Под крылом у смерти (джен)

Заброшенный особняк Поттеров, некогда величественный и полный жизни, вот уже более тридцати лет стоял в абсолютном безмолвии. Его последние обитатели, Филмонт и Юфимия Поттеры, покинули эти стены, перебравшись в городскую усадьбу на окраине Лондона. Огромное здание, когда-то вмещавшее шумные балы и званые ужины, стало для них двоих слишком пустым и давящим. Высокие потолки и бесчисленные комнаты, лишенные смеха и разговоров, лишь усиливали чувство одиночества.

Род Поттеров, некогда многочисленный и влиятельный, угас менее чем за пол века, оставив Филмонта единственным истинным наследником. Поддерживать магию в столь грандиозном поместье в одиночку оказалось непосильной задачей. С тяжелым сердцем супруги приняли решение закрыть Мэнор, оставив его в ожидании лучших времен, и переехать в более скромный дом.

Особняк, вместе портретами предков и домовыми эльфами, погрузился в глубокий сон, ожидая наследника, который не испугается его величия и будет готов вложить силы в его возрождение. Годы шли, превращая некогда ухоженные сады в заросли бурьяна куда не желали заходить даже звери и птицы, а сам дом все глубже погружался в пыль и паутину.

* * *

Гарри Джеймс Поттер ещё в детстве понял, что если хочешь, чтобы к тебе хорошо относились нужно делать всё идеально, но даже это не даёт стопроцентную гарантию. Тётя его не любит, но если он уберёт дома, пока она на собрании домохозяек, то ему добавят кусочек мяса в его порцию, когда обычно всё мясо сметал Дадли. С дядей нужно быть особо осторожным. Он терпеть не может все странности.

Как-то раз зеленоглазый мальчишка увидел, как мальчишки сбили из рогатки ворону. Другие птицы, увидев, как их сестра упала на землю, налетели на противных мальчишек. Страшный крик птиц разогнал детвору по домам. Гарри отчего-то совсем их не боялся. Десятки чёрных птиц окружили мёртвое тело своего товарища. Мальчик не хотел, чтобы птица так и валялась на тротуаре. Утром её просто выкинут на помойку, а такую участь Гарри никому не пожелает. Не так страшна смерть, как-то, что она зачастую случается из-за бессмысленной жестокости окружающих. Птицы, словно почувствовав его мысли, расступились перед худым мальчишкой.

Он осторожно присел на корточки рядом с мёртвой птицей. Её перья были растрёпаны, а голова птицы была раздроблена. Гарри протянул тонкую, исцарапанную руку и аккуратно погладил холодное крыло. Вороны вокруг затихли, наблюдая за ним с нескрываемым вниманием. В их чёрных глазах не было ни угрозы, ни страха, только какая-то древняя, молчаливая скорбь. Мальчик почувствовал странное родство с этими птицами, с их горем, с их немой яростью. Он понимал их желание защитить своих, их боль от потери.

Гарри осторожно поднял ворону. Она была лёгкой, почти невесомой в его руках, но её смерть ощущалась тяжёлым грузом. Он огляделся. Куда её деть? Просто закопать под ближайшим кустом казалось недостаточным, слишком обыденным для такой несправедливой кончины. Ему хотелось дать ей хоть немного достоинства, хоть какой-то покой. В его голове мелькнула мысль о заднем дворе дома Дурслей, но он тут же отбросил её. Дядя Вернон пришёл бы в ярость, если бы обнаружил странные похороны.

Подумав ещё немножко, парень двинулся в глубь парка. Пройдя его почти на сквозь, было найдено очень красивое место. Процессия из ребёнка и десятка птиц, кружащих над его головой, могла бы напугать любого. В корнях большого дерева было найдено укромное место. Аккуратно положив на землю едва тёплую птичку, Гарри натаскал красивых листиков, кусочек пушистого мха и красивые стёклышки. Хотелось сделать последнее место несчастной достаточно красивым.

— Прости, птичка, что твоя жизнь закончилась из-за чужой жестокости. — листья и мох заполняли нишу в корнях. Другие птицы приносили блестящие фантики, крышки от бутылок и стекляшки. Положив птицу на мягкую подстилку из мха и листьев, мальчик начал украшать последнее пристанище молодой вороны.

— Птицы не созданы для того чтобы лежать в земле, — голос ребёнка дрожал, а слёзы сами накатывались на глаза. — Птицы созданы летать, надеюсь, что ветер снова наполнит крылья твоей души. — Гарри ещё много чего хотел сказать, но заметив, что на листьях появляются тёмные капли, остановился. Посмотрев на свои грязные руки, он заметил небольшой порез. Видимо он порезался одним из стёклышек

— Прости за всё и покойся с миром.

Гарри нехотя развернулся и хотел отправится домой, но на него налетел сильный ветер. Вороны что до этого сидели тихо на ветках деревьев взлетели и с криком начали кружить вокруг дерева с мальчиком. На секунду Поттеру показалось, что он где-то ошибся и сделал что-то не так.

— Я НЕ ХОТЕЛ, Я ПРОСТО ХОТЕЛ КАК ЛУЧШЕ!

Ребёнок старался сделаться как можно меньше, укрыв глаза и голову руками. Всё стихло так же резко, как и началось. Осторожно открыв глаза, мальчик увидел стоящую перед ним птицу, и лишь то, что большая часть её головы была покрыта белыми перьями, указывало, что это не обычная птица. Обернувшись на могилку, мальчик заметил, что та пуста. Снова посмотрев на птицу перед ним, мальчик медленно протянул к ней руку, на что тихо каркнув, птица потёрлась головой о ладонь напрашиваясь на почесушки. Посмеиваясь, мальчик аккуратно гладил птицу.

— Я рад что с тобой всё хорошо, но мне пора домой. — каркнув, птица перелетела на плечо ребёнка и явно не собиралась с него уходить. — хорошо, можешь посидеть, но не показывайся дяде.

На вопросительное «Кар» птицы у мальчика словно прорвало плотину, он начал рассказывать ей абсолютно всё, пока шёл в сторону дома.

— Мои родители… они погибли в автокатастрофе. Я сам этого не помню, был совсем маленьким, но так говорит тётя. А ей незачем врать, она всегда говорит правду. — пнув какой-то камушек грустно пробубнил мальчик. Птица потёрлась головой о щёку мальчика, посмеявшись тот продолжил рассказ — меня оставили на пороге у тёти и дяди, наверное, кто-то из их собу… знакомых.

— Тётя Петунья… она очень любит чистоту. Прямо очень-очень! Я иногда не понимаю, как она справляется с тем, что Дадли постоянно наводит беспорядок. Но она его очень любит, и меня тоже… Наверное, — уже тише добавил мальчик он не хотел признаваться ни себе ни новому другу, что он своим родственникам не нужен. Он уже не маленький, ему целых семь, он прекрасно всё понимает, но верить в это не хочет

— Дядя Вернон… он строгий. Но у него такая работа. Он директор фирмы, которая производит дрели. Представляешь? Дрели! — мальчик активно жестикулировал, его впервые кто-то высушивал, хотя это наверно странно разговаривать с птицей, но, с другой стороны, тётушка Мардж тоже разговаривает со своим Злыднем.

— А ещё они все блондины! У тёти такие красивые волосы, прямо как солнышко — прямые, всегда аккуратно лежат. У дяди чуть темнее, и у него такие большие, пышные усы. А у Дадли тоже золотистые волосы, они слегка завиваются. Тётя говорит, что он похож на ангелочка, — при последних словах Гарри чуть скривился, по его мнению Дадли больше похож на свинью в чепчике. — А сам я? Это ведь гнездо, облитое чёрной краской, а не волосы!

По вечерним сумеркам разнёсся каркающий рокот, отдалённо напоминающий смех. Гарри затих, до дома Дурслей оставалось около 150 ярдов0, отчего-то именно в этот момент отчаянно не хотелось возвращаться. Он и так очень сильно задержался, после школы, а тут ещё ворона. Дядя Вернон будет в ярости.

— Тебе лучше улетать. — в ответ на данное предложение прозвучало лишь крайне наглое «Кар» — Ну пожалуйста дядя терпеть не может всё странное!

Гарри уже готов был умолять птицу лететь к своим, он не хотел, чтобы дядя причинил ей вред.

— ГДЕ ТЫ ШЛЯЛСЯ НЕСНОСНЫЙ МАЛЬЧИШКА! — тучный мужчина, брызжа слюной нёсся на мальчика.

— Ты должен был явиться и прополоть сад сразу после обеда. Где тебя носило недоносок прокля́тый?

— Дядя, я… я… — Гарри не мог связать и двух слов. Было чертовски страшно. Некоторые синяки с прошлых побоев до сих пор не сошли

— Что ты там мямлишь, ублюдок, и что это за тварь у тебя на плече? Уж не думал ли ты, что я позволю эту мерзость притащить в мой дом?

— Нет дядя, она сама…

— Заткнулся! Тебе слова не давали!

Мужчина схватил своей рукой мальчишку за волосы и начал тащить в сторону дома. Птица, которую таким варварским способом согнали с насиженного места, напала на мерзкого мужчину.

— Ах ты дьявольское отродье — Вернон дёрнул пацана за волосы к себе поближе. — Ты думаешь, что какая-то курица неощипанная тебя защитит? Пока ты живёшь в моём доме и жрёшь мою еду, я буду делать с тобой что угодно.

Ворона зашла на второй круг для атаки, но была перехвачена в полёте. Тишину ночных улиц нарушил хруст рёбер и душераздирающий крик птицы. Дурсль никак не отреагировал на страдания животного, лишь откинул ее в сторону чужого забора.

— НЕЕТ!!!

Вернон и не успел понять, что произошло. Вот он держит мальчишку, а в следующий момент в его кулаке остался лишь клок волос. С тихим хлопком он остаётся один на улице. Ни мальчишки, ни проклятой птицы, в полной тишине. Если тот седой мужик не шутил, то им с Пети нужно срочно отыскать Поттера или валить из страны.

* * *

Гарри и сам не понял, что произошло. В голове творился хаос. Единственное желание на тот момент было убраться подальше от злобного дяди и помочь птице, чтобы у них был хотя бы малейший шанс найти то место, где они смогут быть счастливы и где их будут любить, даже если они странные. Бедная птичка за этот день натерпелась так что и врагу не пожелаешь.

— Прости меня, родная, всё из-за меня. Ты не должна была так страдать, — голос Гарри дрожал от подступающих к глазам слёз. Ноги подкосились, и он с тихим всхлипом осел на пол. Прижав друга к себе в объятьях, психика ребёнка не выдержала.

— Пожалуйста, пожалуйста, ты ведь смогла сегодня поправиться. Прошу тебя, сделай так ещё раз.

Вокруг было тихо, слишком тихо. Лишь судорожные всхлипывания разрывали эту тишину. Казалось, что на этот раз ничего не получится. Он снова останется один. Опять.

НЕТ, он не хочет снова быть один, только не сейчас.

В груди нарастало… «что-то». Это не боль. Это было «что-то» тёплое, загадочное.

— Пожалуйста не уходи от меня.

От Гарри прошла волна этого чего-то. Даже не одна. В месте, где он был, поднялся ветер поднимая в воздух пыль. Сами стены затряслись от силы желания этого ребёнка. Долгожданного наследника. Он, конечно, маловат и не обучен, но Дом не один, он поможет последнему из Поттеров.

Под руками ребёнка, вцепившегося от страха в единственного друга, медленно зашевелились перья. Гарри зажмурился, боясь открыть глаза и увидеть, что всё это лишь плод его отчаянного воображения. Но тепло под ладонями становилось всё сильнее, а перья, казалось, пульсировали жизнью. Он почувствовал лёгкое движение, словно птичка пыталась вырваться, но не от него, а от чего-то другого, от оков немощи.

Внезапно, сквозь пелену слёз и страха, Гарри услышал слабый, но отчётливый писк. Затем ещё один, чуть громче. Он распахнул глаза. Перед ним, в его руках, лежала не безжизненная птица, а маленькое, трепещущее создание. Её перья, ещё недавно тусклые и слипшиеся, теперь блестели, а крошечные глазки смотрели на него с удивительной ясностью. Она была жива.

Радость захлестнула Гарри с головой. Он крепче прижал птичку к себе, чувствуя, как её маленькое сердечко бьётся в такт его собственному. Это было чудо. Настоящее чудо, которое он сам, кажется, сотворил. Или не он? Да какая уже собственно разница!

В этот момент стены вокруг них задрожали сильнее, и по воздуху пронёсся шёпот, словно древний голос, пробудившийся от долгого сна. «Наследник… сила… Дом…», слова были неразборчивы, но их смысл проникал прямо в сознание Гарри, наполняя его странным, но приятным ощущением принадлежности. Он не был один. Никогда не был. И теперь, когда его сила пробудилась, он точно знал, что больше не будет.

Ворона, полностью оправившись, вспорхнула с его ладоней и сделала круг по комнате, словно приветствуя пробуждение чего-то нового. Гарри смотрел на неё, а затем на свои руки, на которых ещё чувствовалось тепло её тела. Он не понимал, что произошло, но чувствовал, что его жизнь изменилась навсегда. Злобный дядя, тёмный чулан, одиночество — всё это казалось далёким, почти нереальным. Теперь у него было что-то другое. Что-то, что давало надежду. Что-то, что давало силу. И это «что-то» только начинало проявляться.

— Приветствую, юный Наследник рода Поттер, — странное лапоухое создание почтительно согнулось в приветственном поклоне.