А завтра наступит сегодня (гет)

«Нет! Опять! Да за что?!» — пронеслось в голове Джинни буквально за секунду до того, как мир перевернулся. Снова. Большая перчатка из драконьей кожи слетела с руки. Метла выскользнула из-под Джинни, и через мгновение охотник команды Гриффиндор уже стремительно летела вниз.

Она с оглушительным шлепком приземлилась прямо в огромную лужу лицом вниз, подняв фонтан брызг. Холодная и вязкая жижа мгновенно обволокла ее: залепила глаза, забилась в волосы, пропитала форму и затекла за шиворот. Вкус земли во рту. Запах сырости и тины.

Блеск.

В прошлый раз хоть лужа была поменьше. А эта, кажется, могла претендовать на звание настоящего болота. Браво, Джинни Уизли, второй раз шмякнуться в грязь на глазах у проклятых слизеринцев. Потрясающе. Что может быть лучше? Интересно, они уже начали делать ставки на то, сколько раз она еще упадет?

Пожалуй, эта тренировка могла по праву стать самой худшей из всех на памяти Джинни.

Вот уже несколько дней дождь лил как из ведра. Октябрь в этом году уж больно яростно вступил в свои права. И церемониться не стал. Еще на прошлой неделе по-осеннему яркое и теплое солнце согревало землю своими ласковыми лучами, но с воскресенья все вдруг резко изменилось. Лишь сплошная серость, пронизывающий до костей ветер и непрекращающийся дождь.

В такую отвратительную погоду любой гриффиндорец с куда большим удовольствием сидел бы в факультетской гостиной, завернувшись в пушистый плед и удобно устроившись в мягком кресле перед камином, в котором потрескивали поленья.

Но нет. Те, кому однажды посчастливилось стать частью школьной команды по квиддичу, сейчас были вынуждены усиленно готовиться. До первой игры оставалось всего ничего.

Сегодня форма промокла еще в первые минут десять, отчего неприятно прилипала к телу. Холод быстро начал пробирать до костей. Каждая мышца ныла от усталости, но приходилось стискивать зубы и продолжать тренировку под требовательные крики Гарри.

Сегодня он был жутко недоволен. Но еще бы. Поле было забронировано для Гриффиндора. Профессор Макгонагалл как раз утром подписала необходимое разрешение. Но, как выяснилось после обеда, Снейп сделал то же самое для своего факультета. И теперь и без того два извечно непримиримых соперника — Гриффиндор и Слизерин — были вынуждены делить одно слишком маленькое пространство. А раньше поле казалось Джинни огромным.

И Гарри был в ярости. Он гонял гриффиндорцев и заставлял выкладываться не то что на все сто, скорее, на двести. Если не больше. Так еще и Монтегю умудрился подбросить дровишек. И как он только додумался сделать ему замечание? Видите ли, Гарри дает не такие уж и дельные советы своим игрокам. А капитан Гриффиндора и без того с трудом сдерживал себя, но выходка Монтегю стала последней каплей. И если бы не Рон, успевший вовремя вмешаться, капитаны квиддичных команд точно сцепились бы в драке.

Да, пожалуй, это была самая худшая тренировка из всех.

Джинни резко перевернулась на спину и отчаянно закашлялась, пытаясь выплюнуть остатки грязи. Как низзл, который подавился комочком собственной шерсти.

— Джинни! — услышала она сквозь отвратительный писк в ушах. Кажется, это был Рон, вот только она не могла сказать этого наверняка. Джинни все еще тщетно пыталась проморгаться. — Ты жива?

— Вроде бы, — хрипло пробормотала она, наконец сумев открыть глаза.

Да. Это действительно был Рон. Первым, что Джинни увидела, стало напряженное лицо старшего брата всего в паре дюймов от нее: его брови были нахмурены, губы сжаты в тонкую линию, взгляд казался излишне обеспокоенным, а веснушки на бледном лице были заметнее обычного.

Джинни повернула голову влево. Метла лежала рядом, наполовину утонув в грязи. Ну, хотя бы не сломалась. И на этом спасибо. Не хватало еще за неделю до первой игры лишиться новенького Нимбуса, который перед началом этого учебного года подарил ей Перси.

— Давай, болотное чудище, помогу, — мягко улыбнувшись, Рон протянул сестре руку.

Лужа явно не собиралась так просто отпускать Джинни из своих объятий. С противным чавкающим звуком Рону все-таки удалось вытащить сестру из ее цепких грязевых лап, но стоило ему удостовериться, что та крепко стоит на ногах, и отпустить ее ладонь, как Джинни чуть снова не плюхнулась на землю, когда потянулась, чтобы вытащить метлу. Спасибо Мерлину за Рона и его быструю реакцию. Он помог удержать равновесие.

Очищая древко метлы от грязи и налипшей мокрой листвы, Джинни раздраженно откидывала назад то и дело падающие на лицо спутанные рыжие пряди. По щекам и носу стекали крупные дождевые капли. Это жутко нервировало.

Хотя не так сильно, как ехидные смешки, которые доносились со стороны слизеринцев. Джинни старалась не смотреть на ту часть поля, которую заняли змееныши. На пределе своего и без того небольшого запаса терпения. Потому что Джинни знала: стоит ей встретить взглядом хоть с одним из этих гаденышей, драки точно не избежать.

Интересно, сумеет ли Рон и на этот раз остановить неизбежное?

— Скажешь тогда Гарри, что я ушла? — закончив со своим занятием, сказала Джинни и посмотрела на брата.

— Ему это не понравится, — хмыкнул Рон, поджав губы.

— Да плевать! Пусть катится ко всем соплохвостам Хагрида! — громче положенного воскликнула она. Злость медленно, но верно закипала внутри. Джинни, призвав на помощь остатки жалкого самообладания, шумно выдохнула и добавила куда более спокойным тоном: — Я вся промокла и жутко устала. Не хочу заболеть и всю неделю проваляться в Больничном крыле. Так что я пошла.

— Давай я тебя провожу, — предложил Рон, двинувшись за ней.

— Нет, — махнула рукой она, не замедляя шаг. — Если еще ты сбежишь с тренировки, Гарри точно будет вне себя. Иди, — Джинни кивком указала на гриффиндорцев, которые стояли чуть поодаль.

— Ты уверена? — тон Рона был куда серьезнее обычного.

Ну в самом деле, что с ней может случиться по дороге в замок? Ну разве что шлепнется еще парочку раз в грязь лицом. Какая разница? Еще больше, чем сейчас, Джинни точно не сможет опозориться. Ведь так?

— Да, иди, — устало вздохнула она и остановилась.

Рон поколебался секунду-другую, а затем ободряюще улыбнулся и, подавшись вперед, чмокнул сестру в щеку.

— Постарайся добраться до гостиной без приключений, — крикнул он напоследок, побежав к команде.

Ой как зря братец сказал это. Как показывал жизненный опыт Джинни, у Великого Мерлина было своеобразное чувство юмора. Он редко прислушивался к волшебникам, что взывали к нему в отчаянных молитвах, но подобные пожелания, пускай и сказанные в шутку, улавливал четко. Внимал им и делал ровно наоборот.

Меньше всего сейчас Джинни хотела влипнуть в очередную историю. Пожалуй, хватит с нее на сегодня.

А ведь все началось с Трелони.

Джинни всегда считала ее немного чудно́й. И это еще мягко сказано. Если же говорить откровенно, то преподаватель прорицаний была жутко странной, по ее скромному мнению.

Три года назад, когда Гермиона советовала Джинни в качестве дополнительных предметов помимо ухода за магическими существами выбрать нумерологию или древние руны, она все-таки записалась на прорицания. Почему? Да потому что терпеть не могла, когда кто-то пытался ее поучать, как это частенько делали старшие братья или вот Гермиона.

Та в своей привычной назидательной манере менторским тоном целый час, если не больше, рассказывала о том, что прорицания — весьма туманный предмет. И ни одно предсказание не имеет ни логики, ни научного обоснования. Джинни делала вид, что увлеченно слушает, внимает каждому слову, но стоило Гермионе отвернуться, как новоявленная третьекурсница закатывала глаза и удрученно качала головой.

Джинни все-таки записалась на прорицания. Из природной вредности или присущего ей упрямства — она точно не знала, но слепо следовать словам Гермионы она точно не собиралась. Джинни не была скептиком, как подруга Рона.

А еще ей было очень любопытно.

Правда, прорицания разочаровали Джинни уже через месяц: ничего толкового она не узнала за эти дни, а слушать каждое занятие предречение смерти кого-то из собравшихся или их близких, честно говоря, быстро утомило. Ни одно из предсказаний профессора Трелони не сбылось. К счастью.

Еще через пару недель Джинни забросила прорицания. Но совета Гермионы снова не послушалась. Из вредности или упрямства? Да она и сама толком не знала. Вместо этого Джинни выбрала магловедение. Не то чтобы она испытывала особенный интерес к этому. Но останавливаться на древних рунах или нумерологии она ой как не хотела. Чтобы Гермиона с присущим ей нравоучительным тоном сказала: «А я же говорила»? Ну уж нет!

Единственным, пожалуй, плюсом стало то, что Джинни теперь, возвращаясь домой на каникулы, могла больше времени проводить с отцом, рассказывая тому об удивительных изобретениях маглов, о которых наслушалась на занятиях. Артур Уизли всегда восхищался маглами и диковинными штуками, которые те использовали в повседневной жизни.

И Артур был ужасно горд, что хоть один из семерых детей разделял его странный интерес. Джинни уж не стала разочаровывать его, говоря о мелочных мотивах своего поступка.

Но даже несмотря на то, что она вот уже три года не посещала прорицания, своего мнения о профессоре Трелони ничуть не изменила. Рассказов соседки по комнате, которая за эти три года не пропустила ни одного занятия, было вполне достаточно, чтобы убедиться, что преподаватель мало чем отличалась от якобы предсказателей, или же проще — шарлатанов, с магловской ярмарки.

Профессор Трелони определенно была чудно́й. И это еще мягко сказано.

Но до сегодняшнего дня это мало беспокоило Джинни.

Все началось еще до завтрака, когда она едва не столкнулась с преподавателем в дверях Большого зала. Джинни бегло извинилась и собиралась уж было двинуться дальше, как вдруг женщина резко схватила ее за запястья и круто развернула к себе лицом. Неожиданно.

Джинни испуганно вытаращилась на преподавателя. В очках с такими толстыми линзами и без того сильно выпученные глаза Трелони казались еще больше. А взгляд — куда безумнее.

— Какая у вас интересная аура, милочка, — сказала профессор, продолжая внимательно разглядывать Джинни.

— Что? — изумленно выдавила она в ответ, несколько раз быстро моргнув.

— Очень интересно, — протянула женщина. Уголки ее рта дернулись в подобии странной улыбки. Такой, какой часто искажаются лица всех сумасшедших. — И как похоже, — она, не выпуская из крепкой хватки запястья Джинни, резко дернулась в сторону и посмотрела на что-то позади девушки. И не успела Джинни и сама обернуться, как та снова заговорила: — Это будет очень интересно.

— Что будет интересно? — нахмурившись, спросила Джинни и снова предприняла попытку высвободиться.

Тщетную. В очередной раз. Профессор Трелони так крепко в нее вцепилась. И откуда в такой с виду хрупкой женщине столько силы?

— Какие красивые цвета, — протянула преподаватель, подавшись вперед. Джинни окутал отвратительный запах жареного лука. Навряд ли что-то подобное эльфы подавали на завтрак. Девушка скривилась и попыталась отстраниться, но все напрасно. — Очень интересное сочетание, — добавила Трелони с широкой и пугающе жуткой улыбкой на лице. Ну точно как у всех безумцев.

Кажется, эта женщина окончательно свихнулась.

И тут вдруг Трелони разжала пальцы и отшатнулась назад. Она резко изменилась в лице и теперь смотрела на Джинни в точно таком же недоумении, как и Джинни — на преподавателя.

— Я что-то сказала, милая девочка? — спросила Трелони, немного закашлявшись и отбросив назад несколько прядей, упавших ей на лицо.

— Нет, ничего, — тихо произнесла Джинни и покачала головой.

Пожалуй, хватит с нее на сегодня. Она отступила на шаг. А потом на еще один. И еще. Преподаватель прорицаний, чуть нахмурив свои густые брови, склонила голову набок и снова продолжила с интересом разглядывать Джинни сквозь толстые линзы больших круглых очков.

А вдруг она опять вцепится в нее?

Ну уж нет!

Джинни, круто развернувшись, чуть ли не бегом пустилась к столу Гриффиндора, где все ее сокурсники уже заканчивали завтракать.

— Что она от тебя хотела? — откусив тост, спросил Гарри, когда Джинни заняла место напротив него, между Роном и Невиллом.

— Несла какую-то чушь про интересные цвета, — отмахнулась Джинни, когда к ней подлетел фарфоровый пузатый чайник.

Перед Джинни появилась тарелка с кашей. Горячий чай. Горячий завтрак. Спасибо Мерлину за магию! Учись они в магловской школе, из-за странной стычки с Трелони Джинни пришлось бы давиться ледяной овсянкой. Сомнительное удовольствие, если честно.

— Трелони сегодня решила начать набрасываться на студентов? — хмыкнул Рон.

— Ты о чем? — переспросила Джинни, повернув голову к старшему брату.

— Так Малфою она тоже что-то про цвета говорила, — ответил Рон, потянувшись за пышными свежими булочками.

— Что? — в один голос произнесли Джинни и Гарри.

— Ты подслушивал? — впервые за все это время подняв глаза от книги по трансфигурации, поинтересовалась Гермиона, сидевшая рядом с Гарри.

— Да больно надо, — фыркнул Рон, откусив булочку. — Просто они стояли на пути, — добавил он, когда наконец прожевал.

— Может, она снова увлеклась хересом? — хихикнул Гарри, посмотрев поверх макушки Гермионы на двери Большого зала.

Джинни тоже повернула голову. Трелони уже не было. Видимо, пошла искать по коридорам Хогвартса новую жертву, которой станет вещать о каких-то интересных цветах. Девушка резко отвернулась и опустила взгляд к тарелке.

— Ничего смешного, — деловито произнесла Гермиона, захлопнув книгу. — Это неправильно. И Дамблдор должен как-то повлиять на ситуацию.

— Каким образом? — с усмешкой спросил Рон, допивая чай.

У Джинни не было ни малейшего желания слушать их перепалку с утра пораньше. И без того голова раскалывалась. А сегодня еще и тренировка перед предстоящим матчем. Нужно быть в форме.

Ее взгляд непроизвольно скользнул по столу Слизерина. Она быстро нашла глазами Малфоя. Он, держа в одной руке чашку, сидел между Паркинсон и Ноттом, которые что-то оживленно обсуждали. Малфою даже пришлось немного отклониться назад, чтобы им было удобнее через него разговаривать.

Но его терпения хватило недолго. В какой-то момент он, поведя плечами и недовольно закатив глаза, подался вперед и раздраженно поставил чашку на стол. Паркинсон и Нотт, одинаково широко улыбнувшись, что-то сказали ему, Малфой же в ответ состроил передразнивающую гримасу, чем вызвал смешок у Паркинсон. Нотт, ткнув ложкой в сторону друга, что-то добавил, а слизеринка, продолжая смотреть на Малфоя, начала активно кивать головой, как бы поддакивая другу.

Забавно. Джинни никогда особо не наблюдала за слизеринцами вне квиддичного поля. Да и зачем? Какая разница, как они общаются между собой? Разве это так важно?

Но сейчас за столом Слизерина и тут и там был слышен чей-то смех. Забини, сидевший рядом с Паркинсон, что-то увлеченно рассказывал старшей из сестер Гринграсс. Все они вели себя как обычные подростки. Точно так же, как и студенты за другими столами, как и ее собственные сокурсники. А Джинни никогда этого не замечала.

Рон сказал, что Трелони и Малфою говорила про какие-то цвета. Интересно, он хоть что-нибудь понял из ее слов? Может, как-нибудь аккуратно расспросить его?

Но, в конце концов, не может же она вот так просто подойти к нему в Большом зале или где-то в коридоре на глазах у сотни других студентов. Или может? А если об этом узнает Рон или Гарри? Как она объяснит им свое внезапное желание поговорить с Малфоем? Навряд ли их устроит объяснение о том, что ей было просто любопытно узнать, что всем этим хотела сказать Трелони. И не более того. Даже учитывая, что это настоящая правда.

Гриффиндор и Слизерин и без того никогда не питали друг к другу особенной симпатии. Заведомо относились как к злейшим врагам. Но взаимная неприязнь Рона, Гарри и Малфоя уже давно вышла за рамки простого школьного соперничества. Это была самая настоящая ненависть.

И порой могло доходить до настоящего абсурда. Если в школе что-то случалось, даже самые пустяковые события, Рон и Гарри всегда подозревали в этом слизеринца. У Хагрида сломался топор для вырубки старых деревьев или погиб урожай тыкв прямо перед Хэллоуином? Виноват Малфой. Филч, как приведение, слоняется по школе и ворчит из-за пропавших швабр? Конечно, к этому причастен не кто иной, как Малфой. И так абсолютно во всем.

Даже в проделках Пивза Рон и Гарри поначалу винили Малфоя. А когда узнавали, кто в самом деле стоял за этим, лишь пожимали плечами и забывали о том, что еще пять минут назад чуть ли не с пеной у рта доказывали, что здесь был замешан Малфой.

Ну точно самый настоящий абсурд.

Если и говорить с Малфоем о Трелони и ее небылицах про интересную ауру и какие-то там цвета, то так, чтобы ни Рон, ни Гарри да и никто другой не узнал.

А еще лучше выбросить все это из головы. Мало ли что там увидела Трелони. Вон на третьем курсе она каждое занятие предрекала смерть Питеру Стаббсу. И что? Питер, несмотря на ее мрачные предсказания, спокойно дожил до шестого курса. И ничего плохого с ним так не случилось. Несколько раз сломанное левое запястье не в счет. Виной тому не видения Трелони, а банальная неуклюжесть сокурсника.

Да. Лучше забыть об этой странной встрече с Трелони.

Вот только как бы Джинни ни старалась, преподаватель Прорицаний никак не выходила у нее из головы. Почему? Да потому что во всех своих последующих сегодняшних злоключениях Джинни винила Трелони. Ну а кого еще?

Сначала едва не навернулась носом, когда шла по лестнице. Как это возможно? Вот уже шесть лет Джинни каждый день ходила здесь. Она знала каждую ступень, каждый неудачно торчащий каменный выступ.

Но, как выяснилось позже, это было еще полбеды. Случайно взорванный котел на зельеварении. Неудачно опрокинутая на эссе по трансфигурации чернильница. И венцом в этом всем стала сегодняшняя тренировка, во время которой Джинни вдоволь наглоталась грязи.

Просто потрясающе. Такое ощущение, что она искупалась в зелье неудачи. Иначе как объяснить все эти несчастья, внезапно свалившиеся на ее голову?

Сейчас, бредя по раскисшей тропе и устало волоча за собой подарок Перси, единственное, о чем думала Джинни: как вернется в комнату, снимет мокрую форму, встанет под струи горячей воды и наконец смоет этот проклятый день. Даже на ужин не пойдет. К Мордреду все. Все, чего хотела Джинни, — лечь под одеяло и быстро забыться сном.

Может, заглянуть к мадам Помфри и попросить Зелье сна без сновидений? Из-за того, что снадобье быстро вызывало привыкание, целительница очень неохотно давала его студентам. Но порой, когда они слишком усердствовали с подготовкой к экзаменам, это был единственный способ пережить напряженный период и не потерять себя.

Раздался противный чавкающий звук, и уже через секунду Джинни почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она рефлекторно разжала руку, выронив метлу, но ухватиться за ветку рядом растущего дерева не успела.

Потрясающе. Третьего падения прямиком в лужу только ей не хватало. Инфернал раздери эту Трелони. Совершенно точно она ее прокляла. Цвета какие-то там интересные у нее. Чушь несусветная.

Мысленно проклиная преподавателя прорицаний, Джинни уже приготовилась услышать громкий и смачный хлюпающий шлепок, означавший приземление, но его почему-то не последовало. Как странно. Вместо этого Джинни почувствовала под собой что-то мягкое и теплое. Что-то, что издавало возмущенные вздохи.

— Уизли, слезь с меня немедленно! — раздался хорошо знакомый недовольный голос.

Что же, если до этого Джинни думала, что хуже уже не может быть, то, как оказалось, может. Потому что из всех возможных глубоких и грязных луж под ней вдруг оказался Драко Малфой. Невероятно. Как такое возможно? Как он вообще появился у нее за спиной? Почему Джинни не слышала его шагов?

Да. Сегодня Великий Мерлин однозначно выбрал Джинни жертвой своего нездорового юмора.

— Тебя не учили смотреть по сторонам? — прорычал Малфой.

— О, извините, что у меня не нашлось пары запасных глаз на затылке, — фыркнула Джинни, начав елозить на нем. — А тебя не учили соблюдать дистанцию?

— Мы уже не на поле, — фыркнул он. — Да слезь же ты с меня!

О, она бы хотела. Очень хотела. Да вот только ноги почему-то не слушались ее. Джинни предприняла несколько тщетных попыток встать с Малфоя, но пятки ее обуви то и дело предательски скользили по мокрой траве.

Джинни продолжала ерзать на слизеринце, пока наконец не сумела перевернуться. Зачем? Ну обычно из такого положения куда проще подняться на ноги. Вот только увидев перед собой лицо Малфоя, Джинни вдруг замерла.

Его обычно безупречно уложенные светлые волосы сейчас были растрепаны. Глаза метали искры. Если Джинни думала, что Малфой злился на эту глупую ситуацию, в которой они оказались, то она снова ошиблась. Нет. Он пребывал в ярости. И судя по взгляду, которым он ее полоснул, от Авады Джинни отделяло разве что пару секунд.

— Удобно устроилась, Уизли? — криво усмехнувшись, произнес он.

Проклятье. Ничего не изменилось. Малфой по-прежнему лежал на спине, а Джинни сидела прямо на нем. Ее колени были по обе стороны от его бедер, а ладони упирались ему в грудь. Когда она успела их так положить?

Безумие какое-то. Не иначе.

— И чем это вы тут занимаетесь? — услышала она чей-то смешок совсем рядом.

Джинни резко подняла голову. Нет. Все-таки Мерлин сегодня оказался безжалостен по отношению к ней. Видимо, и правда с аурой ее что-то не так.

Забини и Нотт стояли всего в паре шагов от них. И если на лице последнего застыло трудно скрываемое недоумение, то первый, судя по ехидной улыбочке, был просто в восторге от увиденного. Ну еще бы! Не каждый день доведется смотреть на то, как Джинни сидит на Малфое сверху.

— Простите, что помешали, — усмехнулся Забини. — Но вы не могли найти более уединенное место?

— И более подходящее, — поддакнул ему Нотт.

Джинни закрыла глаза и почувствовала, как кровь тут же прилила к лицу. Невероятно. Она сидела на слизеринце. Вся в грязи. А его мерзкие дружки стояли и злорадствовали. Потрясающе. Это просто апогей всех ее сегодняшних злоключений.

Хуже уже точно быть не может.

Но как же Джинни ошибалась.

Что-то было не так. Эта мысль не покидала Джинни с того момента, как она открыла глаза.

Сначала этот странный разговор с Эмбер, соседкой по комнате. Как и вчера, Джинни проснулась от оглушительного грохота. Она резко подскочила на кровати и быстро заморгала.

Сначала мозг отказывался воспринимать реальность, списывая все на очередной ночной кошмар. Сердце колотилось где-то в горле, а глаза еще не успели привыкнуть к яркому свету, который пробивался сквозь не задернутые шторы.

С тяжелым и быстрым топотом Эмбер металась по спальне: от комода до своей прикроватной тумбочки и обратно. Потом, в очередной раз раздраженно поправив то и дело соскальзывающее с головы полотенце, соседка убежала в ванную комнату. Секунда напряженной тишины, а после из-за закрытой двери донеслась ее громкая ругань.

Честно говоря, Джинни не знала о существовании и половины этих нецензурных выражений. Хотя уже буквально через мгновение у нее появилось стойкое ощущение, что она уже слышала их. Кажется, как раз таки вчера. От Эмбер, когда она точно так же бегала по их комнате.

— Что на этот раз? — обреченно простонала Джинни и откинулась обратно на подушки.

— Эта карга меня обманула, — взвизгнула Эмбер, выглядывая из ванной.

В последний их поход в Хогсмид Эмбер решила зайти в только что открывшуюся лавку, где, судя по вывеске, продавали косметические средства для женщин. Соседка была просто помешана на этом. Она была готова тратить сотни галлеонов на всякую ерунду вроде зелья укрепления роста для волос из прозанника крапчатого или эликсира, что должен был придавать коже естественный и здоровый блеск.

И, конечно, она просто не могла не зайти в новый магазинчик в Хогсмиде. А вдруг там найдется что-то особенное, чего еще не было в первом ящике ее комода? Хотя разве такое возможно? И Эмбер даже не смутило, что за прилавком стояла настоящая карга. Джинни догадалась об истинной природе сущности владелицы по зеленоватому цвету ее кожи и длинному крючковатому носу.

И Эмбер, несмотря на все недвусмысленные намеки, которые подавала Джинни, все-таки поддалась на уговоры карги и купила какой-то чудодейственный шампунь. Владелица лавки обещала, что волосы уже после первого использования станут густыми, сильными и крепкими.

И что? На следующее утро, когда Эмбер решила воспользоваться своим новым шампунем, выяснилось, что карга ее все-таки обманула. Пряди волос стали еще тоньше и напоминали жалкие и дряблые мышиные хвостики. Но мало того, так они еще отчего-то приобрели ярко-фиолетовый оттенок.

И вчера, обнаружив результат, Эмбер, как ужаленный джарви, точно так же носилась по комнате.

Ну и зачем она решила повторить свой эксперимент? Неужели с первого раза не поняла, что карга подсунула ей какую-то гнусную дрянь?

— А ты вчера этого не поняла, что ли? — фыркнула Джинни, нехотя поднимаясь с кровати.

— А как? — всхлипнула Эмбер, выглянув из ванной. — Она так интересно обо всем рассказывала.

— Кто? — нахмурилась Джинни.

— Как кто? — возмущенно выдохнула Эмбер, придирчиво разглядывая свое отражение в зеркале. — Карга эта.

— Так зачем ты снова помыла волосы с этим шампунем? — хмыкнула Джинни, повернув голову к соседке. — Не думала же ты, что что-то изменится через день? — усмехнулась она.

— Что? Я же только вчера купила это дурацкое средство.

Вчера? Почему? Они же были в Хогсмиде в воскресенье. А вчера был понедельник. И утром Джинни проснулась за двадцать минут до будильника как раз потому, что Эмбер бегала по комнате и то и дело причитала о том, какая она глупая.

Точно так же, как и сегодня.

Джинни, вытаращив глаза, замерла на месте. Все это уже было вчера. Нахмурившись, она наблюдала за тщетными попытками Эмбер привести свои волосы в порядок. Та отчаянно тыкала кончиком палочки в свой затылок, но все безрезультатно. Ни одно заклинание не помогало ей. И вот что странно, Эмбер произносила их ровно в той же последовательности, что и вчера. А вот сейчас она должна была швырнуть древко на пол ванной комнаты и сказать, что никогда больше не будет верить карге.

— Чтобы я еще хоть раз доверилась карге, — прошипела Эмбер, закрыв лицо ладонями.

Точь-в-точь. Невероятно. Невозможно.

Джинни тряхнула головой, отгоняя это странное наваждение. Стало немного не по себе. Она дергано провела рукой по волосам, пытаясь унять дрожь в ладонях.

Так. Надо просто успокоиться. Наверное, ей все это просто приснилось. Джинни же еще в той треклятой лавке говорила Эмбер, что не следует ничего покупать. Конечно, она не была Трелони и способности к предсказаниям у нее не было, но все-таки ее мрачное предречение сбылось. И в этом не было чего-то мистического. Просто никто в здравом уме не стал бы доверять карге. Только и всего.

Вот только эта ситуация была не единственной странностью. Сначала, когда Джинни опаздывала на завтрак, у нее отчего-то появилось стойкое ощущение, что в дверях Большого зала она непременно должна была столкнуться с Трелони. Как и вчера. Но почему-то этого так и не случилось.

Ну, может, оно и к лучшему.

За завтраком она то и дело смотрела в сторону выхода, а потому не сразу обратила внимание на учебник трансфигурации, который читала Гермиона. Как и вчера. Хотя что тут удивительного? Подруга ее старшего брата постоянно таскала с собой огромные и толстые книги. Она листала их за завтраками, обедами, ужинами, на квиддичных матчах, в выходные и по будням. Просто всегда. Наверняка и уснуть не могла, если не изучит как минимум одну тему.

— Ты подслушивал? — с привычными недовольными нотками в голосе спросила Гермиона.

Джинни, испуганно округлив глаза и шумно выдохнув, даже выронила ложку из рук. Та с противным звенящим звуком, который показался ей просто оглушающим, ударилась о деревянную поверхность гриффиндорского стола и отскочила в сторону рядом сидящего Невилла. Тот на удивление ловко поймал ее еще до того, как она бы плюхнулась в его тарелку и создала целый фонтан брызг из каши, а после передал Джинни. Девушка смущенно улыбнулась и быстро выхватила из рук друга столовый прибор.

— Да больно надо, — фыркнул Рон, откусив булочку. Джинни перевела растерянный взгляд на старшего брата. Все как и вчера. Безумие какое-то. — Просто они обсуждали это в коридоре, — добавил он, наконец прожевав. — Так что Трелони не будет до конца учебного года.

В смысле не будет? Джинни же видела ее только вчера. Неужели это все из-за того инцидента перед завтраком? Наверняка этот гнусный слизняк Малфой пожаловался своему отцу. «Ах, Великий Мерлин, безумная Трелони схватила меня за руку прямо на глазах у всего Хогвартса и чуть не сломала мне кисть». Джинни даже мысленно представила жалобную интонацию, с которой бы этот флоббер-червь рассказывал обо всем папочке. А тот, наверняка в истерике заставив домовиков быстро привести его волосы в порядок, примчался бы в Хогвартс и давай наседать на Дамблдора, вынуждая выгнать Трелони. Конечно, как это так, наследника великого рода Малфоев схватили за ручку и надышали на него жареным луком.

Джинни уж хотела было повернуть голову к столу Слизерина, как насмешливый голос Гарри вернул ее в реальность.

— Может, она снова увлеклась хересом? — хихикнул он.

Годриковы панталоны! Он уже высказывал это предположение. Вчера. Да как такое возможно?

Джинни, поперхнувшись глотком чая, закашлялась.

— Да что с тобой такое? — Рон обеспокоенно покосился на сестру.

— Ты на тренировку пойти сможешь? — чуть нахмурив брови, спросил Гарри.

— Сегодня тренировка? — хрипло пробормотала Джинни, неверяще уставившись на друга.

Нет. Это просто невозможно. Какой-то дико странный сон. А если ущипнуть себя, удастся ли проснуться?

Джинни быстро отмела эту мысль. Ребята и без того странно поглядывали на нее. Если сейчас она начнет наносить себе увечья, только чтобы убедиться в реальности происходящего, они наверняка сочтут ее умалишенной и непременно попросят мадам Помфри вызвать колдомедиков из отделения душевнобольных в больнице Святого Мунго.

— Да, — немного напряженно отозвался Гарри и взял в руки свиток пергамента. — Макгонагалл передала подписанное разрешение перед завтраком.

Подписанное разрешение. Что-то подсказывало Джинни, что на столе Слизерина рядом с Монтегю лежал точно такой же, но только с подписью Снейпа.

Кажется, Джинни сходила с ума.

Она закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на чем-то конкретном. В голове проносились обрывки воспоминаний вчерашнего дня. Лестница, на которой Джинни едва не свернула шею. Взорванный котел на зельеварении. Испорченное эссе по трансфигурации из-за случайно опрокинутой чернильницы. Это уже все происходило. Но что, если начнет повторяться?

Может, все-таки стоит заглянуть в Больничное крыло и рассказать обо всем мадам Помфри? Хотя нет. Она точно сочтет ее сумасшедшей и тогда до рождественских каникул, а может и того больше, Джинни придется торчать в Мунго. Навряд ли колдомедики разрешат маме принести дочери ее традиционный праздничный пудинг. А что это за Рождество без главного блюда от Молли Уизли?

Джинни тихо всхлипнула и тряхнула головой, как бы отгоняя прочь эти дурацкие мысли. Надо успокоиться. В конце концов, ее никто никуда не отправлял. Пока.

Она неосознанно посмотрела на стол Слизерина. Взгляд быстро зацепился за Малфоя. Как и вчера, он сидел между Ноттом и Паркинсон. И пока те о чем-то весело переговаривались между собой, сам Малфой ошеломленно выпучил глаза и глупо таращился на друзей. Вероятно, Джинни могла бы счесть его выражение лица очень забавным, вот только что-то подсказывало ей, что она и сама выглядела не лучше.

Просто дикость какая-то.

Итак, все повторялось. Как во вчерашнем дне или во сне — Джинни уже не могла сказать наверняка. Она не понимала ровным счетом ничего из того, что происходило вокруг. Но самым диким было то, что никто, кроме нее, и не замечал всех странностей.

Злосчастная лестница, взорванный котел, испорченное эссе и в довершении всего просто самая худшая квиддичная тренировка из всех на памяти Джинни. Слизеринцы снова оказались по другую сторону поля, лишив Гарри остатков хрупкого самообладания. И опять он кричал на свою команду, требуя практически невозможного.

Джинни плюхнулась в лужу всего раз. Но и этого было вполне достаточно, чтобы она твердо решила: все, с нее хватит. Все это уже не столько пугало, сколько жутко раздражало. Лужа издала противный чавкающий звук, когда Джинни резко подскочила на ноги. С остервенением схватив и очистив метлу от комков грязи и мокрых листьев, Джинни круто развернулась и двинулась к выходу. Никому ничего не сказала, просто молча направилась в нужную сторону. Оставаться здесь и продолжать участвовать в этом безумии она точно не собиралась.

Джинни как раз переступила высокий деревянный бортик, когда услышала странные звуки позади себя. Обернувшись, она увидела, как Рон плюхнулся в самую глубокую лужу. Ту самую, в которой ей самой довелось искупаться вчера или же во сне.

Проклятье. Джинни решительно ничего не понимала.

Она все пыталась найти логическое объяснение происходящему. Дежавю — это же обычное явление, верно? Мозг иногда ошибается, путает новые впечатления со старыми. Но что-то подсказывало, что это было не просто дежавю. Нет. Джинни просто знала, что должно произойти в следующую минуту. Но откуда? А вдруг Трелони что-то сделала, когда вчера или в том дурацком сне схватила ее за руку? Интересно, может ли дар к предсказаниям передаваться в том случае, если весьма посредственный прорицатель подышит на тебя жареным луком?

Мысленно рассуждая обо всем этом, Джинни возвращалась в замок и совершенно не смотрела под ноги. А потому она не заметила, как сильно развезло землю в этой части дороги. И пришла в реальность, лишь когда раздался противный чавкающий звук. И снова дежавю или непонятно откуда взявшееся осознание, что все это уже происходило.

Джинни рефлекторно разжала руку, выронив метлу, но ухватиться за ветку рядом растущего дерева так не успела. Тело инстинктивно напряглось. Она уже приготовилась шмякнуться в огромную лужу позади себя, как вдруг почувствовала что-то теплое у себя на талии, что-то, что внезапно помогло ей удержать равновесие.

Осторожно, все еще не до конца понимая, что произошло, Джинни медленно повернулась. Рядом с ней, практически вплотную, стоял Малфой. Его серые глаза тут же встретились с ее удивленным взглядом. Кажется, он был ошарашен происходящим не меньше самой Джинни. Она снова посмотрела на его руку, которая по-прежнему стискивала промокшую ткань ее квиддичной формы. Это было так странно. Раньше они едва ли удостаивали друг друга случайными мимолетными взорами, а теперь Малфой стоял так близко, его дыхание едва касалось ее лица, его ладонь лежала на ее талии.

Это было так странно.

Если бы не моментальная реакция Малфоя, Джинни бы непременно грохнулась в ту огромную лужу за их спинами. И тогда бы совершенно точно повалила и его за собой.

Стоп. Что?

— Ты знал, что я упаду, — тихо пробормотала Джинни. — Ты знал.

— Что? — так же хрипло отозвался Малфой.

Перед глазами возник образ слизеринца за завтраком. Вчера или же все-таки в том дурацком сне он был раздражен, не стал долго сидеть, отклонившись назад ради удобства Нотта и Паркинсон. А сегодня он ведь ни слова им не сказал. Лишь вытаращил глаза и изумленно смотрел на них.

— С тобой происходит то же самое, — Джинни так резко дернулась в сторону, что едва не упала. Он быстро подался вперед, чтобы снова помочь ей устоять, но тут же скривился, как будто мысленно остановил себя. Ей удалось удержать равновесие и без его помощи. — Все повторяется.

— Что за ерунду ты несешь, Уизли? — фыркнул Малфой и, поправив мантию, сделал шаг в сторону, намереваясь просто обойти ее.

Ну уж нет.

— Стой! — вырвалось у Джинни.

Она вытянула руку и, не раздумывая, схватила его за рукав мантии. В тот же миг, словно по насмешке Мерлина, под их ногами что-то предательски хлюпнуло. Непрекращающийся дождь превратил эту часть тропинки в скользкое месиво. И оба, вмиг потеряв равновесие, полетели вниз.

Раздался громкий всплеск, и мир на мгновение перевернулся.

Когда Джинни открыла глаза в следующий раз, она обнаружила себя лежащей на спине прямо в центре огромной лужи, а над ней, тяжело дыша, нависал Малфой.

— Теперь ты довольна? — возмущенно процедил он.

Малфой выглядел ошарашенным. Короткие платиновые пряди прилипли ко лбу, а с кончика носа свисала крупная дождевая капля. Он неотрывно смотрел на нее. Джинни вдруг показалось, что в его глазах вдруг промелькнула какая-то искорка. Уголки губ слегка дрогнули.

Что это с ним?

— И чем это вы тут занимаетесь? — услышала она чей-то смешок совсем рядом.

Блейз, инфернал его раздери, Забини.

Джинни повернула голову влево. Забини и Нотт, как и в прошлый раз, стояли всего в паре шагов от них. Первый откровенно глумился, а второй, прикусив нижнюю губу, недоуменно разглядывал занятную картину.

Конечно, не каждый раз доведется увидеть такое.

— Простите, что помешали, — усмехнулся Забини. — Но вы не могли найти более уединенное место?

— И более подходящее, — поддакнул ему Нотт.

Джинни и Малфой обменялись беглыми взглядами. Он может притворяться сколько его гадкой слизеринской душе угодно, но Джинни все по глазам отчетливо понимала: он чувствовал то же самое. То ли нескончаемое дежавю, то ли чье-то дурацкое проклятие. По-другому и не назвать.

Малфой осторожно приподнялся на локтях. Он снова посмотрел на Джинни, а после тихо, так, чтобы его мерзкие дружки не услышали, шепнул:

— Через час в библиотеке.

Брови Джинни медленно поползли вверх. Нет. Не от сказанного. И даже не от того, в какой приказной интонации это было произнесено. В любой другой ситуации Джинни бы возмутилась. Но не сейчас. Почему?

Да потому что Малфой просто взял и ушел. Забини и Нотт, то и дело оборачиваясь к ней, послушно последовали за ним, а Джинни так и осталась лежать посреди этой проклятой лужи.

Вот тебе и хваленое воспитание. Вместо того, чтобы помочь ей подняться, он просто зашагал к замку как ни в чем не бывало. Замечательно. Просто блеск. И после этого он всерьез считает, что она через час будет покорно сидеть в библиотеке? Ха, наивный!

Но ровно через шестьдесят минут Джинни, подперев подбородок ладонью, сидела за столом в самой дальней части библиотеки. Наверное, даже сама мадам Пинс сюда редко заглядывала, что уж говорить о студентах.

Перед ней из стороны в сторону с важным видом расхаживал Малфой. Сложенные за спиной руки, легкая и почти незаметная покачивающаяся походка и этот его фирменный жест — поджатые губы. Наверное, он даже родился с таким надменным выражением лица.

За все то время, что они находились здесь, Малфой не произнес ни слова. Да и Джинни молчала. Она устало наблюдала за тем, как он мельтешил перед столом, и все думала о том, что было бы неплохо швырнуть в него каким-нибудь толстым фолиантом по древним рунам. Или, на худой конец, проклясть бы его на вечное расхаживание по коридорам, пока не сотрет подошвы своих идеальных и явно жутко дорогих ботинок до дыр. Достал уже.

— Итак, что мы имеем? — наконец заговорил Малфой.

— Что ты меня бесишь, — недовольно цокнув языком, пробормотала Джинни.

Малфой резко остановился. Он медленно повернул к ней голову, а после его лицо возмущенно вытянулось. Джинни усмехнулась и невинно пожала плечами.

— Это взаимно, Уизли, — отмахнулся он и продолжил расхаживать. Джинни скрестила руки на груди и раздраженно закатила глаза. — Почему именно этот день?

— Это все Трелони, — хмыкнула Джинни, постучав пальцами по предплечью.

— Ты о чем? — Малфой резко остановился.

— Рон вчера, — она запнулась на полуслове. — Или сегодня, или когда там, — Джинни всплеснула руками и села ровнее. — Неважно. Рон мне сказал, что Трелони тебе тоже что-то про цвета говорила.

— Тоже?

— Да. И мне.

— Ну сомнительно, — хмыкнул Малфой. — Она же не сказала: «О, дорогие студентики, почему бы вам не застрянь в понедельнике?».

— У тебя есть другие более разумные объяснения, гений? — смерив его недовольным взглядом, сказала Джинни.

Малфой задумался. Или сделал вид. Поджав губы, он потер пальцами подбородок, а затем слишком уж наигранно вздохнул. Ну какой позер. Аж тошно.

— Нет, никаких, — произнес он это с таким тоном, будто только что сделал серьезное научное открытие.

— Браво, — шумно выдохнула Джинни.

— Вместо того, чтобы язвить, могла бы предложить что-то дельное, — фыркнул Малфой и, гневно сузив глаза, посмотрел на нее.

— Ну, — протянула она. — Мы находимся в библиотеке Хогвартса. Здесь точно должно быть что-то про путешествия во времени.

— Это не путешествие во времени, — скривился Малфой. — Мы же не крутим тут маховик времени.

— Какая разница? — простонала Джинни. Она уронила голову на стол и сцепила руки на затылке. Какой же он все-таки зануда. Совсем как Гермиона. Кто бы мог подумать. — Просто давай что-нибудь поищем, — она резко посмотрела на него.

Секунда. Две. Малфой внимательно разглядывал ее, а затем, так и не произнеся ни слова, неопределенно взмахнул рукой и с важной походкой двинулся к соседнему книжному стеллажу.

Ну и как это понимать? Он согласился на ее предложение?

Последние лучи заходящего солнца пробивались сквозь высокие стрельчатые окна с витражами. Они рассыпались по полу и стеллажам мириадами цветных бликов — рубиновыми, сапфировыми, изумрудными. И будто оживляли застывшие сцены из волшебных историй.

Но Джинни и Малфой, казалось, этого даже не замечали. Они были слишком сосредоточены на своем важном занятии. Вокруг них высились горы книг: старинные фолианты с давно пожелтевшими страницами, более современные трактаты с яркими обложками, даже несколько рукописных свитков, от которых пахло многовековой пылью.

Несколько прядей, выбившихся из прически, то и дело падали Джинни на глаза, а она продолжала упрямо отбрасывать их назад. И всякий раз при этом ее взгляд невольно поднимался к Малфою, который сидел напротив.

Он сосредоточенно водил пальцем по строкам, иногда делая пометки на пергаменте. Его брови были нахмурены, а губы чуть приоткрыты, как будто он едва слышно читал себе под нос. Светлые волосы, обычно безупречно уложенные, сейчас были слегка растрепаны. Точно так же, как и тогда, когда они лежали в той луже.

— Ты так и будешь пялиться на меня? — не поднимая головы, вдруг спросил он.

Джинни невольно вздрогнула. За последние несколько часов они едва ли обмолвились и парой слов. Молча передавали друг другу книги, которые, судя по названиям и содержанию, могли хоть немного пролить свет на происходящее. Но ничего. Ни одного ответа так найти и не удалось. И напряженная тишина, сгустившаяся в этой части библиотеки, нарушалась лишь редким шелестом переворачиваемых страниц или тихим вздохом. Каждый был погружен в свои мысли.

— Ничего я не пялюсь, — фыркнула Джинни и, откинувшись на спинку стула, устало потерла виски.

— Конечно, — хмыкнул Малфой.

Он резко поднял глаза к Джинни и, кажется, собирался что-то еще добавить, как вдруг напряженно выпрямился. Она, нахмурив брови, удивленно обернулась, пытаясь понять, что именно привлекло его внимание. И не нужно было быть детективом, чтобы догадаться, что именно вызвало такое трудно скрываемое недоумение на его лице. Джинни быстро посмотрела на соседнюю стену. Там, между двумя картинами, висели большие часы с каким-то орнаментом и мечевидными стрелками.

Пятнадцать минут назад они пробили девять вечера. Время ужина давно закончилось, и всем студентам надлежало вернуться в свои факультетские гостиные. А библиотека закрылась час назад.

— Может, они спешат? — тихо спросила Джинни, повернувшись к нему лицом.

— Сильно сомневаюсь, — ответил Малфой.

Он внезапно повернул голову влево и, с силой вцепившись пальцами в край стола, моментально замер и стал к чему-то прислушиваться.

— Ну что опять? — недовольно цокнула языком Джинни.

Мало им того, что по какой-то неизвестной причине они застряли в этой дурацкой временной петле. Теперь они еще пропустили ужин и оказались запертыми в библиотеке после закрытия. Старший брат и друзья наверняка уже сбились с ног, ища Джинни по всему Хогвартсу. Она ведь убежала с тренировки, а после того, как вернулась в комнату и наспех приняла душ, не встретила ни одного из них по дороге в библиотеку. Ну и что она им скажет? «О, простите пожалуйста, мы с одним слизеринцем слишком увлеклись чтением, но не переживайте, завтра вы все равно ни о чем не вспомните. Почему? Да потому что завтра не наступит. Ни для кого из нас»?

Хуже уже быть не могло.

О, зря она так подумала. Ведь, как оказалось, могло.

Теперь Джинни поняла, к чему все это время так настороженно прислушивался Малфой. Тихий скрип с каждой секундой становился все более отчетливым. И она слишком хорошо знала, что означал этот звук.

Мадам Пинс. Вернее, ее правая туфля.

— Проклятье, — выругалась Джинни.

— Быстро! — прошипел Малфой, резко хватая свои вещи с соседнего стула.

Джинни, не раздумывая, последовала его примеру. Они, и не догадавшись при помощи специального заклинания вернуть все книги и свитки на нужные полки, трусливо бросились бежать. Она даже не заметила, как в один момент Малфой схватил ее за руку и резко дернул в сторону высоких стеллажей.

Скрип туфель становился все громче. Мадам Пинс вышла на поиски гнусных нарушителей порядка в этих священных стенах. Джинни почувствовала, как по спине пробежал холодок. Попасться ей сейчас на глаза — верный путь к взысканию и лишению баллов.

Малфой вдруг остановился. Только сейчас Джинни обратила внимание на то, что все это время они крепко держались за руки. Когда это произошло? Пальцы слизеринца внезапно разжали ее ладонь и скользнули вверх к локтю. Джинни попыталась вывернуться, как услышала скрип туфли мадам Пинс где-то совсем близко. Девушка инстинктивно выдохнула. И Малфой отреагировал молниеносно.

Он прижал ее к холодному дереву стеллажа, одной ладонью обхватив ее талию, а другой накрыл рот. Джинни подняла на него изумленный взгляд, и Малфой приложил указательный палец к губам. Надо молчать.

Джинни слушала стук собственного сердца в ушах и уставилась на слизеринца. Он был так близко, что она, наверное, могла разглядеть каждую его ресничку. Упрямый подбородок. Напряженно сжатые губы. Джинни посмотрела в его глаза. В них не было обычной надменности или презрения. Только настороженность.

Скрип туфель мадам Пинс послышался совсем близко. Кажется, за соседним стеллажом. Джинни затаила дыхание, чувствуя, как Малфой весь подобрался. Она была готова поклясться, что слышала его сердцебиение. Такое же быстрое, как и ее собственное.

Рядом прошла мадам Пинс, заставив их обоих замереть от страха. Пальцы Малфоя еще сильнее вцепились в талию. Наверное, от такой крепкой хватки могли остаться синяки.

Но строгая библиотекарь, к счастью, не заметила двух студентов, которые прятались за соседним стеллажом. Скрип начал постепенно удаляться. Но Малфой медленно убрал руку ото рта Джинни, лишь когда шум окончательно стих.

— Тихо, — хрипло пробормотал он.

Малфой жестом указал на выход. Джинни кивнула, не в силах произнести ни слова. Она все еще чувствовала его прикосновение, его тепло. Это было так странно: находиться так близко к ненавистному слизеринцу и при этом не ругаться и не обмениваться с ним колкостями.

— Идем, — прошептал он, осторожно выглядывая из-за стеллажа.

И оба, стараясь быть как можно тише, на мысочках крадучись, двинулись к двери. Джинни шла за Малфоем, боясь ненароком наступить на какую-нибудь скрипучую половицу и выдать их. А в голове был настоящий сумбур. Страх быть пойманными смешивался с этим непонятным ощущением, которое вызвала вынужденная близость к Малфою.

Стоило им только пересечь порог библиотеки, как они тотчас, не сговариваясь, бросились бежать. Остановились, лишь когда добежали до лестницы. Переглянувшись, Джинни и Малфой вдруг прыснули от смеха.

— С тобой не соскучишься, Уизли, — заявил Малфой.

— Со мной? — никак не переставая хихикать, с улыбкой возмутилась Джинни. — А сам-то, — они снова залились смехом. — Малфой, а зачем мы прятались? — вдруг спросила она.

— В смысле? — недоуменно посмотрел на нее он. От былого веселья на его лице не осталось и следа.

— Если мы действительно застряли в этом дне, то нам бы ничего не было за это.

— А вдруг не застряли и все это дурацкое наваждение? — хмыкнул он.

— У двоих одновременно? — Джинни скептически изогнула брови. — Сильно сомневаюсь.

— И что ты этим хочешь сказать? — Малфой подозрительно сощурился.

— Мы можем делать все, что угодно. Завтра не наступит, — пожала плечами Джинни.

Что стал бы делать любой нормальный человек, окажись он в том же положении, что Джинни с Малфоем? Наверное, целыми днями торчал бы в библиотеке, пытаясь отыскать хоть что-то мало-мальски напоминающее их неординарную ситуацию. Отчаявшись копаться в этих пыльных и ветхих книгах, пошел бы к Дамблдору. И стал бы надеяться, что сумеет объясниться с директором прежде, чем тот попросит колдомедиков из отделения для душевнобольных в больнице Святого Мунго прибыть поскорее в Хогвартс. Да, именно так бы и поступил любой адекватный волшебник.

Но Джинни и Малфой, судя по всему, к этой категории не относились. Вернее, только Джинни. Малфой поначалу отказывался ввязываться в подобное безумие. Конечно, он же весь из себя такой правильный. И такой невыносимо скучный. И угораздило же ее встрять в это все именно с Малфоем? Да даже Забини был бы куда более подходящей кандидатурой. Трелони не озаботилась удобствами для Джинни. А жаль.

— Ну какой же ты зануда, — фыркнула Джинни, когда они встретились с Малфоем до завтрака, чтобы обсудить план дальнейших действий.

Все случилось, как она и предполагала вчера после того, как они, оставшись незамеченными, сбежали из библиотеки: завтра так и не наступило. Вернее, наступило. Но это снова было все то же вчера. Или сегодня. Ох, как же все это сложно на самом деле.

Но этим утром Джинни снова проснулась от топота и ругани Эмбер.

— А ты ненормальная.

— Когда у тебя еще выдастся такой шанс? — она пропустила мимо ушей его выпад. — Мы можем делать все, что захотим. Взысканий не будет.

— Это бред какой-то, Уизли, — пробурчал он в ответ. — Мы должны разобраться с этим, а не страдать какой-то ерундой, как какие-то дикари.

— И у тебя есть идеи? — вздохнула Джинни, скрестив руки на груди.

Какой-то младшекурсник — судя по шеврону на мантии, с Гриффиндора — удивленно уставился на них, проходя мимо. Ну еще бы. Не каждый день увидишь, как студенты двух непримиримых факультетов-соперников могут так спокойно стоять посреди коридора и без угроз и взаимных колкостей мирно общаться друг с другом.

Ну почти.

— Можем снова пойти в библиотеку, — пожал плечами Малфой.

— И что дальше? Мы уже там были вчера — и ничего, — Джинни всплеснула руками.

— Мы плохо искали.

— Мы проторчали там часа три, — Джинни покачала головой. — И ничего.

— Значит, надо искать лучше. И сидеть дольше, — настаивал на своем Малфой.

— У нас нет столько времени.

— Почему же? — хмыкнул он. — У нас его более чем достаточно. Ты сама сказала, что завтра не наступит.

Джинни открыла было рот, чтобы что-то ответить, но так и не нашлась, что сказать. Малфой, как бы ей ни не хотелось признавать, был абсолютно прав. Вместо того, чтобы заниматься глупостями, которые она предложила, нужно было искать способ выбраться из этой западни. Пойти к Дамблдору, в конце концов, и попросить его о помощи. Но соблазн устроить полнейший хаос был ой как велик.

Возможно, она была похожа на Фреда и Джорджа куда больше, чем могла это признать.

— А вдруг Мерлин смилостивится над нами? — тихо произнесла Джинни.

— Из-за чего? — скривился Малфой. — Потому что мы уподобимся твоим братцам и станем каждый день устраивать какие-то дурацкие розыгрыши?

— Думается мне, Великий Мерлин любит подобного рода шутки, — усмехнулась Джинни.

Он промолчал. Секунда. Две. Малфой, чуть сощурившись, просто смотрел на нее.

— Дикость какая-то, — наконец сказал он.

— Так ты согласен?

Поджав губы и повернув голову влево, Малфой тяжело вздохнул и неопределенно махнул рукой. Но Джинни еще со вчерашнего дня отлично усвоила: это означало согласие.

Кто бы мог подумать, что Малфой станет ее своего рода сообщником? Если бы однажды кто-то сказал Джинни, что наступит день, когда она и Малфой, некогда два заклятых врага, будут так много времени проводить вместе, продумывая всевозможные шалости, она бы совершенно точно сочла такого человека ненормальным. Конечно. Кому в здравом уме может прийти в голову такое безумное предположение?

Но, как выяснилось, жизнь полна сюрпризов.

Итак, они начали с малого. Подменили ингредиенты в подсобке Снейпа. И на следующем занятии третьекурсники с Пуффендуя и Когтеврана приготовили какой-то радужный бульон вместо Уменьшающего зелья.

Перекрасили все тыквы, которые Хагрид выращивал к Хэллоуину, в розовый цвет. К величайшему ужасу мадам Пинс, переставили все книги на неверные стеллажи и полки. Умудрились заставить статую Горгульи в центральном холле танцевать вальс, а доспехи в коридорах сражаться друг с другом в дуэлях.

В одно утро Малфой и вовсе вдруг запрыгнул с ногами на стол и под удивленные взгляды всех студентов и преподавателей начал петь оду, посвященную красоте Джинни. Как оказалось, при всей его артистичности он оказался весьма посредственным исполнителем.

И каждый день за каждую из своих провинностей они обязательно оказывались в кабинете Дамблдора и выслушивали нравоучения директора. Но разве их хоть как-то волновало это? Конечно, ведь завтра не наступит. Взыскания не будет. Факультеты не лишат баллов. Им нечего было бояться. И нечего было терять. Абсолютная вседозволенность. Да такое даже Фреду и Джорджу не снилось.

Хотя порой Джинни ловила себя на мысли, что Мерлин может оказаться не таким уж и милостивым и однажды их безнаказанность дорого обойдется. Но пока удача сопутствовала им.

Джинни и Малфой продолжали ходить по краю.

Самой грандиозной затеей стало превращение Большого зала в тропический лес. Они использовали все заклинания, которые только знали, и даже те, о которых лишь читали когда-то. Но все получилось лучше некуда. Пальмы выросли прямо из пола, лианы свисали с потолка, а в воздухе летали светящиеся бабочки. Когда утром студенты и преподаватели вошли в зал… О, надо было видеть их лица. Очки профессора МакГонагалл едва не упали с носа, а Флитвик, кажется, даже подпрыгнул от неожиданности. Джинни и Малфой наблюдали за этим из-за колонны, еле сдерживая смех.

Это был самый настоящий хаос. И они наслаждалась каждой его секундой.

И всякий раз Малфой выглядел таким счастливым. Как ребенок, не иначе. С каждой новой их проделкой его лицо переставало быть таким напряженным. В глазах появлялся блеск, которого Джинни прежде не замечала. Хотя много ли она разглядывала Малфоя до этого, чтобы хоть что-то знать о нем?

Малфой шутил, и, к удивлению Джинни, его шутки были довольно неплохими. Она смеялась в ответ, а он смотрел на нее и улыбался. И это было так странно. Ново. Необычно.

Джинни всегда видела в нем лишь высокомерного и заносчивого слизеринца, который только и делал, что пытался испортить жизнь ей и другим гриффиндорцам. А теперь он вдруг оказался единственным, кто мог разделить с ней этот дурацкий понедельник. Каждый из них.

И, что самое удивительное, Джинни нравилось проводить с ним время. Именно к такому выводу она пришла однажды утром, когда в очередной раз подскочила за двадцать минут до будильника из-за Эмбер. Нравилось видеть его улыбку, слышать его смех, ощущать его присутствие. Поначалу это, конечно, немного пугало и сбивало с толку, но затем Джинни осознала, что она уже просто не могла существовать без постоянного присутствия Драко в этом без конца повторяющемся дне.

Драко. Спустя сколько-то понедельников, точное количество которых Джинни уже и не могла сосчитать, слизеринец перестал быть Малфоем. И стал просто Драко.

Как странно.

— Знаешь, Джиневра, — сказал он в какой-то из вечеров, когда они спускались с Астрономической башни после того, как поменяли все линзы в телескопах. — А ты забавная.

— Ты тоже ничего, — улыбнулась Джинни в ответ.

Занятно, как порой неожиданно может повернуться жизнь. Кто бы мог подумать, что однажды Джинни будет возвращаться в башню Гриффиндора, не боясь наткнуться на Филча или на кого-то из старост, а рядом с ней так же вальяжно будет шагать Драко? Просто невероятно.

Но хорошего понемножку. И даже эти шалости, какими бы забавными они ни были, вдруг перестали вызывать былой восторг. Все это стало частью рутины этого постоянно повторяющегося дня. И Джинни вдруг остро почувствовала, что хотела бы, чтобы жизнь вернулась на круги своя. Чтобы вскоре наступили рождественские каникулы и она вместе с Роном вернулась в Нору. Чтобы за столом собралась вся ее шумная семья. Чтобы мама, как и всегда, обняла так крепко, что становилось трудно дышать. Да, инфернал ее раздери, она была бы рада, если бы Фред или Джордж смеха ради подложили бы в ее коробку с подарком огромную и склизкую жабу. Джинни даже не стала бы ругаться на них.

Наверное. Но это не точно.

Джинни просто хотела, чтобы завтра наконец было другим. Хотела проснуться не от ругани и топота Эмбер. Хотела, чтобы этот понедельник наконец перестал повторяться. Хотела просто жить, а не существовать, как пленница в этой проклятой временной петле.

И как, Мерлина ради, ее наконец разорвать?

— Знаешь, что я думаю, — воодушевленно заговорил Малфой, нагнав Джинни по дороге в Большой зал. Они уже даже перестали обращать внимание на странные взгляды, которыми их обычно провожали абсолютно все студенты и даже некоторые преподаватели. Какая разница? Завтра все равно не наступит. Никто и не узнает, насколько сильно успели эти двое сблизиться. — Мы могли бы наколдовать кучу хлопушек в подземельях. Представляешь, вот идет кто-нибудь в гостиную Слизерина, а его на каждом шагу закидывает конфетти.

Забавно. А еще бесчисленное количество понедельников назад он даже не хотел участвовать в этой затее, а сейчас и сам предлагал изощренные способы издевательства. Так еще и над своими же. И это хваленая слизеринская сплоченность?

— И не стыдно тебе? — пробурчала Джинни. — Это же твои сокурсники.

— С каких пор ты стала такой моралисткой, Джиневра? — фыркнул Драко в ответ.

Он никогда не называл ее «Джинни», только «Джиневра». И обычно девушка очень болезненно реагировала, когда кто-то обращался к ней по полному имени. Ну не нравилось ей это. Но отчего-то ему позволяла такую вольность. Почему?

— Со вчерашнего дня, — огрызнулась Джинни.

— Неожиданно, — холодно произнес он.

Наверное, они бы так и продолжали обмениваться любезностями, как вдруг Джинни резко остановилась как вкопанная и неосознанно схватила Драко за руку чуть выше локтя. Краем глаза она видела, как раздраженно скривился он, но быстро осекся.

Джинни была абсолютно уверена в том, что сейчас со стороны она выглядела по меньшей мере странно. Наверняка ее глаза были широко распахнуты, и в них читалось что-то среднее между шоком и полным недоумением.

— Что с тобой, Джиневра? Выглядишь так, будто увидела воскресшего Годрика Гриффиндора, — усмехнулся Драко, попытавшись выдернуть руку из ее цепкой хватки.

— Почти, — прошептала она. — Посмотри, — она, не отводя глаз от противоположной части коридора, кивком указала на что-то впереди.

На фигуру, которая медленно выплыла из-за поворота. Высокая, худощавая, с копной спутанных волос и огромными очками, которые, казалось, вот-вот сползут с носа. Профессор Трелони. В своем любимом цветастом шарфе, расшитом блестящими золотыми звездами. Наверное, будь у профессора Дамблдора мантия такой же расцветки, он бы носил ее не снимая. Уж слишком любил директор Хогвартса экстравагантные вещи.

— Не может быть, — на выдохе произнес Драко.

— Ее же не было все это время, — сказала Джинни.

Она не видела Трелони с тех пор, как они с Драко оказались в этой ловушке. Ну что это могло означать?

Джинни украдкой посмотрела на него. Его брови были слегка приподняты, а в глазах мелькнула тень недоверия. Драко медленно повернул голову, и их взгляды встретились.

Секунда. Две.

— А ну-ка, пойдем узнаем, что за фокусы тут устроила наша любимая предсказательница, — заявил Драко.

Засучив рукава мантии, он решительно шагнул вперед. Джинни ошарашенно посмотрела на него. Что он задумал? Неужели собирался применить силу? Окончательно свихнулся, что ли?

— Эй, ты что задумал? — прошипела Джинни, кинувшись за ним следом.

Она снова попыталась схватить его за руку, но безуспешно. Драко ловко вывернулся. Ну точно змееныш.

— Ты хочешь и дальше торчать в этом понедельнике? — посмотрев на нее, сквозь зубы процедил Драко.

Нет. Конечно, нет. Но отчаянная решимость слизеринца, честно говоря, пугала ее.

Прежде чем Джинни успела что-либо сказать, Драко быстрым шагом догнал Трелони. Он схватил ее под руку, его пальцы крепко обхватили ткань ее пестрой мантии в районе локтя.

— Профессор Трелони, — твердо произнес он. — Нам нужно поговорить. И немедленно.

Трелони вздрогнула, словно только что очнулась от глубокого сна, и повернула к нему голову. Джинни видела, как ее взгляд, обычно затуманенный, на мгновение прояснился, и в нем мелькнуло нечто похожее на испуг.

— Ох, мои дорогие студентики, — хрипло пробормотала она. — Я вижу… туман… и часы, которые идут назад…

— Да-да, вы не поверите, но мы тоже видим туман и часы, которые идут назад, — Малфой нетерпеливо потянул ее за собой. Джинни послушно семенила за ними. — Как раз предлагаю все это обсудить.

Драко свернул в незнакомый ей коридор и схватился за ручку первой встретившейся им на пути двери. Забавно будет, если это окажется учебный класс, где как раз идет какое-нибудь занятие.

Но, судя по удушающе затхлому запаху, что стоял здесь, этот кабинет был давно заброшен. Солнечный свет, если его вообще можно было так назвать, пробивался сквозь высокие и узкие окна, затянутые паутиной и вековой грязью. Он падал на пол не яркими лучами, а, скорее, тусклыми и призрачными полосами, выхватывая из полумрака лишь отдельные детали.

Стены, когда-то, вероятно, обтянутые богатыми обоями, теперь были покрыты плотным слоем пыли, сквозь который проступали выцветшие узоры. В некоторых местах обои отслоились, обнажая потрескавшуюся штукатурку, а кое-где даже виднелись темные и влажные пятна.

Вдоль одной из стен тянулись высокие книжные шкафы, забитые до отказа фолиантами в кожаных переплетах. Корешки книг были так сильно повреждены, что их названия уже невозможно было прочесть. От шкафов исходил слабый, но весьма отчетливый запах старой кожи и плесени.

В углу кабинета, под слоем каких-то обломков, Джинни заметила старинный глобус. Его поверхность была испещрена глубокими трещинами, а названия стран и континентов стерлись. Рядом с ним стоял телескоп. Его латунные детали со временем потемнели, а линзы были затянуты паутиной.

— Вот сюда, — прохрипел Драко, подталкивая Трелони к старому креслу со сломанными подлокотниками. Он даже не вздрогнул, когда дверь с оглушительным грохотом захлопнулась за Джинни. — Теперь расскажите нам и про туман, и про время, и про цвета, и про то, что вы сделали с нами. Все-все рассказывайте, — он, скрестив руки на груди, опасно навис над преподавательницей. О Мерлин, даже Джинни стало не по себе.

Трелони, казалось, даже не слушала его. Она невидящим взглядом смотрела перед собой. Ее длинные костлявые пальцы нервно теребили край шарфа.

— Время такое хрупкое, — наконец прошептала она. — Иногда оно сбивается с пути. Как потерянный клубок ниток.

— Клубок ниток, который вы, видимо, сами и запутали, — не выдержала Джинни. — Мы не можем вечно торчать здесь. Я хочу вернуться к нормальной жизни, к тренировкам по квиддичу, да к чему угодно, кроме этого.

— Квиддич? — Трелони медленно повернула голову, ее взгляд на мгновение сфокусировался на Джинни. — Ах да. Полет. Скорость. Но иногда, чтобы лететь вперед, нужно сначала понять, где ты остановился.

Джинни и Драко переглянулись. Да что это полоумная несет?

— Мы остановились в этом дурацком дне, профессор, — не унималась Джинни, чувствуя, как к горлу подступает истерика. — Мы застряли здесь. Из-за вас.

Малфой, который до этого молча водил головой, смотря на то на Джинни, то на Трелони, вдруг подался вперед и выдавил самую милую улыбку из всех имеющихся у него в арсенале.

— Профессор, — мягко сказал он. — Пожалуйста. Мы не хотим причинить вам вреда. Мы просто хотим выбраться из этой треклятой временной петли. Есть ли какой-то способ исправить то, что вы сотворили?

Трелони медленно кивнула.

— Есть, — прошептала она. — Вы должны узнать, что заставило время остановиться.

Неудивительно, что все, включая Дамблдора, считали Трелони поехавшей. Ну скажите на милость, кто в здравом уме станет нести такую несусветную чушь?

— И что же это, например? — хмыкнула Джинни, не отводя взгляда от преподавательницы.

— Иногда, когда что-то очень важное остается недосказанным, время замирает и ожидает правильного ответа.

Джинни и Драко переглянулись.

— Поздравляю, Джиневра, — он всплеснул руками и тяжело вздохнул. — Она не в себе.

Джинни покачала головой. Прекрасно. Они с Драко остались в этой ловушке на века. Никакого Рождества. Никаких маминых объятий и пудинга. Никакой жабы от Фреда и Джорджа. Ничего. Только этот проклятый понедельник до скончания их дней.

Джинни пропустила сегодняшнюю тренировку. Как, впрочем, и десяток предыдущих. Какой был в этом смысл? Слушать истошные вопли Гарри уже порядком надоело, да и купаться в лужах особенного желания не было.

Но этим вечером она все равно пришла на квиддичное поле. Несмотря на то, что дождь наконец перестал идти, летать все равно не хотелось, а потому Джинни, закинув ноги на нижние трибуны, сидела и задумчиво наблюдала за серым призраком Эдгара Клоггса, который бесцельно слонялся от одних ворот к другим. Его полупрозрачная фигура мерцала в сгущающихся сумерках, будто была соткана из серебристого лунного света.

По сути, Джинни и Драко стали точно такими же привидениями. Разве что более материальными. Навеки застрявшие здесь. Просто существующие. Потерянные. Отчаявшиеся.

— Как думаешь, застряв во временной петле, можно простудиться? — услышала она хорошо знакомый голос совсем близко.

Быстро повернув голову, Джинни встретилась с насмешливым взглядом Драко. Он, заботливо набросив ей на плечи свою мантию, уселся рядом.

— Спасибо, — слабо улыбнувшись, ответила Джинни.

Воцарилась тишина. Да и что говорить? Наверное, еще никогда прежде Джинни не чувствовала себя настолько подавленной, как сейчас. Скрестив руки на груди, она откинулась на жесткой скамье трибуны, а после подняла глаза к небу. Такому же серому и безжизненному, как и их с Драко дальнейшее существование.

— О чем задумалась? — вдруг спросил Драко.

— О том, сколько всего я не успела сделать, — с тяжелым вздохом отозвалась Джинни.

— Например?

— Ну, я так и не научилась чисто делать пас назад. И финт Вронского.

— Ты же не ловец, — чуть нахмурился Драко.

— Иногда я заменяю Гарри.

— Что, Поттер уже не справляется? — ехидно ухмыльнулся он.

— Прекрати, — улыбнувшись и качнув головой, Джинни шутливо пихнула его в плечо.

— Ладно, а что еще? — он с интересом взглянул на нее. — Или же только это?

— А этого разве не достаточно?

— Если мы действительно застряли в этой западне, то у нас вся жизнь впереди. Я научу тебя за пару таких понедельников.

— Звучит мало оптимистично, — скривилась Джинни.

— Зато правдиво, — Драко развел руками.

— Еще я так и не научилась вызывать телесный патронус, — продолжила она.

— Тут уж извини, я тебе не помощник, — пожал плечами он. — Но даже этому можно научиться при должном усердии.

Да что ж такое-то? Какой же он зануда. Честное слово. Драко, который собирался наколдовать десяток хлопушек в подземельях, нравился ей куда больше, чем вот такой логически рассуждающий.

— Еще я никогда не целовалась.

Слова вырвались сами собой. Собственный голос прозвучал чужеродно. Проклятье. Ну и зачем она это ляпнула? Вот же дурочка. Самая настоящая. Джинни почувствовала, как щеки начинает заливать стыдливый румянец. И надо же было такое выдать. И чем только она думала в этот момент? Глупая.

Мысленно кляня себя за неумение держать язык за зубами, Джинни отвела взгляд и уставилась на свои руки, сцепленные на коленях. Сейчас он точно поднимет ее на смех.

Наступила неловкая пауза.

Это нервировало еще больше. Джинни неуверенно повернулась к нему. Драко смотрел на нее. И в его взгляде не было насмешки, скорее любопытство.

— Никогда? — переспросил он.

Джинни закусила щеки изнутри. Сердце начало биться быстрее. Но почему? От того, как Драко смотрел на нее? Это было так странно. Неяркий свет фонарей, которые должны были освещать поле, оставлял неясные тени на его лице, делая его черты еще чуть более заостренными.

— Никогда, — неуверенно кивнула Джинни.

Драко вдруг придвинулся еще ближе и медленно наклонился к ней.

Что он задумал?

— Ну, — прошептал он. Его голос стал еще ниже. — Я могу тебе помочь с этим.

Она не ослышалась? Джинни замерла и испуганно уставилась на него.

А Драко внезапно провел подушечкой большого пальца по ее скуле. Джинни невольно вздрогнула и нервно сглотнула. Когда же он проскользил по щеке, она неосознанно облизнула губы. Но они все равно остались сухими.

И тогда Драко наклонился еще ближе. Джинни закрыла глаза, когда почувствовала его горячее дыхание на своих губах. Тепло, исходящее от него.

Секунда. Две.

И Джинни наконец ощутила, как его губы несмело коснулись ее. Это было так нежно и неуверенно, словно для него это тоже было впервые. Джинни почувствовала легкое покалывание в кончиках пальцев. Жар, который разлился по всему телу. Это было совсем не так, как она себе всегда представляла. Не было ни ярких фейерверков, ни оглушительного грома, ни внезапного озарения. Было простое мягкое прикосновение, которое вдруг заставило весь мир остановиться.

Ее тело отреагировало само собой. Джинни и сама не поняла, как рефлекторно ответила на поцелуй. И тогда он стал настойчивее: его руки осторожно легли ей на талию, притягивая ее еще ближе, его язык нетерпеливо обвел ее губы, а затем осторожно проник в рот.

Внезапно внутри нее что-то встрепенулось, словно сотни бабочек разом взлетели. Это было так волнующе и немного пугающе, но вместе с тем казалось невероятно правильным. Запах осени и его одеколона обволакивал. Эта невероятная смесь одурманивала и буквально сводила с ума.

Поцелуй углубился. Языки сплетались в затейливом танце, пока они все ближе и ближе прижимались друг к другу. Это длилось всего несколько мгновений, но Джинни показалось, что время растянулось до бесконечности. Она чувствовала, как сердце бьется в груди громче, чем обычно, и как дыхание становится прерывистым.

Драко отстранился первым, разрывая объятие. Их взгляды встретились. На его лице проступили красные пятна. Волосы были взъерошены. Неужто это она приложила к этому руку? Вернее, руки. Он улыбнулся и, подавшись немного вперед, практически невесомым движением заправил за ухо выбившуюся прядь. Но холодный ветер, игриво трепавший волосы Джинни, все равно подхватил ее и бросил обратно на лицо.

Она улыбнулась и потянулась, чтобы снова откинуть ту назад. Видимо, Драко решил сделать то же самое. Их пальцы соприкоснулись. Джинни вздохнула и посмотрела на него.

Секунда. Две.

Драко наклонился вперед и нежно потерся своим носом о ее. И оба напрочь забыли об этой пряди волос. И о том, что они оказались пленниками этого понедельника по милости Трелони. Разве это так важно?

— Знаешь, Джиневра, вот это отличное завершение самого дурацкого дня, — тихо произнес он.

Джинни тихонько прикрыла дверь спальни, стараясь ненароком не разбудить Эмбер, которая уже наверняка давно спала и даже не подозревала, что этим вечером приключилось с соседкой.

Эмбер, как и всегда, забыла закрыть окно. Холодный ночной воздух трепал шторы и стелился по полу. Джинни подошла к окну, чтобы закрыть, но вдруг уткнулась лбом к обжигающе ледяному стеклу, пытаясь унять бешеное сердцебиение.

Драко. Драко. Драко.

Его имя эхом отдавалось в голове, смешиваясь с воспоминаниями об этом неожиданном, мягком и одновременно настойчивом поцелуе. Она провела пальцами по своим губам, словно пытаясь запечатлеть эти ощущения. Как это вообще произошло? Как она позволила Драко Малфою поцеловать себя? Уму непостижимо!

Но Джинни нисколько не жалела.

Поцелуй. Его ладонь на ее талии, притягивающая ближе. Ее руки, которые почему-то не оттолкнули его, а, наоборот, вцепились в его плечи, а затем зарылись в волосах, пропуская сквозь пальцы шелковистые пряди.

Джинни отвернулась от окна и, чуть ли не бегом добежав до кровати, плюхнулась на матрас и зарылась лицом в подушку. Все это было неправильно. Совершенно неправильно.

Или же правильно?

Почему же ее тело до сих пор дрожало? Почему мысли не могли сосредоточиться ни на чем, кроме его запаха, его прикосновений? Почему она ощущала это странное щемящее чувство в груди, которое одновременно пугало и манило?

Джинни все ворочалась с боку на бок, пытаясь найти удобное положение, но мысли, лихорадочно проносящиеся в голове, никак не давали покоя.

Кажется, сегодня ей не уснуть. Ночь обещала быть долгой.

Но даже если завтра снова наступит сегодня, прежним все точно уже не будет.

Что-то было не так. Эта мысль прочно засела в ее голове с того момента, как Джинни открыла глаза.

Почему не было слышно топота и ругани соседки?

— Эмбер, — тихо позвала Джинни. И ничего. — Эмбер, — уже чуть громче позвала она. Снова молчание. — Эмбер! — воскликнула Джинни. Ее голос эхом разнесся по комнате.

И в тот же миг Джинни услышала за спиной истошный визг и глухой удар. Она резко обернулась. На полу, раскинув руки и ноги, с широко распахнутыми глазами лежала Эмбер.

— Совсем из ума выжила? — ворчливо процедила она, несколько раз моргнув.

— Прости, пожалуйста, — Джинни виновато поджала губы. — А ты разве не должна быть в ванной комнате?

— Еще даже будильник не прозвенел, — простонала Эмбер, забираясь обратно на кровать.

Джинни, изумленно уставившись на соседку, шумно выдохнула. Неужели?

— Эмбер, какой сегодня день? — едва слышно спросила она.

Ох, только бы не сон. Только бы не сон. Джинни не сильно ущипнула себя за руку. Не самое приятное ощущение. И тут же поморщилась.

— Тебе вчера бладжер прилетел по голове? — хмыкнула та в ответ и завернулась с головой в одеяло. Ее взгляд упал на будильник, который стоял на прикроватной тумбочке. — Ну еще же так рано.

— Эмбер, какой сегодня день? — нетерпеливо повторила свой вопрос Джинни.

— Да вторник, — раздраженно выпалила девушка.

Вторник. Так значит, им удалось. Рот Джинни начал медленно расплываться в улыбке. Невероятно. Все получилось. Секунда. Две. Джинни залилась громким смехом, за что Эмбер тут же швырнула в нее подушку.

— Впервые вижу, чтобы ты с таким аппетитом ела овсянку, — хмыкнул рядом сидящий Рон, покосившись на сестру.

Честно говоря, сейчас на радостях оттого, что все это наконец закончилось, Джинни бы с тем же удовольствием уплетала так ненавистный ей пирог старгэйзи.

Больше никакого дурацкого понедельника. Лестницы, на которой Джинни едва не свернула шею. Взорванного котла на зельеварении. Испорченного эссе по трансфигурации из-за случайно опрокинутой чернильницы. Никакой самой худшей на ее памяти тренировки.

Вторник. Новый день. Наконец-то. Джинни даже не хотела думать о том, что именно способствовало тому, что эта петля разорвалась. Плевать. Главное, что все это закончилось.

Хотя одна вещь ее все-таки беспокоила.

Завтрак был в самом разгаре, и гул голосов наполнял огромное помещение, но Джинни не слышала ни смеха своих однокурсников, ни звона посуды. Все ее внимание было приковано к столу Слизерина. Ее взгляд снова и снова скользил по рядам зеленых мантий, пока не находил его. Драко Малфоя. Он, как и бесчисленное количество понедельников назад, сидел между Ноттом и Паркинсон и со спокойной улыбкой о чем-то сдержанно беседовал с ними, изредка отпивая из кубка.

На Джинни он даже не смотрел. Почему?

Ясное дело почему. Все закончилось. Они выбрались из этой ловушки, в которой оказались по милости окончательно свихнувшейся Трелони. И все. Наверняка он был так рад вернуться в реальность, что готов был поскорее забыть обо всем этом. Даже об их поцелуе. Неужели Джинни всерьез думала, что для него это что-то значит?

— На кого ты все время смотришь? — голос Гарри заставил Джинни вздрогнуть.

— Что? Ты о чем? — сведя брови на переносице, спросила она.

— Вчера убежала с тренировки, сегодня витаешь в облаках.

— День был долгий вчера, — отмахнулась Джинни.

Слишком долгий. Растянулся на неделю, если не больше.

Когда Рон отвлек Гарри каким-то вопросом, связанным с будущей игрой, Джинни снова невольно посмотрела на стол Слизерина.

И вдруг Драко поднял глаза. Их взгляды встретились. На мгновение мир вокруг замер. Не было ни голосов, ни смеха. Ничего. Только он и она. В его серых глазах вдруг мелькнуло что-то, что внезапно заставило ее затаить дыхание.

Секунда. Две. И Драко лукаво ухмыльнулся и подмигнул ей.

Джинни почувствовала, как румянец заливает щеки. Она тут же опустила голову, пряча улыбку, в которой тут же растянулись ее губы.

Только бы друзья ничего не заметили. Еще не время. Пускай все идет своим чередом. Так, как и должно быть. Абсолютно правильно.