Нисхождение (гет)

— «Антея Эркарт. Вам предъявляются обвинения в изучении запрещённой магии, поклонению силам тьмы и хаоса, предательстве своего народа и измене императору Десмонту Третьему Меровингу, правителя земель Лацианской империи и защитника вассальных царств».

Одетая в простое платье из грубого сукна и скованная железными цепями по рукам и ногам, с измождённым лицом девушка слушала вполуха оглашаемые судьёй обвинения. Если бы не судебное заседание, то вряд ли кто смог признать в ней аристократку из древнего знатного рода. Девушка украдкой обвела взглядом зал суда в поисках отца и братьев. Они стояли на помосте отдельно от толпы аристократов, жрецов и сенаторов империи. Отец стоял с каменным лицом и смотрел прямо перед собой не видя ничего, братья же смело отвечали взором на то и дело бросаемые в их сторону презрительные и насмешливые взгляды недругов семьи. Род Эркарт был одним из самых старейших графских родов империи, ведя родословную со времён первого императора Малахая Меровинга. Поколениями сыны и дочери Эркарт верой и правдой служили императорской семье, одновременно накапливая богатство и политическое влияние. К моменту рождения Антеи род Эркарт имел огромный политический вес. Его представители в разное время занимали высокие посты почти во всех административных и военных структурах империи. Смогли прославиться сами и заслужить славу своему роду. Казалось ничто не могло поколебать положении семьи до сегодняшнего дня. Положение усугубляло ещё и то что у императора было два наследника от разных матерей. Императрица погибла из-за несчастного случая и недолго погоревав, император женился повторно. В то время старший сын и наследник был ещё ребёнком и когда новая императрица родила, разрыв в возрасте отпрысков императора составлял четыре года. С тех пор императрица склоняла императора сделать наследником своего сына, чем вызвала раскол при дворе. Отец Антеи, граф Филипп Эркарт ловко лавировал между политическими лагерями, предпочитая оставаться в стороне от политических дрязг как можно дольше. И вот его старшая дочь совершила грех, приравненный законами империи к предательству. Даже человеку слабо разбирающемуся в интригах императорского двора было ясно, что враги обязательно воспользуются возможностью испортить репутацию рода Эркарт и бросить тень на все достижения поколений рода. Сам граф Филипп Эркарт слыл умелым воином и талантливым политиком. Каждый политический лагерь желал увидеть его в своих рядах или устранить, чтобы он не усилил противника. Жена графа Мариса Монсоро при дворе была очень популярна. Будучи дочерью недавно посвящённого в наследственные бароны рыцаря Шато Монсоро Мариса отличалась умом, красотой и отвагой. Поэтому Мариса Монсоро с малых лет познала воинское искусство. Филипп и Мариса познакомились во время войны. Тогда на дальнюю границу империи хлынула орда извращённых существ, порождений бездны и хаоса, известных как фоморы. Фоморы жили на землях бывшего сопредельного царства, когда-то носившего название Орадур, чьи правители, согласно древним священным текстам, тысячу лет назад отдали свои души и души подданных могущественным демонам в стремлении обрести силу для уничтожения Лацианской империи. С тех давних пор фоморы под предводительством демонов вторгались в империю, неся гибель и опустошение. Для изоляции угрозы первый император Малахай Меровинг отделил пограничные земли и сформировал на тех землях маркграфство, названное в честь одного из верных соратников и первого стража границы Абальт. С тех пор орды форморов неоднократно вторгались в земли Абальт, но так и не смогли преодолеть сопротивление слуг императора. Во время последнего вторжения Мариса Монсоро в одиночку сразила могущественнейшего демона, возглавлявшего орды фоморов, и изгнала его из бытия в породившего его бездну. Напоследок демон успел проклясть Марису Монсоро. Воинское сословие высоко оценило подвиг Марисы. Император лично возложил на её голову лавровый венок и повелел магам и клирикам оказать всю возможную помощь в снятии проклятья. Клирики Лацианской империи проповедовали учение Света, суть которого заключалось в следовании путям добра и чести. Олицетворяли культ боги: повелитель небес громовержец Хорс, мудрый и всезнающий Пейрак, заботливая и искусная врачеватель Камия и изменчивый Рок. Боги Света отвечали на добродетели человеческого рода и одаривали героев божественной силой, помогая защищать мир от стремившихся поглотить мир потустороннего зла и бездны тьмы. По всей империи светлым богам воздвигли храмы и часовни. Любой нуждающийся мог найти там приют и помощь целителей. Как проповедники и воины светлых богов, клирики изучали магию исцеления и обладали впечатляющим арсеналом защитных заклинаний. Клирики славились искусством исцеления и умелыми специалистами по снятию проклятий, но как бы они не старались, снять проклятье не смогли. Усилия извечных конкурентов церкви гильдии магов также оказались бесплотными. Единственно чего добились общими усилиями магов и клириков, Марисе Монсоро подарили время. Филипп Эркарт женился на Марисе и она успела подарила ему троих детей, прежде чем проклятье свело графиню с ума.

— «Антея Эркарт, ты признаёшь предъявленные тебе обвинения?» — продолжал судья.

— «Я отвергаю предъявляемые мне обвинения в предательстве и измене. Я признаю себя виновной только том, что искала демонических сил и знаний в попытке снять проклятие с матери. Я признаю связь с еретическим культом поклоняющемуся князю демону Барбатосу. Барбатос знает прошлое и способен открыть будущее» — смело ответила девушка.

— «Именем бога Света Хорса я приказываю тебе замолчать!» — воскликнул судья. Антея резко умолкла, словно удивлённая восклицанием судьи. Взоры собравшихся посуровели.

— «Ты позволила себе усомниться в воле богов во все услышание! Такой еретичке место на костре!» — гневно произнёс судья и продолжил: «Но на этом список предъявляемых тебе обвинений не закончен. Ты обвиняешься в похищении ребёнка и попытке его убийства. Тебе есть что ответить на это?».

Антея отрицательно покачала головой. Сказать ей было нечего. Оправдать связь с демоническим культом ещё можно было, но принесение невинного ребёнка в жертву никогда. Антея ясно осознала что окончательно погубила саму себя. От охватившего девушку отчаяния захотелось завыть, но потерять лицо перед собравшимися Антея позволить себе не могла. Это единственное что у неё осталось. Антея украдкой бросила взгляд на родных людей. Взгляд отца выражал нескрываемое презрение. Братья были потрясены.

— «Император проявляет к тебе снисходительность и позволяет собравшимся объяснить причину своих действий. После суд предъявит доказательства собранные Императорской Тайной канцелярией и определит тяжесть твоей вины. Наказание будет соответствовать тяжести вины» — заключил судья и кивком головы дал знак глашатаю. Глашатай тут же громогласно объявил о разрешении обвиняемой высказаться. Времени для раздумий у Антеи не было и девушка решила рассказать историю своей жизни. С самого рождения Антея жила в родовом замке Эркарт вместе с братьями и мамой. Отец нередко отсутствовал занимаясь делами графства или служа императору. Когда девушке исполнилось четыре года Мариса Монсоро покинула замок, оставив детей на попечении слуг. С тех самых пор отец редко появлялся в замке, оставив детей на воспитание нянь и учителей. С достижением четырнадцатилетнего возраста один за другим из замка ушли и братья. Антея осталась одна. Хотя слуги как могли скрашивали одиночество юной госпожи, всё таки заполнить пустоту в груди так и не смогли. Шло время Антея выросла, поступила в университет, где помимо общего образования отпрысков аристократов готовили к военной службе. В день поступления в университет преподаватели оценили способности аристократки и нашли талант к магии. Однажды вечером сидя у окна Антея с ужасом поняла что не помнит лица матери и проведённое с нею время. Только голос матери поющий колыбельные ещё звучал в голове. Антея попыталась встретиться с матерью, но встречи были запрещены отцом. Вскоре на рынке она познакомилась с женщиной по имени Эола торговавшей мясными изделиями. Знакомство не было случайным, о чём Антея сразу догадалась, ведь уже некоторое время разыскивала запретные тексты и еретические артефакты. Эола рассказала Антее о том что родители умерли когда она была ещё ребёнком и оставили в наследство мясной прилавок. Антея и Эола нашли общий язык и знакомство постепенно переросло в дружбу. Спустя год на празднике Весеннего Равноденствия Эола открылась Антее, признавшись в служении князю демонов Барбатосу. Эола продемонстрировала силу подаренную Барбатосом своим последователям, суть которой заключалась в возможности видеть прошлое и прозревать будущее. Антея сперва с опаской отнеслась к откровениям Эолы, но и заинтересовалась открывшимися возможностями. В особенности найти способ снять проклятье с матери. Культ с распростёртыми объятьями принял Антею, однако спешить проводить посвящение не стал. Антея выполняла приказы глав культа в основном занимаясь контрабандой и обучением неофитов магии. Видя верную службу культу Антее постепенно приоткрывали завесу тайн и мистерий. Культ поведал Антее что проклятье невозможно снять, поскольку оно напрямую подпитывается сущностью демона. Изгнанный повелитель сквозь время и пространство терзал душу матери. Шокированная услышанным Антея поклялась сделать всё для уничтожения демона. Через год в канун наступления семнадцатилетия Антее предложили наконец-то стать полноправным членом культа и принести клятву верности князю демонов Барбатосу. Для проведения ритуала требовалась жертва, рождённая предательством, и Антея не мешкая нашла её. Малолетнего сына конюха. Мальчишка рос смышлёным и общительным. Он часто помогал отцу и выполнял мелкие поручения Антеи. Вывести из поместья, усыпить и доставить в святилище мальчишку Антее не составило труда. Девушка призвала падшего бога и занесла клинок над беспомощной жертвой, дабы принести клятву верности Барбатосу и в момент когда острие ритуального кинжала должно было пронзить грудь жертвы, руку Антеи пронзила стрела. В храм ворвались юстициары Тайной канцелярии императора. Неподготовленная к нападению паства Барбатоса ничего не могла противопоставить закалённым в горниле жестоких закулисных битв воинам. Всех кто сопротивлялся убили, остальных заковали и отвели в темницу. Допрос проводился крайне жёстко. За малейший отказ говорить заключённых жгли раскалённым железом и били плетями. Многие оказались не готовы к такому испытанию и рассказали всё, что знали. Вырвав показания из пленников, стража развела всех по камерам. Всех, кроме Антеи. Одно её имя взбудоражило следователей Тайной канцелярии. В темницу прибыл сам император, как только весть о измене верного слуги донесли до него. Антею повторно допрашивал Десмонт Третий. Пленнице нечего было дополнить к уже сказанному следователям, но император ей не поверил. Антею отвели в отдельную пыточную камеру, предназначавшуюся для самых опасных преступников империи. Один вид находящихся там инструментов повергал в ужас, а Антея познала предназначение каждого из них на себе. От боли девушка не раз теряла сознание, но её приводили в чувство. Палачи заставляли раз за разом пересказывать сказанное ею, ища малейшие несоответствия. Напоследок в темницу спустился один из самых ближайших советников императора архимаг Савон Арен. Он проник в сознание Антеи и тщательно изучил его. Антея ощутила как архимаг поглощал каждую мысль и воспоминание Антеи. Действия Савона Арена оказалось самым худшим из всего, что ей пришлось испытать. После посещения архимага разум Антеи был полностью опустошён. Исчезли мысли, чувства, воспоминания. Девушка бессильно повисла на цепях и безропотно позволила себя оттащить в камеру. Стражники без церемоний бросили девушку на холодный пол и закрыли за собой тяжёлую дверь. Сколько прошло времени прежде чем Антея смогла подняться и осмотреться, девушка не знала. Тело ужасно болело и не было никакого средства заглушить боль. Одежду бывшую на ней до ареста сорвали палачи, полностью обнажив девичье тело. После окончания допроса никто не позаботился чтобы выдать новую и вскоре девушка затряслась от холода.

Заключённая в подземной темнице, Антея не знала сколько прошло времени. Сама камера представляла собой «каменный мешок». В ней не было ни стола, ни кровати, ни каких-либо бытовых приборов. Вообще ничего. Антея зашептала слова целебного заклинания, но эффекта не последовало. Девушка приглядел к стенам камеры и заметила потёртые от времени, но всё ещё действующие руны нейтрализации заклятий. Отчаяние ещё больше захватило девушку и она сложилась калачиком на полу камеры и тихо заплакала. Спустя время, показавшееся Антее вечностью, двери камеры открылись и вошёл стражник. Он бросил девушке платье и велел одеваться. Покидать камеру стражник не стал и Антее пришлось одеваться при нём. После её заковали в зачарованные цепи, блокирующие использование магом своих способностей, и отвели в другую камеру, где присутствовали самые базовые удобства для заключённых. Антея была искренне благодарна возможности лечь на соломенный матрас и напиться воды. Позднее её осмотрел врач и оставил пару целебных зелий. Раз в день двери камеры отворялись и в камеру вносили миску с едой и кувшин воды. Попытки заговорить со стражами и узнать о своей судьбе, мольбы о встрече с отцом полностью игнорировались. Антею никто не беспокоил до самого суда.

Девушка закончила речь. Писарь записал каждое слово и кивнул судье. Судья вызвал в свидетели юстициара Тайной канцелярии. Юстициар предъявил суду собранные доказательства и протоколы допросов. Выступление юстициара заняло гораздо больше времени и как только юстициар закончил выступление суд объявил перерыв на час. Девушку отвели в камеру для подсудимых. Через час она снова предстала перед собравшимися. К её удивлению слово взял император.

— «Дело Антеи Эркарт достаточно прозрачно и должно служить напоминанием всем, что силы тьмы способны найти слабину и пустить растлевающие ростки

в каждом человеке, независимо от происхождения и заслуг. Дочь благороднейшего рода совершила непростительные грехи из-за любви, но будучи столь высокородной особой она должна была понимать последствия. Я сомневаюсь что графиня Эркарт одобрила бы её действия. Антея Эркарт должна была молиться Богам Света, а не искать сомнительное спасение у тех кто насылает бедствия на весь человеческий род. Я прошу суд учесть все аспекты этого дела и вынести справедливый приговор».

Десмонт Третий закончил речь и опустился на трон. Собравшиеся в едином порыве склонили головы. Выпрямившись судья вновь встал на трибуну и огласил приговор.

— «Филипп Эркарт. В отношении вашего рода будет проведено тщательное расследование Тайной канцелярией. Пока вы и ваши сыновья признаётесь не виновными, но будучи отцом подсудимой суд признаёт вашу ответственность за недостаточное воспитание дочери. Филипп Эркарт, вы отстраняетесь от управления графством на три года и снимаетесь с должности генерала армии. Вам следует в течении двух недель отбыть в маркграфство Диррахия и поступить под начало маркграфа Лайона до особого распоряжения императора. В ваше отсутствие графство будет управляться представителем императорской канцелярии. Даниэль и Конрад Эркарт, вы оба поступаете в распоряжение военной канцелярии. Ваш срок обязательной службы продлевается на три года. Антея Эркарт, суд признаёт вас виновной в покушении на убийство, похищении, ереси, изучении запрещённой магии, поклонению силам тьмы и хаоса. С благословения верховного клирика Регана Поллока и одобрения императора Десмонта Третьего Меровинга, суд выносит приговор. Антея Эркарт, вы будете прилюдно наказаны публичной поркой и клеймены как колдунья и еретичка, затем отправлены в ссылку на пятнадцать лет в маркграфство Абальт. Вы лишаетесь всех титулов и прав наследования. По истечению срока ссылки вы сможете вернуться во внутренние пределы империи и заявить о возвращении гражданских прав верноподданной императорского дома и империи, но без возвращения права наследования и прежних титулов. При признании вас искупившей вину и получении гражданских прав, вы сможете занять любое должное место в обществе империи, за исключением трудоустройства на какую-либо должность, связанную со службами императорской канцелярии. Именем императора Десмонта Третьего Меровинга данный приговор вступает в силу немедленно».

По мере оглашения приговора ужас и отчаяние всё больше парализовывал душу девушки. По законам империи любой аристократ был обязан отслужить семь лет в армии, после чего ему дозволялось оставить службу. Чувство вины перед родными накрыл её с головой. Решение о собственном изгнании показалось сущей мелочью перед тем что семья тоже пострадала от её действий. Антея застыла в оцепенении, и так бы она и стояла, если бы стражи не поволокли её прочь зала суда. Её отвели обратно в тюрьму и оставили одну в камере. Оставшись в одиночестве Антея разрыдалась.

Со дня суда и до проведения приговора минул месяц. В маленьком зарешёточном окне солнце вставало и садилось. Благодаря этому Антея знала смену дня и ночи. Первую неделю она постоянно плакала и отказывалась от еды, которую приносили два раза в день. Утешать её никто не собирался. Когда слёзы иссякли, молодой организм напомнил о себе. Жажда и голод стали нестерпимыми и девушка постаралась взять в себя в руки. Первым делом она съела всю еду что ей принесли в очередной раз. Наевшись, Антея села на кровать, поджала под себя ноги и задумалась. Она постаралась вспомнить всё что знала о маркграфстве Абальт. Империя была поделена на графства, служившие внутренними областями империи, и пограничными маркграфствами. Маркграфы защищали границы и командовали войсками на приграничных территориях. Лацианская империя славилась богатством своих земель и постоянно находилось в состоянии войны. Конфликты вспыхивали по всей границе империи то тут, то там, но нигде не было так опасно как в маркграфстве Абальт. Оно граничило с проклятыми землями Орадура. Фоморы постоянно совершали набеги. Для безопасности границы император Малахай выстроил стену протяжённостью в сотню километров. Высотой в шесть метров, шириной в четыре. Она была построена от моря и до моря. Через равные промежутки стояли наблюдательные башни, а чуть позади форты с сильными гарнизонами. Сама стена перегрождала тонкий перешеек, соединявший континент с Орадуром. Она служила защитой от вторжений фоморов. Со временем за стеной построили систему укреплений, замков и крепостей, служившие подспорьем от полноценных нашествий. Все эти мощные укрепления с течением времени народ и окрестил «стеной Малахая». Сами земли Орадура представляли полуостров. В прошлом полуостров населял сильный народ, а государство на равных соперничало с Лацианской империей. После катастрофы пелена мистического тумана скрыла происходящее на полуострове. Военные экспедиции, отправляемые в Орадур, свидетельствовали о разорении и гибели государства. Леса розраслись, став труднопреодолимым препятствием, а звери и люди мутировали в чудовищ. Море, окружавшее полуостров, перестало быть спокойным. Шторма, бури и водовороты прекратили всякое судоходство и связь с проклятыми землями. Маги и учёные утверждали что сама природа выстроила барьер от поселившегося в Орадуре зла. Любые попытки пересечь морской барьер оканчивались гибелью смельчаков. В народе ходили легенды о Абальте. Жизнь там была суровой и безжалостной, но как бы тяжела не была жизнь люди приспособились и, насколько знала Антея, в какой-то мере процветали.

— «А значит выживу и я» — успокоила себя девушка.

Придя к такому выводу Антея впервые за последнее время смогла уснуть. Последующие дни ничем не отличались друг от друга. Стражи приносили еду и никогда не отвечали Антее. Девушка изнывала от скуки и тоски. И вот в один из дней двери отворились и девушка услышала одно лишь слово от сурового стража:

— «Выходи».

Антея медленно поднялась с постели и горделиво вышла из камеры. Она знала что час наказания пробил, но всё же немного обрадовалась возможность покинуть тюрьму и начать новый путь — путь изгнанницы.

Антею сопровождало три воина. Они отвели в большое помещение, служившее местом сбора для заключённых ожидавших исполнения приговора. Заключённых выстроили в два ряда. Стражи стояли с обеих сторон и держали в руках тяжёлые дубинки. По их виду Антея поняла, что они были готовы пустить в ход оружие если заключённые поднимут бунт или нарушат дисциплину. Девушку поставили позади тощего, но плечистого мужчины закованного в цепи и велели молчать. Антея постаралась украдкой осмотреться. Она насчитала тридцать приговорённых. Одни как Антея стояли в цепях, другие без них.

— «Наверное всё зависит от тяжести преступления» — решила девушка.

Внезапно мужчина обернулся и сказал:

— «Меня зовут Эмин» — тихо преставился мужчина: «Вор и убийца».

— «Антея. Ведьма и еретичка».

От стражника не укрылись перешёптывания заключённых и он рявкнул:

— «Не разговаривать».

Эмин и Антея умолкли. Никто из них не хотел ощутить насколько прочна дубинка стража. Приговорённые по очереди подходили к стражнику обривавшему головы заключённых на голо и снова вставали в строй. Антея едва не расплакалась когда холодное лезвие бритвы коснулось её головы. Чёрные, как вороное крыло, некогда шелковистые локоны, которые девушка очень любила и служившие предметом гордости, пали на грязный пол тюрьмы. Долго ждать стражи не стали и как только всех обрили ворота тюрьмы открылись, и заключённым велели выступать. Вереницу приговорённых вывели на площадь полной народа. На площади выстроили широкий помост, на который по одному вызывали приговорённого. Помост окружили солдаты гарнизона столицы и боевые маги. Глашатай глядя в свиток громко зачитывал имя, преступления и приговор. После зачтения приговора преступник переходил в руки палачей. Антея внимательно прислушивалась к словам глашатая. Её интересовало с кем свела её судьба. Большая часть приговорённых состояла из убийц, разбойников и воров. Немногие осуждены за мошенничество и долги. По приговору суда все высланы.

— «Антея Эркарт. Признана виновной в похищении и попытке убийства ребёнка. Поклонению Барбатосу, ереси и колдовстве. Приговорена к публичной порке, клеймению и изгнанию на пятнадцать лет».

Антея ожидала своей очереди и как только глашатай назвал её имя поднялась на помост.

— «Сними платье, если не хочешь идти в рванье всю дорогу» — посоветовал палач пока глашатай зачитывал приговор. Антея благодарно кивнула ему. Палач достал ключ и вставил в замок цепей. Замок щёлкнул и цепи упали к ногам девушки. Антея ощутила прилив магический сил. Она посмотрела на ладони и зажгла слабый огонёк и тут же загасила его. Через голову сняла платье, оставшись абсолютно обнажённой перед толпой и смело подошла к столбу. После свалившихся на неё испытаний девушку не волновала её нагота перед толпой. Палачи взяли её руки и сковали высоко над головой. Раздался свист кнута и спину девушки парализовала боль. По спине побежали струйки крови из рассечённой кожи. Антея сперва пыталась молча принять наказание, но после четвёртого удара из крепко стиснутых челюстей раздался стон, а после десятого вырвался крик. На пятнадцатом девушка бессильно повисла на столбе. После двадцатого её отстегнули и Антея рухнула на колени. Палачи подхватили её за руки и оттащили к жаровне. Один из палачей грубо схватил левую руку девушки и положил на плаху. Другой поднял раскалённое жало в форме «ока со стрелой, чей наконечник смотрел вниз». Символ преступника, совершившего тяжкие преступления. Палач коснулся кисти девушки и Антея ощутила жгучую боль и запах палёного мяса. Она застонала и инстинктивно попыталась вырваться из крепкого захвата, но палач оказался крепким. Затем он обхватил голову девушки, зафиксировав её и сжав челюсти. Второй палач выжег на левой щеке новое клеймо. Символ колдуньи «Око окружённое лепестками пламени». В Лацианской империи все люди,наделённые магическим талантом обучались в различных магических школах. После окончания обучения ученики получали титул «мага» и формировали отдельное привилегированное сословие. Правда нередко случалось так что одарённый талантом к магии жил в глухих деревнях и оставался незамеченным для ищеек магической гильдии. Такие люди постигали магию на собственном опыте и слыли пользовались уважением среди односельчан. В народе их называли по старинке «шаманами». Шаманы в отличии от магов часто были «себе на уме» и хотя в магических искусствах уступали обученным магам куда лучше понимали природу, живя с ней в гармонии. Сами маги с высока смотрели на своих диковатых собратьев, а имперское общество тихо посмеивалось, всё же шаманы пользовались толикой заслуженного уважения. А вот преступившие человеческие и божественные законы, ищущие силы и власти у тех кто желал зла империи и её жителям называли колдунами. Они считались опасными. Колдунов боялись и презирали. В магическом обществе не было ничего страшнее, чем получить клеймо колдуна. Маг получивший такое клеймо становился отверженным и изгоем для всех. Его запрещено сводить или прятать. Магу приходилось нести на себе клеймо всю оставшуюся жизнь. Раскаявшиеся колдуны совершали подвиги достойные войти в легенды, но как бы они не старались общество никогда не знало к ним милосердия. Люди верили что магию создал Великий и Всемогущий Творец, бог создавший всё сущее и основавший царство богов. Магия согласно учению церкви Света и трудам древних философов должна служить впервую очередь для созидания. Колдуны же в представлении людей нарушили древнее правило и тем совершили богохульство. Выжженное на лице Антеи «Око» служило символом богини клятвы и греха Стикс. Согласно учению церкви Стикс обладала способностью видеть жизненный путь каждого человека. От её взора нельзя скрыть ни одно преступление и богиня тщательно заносила деяния в свою книгу грехов. В старину клеймо наносили добровольно, как знак раскаяния и служении Стикс. С течением времени среди народа укоренилось мысль что такой знак может принадлежать только преступникам и с созданием Лацианской империи, символ был принят как наказание для магов.

Первой мыслью Антеи, после того как её отпустили, было сотворить заклинание исцеления, но ей сделать этого не удалось. Руки моментально скрутили. Спину девушки облили едко пахнущим целебным зельем. Раны затянулись и перестали кровоточить. На запястьях тут же щёлкнули зачарованные браслеты нейтрализующие магию.

— «Вставай и одевайся» — велел палач.

Прислужник палача бросил платье на колени девушки. Антея преодолевая боль наскоро натянула платье и поднялась. Прислужник толкнул в спину девушку по направлению к спуску с помоста. Спина отозвалась новой болью и Антея пошатываясь поторопилась спуститься к остальным приговорённым. Теперь она поступила в распоряжение юстициаров судебной канцелярии. В их обязанности входил надзор за заключёнными и исполнение судебных решений. Поскольку путь до Абальта был не близкий, а все подопечные являлись опасными преступниками склонные к побегу, юстициары были хорошо вооружены и являлись ветеранами имперской армии, прошедших не одну военную кампанию. Они заковали заключённых в кандалы и надели зачарованные металлические ошейники. После соединили всех одной зачарованной цепью. Как только экзекуция закончилась рог возвестил о начале пути и приговорённых повели прочь из столицы.

Путь от столицы до маркграфства Абальт оказался тяжёлым и изматывающим. Связанные одной цепью изгнанники понуро шли пешим ходом, стирая ноги в кровь. Приговорённые не знали ни жалости, ни сострадания от юстициаров. Плети надсмотрщиков свистели, подгоняя уставших людей. Разговаривать и оглядываться запрещалось. Только смотреть в спину шедшего впереди. Всякий раз когда изгнанники проходили через сёла и небольшие городки верноподанные империи прекращали работы. В заключённых кидали камни, мусор, сыпали проклятиями, плевали, но юстициары чётко следили, чтобы изгнанников не покалечили. Тащить на себе заключённых им сильно не хотелось. Если человека изгнали, то оставаться в пределах империи он не имел права ни на день. Вслед за колонной заключённых тащились телеги с овсом и амфоры с водой. Кормили изгнанников два раза в день. Утром и вечером. Воду выдавали три раза. По пути к ним присоединились изгнанные из других городов империи. Колонна увеличилась и превратилась в медленно ползущую змею. Ночевали всегда под открытым небом, никогда не останавливаясь на ночлег в поселениях. Все дороги вели к одной, вливаясь в неё как ручьи вливаются в реку. «Дорога изгнанников» так называли её по всей империи. Её построили для быстрой переброски войск в маркграфство в случае вторжения. Посторонним ездить по ней запрещалось и только для ссыльных делали исключение. Военные инженеры выложили дорогу из камней и расположили многочисленные посты. Изредка всё равно попадались торговцы и путешественники, получившие особое разрешение, но они старались свернуть едва завидев колону. Военные патрули постоянно шныряли по дороге, зорко следя за местностью и готовые прийти на помощь юстициарам. Нагретые ярким летним солнцем камни приносили дополнительные муки и так измученным изгнанникам обжигая стопы ног. Месяц заключённые шли без остановки и вот наконец на горизонте показался горный хребет, служившей границей между маркграфством Абальт и остальной империей.

Первое что встретило изгнанников так это крепость построенная прямо на перевале. Почти у самых врат «Дорога изгнанников» заканчивалась на перекрёстке дорог. По ним передвигались вереницы караванов торговцев, всадников и почтовые кареты. Массивные ворота пропускали караваны торговцев, толпы путешественников и армейские части. В случае падения стены Малахая ворота закрылись бы и крепость стала бы последним рубежом обороны. Саму крепость военные инженеры вырубили в горе, разместив на её стенах катапульты и баллисты. Стена перегораживала проход через горы. В памяти Антея всплыло название крепости. «Тарсия», так она называлась. Её построили в давние времена, когда фоморы заполонили Абальт во время очередного масштабного нашествия. Количество фоморов оказалось слишком огромное, чтобы защитники смогли остановить их всех. И хотя основные силы вторжения завязли в боях небольшие отряды фоморов увлеклись погоней за беженцами и чуть не ворвались на их плечах в соседнее графство. На их пути встал малочисленный отряд рыцарей. Рыцари стали на смерть и выиграли время до подхода основных сил имперской армии. В честь командира рыцарей назвали крепость, а статуи каждого героя украсили внутреннее убранство крепости. Население маркграфства сильно поредело. Многие так и не вернулись обратно, найдя новый дом во внутренних регионах империи и с тех пор восполнение населения Абальта во многом зависело от ссыльных. Колонну ненадолго остановили для досмотра и сразу же пропустили. Юстициары повели подопечных в столицу марграфства город Хоссберг. Первым городом где изгнанники стали на продолжительный отдых стал побратим Хоссберга город Лейш. Маркграфство Абальт рассекала река Парана. Воды реки брали начало в горах и делили Абальт пополам, выгодно отделяя стену Малахая и служа естественным препятствием в случае вторжения, а также главной транспортной артерией соединявший оба города. Мосты через реку снесли, когда военачальники поняли что они могут служить не только людям, а стена может пасть. Для перемещения по реке построили цепь речных причалов перевозивших людей и грузы. Теперь в случае угрозы лодки и паромы можно было оставить на безопасном берегу. Единственной возможностью беспрепятственно пересечь реку можно зимой, когда река покрывалась льдом. Поэтому каждую зиму маркграф мобилизовывал ополчение и укреплял им гарнизоны стены. Жители и торговцы быстро поняли выгоду от речных причалов и рядом с ними выросли торговые посты. Но не только река служила путём сообщения. Чтобы разгрузить транспортный поток вдоль реки по обеим сторонам построили мощённые дороги. Купцы и торговцы распродавали товары по всей реке, свозя в столицу самое необходимое. В Лейше изгнанников загнали в укреплённый лагерь, где всех разместили в клетках отдельно друг от друга, и постепенно в течении недели перевезли в Хоссберг. На самих изгнанников в Абальте мало обращали внимание, а воины Абальта оказались более разговорчивыми. Как поняла Антея из рассказов половина нынешнего населения составляли потомки ссыльных, а чьи предки в прошлых десятилетиях смогли ассимилироваться и найти своё место в землях маркграфства. Столица Хоссберг встретила прибывших шумом и гамом торговли и погрузочно-разгрузочных работ, но к самим заключённым никто не подходил. Юстициары провели колонну к тюрьме Хоссберга и сдали заключённых своим коллегам, юстициарам Абальта. Изгнанникам сначала дали наесться и напиться вволю, а потом развели по камерам. Еда было простой и незатейливой. Пшённая каша приправленная маслом и три куска свежеиспечённого хлеба с чистой водой, но после долгих дней пути, в котором скудный паёк состоял из овсянки и чёрствого хлеба, Антея была рада и этому. Через пару дней приговорённых начали распределять по поселениям Абальта. Хоссберг слыл самым населённым поселением маркграфства и не зря ведь его построили рядом с серебряными, железнорудными, малахитовыми и минеральными шахтами, служившими главным источником дохода. В самом городе ремесленники построили кузницы и изготавливали самые разные изделия, от предметов роскоши до оружия и доспехов. В основной массе изделия шли на экспорт, а остатки попадали на внутренний рынок Абальта. Можно сказать что Хоссберг являлся стержнем маркграфства, без которого Абальт стал бы для империи разорительной ношей. Поэтому-то здесь разместились основные силы имперской армии и имперские канцелярии. Отсюда шло расселение ссыльных по областям маркграфства. Для справедливого расселения юстициары Абальта руководствовались тяжестью совершённого преступления. Насильники, воры, мошенники и должники освобождались от цепей, сохраняя на руках браслеты и направлялись на работы в шахты или отдавались на полевые работы. Тем же чьи преступления сочли наиболее чудовищными отправляли в город Кассель, стоявшего у самого края империи. Когда Антея услышала что придётся идти ещё около сотни километров до неизвестного ей пограничного города, то чуть не завыла от охватившего её уныния. Надежда что наконец-то не надо будет следовать по пыльной дороге под палящим солнцем, изнывая от усталости, голода и жажды, растаяла как дым. Однако деваться было некуда и понурив голову Антея с десятком бедолаг, среди которых оказался и Эмин, отправилась в новый путь. В дорогу каждому юстициары выдали по котомке с едой, напоследок предупредив что больше никакой выдачи продуктов до самого Касселя не будет. По ставшему уже привычному сигналу изгнанники отправились в новый путь.

Выйдя из Хоссберга колонна свернула на просёлочную дорогу и отправилась на север. Юстициары Абальта оказались более разговорчивые, чем их коллеги и весь путь прошёл за разговорами. За короткое время юстициары познакомились с ссыльными, абсолютно не боясь называть свои имена. Заключённые ответили на их радушие и поведали собственные истории и причины ссылки. Юстициары не требовали сохранять молчание и смотреть в спину впереди идущего. Их внимание в основном занимала окружающая местность. Антея с любопытством оглядывалась. Вдалеке она заметила густой лес. Горы хвастливо возвышались над горизонтом, словно говоря о неприступности своих склонов. Впереди странников ожидала голая степь с редкими обнесёнными частоколами деревнями и сторожевыми башнями. Башни служили наблюдательными и опорными пунктами, попутно исполняя роль почтовых станций. В них построили маяки, с помощью которых можно подать сигнал в случае нападения врага. Юстициары как могли подгоняли подопечных, пугая возможностью нападения фоморов или хуже, бандитов. По рассказом юстициаров не все ссыльные были готовы честно отбывать наказание и искупать грехи тяжким трудом. Они сбегали с мест проживания и скитались по степи или скрываясь в горах. Время от времени беглецы сбивались в небольшие банды и нападали на путников или сёла. Грабя, убивая и насилуя. Некоторые пытались покинуть Абальт, но таких ловили и сажали на кол после недолгого суда. Граница Абальта тщательно охранялась. Что было больше в рассказах юстициарах предупреждения или угрозы измученная Антея не догадалась. За праздной болтовнёй она старалась узнать о способах выживания и видах опасных существ. Во время первой ночёвки девушка попросила рассказать командира юстициаров по имени Герлах о Касселе. Лицо Герлаха украшал шрам от когтей на лице и когда он улыбался лицо принимало страшную гримасу. Но он ничуть об этом не беспокоился и любил рассказывать как его получил. Когда Антея спросила его почему он не обратится к целителям, то Герлах беззаботно ответил, что так он выглядит мужественнее.

— «Да что тут рассказывать» — махнул он рукой, начав рассказ о Касселе: «Не город, а городишко. Кассель служит главной базой снабжения и местом сбора ополчения в зимнее время. Сейчас жителей раз-два и обчёлся. Три сотни семей, да и те солдатские. Ссыльных вроде вас мало. Не выживают или бегут, как только получат разрешение на перемещение. Ещё в городе живут немногие безумцы, что ходят за стену. Домов где-то сотня. Есть бордели, таверны, магазины, но сейчас они закрыты. А вот с приходом холодов становится интереснее. Вместе за ополчением придут и торговцы. Тогда можно будет и разгуляться. Гарнизон занимается охраной домов и складов».

Антея навострила уши от любопытства.

— «Разве по ту сторону кто-то ходит? В империи рассказывают ужасы, говорят что те земли прокляты богами и природой. Что они пожирают людей и ничего кроме смерти и скверны ждать нечего».

— «Ну в целом россказни правдивы. Без оружия и верных товарищей там делать нечего. Гильдия магов пытается разгадать секрет тумана и определить насколько пропитавшая Орадур скверна влияет на мир. Несколько раз в год за стену уходят экспедиции. Редко кто возвращается, не заплатив кровавую дань. Однако снаряжать экспедиции дорого, поэтому гильдия магов нанимает добровольцев и разного рода авантюристов исследований за стеной. Таких людей мало, но они всё же есть».

— «И что же их ведёт? Ведь шанс вернуться ничтожен» — спросила Антея, заворожённо слушая. Юстициар ухмыльнулся довольный вниманием и продолжил:

— «Жажда приключений или опасности, банальная жадность. У каждого свои причины. Главное, те кто возвращаются покрывают себя славой умелого воина. А если притащат какой-нибудь артефакт, то гильдия щедро осыпает их деньгами. Если повезёт, то и тебя пригласят вступить в экспедицию. Как знать, добудешь какую-нибудь ценную безделушку и тебя будет ждать награда. Сократят срок, подарят защитное снаряжение, оружие, дадут вкусностей или переселят из каземата куда-нибудь где по уютнее».

— «О, как интересно. Я бы не отказалась от сладкого пирога. Неужели преступников тоже отправляют за стену?».

— «Бывает. Отбирают самых глупых или отчаянных, кто готов за императорское прощение рискнуть головой и посылают».

— «Впервые слышу об этом. Это точно законно?» — не поверила Антея.

— «Зачем рисковать умелыми воинами, мудрыми учёными и сильными магами, если можно послать отребье» — серьёзно сказал Герлах. В последней фразе Антея поняла что за внешней дружелюбностью стоит отчуждённая холодность. Её пробрал озноб от догадки кем она является для юстициара. Герлах посмотрел на первую зажёгшуюся звезду на небосклоне и закончил разговор:

— «Ну я что-то разговорился. Ложись спать. Поднимемся до рассвета и пойдём без остановки до самого заката. Из-за малолюдности в области полно диких зверей. Фоморы конечно опасны, но куда опаснее голодная стая волков».

— «А почему не заночевать в замке?» — спросила его девушка.

— «Прошлой зимой по Абальту прошёл мор, поэтому часть замков пусты. Неизвестно что там могло завестись. Подхватите болезнь или ещё дрянь какую. Завтра, если поспешим, будем ночевать за стенами» — пообещал Герлах и отправился на обход.

Антея разбудил Герлах как и обещал, до восхода солнца. Люди наскоро позавтракали и с первым лучом странники выдвинулись в путь. По дороге Антея заметила что приближаясь к Касселю местность становилась всё пустыннее. Герах объяснил что для того чтобы лишить фоморов возможности устраивать засады вся местность очищалась от высокой растительности. Огнём, магией или трудом ссыльных. Странники шли весь день, прервавшись на короткий отдых в полдень. Пообедали не спеша и снова в путь. Антея устала от постоянной ходьбы и молча завидовала юстициарам путешествующих на конях. В какой-то момент девушку охватила злоба на стражников. Ведь могли взять телегу и погрузить ссыльных на неё.

— «Странно» — подумала Антея: «Ведь до этого момента мне и самой в голову это не приходило».

Девушка задумалась об этом и остаток дня провела в молчании. Ближе к вечеру странники вошли в небольшую крепостницу с гарнизоном на тридцать человек. Антею отделили от мужчин и указали спать в конюшне, как сказал Герлах : «Во избежания курьёза». Спутников Антеи юстициары заперли в подвале и, доверившись солдатам, отправились спать. От девушки не укрылся смысл слова «курьёз» и она почувствовала симпатию к своим конвоирам. С удовольствием растянувшись на соломе девушка моментально уснула. В последние два дня пути замки встречались всё чаще, а число солдат гарнизона увеличивалось. Юстициары останавливались в каждом замке и расспрашивали об обстановке. Убедившись что ничего, кроме волчьих стай замечено не было, они поднимали подопечных и вели дальше. На исходе четвёртого дня пути в лучах заходящего солнца Антея увидела стены города Кассель. Её долгим путь к месту ссылки подошёл к концу.