О таком ты нас не предупреждала. Да и прах бы с ним. Но вот кого мы точно не ждали, так это Полину. Она ведь была твоим другом, разве нет?

— Я пока сама мало что понимаю, — Алиса устало потерла глаза кулаками. — Кто-то перепрограммировал Полину, но людей, да и инопланетян, способных на это, можно по пальцам пересчитать. Я пока не могу послать запрос в базу данных, потому что проникла сюда без разрешения.

— Но здешний доктор, он же… он ведь из твоего времени, — сказала Лена Домбазова, — разве он не может?

— Может, но, скорее всего, мне будет приказано немедленно вернуться. А я пока не могу.

Алиса помотала головой, пытаясь прогнать сонную одурь. Она была измотана, не спала уже четвертые сутки, держась только на стимуляторах. Но и оставить все как есть не могла.

* * *

Она жила обычной жизнью, путешествуя, курируя восстановление популяции почти истребленных снарков на планете Кэрролл-2, занимаясь делами, обычными для космобиолога, когда в один далеко не прекрасный день обнаружила на столе в своем жилом модуле послание, написанное собственным почерком на обрывке блокнотной страницы.

«27.05.1994. Точка сборки — 22. ТБ — 11.06.1994»

Это было странно, и словно что-то менялось, а она не могла понять, что именно. Она передала все свои дела и обязанности Аркадию и Павлу, которые были порядком озадачены, но привыкли к тому, что их подруга постоянно во что-то влипает. Хотели влипнуть сами, но Алиса не позволила.

Получать разрешение на путешествие в точку времени было долго и муторно, потому она пробралась туда потихоньку, использовав шапку-невидимку, когда-то подаренную ей торговцем невидимыми рыбами. Впрочем, скорее всего, в этом не было нужды. В выходной день охраны в Институте почти не было, так, пара уборщиков, потому проникнуть в отсек с машиной времени оказалось куда как просто. Задав координаты, она переместилась в Москву 1994 года. В точку сборки — 22, находившуюся в квартире одного из двух агентов Института Времени.

ТБ, или Точка Бифуркации, — одиннадцатого июня… Она слишком хорошо знала, что это значит, это всегда было нечто, практически неконтролируемое и угрожающее самой целостности временного поля, нечто, способное полностью изменить существующую ветку реальности.

Она не ждала помощи, когда обнаружила, что перепрограммированные роботы-имитаторы во главе с Полиной охотятся на людей, похищая их с пока еще неизвестной целью. Поначалу она решила, что за всем этим стоят ее старые «приятели» Весельчак и Крыс, сбежавшие из космической тюрьмы, но в прошлом, в 1994-м году, где обосновались Полина и ее пособники, она обнаружила пиратов, спасающих мальчишку-подростка от пытающегося забрать его робота.

Весельчак У выглядел так же, как и раньше, но при попытке прочитать его сознание с помощью миелофона Алиса услышала только отчаянное желание помочь тем, кто нуждается в помощи, исправить ошибки прошлого. То же самое произошло и с Крысом. Оба они ничего не помнили кроме того, что роботы попытались воздействовать на них с помощью какого-то прибора, похожего на наручные часы, излучающего переменный свет. Оба инопланетянина сумели отбиться от захвативших их киборгов и бежать, но что-то в них изменилось. И увидев мальчишку, которого двое роботов отбили у матери, они бросились на его защиту. Одного из роботов Весельчак прикончил, попросту оторвав ему голову, второго пришибла Алиса, ударом по уязвимой точке взорвав позитронный мозг. Она же и отвела мальчишку к обезумевшей от страха и отчаяния матери, подкорректировав с помощью миелофона их воспоминания.

События последних двух недель были более чем странными. Алиса и бывшие пираты шли по следам роботов и одну за другой находили их отмеченных жертв, учеников двадцатой школы, тех, с кем Алиса столкнулась в свое первое появление в прошлом. Первой они спасли Юлю Грибкову, которая жила одна в бабушкиной квартире, пытаясь свести концы с концами переводом документов в захудалой фирме и продажей раритетных книг, доставшихся в наследство. В первый момент Алиса ее не узнала, так сильно она изменилась. Вроде та же Юля, но повзрослевшая, сильно постаревшая и совершенно изможденная. Однако Грибкова сумела удивить не только их, но и троих роботов, ворвавшихся в квартиру под видом бандитов и набросившихся на шагнувшую вперед Алису. Три выстрела из пистолета Макарова в упор — и три истекающих белесой жижей тела заметались, корчась в попытках сохранить равновесие. Весельчак расправился с ними поочередно, затащив в квартиру и заперев дверь.

— Алиса… — Юля всхлипнула устало и обняла, выронив пистолет. — Ты вернулась!

Она разрыдалась, истерично, горько и с каким-то безумным отчаянием. Алиса усадила ее в старинное кресло, принесла воды. Выплакавшись, Юля поведала, что за три года, прошедшие со смерти бабушки, ее несколько раз пытались убить, чтобы завладеть квартирой. Потому она купила из-под полы в переходе пистолет и держала его для самозащиты. Правда, воспользовалась им только сейчас.

Весельчак У помог спрятать тела роботов на антресоль, задвинув поглубже, Крыс замыл следы серебристого ихора. Потому, когда прибыли милиционеры, вызванные дотошной соседкой, они нашли хозяйку квартиры мирно выпивающей в компании старых друзей.

— Здесь тебе больше нельзя оставаться, — сказала Алиса, поразмыслив. — Собери вещи, только самое необходимое. Документы, деньги, все, что ценного есть. Квартира жизни не стоит.

* * *

Колю Сулиму, работавшего в местном стриптиз-клубе бухгалтером, они спасли в последний момент, когда робот-девушка уже обездвижила его и принялась облучать из своего браслета, в который оказался вмонтирован маленький, с ноготь мизинца, кристалл. Сулима, как и Юля, жил один в старой родительской трешке, потому последующие несколько дней они провели у него, пытаясь понять принципы действия похитителей. Здесь им помогла оторванная голова девушки-робота, из которой посредством своего аппарата Алиса извлекла кое-какие записи. В основном это были отрывочные записи приказов. Воспринимающее и ретрансляционное устройство робота было повреждено, и определить принадлежность пола хозяина оказалось невозможно даже после чистки потока. Единственной зацепкой был браслет и кристалл в нем, при сопряжении с которым миелофон засиял ярким переливающимся светом, издавая жутковатый низкий гул на инфра-частотах.

Остальных они отыскали одного за другим. Кого-то, увы, спасти не смогли, как, например, Ваню Тарасова и Настю Кременчук. Последней они упустили Милу Руткевич. Роботам удалось добраться до нее раньше них и забрать с собой прямо перед носом у Алисы, затащив в фургон. Остальных они смогли вытащить с минимальными потерями. Но спустя сутки после того, как они спасли Колю Герасимова, на квартиру к Сулиме, где они устроились на ночлег, нагрянул целый отряд роботов. В суматохе и бешеной схватке двум роботам удалось отрезать от них и оглушить Герасимова и Крыса. Весельчак погнался за ними, взбешенный похищением напарника, Алиса осталась сражаться. Ввосьмером им удалось одолеть двух оставшихся роботов и убраться из дома.

Алиса, успевшая перехватить сигналы процессора похитителя, настроила миелофон на поиск, и они все так же ввосьмером бросились в погоню. Но им довелось порядком поплутать, а потом они еще в перестрелку между группировками «братков» угодили, так, что еле выбрались. Сигнал был слабый, и им пришлось попотеть, прежде чем они отыскали верное направление. Алиса не удивилась, обнаружив, что сигнал привел их в лесопарковую зону на окраине. Здесь, в заброшенном здании спортивного клуба, находились роботы и их добыча. Весельчак уже был внутри, остальных Алиса рассредоточила вокруг дома, велев наблюдать и лишний раз не высовываться. Сознание ее было кристально чистым, как всегда, когда была необходима полная мобилизация всех возможностей, зато колени подгибались от усталости. Она не рискнула принимать последнюю оставшуюся дозу стимулятора, решив приберечь ее на самый крайний случай. Она заметила Полину, спешившую к клубу, и дала команду ребятам затаиться. Подождав, пока Полина войдет, она досчитала до десяти и последовала за ней.

* * *

Коля Садовский, Фима Королев, Боря Мессерер, Лена Домбазова, Коля Сулима, Альбина Фетисова, Катя Михайлова сейчас заняли места вокруг кровати, на которой лежал Герасимов, рассевшись на табуретках и свободных койках, потерянные, усталые донельзя. Альбина тихонько плакала, уткнувшись в плечо Садовскому, Сулима, Боря и Лена что-то вполголоса обсуждали, Фима, кажется, спал сидя, склонив голову на спинку железной кровати. Катя что-то писала и подсчитывала на стареньком калькуляторе.

Алиса смотрела на них, размышляя. Почему именно эти ребята?

Они шли за роботами две недели, пытаясь понять принцип выбора жертв. Но сторонних жертв было мало. Двое мужчин, женщина. Женщину они успели спасти, мужчины были найдены уже мертвыми. Дальше всякий раз очередной жертвой оказывался человек из 6-го «В» двадцатой школы, с которым когда-то Алиса уже встречалась.

— Я подготовил отдельную комнату для гостей, — сказал доктор Эмери Шартье, входя в палату. — Больница под наблюдением. Прости, Алиса, но, лишь стало ясно, что ситуация критическая, я вызвал Патруль Времени и запросил поддержку. Только что двум бойцам Патруля удалось задержать робота под личиной тяжелобольного пациента, пытавшегося попасть в приемный покой.

— Где он? Он сильно поврежден? — Алиса вскочила, смахнув усталость. — Я должна его видеть!

— Он частично функционален, — ответил Шартье, — но, думаю, тебе стоит захватить миелофон. Похоже на сложную перепрошивку процессора, я такого никогда не видел. Он пока под временной парализацией.

* * *

Тариэль Вачнадзе, капитан Третьего отряда Патруля Времени и старый друг Алисиного отца, профессора Селезнева, ждал, прислонившись к стене. Вид у него был — краше в гроб кладут. На виске ссадина, короткий ежик седых волос слегка подпален и перепачкан, на подбородке синяк.

— Рад видеть тебя, Алиса, — сказал он, криво улыбнувшись, насколько позволял грубо забранный хирургическим клеем разрез на щеке. — Тебе стоило известить нас раньше.

— Извини, дружище, не до того было, — Алиса подошла к роботу, прибитому к полу магнитными блокираторами. — Как вам удалось взять его целым?

Робот смотрел сквозь нее стеклянными глазами. Тариэль подошел и присел на табурет, глядя на простертое тело.

— Вертер его взял. Ты же помнишь, его после восстановления определили в боевой корпус Межвременного Отделения, когда выяснилось, что он участвовал в Последней войне. С него сняли большую часть защитных прошивок и блоков, так что сейчас он один из моих лучших бойцов.

— Ну да, вы всегда отлично ладили. — Алиса вымученно улыбнулась. — Так ты его забрал к себе?

— Да, и, представь, оказалось, что он меня отлично помнит, хотя в момент нашей последней встречи я был совсем щенком, — ответил Тариэль, глядя, как она перенастраивает миелофон.

— Буду рада снова его увидеть, — Алиса положила коробку рядом с головой робота и включила прибор. — Но сначала дело. Закончу, позовешь его.

Некоторое время ничего не происходило, потом робот дернулся, словно под током, бесстрастное лицо его перекосила гримаса. Алиса отступила и села прямо на пол, подогнув под себя ноги. Перепрограммирование должно было занять время.

Мгновения тянулись, словно липкая патока. Алиса уронила голову на грудь, задремав. Разбудило ее прикосновение к плечу.

— Прибор сменил излучение, — сказал Тариэль, — это нормально?

Алиса перевела взгляд на миелофон и невольно вздрогнула. Яркое фиолетово-золотое сияние исходило из него. Она придвинулась, касаясь сенсоров настройки, кристалл замерцал, переходя в бледно-голубой спектр. Робот пошевелился и уставился на Алису взглядом человека, только что очнувшегося от кошмарного сна.

— Как твое личное имя? — спросила она, уменьшив излучение до минимума.

— Эрик, — ответил он.

— Где ты служил и как попал в группу Полины? — продолжила допрос Алиса.

— Я биоробот линейки «ПЛН-12», — был ответ, — прикреплен к группе исследователей Запретных Территорий, затем к группе озеленителей. Был перепрограммирован лицом, именующим себя Красной Королевой, в неустановленное время, неустановленный год.

— Какими именно критериями руководствуется Красная Королева при отборе жертв? — Алиса глубоко вздохнула, пытаясь сосредоточиться и подобрать вопросы действительно важные.

— Поиск сознаний, уже затронутых воздействием миелофона первой модели, — ответил робот, — наиболее чувствительных к последующему вмешательству.

— Сколько времени должно было пройти с первого облучения?

— От трех лет и больше, — робот наклонил голову так, что длинная челка скрыла его глаза. Алиса зарылась пальцами в растрепанные волосы.

— Для чего необходимы жертвы?

— Для последующего изъятия экстракта шишковидной железы.

— В каких целях применяется?

— Информация отсутствует…

— Перечисли мне имеющиеся в твоей памяти имена жертв, прошлых и будущих, — велела она, доставая прихваченный из квартиры Сулимы блокнот и карандаш, — с датами нападений.

* * *

Позже она попросила Тариэля позвать Вертера. Робот вошел в комнату не привычной ей шаркающей походкой старого паралитика, а легким шагом. Правда, улыбнулся совсем как раньше.

— Здравствуй, Алиса, — голос его слегка заедал, но звучал уже много лучше, чем прежде, — я очень рад тебя видеть.

Алиса улыбнулась в ответ.

— И я очень рада тебя видеть, старый друг. Идем со мной.

Она глубоко вздохнула и сосчитала до трех, прежде чем открыть дверь в палату. Вертер вошел следом и дернулся, словно его ударили током. Алиса ждала этого. Она положила руку на плечо роботу.

— Послушай меня, Вертер, — сказала она как можно мягче, — Полина пока должна оставаться в таком положении. Кто-то перепрограммировал ее, сделав убийцей и чудовищем. Она руководила атакой таких же перепрограммированных роботов.

— Полина… — в голосе Вертера было столько боли, что Алиса содрогнулась. Робот или нет, Вертер был в своей безграничной любви куда человечнее многих людей.

— Мы переправим ее в будущее, Вертер, — твердо сказала Алиса, — и вернем ей ее собственный разум и чувства. Мы спасем ее, именно поэтому она здесь.

Робот кивнул медленно, как-то заторможенно.

— Кто сделал с ней такое? Кто перепрограммировал ее?

— Возможно, кто-то, называющий себя Красной Королевой, — ответила Алиса. — Послушай, Вертер. Я знаю, ты вполне функционален сейчас и сможешь защитить ее и всех тех, кто пострадал от действий этой Красной Королевы. Но прежде всего ты друг, на которого я могу положиться. Тариэль не забрал бы тебя к себе, если бы не знал тебя, как и я. В Последней войне лишь благодаря тебе выжил отряд 0927. Так что по сути ты — мой крестный, ведь ты и папу спас.

Вертер кивнул.

— Ты хочешь сказать, что война продолжается? — спросил он, глядя на тело Полины, вытянувшееся на постели у дальней стены. Алиса кивнула.

— А они зачем здесь? — робот перевел взгляд на Крыса и Весельчака.

— Сейчас они на нашей стороне, что-то изменило их, как бы… перепрограммировало их сознания, — ответила Алиса. — Считалось, что такое возможно лишь теоретически.

— Не думал, что можно перепрограммировать живых существ, — Вертер покачал головой. — Это… неправильно. Но в случае с этими двумя оно к лучшему.

Алиса подошла к спящему Коле Герасимову и натянула сползшее одеяло, укрыв худые плечи. Вертер приблизился, осторожно коснулся растрепанной головы.

— Коля… — тихо сказал он, — так вырос… я помню… я ведь умер за него.

Алиса смотрела на повзрослевшее, усталое лицо с заострившимися чертами. По Герасимову «прекрасное далеко» ударило особенно сильно. Из того, что ей удалось считать с его сознания, она знала, что он потерял родителей, что местные «братки» в попытке заставить его переписать квартиру на их главаря, попробовали поставить его «на счетчик», вымогая деньги за якобы поврежденное авто одного из них. Его дважды зверски избили, повредив позвоночник и сломав ноги. Помог ему старый знакомый, бывший тренер Эдуард Александрович по прозвищу Илья Муромец, ставший местным криминальным авторитетом. Став свидетелем последнего нападения, он вместе со своими людьми отбил Колю у его мучителей, отвез в больницу и оплатил лечение. Ну и, видимо, что-то порешал с теми, кто его донимал. После того, как Герасимов вышел из больницы, Эдуард Александрович взял его к себе в фирму помощником специалиста по компьютерам. Но пережитый кошмар изменил Колю, превратив его из прекрасного, вдохновенного мальчишки, которого она помнила, в озлобленного и усталого циника. И это было самым страшным.

Алиса медленно провела пальцами по седой прядке на виске парня. Ему еще повезло, а скольким нет? Но она не могла… не могла сказать им, что точки сборки обычно располагаются во временных отрезках, предшествующих самым сложным и страшным событиям. Хотя как знать, возможно, не стоило давать им надежду. Без надежды жить тяжелее, но вместе с тем и проще.

— Что от меня требуется? — по-военному четко спросил Вертер. — Приказывай, командир.

Алиса подняла на него взгляд.

— Я покажу тебе кое-что, — сказала она, доставая листок с показаниями робота Эрика, — и вкратце расскажу о последних событиях. А ты скажешь, что думаешь об этом.

Вертер кивнул.

* * *

Алиса несколько раз глубоко вдохнула и медленно выдохнула, прежде чем войти в отдельную комнату, отведёную ребятам. Сердце ее ныло от тоски и отчаянного желания, чтобы их с Вертером раскладки оказались неверны. Слишком тяжело, слишком болезненно, но… Она решительно вошла, окинув взглядом ребят, расположившихся кто где. В руке миелофон, переливающийся всеми цветами радуги, на лице спокойствие. Иначе нельзя.

— Ну как вы, немного пришли в себя? — спросила она, присев на высокий табурет у журнального стола, уставленного кружками с холодным чаем и вазочками с сахаром и печеньем.

— Не так чтоб очень, — ответила Альбина Фетисова, по-прежнему державшаяся рядом с Садовским, — но хотя бы немного выдохнули.

— Хорошо, — Алиса кивнула, — потому что я хотела попросить вашего разрешения на обследование каждого из вас. Это необходимо, потому что вы все подвергались излучению первого миелофона — и позже, в разной степени, последующему облучению.

— И что теперь будет с нами? — испуганно спросила Лена Домбазова.

— Ничего плохого, если вы позволите вас обследовать, — ответила Алиса. — Учитывая то, что здесь есть аппаратура, способная излечить любые болезни и воздействия не только двадцатого, но и двадцать первого века.

— А что именно ты хочешь выяснить? — с опаской спросила Альбина.

— Насколько остра необходимость в применении очищающих и настраивающих аппаратов, — ответила Алиса. — Не бойтесь, это не больно.

— Ладно, — великодушно разрешил Садовский, по-прежнему самый ироничный и легкий из всей компании бывшего 6 «В», — можешь начать с меня. Мне даже интересно.

Алиса подошла к нему и провела пальцами по кристаллам, задавая программу. Садовский сидел с таким видом, словно принимал помощь от внезапно прилетевших инопланетян. Глядя на него, Альбина немного успокоилась и не стала возражать, когда Алиса занялась ею. Следующим был Фима Королев, с которым пришлось повозиться, поскольку он был все таким же недоверчивым и подозрительным, как и в школе, даже еще в большей степени. Лена Домбазова смотрела испуганно, но возражать не стала. Сулима и Боря Мессерер, погруженные в какие-то научные рассуждения, кажется, даже не заметили, что их исследовали. Покончив с ними, Алиса подошла к Юле.

— А если я не хочу? — спросила та, сжавшись в комок в старом кресле у самого столика.

— Ты только что видела, что с ребятами все в полном порядке, — сказала Алиса, — так чего ты боишься?

— Не боюсь, просто не хочу, — Грибкова тревожно завозилась, пытаясь выбраться из кресла. — Я лучше пойду. Я и так тут с вами засиделась.

— И куда ты пойдешь? — полюбопытствовал Королев. — Прямо в лапы этим… роботам?

Алиса незаметно провела пальцем по отдельно расположенному кристаллу. Это был тот самый, извлеченный из браслета девушки-робота и вступивший в контакт с основным кристаллом миелофона. Лицо Грибковой вдруг стало каким-то вялым, расслабленным. Она обмякла в кресле, глядя сквозь Алису пустым стеклянным взглядом.

— Какого… — начал было Королев, но Алиса оборвала его решительным жестом. Наклонившись к женщине в кресле, она спросила, стараясь говорить спокойно:

— Как твое настоящее имя?

Воцарилось молчание, которое нарушил тихий, какой-то скрипучий голос:

— Маргарита… Старцева…

— Какое отношение ты имеешь к Юле Грибковой?

Женщина мучительно застонала — или это был вздох?

— Я… ее… внучка…

Алиса видела, как в изумлении переглядываются ребята, но она должна была продолжить допрос. Времени не оставалось… совсем.

— Кому ты служишь?

Снова молчание, словно внутреннее сопротивление. И только потом ответ:

— Красной… Королеве…

Алиса закрыла глаза, пытаясь справиться с нахлынувшим отчаянием.

— Где настоящая Юля Грибкова?

— Она… у… хозяйки…

— Она жива и здорова?

— Да…

Алиса вздохнула, помедлив, прежде чем задать тот вопрос, который вертелся на языке.

— Ты знаешь настоящее имя Красной Королевы?

Молчание. Медленный, заторможенный кивок. Алиса молча смотрела на кристаллы, переливающиеся багровыми оттенками. Угроза для рассудка.

— Не говори… напиши, — велела она, опрокинув сахарницу и рассыпав по столу сахар, разровняв его, — у тебя стоит запрет на словесное разглашение, но писать ты можешь.

К багровым переливам прибавились лимонно-желтые. Женщина медленно протянула руку и принялась водить пальцем по рассыпанному сахару. Ребята сгрудились вокруг.

— Этого не может быть, — выдохнула Альбина, судорожно вцепившись в плечо Садовскому, который обнял ее и прижал к себе, — это… это невозможно!

* * *

Вертер ждал ее в палате, о чем-то тихо беседуя с Колей Герасимовым. Алиса подошла к ним, чувствуя смутное удивление при виде лица Коли, лишившегося, наконец, этого жуткого угрюмого выражения, не сходившего с него с момента их встречи. Он смотрел на Вертера с выражением удивления, нежности и теплоты и держался за его руку, словно Вертер был единственным стабилизирующим элементом по вселенной.

— Нам надо идти, — сказала она, коснувшись плеча Вертера, — времени почти не осталось.

Робот осторожно сжал руку Коли в своей, тот ответил странным взглядом, накрыл его руку другой своей рукой, прежде чем отпустить. Алиса молча вынула последнюю капсулу со стимулятором и вколола себе прямо через одежду. Почти сразу мир стал ярким, а мысли — кристально-прозрачными.

В переднем холле их ждал робот Эрик. Алисе пришлось полностью переустановить его, наскоро загрузив программу из блока сохранения Вертера, чтобы совершенно устранить следы перепрограммирования и создать единую линию связи. Она оставила лишь несколько элементов памяти, запечатленных на съемной карте и хранящих воспоминания о месте обитания Красной Королевы.

— Вертер, Эрик, — сказала она, переводя взгляд с одного на другого, — синхронизируйтесь с полной потоковой передачей данных на постоянной основе. Эрик — трансляция, Вертер — прием данных.

Оба робота, схожие, как близнецы, переглянулись. Соприкоснулись ладонями, стоя лицом к лицу. Отличная была серия, подумала Алиса, глядя на них, ПЛН-12 превзошли все ожидания своих создателей. Их программа самообучения полностью синхронизировалась с биологическими элементами мозговой конструкции. Они оставались роботами со всеми вытекающими возможностями, но одновременно были способны к самообучению, эмоциям и чувствам, как настоящие люди.

— Синхронизация завершена, — в один голос произнесли роботы.

— Вертер, — Алиса положила руку на плечо старому другу, — ты остаешься здесь, за ребят и Полину отвечаешь головой. Данные, которые будешь получать от Эрика, перенаправляй на личный компьютер Тариэля и сохраняй копию записей у себя. Если понадобится помощь, я скажу кодовую фразу. Тогда сразу отправляй ребят в точку Х через нуль-транспортационное устройство.

Вертер кивнул, глядя на нее с какой-то запредельной тоской.

— И какова код-фраза? — спросил он так тихо, что Алиса его едва услышала.

Она приподнялась на цыпочки, обняв его за шею, и прошептала на ухо.

— Идем, Эрик, — сказала она, повернувшись ко второму роботу, молча ждавшему приказов. — Твое задание — препроводить меня к твоей бывшей хозяйке, прикрываясь недействующими свето-кодами программы-вируса. Остальное скажу в дороге. Идем.

В дошкольной группе первое, чему их учили, — это контролировать эмоции и бороться со страхом. У кого-то получалось лучше, у кого-то хуже. Алиса не была лучшей ученицей в этой науке, лишь спустя время ей удалось наверстать упущенное, когда они с отцом путешествовали по другим планетам в поисках редких животных для Московского зоопарка. Практика для нее всегда была единственным способом надежного усвоения новых знаний. Эта способность не раз спасала ее в самых разных приключениях. Но сейчас она ни в чем не была уверена. Потому мобилизовала все свои силы и возможности. До точки бифуркации оставалось чуть больше пяти часов.

Она не знала места, в которое привез ее Эрик. Маленький фургон он забрал со стоянки возле школы, так что идти пешком не пришлось. Дорогой Алиса медленно выстраивала в сознании психо-сеть, способную скрыть ее истинные мысли, вводя себя в состояние транса. Это был один из навыков, полученных во время пребывания на Кеплере-13, планете системы Тау Скорпиона. Жесткое излучение звезды создало на планете странную, ни на что непохожую цивилизацию, обладающую огромными парапсихическими способностями. Недолговременное воздействие атмосферы Кеплера-13 позволило Алисе на время пребывания на планете стать мощнейшим псиоником. Способность была почти утрачена спустя год после ее возвращения домой, но здесь ключевым словом было «почти». Во время сверхнапряжения и воздействия стимуляторов псионические способности возвращались к ней, хотя и не в том объеме, что были на Кеплере-13. И сейчас они оказались весьма кстати.

Алиса отметила дорогу скорее по привычке, фиксируя в сознании проезды, повороты и детали. Она сама не могла бы сказать себе, зачем делает это. Сознание пребывало в дремлющем покое и одновременно в боевой готовности.

Наконец, фургон остановился. Эрик открыл дверцу и буквально выдернул ее из кабины. Алиса покачнулась, но устояла. Железные пальцы робота стиснули ее руку выше локтя. Она пошла рядом, покачиваясь, словно только рука робота давала ей устойчивость.

За железной дверью пахло плесенью и стылой землей. Робот провел «пленницу» через длинный и узкий, затянутый трубами коридор. По другую сторону коридора было что-то вроде прихожей, больше похожей на больничный холл. За единственной дверью, ведущей из него, оказалась обширная зала, обставленная в стиле рококо. Единственным элементом, выбивающимся из общей темы, было кресло, скорее напоминающее трон с высокой спинкой, установленное в дальнем конце. Боковым зрением Алиса успела отметить несколько дверей и полное отсутствие роботов, да и вообще кого бы то ни было, кроме фигуры, с удобством расположившейся на троне.

— Какие гости в этом скромном доме! («Какие гости почтили сей скромный дом!»?) , — насмешливый голос, искаженный маской, заставил ее вздрогнуть. — Входи, Алиса. Красная Королева рада тебя видеть… особенно в столь плачевном состоянии.

Алиса шагнула к трону и остановилась. Робот толкнул ее, сделав подсечку так, чтобы она упала на колени. Алиса сложилась, словно сломанная кукла, не пытаясь ни протестовать, ни сопротивляться.

— Ты, убирайся, — резкий оклик относился к роботу, все еще стоявшему рядом, — и закрой за собой дверь.

Робот поспешно удалился. Алиса молчала, пребывая в трансе и одновременно просчитывая варианты развития событий.

— Долго же ты от меня бегала, Алиса, — искажение голоса не могло скрыть высокомерной радости, — а в итоге все равно попалась. Твой мозг славно послужит мне. Встань!

Алиса покорно поднялась, глядя перед собой пустым взглядом.

— Воздействие миелофона изменяет мозг, само сознание, — прошептала Красная Королева, и глаза ее в расплывчатом тумане маски сверкнули, — именно поэтому ты мне была нужнее остальных. Твоя шишковидная железа подвергалась воздействию прибора в течение многих лет, что может быть лучше?

Алиса медленно подняла голову.

— Зачем ты мне это говоришь? — спросила она, растягивая слова, словно припоминая их.

— Я хочу, чтобы ты знала, — Красная Королева с усмешкой подалась вперед, — чтобы знала, что ты особенная… но только в этом. В остальном ты просто отклонение от нормы, выскочка и позерша.

Алиса прикрыла глаза, пытаясь справиться с горечью.

— Ты так легко судишь других, — все так же медленно, растягивая слова, сказала она, — и так сильно ненавидишь… я… разочарована.

Красная Королева дрогнула маской.

— Вот как… все еще пытаешься бороться, — прошипела она. — Не выйдет. Но я с удовольствием посмотрю, как ты будешь сопротивляться. Да… надеюсь, ты будешь кричать и молить о пощаде.

Королева подняла руку, и на ладони ее переливался багровым и алым небольшой кристалл округлой формы.

— Знаешь, что это?

— Миелофон, — прошептала Алиса, чувствуя странное оцепенение, — только… другой.

— Разумеется, другой, — усмехнулась Королева. — Это миелофон из совсем другой Вселенной, зеркального отражения нашей. Он куда могущественнее твоей глупой игрушки… и полностью подчиняется… мне.

Слишком большая уверенность в голосе. Алиса старалась дышать медленно и глубоко, всеми силами сопротивляясь влиянию багрового кристалла. Ей казалось, что все тело ее стекает каплями ледяного и раскаленного металла. Голова кружилась, и мысли словно сочились кровью. Она видела, как кристалл медленно пульсирует в ритме биения сердца. Голова заболела так сильно, что Алиса невольно издала стон.

Она чувствовала, как что-то истекает из середины лба, и не могла остановить этот процесс.

Время растянулось в бесконечность боли и непреходящего отчаяния, понимания, что она проиграла эту битву и все они проиграли войну…

Внезапно стало легче дышать. Боль в голове еще оставалась, но истечение прекратилось. Алиса, как во сне, видела две фигуры, метнувшиеся вперед. Одна встала перед ней, заслоняя от Красной Королевы, затем покачнулась и отступила, вторая выбросила вперед руку с каким-то темным предметом. Алиса слышала собственный стон, но не могла ничего поделать.

* * *

Коля осел, прислонившись головой к бедру Вертера, на груди у него расплывалось красное пятно. Красная Королева покачнулась, театрально раскинув руки, и опустилась на кресло-трон. Тело ее безвольно обмякло.

Алиса потрясла головой, мобилизуясь. Противная одурь никак не хотела уходить. Она склонилась над Колей, который хрипел и задыхался. Вертер наклонился и сунул ей в руку коробку. Открыть ее было делом доли секунды.

— Вертер, в больницу его, к Шартье, быстро! — Алиса дрожащими руками провела по миелофону, погружая сознание и тело Герасимова в стазис, чтобы он перенес транспортировку.

Вертер подхватил обмякшее тело на руки и выбежал из залы.

Алиса, пошатываясь, подошла к трону. Королева чуть сползла, уронив голову на грудь. Алиса коснулась диска за ее ухом, отменяя маску-голограмму.

— Зачем? — прошептала она, глядя в знакомое лицо, на котором все еще было высокомерное выражение. — Зачем?

Руткевич открыла глаза. На груди ее быстро темнел алый шелк. Дышала она с трудом, с каждым выдохом изо рта выплескивалась кровь. В ее глазах была только беспросветная мгла.

— Ненавижу… тебя… выскочка…

Это были ее последние слова. Алиса направила луч миелофона, погружая и ее в стазис. Затем вытащила из внутреннего кармана куртки нечто маленькое и незримое и надела на голову Миле. Тело мгновенно растворилось в воздухе.

* * *

Иногда не страшно остаться одной, в далеком прошлом, на пороге страшных времен или уже в них. Страшнее, когда те, кто тебе доверился, страдают и умирают. И вопрос еще, почему и как Мила Руткевич изменилась. Не потому ли, что не было «прекрасного далека», но был лишь темный шторм безвременья, поглотивший всех, кого она любила.

Алиса оторвала лоскут от майки и перевязала кровоточащий лоб. Было больно, но боль тела не могла заглушить боль души.

— Алиса… — растерянный голос заставил ее вздрогнуть и поднять голову.

— Юля, — голос сорвался в хриплый всхлип, — ты жива!

Юлька Грибкова, повзрослевшая, но выглядевшая вполне на свои двадцать три года, поспешила к ней.

— Это и правда ты? — в ее голосе слышалось изумление. — Но как? Что случилось? Где Мила?

— Я чуть позже тебе все расскажу, — Алиса сжала ее руку в своей, — ты тут одна?

— Да, одна. Ты что, ранена?

— Не страшно, — Алиса вымученно улыбнулась. — Идем, отвезу тебя домой.

Точка бифуркации. Щелчок, словно металлический отзвук в самом мозгу, — первое предупреждение. Чужая рука выскользнула из ее пальцев. Алиса горько улыбнулась.

— Вообще-то я дома, — мягко сказала Грибкова, отступая на шаг. — Так где Милка?

— Она забрала тебя к себе? — Алиса похлопала ресницами, непонимающе глядя на бывшую подругу. Та слегка улыбнулась.

— Скорее уж я забрала ее, — голос превратился в шепот, падавший в сознание каплями раскаленного металла. — Впрочем, думаю, ты уже обо всем догадалась. Ты же умная, дитя двадцать первого века. Это Милка могла тебя недооценивать, она всегда ревновала к чужому уму и славе.

Грибкова с усмешкой коснулась Алисиного лба. Изящная, очаровательная… смертоносная.

— Почему? Зачем? — Алиса устало опустилась прямо на пол, прилагая все усилия, чтобы не отключиться. — Кто угодно, но ты…

— А что я? — Грибкова усмехнулась, глядя на нее сверху вниз. — Я выживала как могла. После того, как поняла, что все было враньем. После того, как началось все это безумие. Я любила тебя как сестру, Алиса, а ты предала меня. Ты знаешь, после гибели родителей в автокатастрофе в девяносто втором я словно потерялась. А потом умерла бабушка… и я осталась совсем одна… против тех, кто уничтожил мою семью… из-за денег, драгоценностей и квартиры. Ты знаешь, они очень старались добраться и до меня…

Она потерла виски, словно пытаясь унять головную боль.

— Мне пришлось пойти на крайние меры и стать любовницей одного серьезного человека, просто чтобы не лишиться всего и сохранить жизнь. Человека, который был якобы другом бабушки… а оказался похотливой скотиной и выродком. Чуть позже я выяснила, что это именно он организовал убийство моей семьи. Но мне уже некуда было деваться.

Она засмеялась холодным безумным смехом.

— А потом, в один из дней, когда я сидела дома, пытаясь понять, как жить дальше, пришла… я сама. Только уже очень старая. Та Юлия Грибкова рассказала мне много интересного о будущем. Но, что самое важное, она дала мне нить — и кое-что еще. Долго рассказывать, лучше я покажу.

Алиса молча смотрела, как Грибкова расстегивает на груди тонкую блузку, обнажая кристалл, вживленный прямо в тело и сиявший багрово-алым тусклым светом.

— Осколок миелофона, — Юля нежно погладила пальцами кристалл, который от ее прикосновения засиял ярче. — Только непростой. Старая версия меня выкрала его из исследовательского центра, занимавшегося инопланетными артефактами. С его помощью я могу управлять роботами, перепрограммировать их… и учусь… о, пока еще только учусь управлять людьми. Для начала я прикончила этого старого хрыча, который охотился на меня и мое имущество. Милка посоветовала начать с него, отличная была идея. Милка была со мной с самого начала, путешествовала во времени… это именно она предложила заменить меня в квартире на мою внучку, чтобы устроить тебе ловушку. Только эта безмозглая дура не сумела тебя убить. Где она, кстати? Надеюсь, вы ее прикончили, эту идиотку слабовольную?

— Маргарита… в безопасности, — ответила Алиса, — там, где тебе до нее не добраться.

— Неужели? — с издевкой спросила Юля. — Ну что ж, значит, придется повозиться, чтобы найти ее и напомнить, что старших нужно слушаться. Так где Руткевич?

— Она… — Алиса бросила все на кон, — исчезла. Просто вдруг исчезла…

Грибкова хмыкнула

— Удрала… переместилась во времени. Думаю, она изначально строила планы, как сместить меня и самой занять мое место. Она всегда была такой завистливой сучкой. Она тоже получит то, что ей причитается.

— Зачем тебе вытяжка из шишковидной железы? — Алиса сама не узнала свой голос, таким скрежещущим он был, словно железом водили по стеклу.

— Такая умная, а не догадалась, — Юлька усмехнулась. — Управление требует большого количества энергии. Скажем так: топливо, которое мне нужно, чтобы преодолевать пространство и время. А излишек… есть много желающих на такой товар, готовых платить огромные деньги за одну каплю экстракта.

Грибкова поднялась с трона и, подойдя к Алисе, ухватила ее за волосы и подтянула к своему лицу.

— Моя старая версия использовала кристалл чужого миелофона, чтобы путешествовать во времени без использования машины. Представляешь? — Грибкова наклонилась, пытливо глядя в глаза бывшей подруге. — Я поначалу вела себя как дура, пока старшая версия не убедила меня взять кристалл. Вот тогда я и поняла, что в моих руках подлинная власть. Я Красная Королева, Алиса, и это моя личная Страна Чудес. Я ее создала сама. Я Королева Времени, а ты… ты сгинешь без следа в его потоке. Потому что будет лишь то будущее, которое сотворю я.

Щелчок. Короткое замыкание. Искра, вспыхнувшая ярче сверхновой. И на долю секунды раньше пальцы погружаются в живую плоть, вырывая с мясом пустивший корни кристалл из груди Красной Королевы. Короткий мучительный вскрик — и все кончено.

Алиса молча смотрела, как Юля оседает, глядя на нее растерянно, с почти детским удивлением и болью. Алые щупальца вонзились в ладонь. Она отбросила кристалл, со звоном покатившийся по полу, и обхватила девушку обеими руками. Юля смотрела на нее без гнева, с удивлением, часто, хрипло дыша.

— Алиса? — прошептала она поблекшими губами. — Ты все-таки вернулась?

— Да, вернулась, — Алиса притянула ее к себе, поддерживая под плечи, — крепись, скоро придет помощь.

— Я спала, — Грибкова поморгала, пытаясь стряхнуть слезы. — Мне снился такой жуткий сон… Алиса, почему я здесь? Где мы?

Миелофон в другой руке переливался багрово-пурпурным. Алиса провела большим пальцем по отдельно стоящему кристаллу. Дыхание Юли стало ровнее, спокойнее.

— Мне снилось… — прошептала она, — что я делала такие ужасные вещи…

Слезы покатились по ее щекам. Алиса бросила взгляд на миелофон и коснулась пальцем сонастройки.

«Я сплю? И это уже другой кошмар? Но она вернулась… вернулась за мной. Где я? Как же больно… бабушка…»

Дверь с треском распахнулась. Алиса подняла голову, глядя на ворвавшихся в залу бойцов Патруля Времени. Все потрепаны, измотаны, многие ранены.

Щелчок…

— Тариэль, — хриплым, каким-то чужим голосом позвала Алиса, — можешь сделать развертку прямо здесь? Ее нужно отправить в Институт Исследования Аномалий Времени. Ее и Милу.

— Милу? — Тариэль огляделся.

Алиса поднялась на ноги и ощупью стянула с головы Милы шапку-невидимку.

— И пусть отправят сюда группу безопасности срочно. — Она говорила быстро, стараясь не поддаться панике. — Зафиксировано присутствие мощнейшего артефакта, способного управлять пространственно-временной системой… Остальное — когда прибудут.

Она подождала, пока Милу и Юлю забрали, встретила группу ученых из Института Аномалий во главе с Ференцем Фаркашем, вкратце объяснив ситуацию и указав на два осколка чужеродного кристалла. Она держалась из последних сил, но еще не все было сделано. Проводив ученых, она вместе с Тариэлем вернулась в больницу доктора Шартье и лишь там позволила себе проявить видимую слабость. Шартье хотел было вколоть ей успокоительное, но она отговорилась тем, что после шести доз стимулятора это было бы нецелесообразно и что ей нужно только поспать. Сошлись на том, что доктор обработал ей лоб, заживив рану, и предоставил чистую постель отдельно от остальных, за ширмой.

Оставшись в одиночестве, она взглянула на ладонь, в которой засел крошечный осколок чужеродного кристалла. Почему-то была уверенность — быть может, сам осколок и давал ее, — что она сумеет. Только бы он продолжал расти в ее теле, питаясь его соками. Алиса подумала о том, что это будет вполне целесообразно. Она представила точку пространственно-временной сборки в собственном модуле на Кэрролле-2, глядя, как медленно вихрится пространство, образуя крошечный портал в иное время и место. Его хватило, чтобы она смогла забросить в модуль записку с координатами. Круг замкнулся.

Алиса спустила ноги с кровати и прошла через вторую дверь на маленькую отдельную кухню, где обычно питался дежурный доктор. Она думала о том, как кристалл вырастет в ее теле и сможет сделать ее всемогущей. Она будет богиней Времени, властной над ним, владычицей всех, кто так долго не давал ей развернуться. Она будет властвовать над ними с помощью этого кристалла, а там придет черед и открытия врат в ту Вселенную, откуда чудесные кристаллы попали в их мир…

… Боль была такой силы, что Алиса взвизгнула не своим голосом. Лазерный нож мгновенно рассек кожу, мышцы и перепилил кости, остановив кровь. Почти сразу сознание отпустило. Алиса трясущейся уцелевшей рукой подняла отрезанную кисть за палец и опустила в непроницаемый контейнер из закаленного стекла, завинтив крышку.

Дока и Тариэля чуть удар не хватил, когда она вышла к ним, прижимая банку к груди, спокойно и четко объяснила суть проблемы и велела немедля переправить зараженную кисть в Институт Аномалий. Только после этого она позволила себе отключиться.

* * *

Управление временем и пространством из единой временной точки было минимальным. Алиса лежала на постели в госпитале Времени и смотрела в белый потолок. В памяти всплывали лица ребят, взволнованные, бледные. Она снова уходила, оставив больше загадок, чем ответов. Но все, что она смогла сделать, это быть с ними, когда пришла пора попрощаться с Колей. Здесь, в этом времени, спасти его было невозможно. Потому Вертер огородил пустынный участок парка, выкопав могилу и опустив в нее неподвижное тело. Тихо плакала Лена Домбазова, на глазах остальных ребят тоже выступили слезы.

— Ты снова улетаешь, — сказал Фима, когда пришла пора расставаться, — и мы снова остаемся одни.

Алиса покачала головой.

— Не одни, пока вы вместе. Помните об этом.

Она обвела взглядом усталые лица людей, ставших ей кем-то близкими.

— Мне пора. Но вы остаетесь, каждый из вас… и все вместе.

Ей показалось, что они поняли ее. Она так хотела на это надеяться. Но времени больше не было. Тариэль открыл развертку прямо в соседнем кабинете. Алиса вышла не оглядываясь и ступила на подножье аппарата, набрав личный код переброски.

20-е июля 2094 год. Земля. Москва.

Алиса пробудилась лишь через несколько суток после того, как прибыла обратно и прошла процедуру наращивания новой бионической кисти. Она и саму-то процедуру помнила плохо. Мозг, истерзанный последними двумя неделями, настоятельно требовал отдыха.

За окном пели птицы и цвело чудесное июньское утро. Сев на постели, Алиса принялась переодеваться, благо одежда ее лежала тут же на стуле. Зашедшая медсестра быстро обследовала ее сканером и с улыбкой пожелала хорошего дня.

Алиса добралась до стоянки и флипнула к Институту Времени. Сейчас она просто не могла думать ни о чем другом. И только увидев две фигуры, сидевшие на скамейке в тени раскидистого дуба, она почувствовала, как отпускает напряжение, а губы сами собой растягиваются в улыбке.

— Алиса, — сказал Коля Герасимов, глядя на нее с некоторым смущением, — мы тебя не ждали сегодня. Хорошо, что тебе уже полегче.

Он опустил глаза, изучая собственные колени. Алиса подумала, что ему, должно быть, неловко за все то, что он говорил в ее адрес.

— Я очень рада, что ты поправился, — сказала она мягко, положив руку ему на плечо. — Как ты себя чувствуешь? Обжился здесь?

— Прекрасно на самом деле, — улыбнулся Коля, и глаза его засияли. — У вас просто потрясающая медицина. Починили мне позвоночник и ноги заново срастили, теперь уже правильно, и все за какие-то несколько дней.

— Разрешение скоро будет оформлено, — сказал Вертер. — Знаешь же, какие бюрократы в отделе Межвременных Манипуляций работают. Но Тариэль заверил, что Коля сможет остаться жить здесь, раз уж официально погиб в своем времени. Говорит, через недели две разрешение будет готово и информация внесена в общую базу Галактпола и Галазы. А пока я его обучу всему, что нужно.

— На самом деле твоя идея с преобразующей маской на теле робота была великолепна, — ответила Алиса, усаживаясь прямо на мягкую травку. — Так вы об этом говорили с Колей тогда, в больнице? Я ведь видела, как он успокоился.

— Я просто сказал ему, что мне нужен будет хороший заместитель на должность заведующего хозяйством, — произнес Вертер, улыбаясь. — Сама понимаешь, работа несложная, учет вести я его научу, а социальный пакет позволит ему в свободное время путешествовать и летать на другие планеты.

Алиса кивнула.

— Какие новости еще, ребята? Мне бы надо слетать в Институт Аномалий, но терпение никогда не было моей сильной стороной.

— Исследования идут полным ходом, — ответил робот. — Полина скоро вернется. Ей восстановили рассудок и вылечили от воздействия багрового кристалла.

В его голосе было нескрываемое облегчение и огромная, безграничная нежность.

— А Мила и Юля? И Маргарита?

— Они все еще в Институте, — ответил Коля. — Маргариту готовят к выписке. Она уже совершенно восстановилась, и с ней работает психолог. Руткевич держат в стазисе, потому что в ней эта штука, этот кристалл, он как-то разросся очень сильно. Он везде в ней. А Грибковой уже легче, правда она очень опечалена тем, что ее вернут в ее время. Слушай, вот ведь что странно: у нее кристалл не пошел вглубь. А у Руткевич он как… как метастазы… везде. Интересно, почему так?

Алиса провела руками по зеленой траве, с наслаждением вдыхая аромат лета. Затаившаяся в глубине сердца печаль оформилась в ответ.

— Они просто разные. В Юле, несмотря на воздействие кристалла, нет ни грамма ревности, злобы и ненависти. А Мила ими пропитана, как метастазами. Это больно и грустно, но это правда. И когда кристалл утратил власть над Юлей, она словно очнулась от кошмара, в котором пребывала. Кстати, а что с ее взрослой версией?

— Взрослой версией? — Коля нахмурился. — Какой взрослой версией?

— Ну… — Алиса смешалась, — с той, что вручила ей артефакт. Она говорила, что ее взрослая версия выкрала кристалл из Института Аномалий и использовала для перемещений во времени.

Коля и Вертер переглянулись.

— Взрослой версии нет и не может быть, — тихо ответил Коля. — Там, на складе… в информационном отсеке… там старые подшивки газет хранятся. Мы с Вертером перебирали, когда он учил меня своей работе.

Алиса стиснула кулаки, вцепившись в траву. Почему-то стало холодно внутри.

— Вы что-то нашли?

Коля кивнул. Теперь на его лице была печаль.

— Юлия Грибкова, переводчица и писатель-фантаст, знаменитая своей книгой «Девочка из завтрашнего дня», погибла в 2027-м году, спасая группу детей во время пожара в торговом центре. Она успела вывести больше сотни детишек, прежде чем на нее обрушились металлические перекрытия. В газете было в том числе краткое интервью Алисы Старцевой, ее единственной дочери.

Мир осыпался бесчисленными искрами. Алиса подняла взгляд на Вертера.

— Что-то еще… изменилось? — прошептала она.

Вертер понимающе взглянул на нее.

— Несколько малозначимых нитей, основная ветка такая же. Идем, Алиса, тебе надо прилечь; думаю, ты слишком рано выписалась из больницы.

* * *

Уже в комнате отдыха в здании Института Времени она устроилась на удобной кушетке, глядя, как Коля заваривает ароматный азербайджанский чай с чабрецом.

— А пираты? Весельчак и Крыс, их ведь тоже забрали в Институт Аномалий, — вспомнила она. — Что с ними?

Коля повернулся, неожиданно улыбаясь.

— Они в полном порядке, если не считать откуда-то вдруг народившуюся совесть и эту… эмпатию, — сказал он, разливая чай по чашкам старинного сервиза эпохи Мин. — Сейчас они в институте, сами вызвались быть в контрольной группе для определений последствий контакта с кристаллом. Ференц на них не нарадуется. Послушные, спокойные, свободное от исследований время проводят с детьми сотрудников, играют с ними, развлекают, превращаясь во что попало. Детишки, понятное дело, в полном восторге.

Алиса кивнула, беря свою чашку и делая первый, самый вкусный глоток.

— Слушай, Коля, — сказала она, глядя на Вертера, листающего какой-то поэтический сборник, — я сегодня вечером возвращаюсь на Кэрролл-2, это планета такая, очень интересная. Мы с моими соратниками работаем над сохранением популяции снарков. Если хочешь, летим со мной. Побудешь там пару-тройку дней, выдохнешь, а потом вернешься и продолжишь обучение. Что скажешь?

— Хитрая Алиса, — сказал Вертер, подняв голову, — пытаешься сманить у меня сотрудника?

Но Алиса уже заметила, как загорелись Колины глаза.

— Я вернусь, Вертер, честное слово, — сказал он дрогнувшим от предвкушений голосом, — буду потом летать в отпуска. Но… если Алиса приглашает меня на другую планету… я так мечтал…

Вертер вскинул голову и залился своим фирменным смехом.

— Я пошутил, — сказал он, улыбаясь. — Конечно, лети! В прошлый раз не удалось, но, думаю, теперь получится. Да и если вдруг решишь остаться на Кэрролле-2…

Он неожиданно подмигнул.

— У меня есть еще один претендент на роль завхоза. Эрику очень нравится идея работать на спокойной работе. Пока он здесь исключительно на должности уборщика, но как знать.

Алиса взглянула в окно и увидела близнеца Вертера, мирно и с явным удовольствием косящего траву на лужайке старинной косой.

— Выбор всегда остается за нами, — сказала она, допивая чай и протягивая чашку за добавкой.