Гермес и день смеха (джен)

Гермесу было скучно. Если бы хоть кто-то из богов об этом узнал, он бы поспешил тотчас развеять скуку Гермеса, ведь все знали, насколько она опасна и порой разрушительна. Но увы, на этот раз Гермес держал свои чувства при себе и никто не был в силах предотвратить грядущую катастрофу.

— Хм, пакости были, гадости были, — загибал пальцы Гермес, покачивая ногой, обутой в крылатую сандалию. — Шутки? О, шуток много не бывает! Этот день будет легендарным!

Дело в том, что один пророк недавно рассказал Гермесу, что через много-много лет смертные будут праздновать день смеха — и, конечно, Гермес не мог остаться в стороне! Боги бы, пожалуй, убили того пророка за дурную идею — но пророк давно был мертв и недоступен ни для кар, ни для розыгрышей Гермеса.

Беспечный Зевс назначил собрание богов именно на тот момент, когда скука Гермеса достигла высшей точки — и бог-вестник помчался на Олимп.

Гермес явился раньше всех и огляделся. Двенадцать тронов богов возвышались в круглом и пустом зале, соблазнительно поблескивая позолотой. Троны были прекрасны, но Гермес знал, как их улучшить. Он расхохотался своим фирменным смехом и поспешил спрятаться, чтобы понаблюдать за реакцией богов.

Первой в зал зашла всегда собранная Афина, поморщилась от того, что остальные опаздывали, как всегда, села на свое место, где нашла свиток с уравнением, которое Гермес подслушал у того же пророка. Честно, он сам понятия не имел, что именно записал в тот свиток, но лицо Афины приняло отрешенно-задумчивое выражение — и богиня мудрости оказалась потеряна для богов лет на десять. Вот и прекрасно, она все равно давно жаловалась на отсутствие задач, достойных ее божественного разума.

За ней явились Афродита с Аресом, причем Афродита недовольно сморщилась: трон внезапно стал ей маловат. А вот не стоило так на амброзию налегать, для здоровья, даже божественного, всё-таки вредно. Арес покосился настороженно, оглянулся по сторонам, но раз Афродита не стала поднимать скандал и срочно сажать их обоих на диету из листиков салата, сел на собственный трон.

Артемида и Аполлон тоже пришли вместе, то ли ругаясь, то ли братаясь — в их случае Гермес никогда не мог сказать наверняка, какие у близнецов сегодня отношения. К тому же Артемида обнаружила на троне плюшевого оленя и, не оценив попытку порадовать себя, тут же гневно швырнула его в Аполлона.

— Да как ты посмел?

— Успокойся, это не я, — Аполлон запустил игрушку обратно и попал точно в голову. Правда, Аресу, который возмущенно взревел и выхватил меч. С кошачьей дразнилкой на конце. Ибо сколько можно кровь проливать в самом-то деле. К тому же Гермес в тайне надеялся, что ему понравится.

— Что? — завопил Арес в тон близнецам. — Кто посмел?

— Кто посмел подложить мне игрушку? — все еще негодовала Артемида.

Аполлон лишь хохотал в голос, укрепляя подозрения. Неизвестно, чем бы закончилась эта ссора, если бы не появление Гефеста, разом усмирившее богов. Гефест неодобрительно покачал головой на дразнилку в руках Ареса, пожурил Артемиду за детские привычки и попытался занять свое место.

— Ошибка доступа! — пиликнул трон.

— Хм? — ответил Гефест и попробовал еще раз набрать сложный код.

— Ошибка доступа! — повторил трон.

— Как так-то? Что за дурная железяка, — Гефест, кряхтя, полез под трон, видимо, собираясь его чинить. Нечего было всякую фигню в честную мебель встраивать. И ни капли Гермесу не завидно! Ну разве что чуть-чуть...

Убедившись, что ничего особенно интересного пока не происходит, Гермес незаметно вылетел из зала навстречу Деметре.

— Привет, тетя, — радостно улыбнулся он, машинально избавив ее от украшений. — Как дела, как Персефона? Ты выглядишь уставшей.

— Да, мы как раз заняты плодородием, — Деметра даже не заметила жеста Гермеса. — Не знаешь, зачем Зевс нас собрал?

— Понятия не имею, — беспечно отмахнулся он и протянул ей кубок со снотворным. Рассеянная Деметра — единственная богиня, которая рискнула бы выпить из рук Гермеса. — Хочешь успокаивающего отвара?

— Да, спасибо, — она залпом опустошила кубок, пошатнулась и побрела к залу собраний, даже не позвав Гермеса с собой.

Ему это было на руку, потому что пришлось устремиться к Дионису и вырвать амфору из его рук.

— Что ты делаешь? Разве не знаешь, что на Олимпе отныне запрещено вино?

— Что? Не может быть! Отдай, Гермес, мы с моими жрицами всю ночь пи... проводили ритуал, и у меня жуткое похмелье. Не до твоих шуточек.

— Нет-нет-нет, Зевс грозил молнией любому, кто притронется в вину в его дворце, честное слово, — Гермес скрестил пальцы за спиной. — Сам подумай, стану ли я врать о таком? Веришь ли, я ужасно опечален, — он театрально оглянулся и протянул амфору совсем опечалившемуся Дионису. Пить ему, конечно, стоило бы поменьше, но даже Гермес не мог быть так жесток с единокровным братом! — Пей, только быстро, пока никто не видит!

Дионис поднапрягся, сделал божественный глоток, и амфорора опустела, а на лице бога виноделия расцвела счастливая улыбка. Так он и вошел в зал собраний, где Посейдон пытался удочкой поднять трон Гефеста — Гермес подменил его трезубец — Арес кошачьей дразнилкой пытался зарубить Аполлона, Афродита нервно вздыхала, стесненная троном, а Деметра громко, прямо оглушающе храпела. Дионис замер на пороге, протер глаза, но все же, пнутый Гермесом, переступил порог олимпийского бедлама.

— О, все уже в сборе! — Зевс бодрой походкой прошел к своему трону. Гера отставала на полшага, сжимая в руке чью-то прядь волос — Гермес ставил обол против дырявой сандалии, что прядь принадлежала какой-то любовнице Зевса.

— Да, и меня нахально обижают, — Аполлон величественно смахнул прядь с лица и развалился на своем троне. — Но я все же спою свою традиционную приветственную мелодию, которую все так любят, — Арес скривился, но отступил, зная, что Зевс ни за что не примет его сторону.

Аполлон тронул струны — и богов оглушил высокий и резкий звук, от которого Деметра беспокойно всхрапнула, Афина поморщилась, а остальные в ужасе зажали уши. Гермес скривился — ничего они не понимали в сверхсовременной музыке. Блэк-дэт-метал, самый смак же, еле настроил!

— Аполлон! Это что еще такое? — громыхнул Зевс. — Твое приветствие и так всех достало! Больше никакой музыки на наших собраниях!

— Это не я! Это все Артемида! Ей кто-то подкинул плюшевого оленя, вот она и бесится!

— Сам же и подкинул! Не трогала я твою дурацкую лиру! — божественные близнецы сцепились в драке.

— Ну вот, музыку запретили, выпить нечего. Тоска, — вздохнул Дионис, покачивая в руке кубок с чистейшей водой.

— Все, хватит! — над залом сгустились тучи, выдавая гнев Зевса. — Ведете себя, как дети малые! Ну-ка живо по местам, — боги спешно расселись, не желая сердить владыку еще сильнее. Гефест из-за неполадок с троном пристроился прямо на полу. — Вот, так-то лучше, — Зевс улыбнулся и огладил бороду. — Итак, я собрал вас здесь, — так пафосно, что зубы свело, начал он, опускаясь на трон.

И тут трон издал: «Пф-ф!», словно кто-то не сдержал позыва живота. Звук пронесся по мраморному залу, отразился от колонн и замер в ушах присутствующих, словно умирающее эхо.

Арес поперхнулся смехом и закашлялся, прикрываясь дразнилкой. Аполлон прыснул, не скрываясь. Артемида и Афродита прижали ладони ко рту, но плечи их тряслись. Дионис, всё ещё пребывавший в блаженном похмелье, икнул и выдал:

— Зевс, ты пукнул что ли?

И на инстинктах, развитых у каждого олимпийца, увернулся от молнии.

— Да не пил я! — возмутился Дионис.

Зевс вскочил. Под ним на троне обнаружилась плоская, искусно замаскированная подушка, которая при вставании издала ещё один жалкий «пф-и-и-и», на сей раз разрушив весь пафос божественного гнева. Потому что проще надо быть, проще!

— Гермес! — взревел Зевс, безошибочно определив виновника казуса. — Как ты осмелился! Как у тебя наглости хватило!

Гермес захохотал, играючи избегая молний отца.

— Сегодня праздник! День смеха!

— Хр-р, — подтвердила спящая Деметра.

— Я запрещаю день смеха! Подумать только, я хотел тебя похвалить за спокойную неделю!

— Ах ты, летающая вошь, — взъярился Арес. — Верни мне нормальный меч!

— Трезубец тоже верни, — гораздо более спокойно попросил Посейдон.

— О, значит, сухой закон отменяется? За это надо выпить!

— Заметьте, даже этому маленькому наглецу хватило ума не трогать меня, — задрала нос Гера. — Понимает, кто тут главный. Ладно, если собрание превратилось в попытки помать Гермеса, я, пожалуй, удалюсь.

Гера встала и в полнейшей тишине прошествовала к выходу. Ее пурпурный хитон со спины был абсолютно белым — трон был покрашен краской в тон, чтобы незаметно.

Первым рассмеялся Аполлон, затем Дионис, после Артемида, а вскоре хохотали все, кроме слишком занятой Афины и спящей Деметры.

— Ладно, сынок, хоть один твой розыгрыш был не так уж и плох, — Зевс сменил гнев на милость и довольно уселся обратно.

"Пф-ф!" — донеслось из-под него — сработала вторая подушка-пердушка.

"А вот теперь пора уносить ноги и просить убежища у дядюшки Аида", — определил Гермес и тактически отступил.

Вслед ему неслась молния и гремело взбешенное:

— Гермес!