А завтра наступит сегодня (гет)

«Нет! Опять! Да за что?!» — пронеслось в голове Джинни буквально за секунду до того, как мир перевернулся. Снова. Большая перчатка из драконьей кожи слетела с руки. Метла выскользнула из-под Джинни, и через мгновение охотник команды Гриффиндор уже стремительно летела вниз.

Она с оглушительным шлепком приземлилась прямо в огромную лужу лицом вниз, подняв фонтан брызг. Холодная и вязкая жижа мгновенно обволокла ее: залепила глаза, забилась в волосы, пропитала форму и затекла за шиворот. Вкус земли во рту. Запах сырости и тины.

Блеск.

В прошлый раз хоть лужа была поменьше. А эта, кажется, могла претендовать на звание настоящего болота. Браво, Джинни Уизли, второй раз шмякнуться в грязь на глазах у проклятых слизеринцев. Потрясающе. Что может быть лучше? Интересно, они уже начали делать ставки на то, сколько раз она еще упадет?

Пожалуй, эта тренировка могла по праву стать самой худшей из всех на памяти Джинни.

Вот уже несколько дней дождь лил как из ведра. Октябрь в этом году уж больно яростно вступил в свои права. И церемониться не стал. Еще на прошлой неделе по-осеннему яркое и теплое солнце согревало землю своими ласковыми лучами, но с воскресенья все вдруг резко изменилось. Лишь сплошная серость, пронизывающий до костей ветер и непрекращающийся дождь.

В такую отвратительную погоду любой гриффиндорец с куда большим удовольствием сидел бы в факультетской гостиной, завернувшись в пушистый плед и удобно устроившись в мягком кресле перед камином, в котором потрескивали поленья.

Но нет. Те, кому однажды посчастливилось стать частью школьной команды по квиддичу, сейчас были вынуждены усиленно готовиться. До первой игры оставалось всего ничего.

Сегодня форма промокла еще в первые минут десять, отчего неприятно прилипала к телу. Холод быстро начал пробирать до костей. Каждая мышца ныла от усталости, но приходилось стискивать зубы и продолжать тренировку под требовательные крики Гарри.

Сегодня он был жутко недоволен. Но еще бы. Поле было забронировано для Гриффиндора. Профессор Макгонагалл как раз утром подписала необходимое разрешение. Но, как выяснилось после обеда, Снейп сделал то же самое для своего факультета. И теперь и без того два извечно непримиримых соперника — Гриффиндор и Слизерин — были вынуждены делить одно слишком маленькое пространство. А раньше поле казалось Джинни огромным.

И Гарри был в ярости. Он гонял гриффиндорцев и заставлял выкладываться не то что на все сто, скорее, на двести. Если не больше. Так еще и Монтегю умудрился подбросить дровишек. И как он только додумался сделать ему замечание? Видите ли, Гарри дает не такие уж и дельные советы своим игрокам. А капитан Гриффиндора и без того с трудом сдерживал себя, но выходка Монтегю стала последней каплей. И если бы не Рон, успевший вовремя вмешаться, капитаны квиддичных команд точно сцепились бы в драке.

Да, пожалуй, это была самая худшая тренировка из всех.

Джинни резко перевернулась на спину и отчаянно закашлялась, пытаясь выплюнуть остатки грязи. Как низзл, который подавился комочком собственной шерсти.

— Джинни! — услышала она сквозь отвратительный писк в ушах. Кажется, это был Рон, вот только она не могла сказать этого наверняка. Джинни все еще тщетно пыталась проморгаться. — Ты жива?

— Вроде бы, — хрипло пробормотала она, наконец сумев открыть глаза.

Да. Это действительно был Рон. Первым, что Джинни увидела, стало напряженное лицо старшего брата всего в паре дюймов от нее: его брови были нахмурены, губы сжаты в тонкую линию, взгляд казался излишне обеспокоенным, а веснушки на бледном лице были заметнее обычного.

Джинни повернула голову влево. Метла лежала рядом, наполовину утонув в грязи. Ну, хотя бы не сломалась. И на этом спасибо. Не хватало еще за неделю до первой игры лишиться новенького Нимбуса, который перед началом этого учебного года подарил ей Перси.

— Давай, болотное чудище, помогу, — мягко улыбнувшись, Рон протянул сестре руку.

Лужа явно не собиралась так просто отпускать Джинни из своих объятий. С противным чавкающим звуком Рону все-таки удалось вытащить сестру из ее цепких грязевых лап, но стоило ему удостовериться, что та крепко стоит на ногах, и отпустить ее ладонь, как Джинни чуть снова не плюхнулась на землю, когда потянулась, чтобы вытащить метлу. Спасибо Мерлину за Рона и его быструю реакцию. Он помог удержать равновесие.

Очищая древко метлы от грязи и налипшей мокрой листвы, Джинни раздраженно откидывала назад то и дело падающие на лицо спутанные рыжие пряди. По щекам и носу стекали крупные дождевые капли. Это жутко нервировало.

Хотя не так сильно, как ехидные смешки, которые доносились со стороны слизеринцев. Джинни старалась не смотреть на ту часть поля, которую заняли змееныши. На пределе своего и без того небольшого запаса терпения. Потому что Джинни знала: стоит ей встретить взглядом хоть с одним из этих гаденышей, драки точно не избежать.

Интересно, сумеет ли Рон и на этот раз остановить неизбежное?

— Скажешь тогда Гарри, что я ушла? — закончив со своим занятием, сказала Джинни и посмотрела на брата.

— Ему это не понравится, — хмыкнул Рон, поджав губы.

— Да плевать! Пусть катится ко всем соплохвостам Хагрида! — громче положенного воскликнула она. Злость медленно, но верно закипала внутри. Джинни, призвав на помощь остатки жалкого самообладания, шумно выдохнула и добавила куда более спокойным тоном: — Я вся промокла и жутко устала. Не хочу заболеть и всю неделю проваляться в Больничном крыле. Так что я пошла.

— Давай я тебя провожу, — предложил Рон, двинувшись за ней.

— Нет, — махнула рукой она, не замедляя шаг. — Если еще ты сбежишь с тренировки, Гарри точно будет вне себя. Иди, — Джинни кивком указала на гриффиндорцев, которые стояли чуть поодаль.

— Ты уверена? — тон Рона был куда серьезнее обычного.

Ну в самом деле, что с ней может случиться по дороге в замок? Ну разве что шлепнется еще парочку раз в грязь лицом. Какая разница? Еще больше, чем сейчас, Джинни точно не сможет опозориться. Ведь так?

— Да, иди, — устало вздохнула она и остановилась.

Рон поколебался секунду-другую, а затем ободряюще улыбнулся и, подавшись вперед, чмокнул сестру в щеку.

— Постарайся добраться до гостиной без приключений, — крикнул он напоследок, побежав к команде.

Ой как зря братец сказал это. Как показывал жизненный опыт Джинни, у Великого Мерлина было своеобразное чувство юмора. Он редко прислушивался к волшебникам, что взывали к нему в отчаянных молитвах, но подобные пожелания, пускай и сказанные в шутку, улавливал четко. Внимал им и делал ровно наоборот.

Меньше всего сейчас Джинни хотела влипнуть в очередную историю. Пожалуй, хватит с нее на сегодня.

А ведь все началось с Трелони.

Джинни всегда считала ее немного чудно́й. И это еще мягко сказано. Если же говорить откровенно, то преподаватель прорицаний была жутко странной, по ее скромному мнению.

Три года назад, когда Гермиона советовала Джинни в качестве дополнительных предметов помимо ухода за магическими существами выбрать нумерологию или древние руны, она все-таки записалась на прорицания. Почему? Да потому что терпеть не могла, когда кто-то пытался ее поучать, как это частенько делали старшие братья или вот Гермиона.

Та в своей привычной назидательной манере менторским тоном целый час, если не больше, рассказывала о том, что прорицания — весьма туманный предмет. И ни одно предсказание не имеет ни логики, ни научного обоснования. Джинни делала вид, что увлеченно слушает, внимает каждому слову, но стоило Гермионе отвернуться, как новоявленная третьекурсница закатывала глаза и удрученно качала головой.

Джинни все-таки записалась на прорицания. Из природной вредности или присущего ей упрямства — она точно не знала, но слепо следовать словам Гермионы она точно не собиралась. Джинни не была скептиком, как подруга Рона.

А еще ей было очень любопытно.

Правда, прорицания разочаровали Джинни уже через месяц: ничего толкового она не узнала за эти дни, а слушать каждое занятие предречение смерти кого-то из собравшихся или их близких, честно говоря, быстро утомило. Ни одно из предсказаний профессора Трелони не сбылось. К счастью.

Еще через пару недель Джинни забросила прорицания. Но совета Гермионы снова не послушалась. Из вредности или упрямства? Да она и сама толком не знала. Вместо этого Джинни выбрала магловедение. Не то чтобы она испытывала особенный интерес к этому. Но останавливаться на древних рунах или нумерологии она ой как не хотела. Чтобы Гермиона с присущим ей нравоучительным тоном сказала: «А я же говорила»? Ну уж нет!

Единственным, пожалуй, плюсом стало то, что Джинни теперь, возвращаясь домой на каникулы, могла больше времени проводить с отцом, рассказывая тому об удивительных изобретениях маглов, о которых наслушалась на занятиях. Артур Уизли всегда восхищался маглами и диковинными штуками, которые те использовали в повседневной жизни.

И Артур был ужасно горд, что хоть один из семерых детей разделял его странный интерес. Джинни уж не стала разочаровывать его, говоря о мелочных мотивах своего поступка.

Но даже несмотря на то, что она вот уже три года не посещала прорицания, своего мнения о профессоре Трелони ничуть не изменила. Рассказов соседки по комнате, которая за эти три года не пропустила ни одного занятия, было вполне достаточно, чтобы убедиться, что преподаватель мало чем отличалась от якобы предсказателей, или же проще — шарлатанов, с магловской ярмарки.

Профессор Трелони определенно была чудно́й. И это еще мягко сказано.

Но до сегодняшнего дня это мало беспокоило Джинни.

Все началось еще до завтрака, когда она едва не столкнулась с преподавателем в дверях Большого зала. Джинни бегло извинилась и собиралась уж было двинуться дальше, как вдруг женщина резко схватила ее за запястья и круто развернула к себе лицом. Неожиданно.

Джинни испуганно вытаращилась на преподавателя. В очках с такими толстыми линзами и без того сильно выпученные глаза Трелони казались еще больше. А взгляд — куда безумнее.

— Какая у вас интересная аура, милочка, — сказала профессор, продолжая внимательно разглядывать Джинни.

— Что? — изумленно выдавила она в ответ, несколько раз быстро моргнув.

— Очень интересно, — протянула женщина. Уголки ее рта дернулись в подобии странной улыбки. Такой, какой часто искажаются лица всех сумасшедших. — И как похоже, — она, не выпуская из крепкой хватки запястья Джинни, резко дернулась в сторону и посмотрела на что-то позади девушки. И не успела Джинни и сама обернуться, как та снова заговорила: — Это будет очень интересно.

— Что будет интересно? — нахмурившись, спросила Джинни и снова предприняла попытку высвободиться.

Тщетную. В очередной раз. Профессор Трелони так крепко в нее вцепилась. И откуда в такой с виду хрупкой женщине столько силы?

— Какие красивые цвета, — протянула преподаватель, подавшись вперед. Джинни окутал отвратительный запах жареного лука. Навряд ли что-то подобное эльфы подавали на завтрак. Девушка скривилась и попыталась отстраниться, но все напрасно. — Очень интересное сочетание, — добавила Трелони с широкой и пугающе жуткой улыбкой на лице. Ну точно как у всех безумцев.

Кажется, эта женщина окончательно свихнулась.

И тут вдруг Трелони разжала пальцы и отшатнулась назад. Она резко изменилась в лице и теперь смотрела на Джинни в точно таком же недоумении, как и Джинни — на преподавателя.

— Я что-то сказала, милая девочка? — спросила Трелони, немного закашлявшись и отбросив назад несколько прядей, упавших ей на лицо.

— Нет, ничего, — тихо произнесла Джинни и покачала головой.

Пожалуй, хватит с нее на сегодня. Она отступила на шаг. А потом на еще один. И еще. Преподаватель прорицаний, чуть нахмурив свои густые брови, склонила голову набок и снова продолжила с интересом разглядывать Джинни сквозь толстые линзы больших круглых очков.

А вдруг она опять вцепится в нее?

Ну уж нет!

Джинни, круто развернувшись, чуть ли не бегом пустилась к столу Гриффиндора, где все ее сокурсники уже заканчивали завтракать.

— Что она от тебя хотела? — откусив тост, спросил Гарри, когда Джинни заняла место напротив него, между Роном и Невиллом.

— Несла какую-то чушь про интересные цвета, — отмахнулась Джинни, когда к ней подлетел фарфоровый пузатый чайник.

Перед Джинни появилась тарелка с кашей. Горячий чай. Горячий завтрак. Спасибо Мерлину за магию! Учись они в магловской школе, из-за странной стычки с Трелони Джинни пришлось бы давиться ледяной овсянкой. Сомнительное удовольствие, если честно.

— Трелони сегодня решила начать набрасываться на студентов? — хмыкнул Рон.

— Ты о чем? — переспросила Джинни, повернув голову к старшему брату.

— Так Малфою она тоже что-то про цвета говорила, — ответил Рон, потянувшись за пышными свежими булочками.

— Что? — в один голос произнесли Джинни и Гарри.

— Ты подслушивал? — впервые за все это время подняв глаза от книги по трансфигурации, поинтересовалась Гермиона, сидевшая рядом с Гарри.

— Да больно надо, — фыркнул Рон, откусив булочку. — Просто они стояли на пути, — добавил он, когда наконец прожевал.

— Может, она снова увлеклась хересом? — хихикнул Гарри, посмотрев поверх макушки Гермионы на двери Большого зала.

Джинни тоже повернула голову. Трелони уже не было. Видимо, пошла искать по коридорам Хогвартса новую жертву, которой станет вещать о каких-то интересных цветах. Девушка резко отвернулась и опустила взгляд к тарелке.

— Ничего смешного, — деловито произнесла Гермиона, захлопнув книгу. — Это неправильно. И Дамблдор должен как-то повлиять на ситуацию.

— Каким образом? — с усмешкой спросил Рон, допивая чай.

У Джинни не было ни малейшего желания слушать их перепалку с утра пораньше. И без того голова раскалывалась. А сегодня еще и тренировка перед предстоящим матчем. Нужно быть в форме.

Ее взгляд непроизвольно скользнул по столу Слизерина. Она быстро нашла глазами Малфоя. Он, держа в одной руке чашку, сидел между Паркинсон и Ноттом, которые что-то оживленно обсуждали. Малфою даже пришлось немного отклониться назад, чтобы им было удобнее через него разговаривать.

Но его терпения хватило недолго. В какой-то момент он, поведя плечами и недовольно закатив глаза, подался вперед и раздраженно поставил чашку на стол. Паркинсон и Нотт, одинаково широко улыбнувшись, что-то сказали ему, Малфой же в ответ состроил передразнивающую гримасу, чем вызвал смешок у Паркинсон. Нотт, ткнув ложкой в сторону друга, что-то добавил, а слизеринка, продолжая смотреть на Малфоя, начала активно кивать головой, как бы поддакивая другу.

Забавно. Джинни никогда особо не наблюдала за слизеринцами вне квиддичного поля. Да и зачем? Какая разница, как они общаются между собой? Разве это так важно?

Но сейчас за столом Слизерина и тут и там был слышен чей-то смех. Забини, сидевший рядом с Паркинсон, что-то увлеченно рассказывал старшей из сестер Гринграсс. Все они вели себя как обычные подростки. Точно так же, как и студенты за другими столами, как и ее собственные сокурсники. А Джинни никогда этого не замечала.

Рон сказал, что Трелони и Малфою говорила про какие-то цвета. Интересно, он хоть что-нибудь понял из ее слов? Может, как-нибудь аккуратно расспросить его?

Но, в конце концов, не может же она вот так просто подойти к нему в Большом зале или где-то в коридоре на глазах у сотни других студентов. Или может? А если об этом узнает Рон или Гарри? Как она объяснит им свое внезапное желание поговорить с Малфоем? Навряд ли их устроит объяснение о том, что ей было просто любопытно узнать, что всем этим хотела сказать Трелони. И не более того. Даже учитывая, что это настоящая правда.

Гриффиндор и Слизерин и без того никогда не питали друг к другу особенной симпатии. Заведомо относились как к злейшим врагам. Но взаимная неприязнь Рона, Гарри и Малфоя уже давно вышла за рамки простого школьного соперничества. Это была самая настоящая ненависть.

И порой могло доходить до настоящего абсурда. Если в школе что-то случалось, даже самые пустяковые события, Рон и Гарри всегда подозревали в этом слизеринца. У Хагрида сломался топор для вырубки старых деревьев или погиб урожай тыкв прямо перед Хэллоуином? Виноват Малфой. Филч, как приведение, слоняется по школе и ворчит из-за пропавших швабр? Конечно, к этому причастен не кто иной, как Малфой. И так абсолютно во всем.

Даже в проделках Пивза Рон и Гарри поначалу винили Малфоя. А когда узнавали, кто в самом деле стоял за этим, лишь пожимали плечами и забывали о том, что еще пять минут назад чуть ли не с пеной у рта доказывали, что здесь был замешан Малфой.

Ну точно самый настоящий абсурд.

Если и говорить с Малфоем о Трелони и ее небылицах про интересную ауру и какие-то там цвета, то так, чтобы ни Рон, ни Гарри да и никто другой не узнал.

А еще лучше выбросить все это из головы. Мало ли что там увидела Трелони. Вон на третьем курсе она каждое занятие предрекала смерть Питеру Стаббсу. И что? Питер, несмотря на ее мрачные предсказания, спокойно дожил до шестого курса. И ничего плохого с ним так не случилось. Несколько раз сломанное левое запястье не в счет. Виной тому не видения Трелони, а банальная неуклюжесть сокурсника.

Да. Лучше забыть об этой странной встрече с Трелони.

Вот только как бы Джинни ни старалась, преподаватель Прорицаний никак не выходила у нее из головы. Почему? Да потому что во всех своих последующих сегодняшних злоключениях Джинни винила Трелони. Ну а кого еще?

Сначала едва не навернулась носом, когда шла по лестнице. Как это возможно? Вот уже шесть лет Джинни каждый день ходила здесь. Она знала каждую ступень, каждый неудачно торчащий каменный выступ.

Но, как выяснилось позже, это было еще полбеды. Случайно взорванный котел на зельеварении. Неудачно опрокинутая на эссе по трансфигурации чернильница. И венцом в этом всем стала сегодняшняя тренировка, во время которой Джинни вдоволь наглоталась грязи.

Просто потрясающе. Такое ощущение, что она искупалась в зелье неудачи. Иначе как объяснить все эти несчастья, внезапно свалившиеся на ее голову?

Сейчас, бредя по раскисшей тропе и устало волоча за собой подарок Перси, единственное, о чем думала Джинни: как вернется в комнату, снимет мокрую форму, встанет под струи горячей воды и наконец смоет этот проклятый день. Даже на ужин не пойдет. К Мордреду все. Все, чего хотела Джинни, — лечь под одеяло и быстро забыться сном.

Может, заглянуть к мадам Помфри и попросить Зелье сна без сновидений? Из-за того, что снадобье быстро вызывало привыкание, целительница очень неохотно давала его студентам. Но порой, когда они слишком усердствовали с подготовкой к экзаменам, это был единственный способ пережить напряженный период и не потерять себя.

Раздался противный чавкающий звук, и уже через секунду Джинни почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она рефлекторно разжала руку, выронив метлу, но ухватиться за ветку рядом растущего дерева не успела.

Потрясающе. Третьего падения прямиком в лужу только ей не хватало. Инфернал раздери эту Трелони. Совершенно точно она ее прокляла. Цвета какие-то там интересные у нее. Чушь несусветная.

Мысленно проклиная преподавателя прорицаний, Джинни уже приготовилась услышать громкий и смачный хлюпающий шлепок, означавший приземление, но его почему-то не последовало. Как странно. Вместо этого Джинни почувствовала под собой что-то мягкое и теплое. Что-то, что издавало возмущенные вздохи.

— Уизли, слезь с меня немедленно! — раздался хорошо знакомый недовольный голос.

Что же, если до этого Джинни думала, что хуже уже не может быть, то, как оказалось, может. Потому что из всех возможных глубоких и грязных луж под ней вдруг оказался Драко Малфой. Невероятно. Как такое возможно? Как он вообще появился у нее за спиной? Почему Джинни не слышала его шагов?

Да. Сегодня Великий Мерлин однозначно выбрал Джинни жертвой своего нездорового юмора.

— Тебя не учили смотреть по сторонам? — прорычал Малфой.

— О, извините, что у меня не нашлось пары запасных глаз на затылке, — фыркнула Джинни, начав елозить на нем. — А тебя не учили соблюдать дистанцию?

— Мы уже не на поле, — фыркнул он. — Да слезь же ты с меня!

О, она бы хотела. Очень хотела. Да вот только ноги почему-то не слушались ее. Джинни предприняла несколько тщетных попыток встать с Малфоя, но пятки ее обуви то и дело предательски скользили по мокрой траве.

Джинни продолжала ерзать на слизеринце, пока наконец не сумела перевернуться. Зачем? Ну обычно из такого положения куда проще подняться на ноги. Вот только увидев перед собой лицо Малфоя, Джинни вдруг замерла.

Его обычно безупречно уложенные светлые волосы сейчас были растрепаны. Глаза метали искры. Если Джинни думала, что Малфой злился на эту глупую ситуацию, в которой они оказались, то она снова ошиблась. Нет. Он пребывал в ярости. И судя по взгляду, которым он ее полоснул, от Авады Джинни отделяло разве что пару секунд.

— Удобно устроилась, Уизли? — криво усмехнувшись, произнес он.

Проклятье. Ничего не изменилось. Малфой по-прежнему лежал на спине, а Джинни сидела прямо на нем. Ее колени были по обе стороны от его бедер, а ладони упирались ему в грудь. Когда она успела их так положить?

Безумие какое-то. Не иначе.

— И чем это вы тут занимаетесь? — услышала она чей-то смешок совсем рядом.

Джинни резко подняла голову. Нет. Все-таки Мерлин сегодня оказался безжалостен по отношению к ней. Видимо, и правда с аурой ее что-то не так.

Забини и Нотт стояли всего в паре шагов от них. И если на лице последнего застыло трудно скрываемое недоумение, то первый, судя по ехидной улыбочке, был просто в восторге от увиденного. Ну еще бы! Не каждый день доведется смотреть на то, как Джинни сидит на Малфое сверху.

— Простите, что помешали, — усмехнулся Забини. — Но вы не могли найти более уединенное место?

— И более подходящее, — поддакнул ему Нотт.

Джинни закрыла глаза и почувствовала, как кровь тут же прилила к лицу. Невероятно. Она сидела на слизеринце. Вся в грязи. А его мерзкие дружки стояли и злорадствовали. Потрясающе. Это просто апогей всех ее сегодняшних злоключений.

Хуже уже точно быть не может.

Но как же Джинни ошибалась.