Помнишь? (джен)

По улице небольшого городка шагал старичок с широкой улыбкой на лице. Его седая и на удивление плотная шевелюра просто неотразимо сияла. Старичок развязно, но немного дёргано шёл по осенней улице родного городка, напевая под нос случайные звуки.

— Надо бы заглянуть к Евгению за мукой! — живо пролепетал он. — А ещё и к Машке зайти бы… О!

Он быстро подошёл к прохожему — мужчине лет тридцати.

— Антон Прокофьевич, как давно тебя не видел! Давно вернулся из Португалии?! — начал уж было старик, как вдруг услышал:

— Извините, вы кто?

Прохожий с изумлением смотрел на старичка, поправляя свою шляпу.

— Ну как же, не помнишь меня? Мы же вместе на мясокомбинате работали! Помнишь, как свиней-то воровали с фермы там! Одна тогда в поле дёру дала, а ты за ней! Не помнишь, что ль? — искренне посмеялся старичок.

Мужчина в ступоре посмотрел на старика, оглянулся по сторонам, словно опасаясь, что это розыгрыш и где-то засел оператор со скрытой камерой, и сказал:

— Извините, вы меня с кем-то путаете. До свидания.

После этих слов он быстро удалился, стараясь не смотреть на старика.

Но тот ничуть не поменялся в лице: он был всё так же счастлив, как и в начале своей прогулки.

— Ну Антон, ну шутник! Видно, мстит мне за мои прибаутки, хо-хо!

Старик продолжил своё движение вдоль улицы, рассуждая об Антоне. Среди невысоких одноэтажных домов было так уютно и спокойно, что даже сероватое, затянутое тучами небо не тяготило. Спустя метров двадцать рассуждений о сегодняшних делах старик обратился к девушке:

— Оу! Люда! Какими судьбами здесь? Ты же, говорили, в Москве окопалась, разве нет? Ну что ты как не родная! — с невероятной скоростью и громкостью проговорил старик.

— Мужчина, вы, наверное, обознались, — с недоумением и даже страхом прошептала молодая девушка.

— Ну как я мог обознаться? Твоё чудесное личико уж точно не забуду! Не помнишь меня? Мы же вместе учились на ветеринаров, да только я не подошёл для этого дела, но ты-то! Как у тебя, кстати, с приютом? Где открыла?

— Мужчина, вы меня с кем-то путаете, меня вообще не Людой зовут, — растерянно отвечала девушка, поправляя шарфик.

— Да как можно-то? Тебя, такую красавицу, да спутать с кем-то? Нашла кого-нибудь себе? Витьку Крыжовникова наверняка!

Девушка к этому моменту уже попрощалась и ушла. Старик не заметил этого. Он продолжал вещать так, будто девушка была перед ним:

— Вот да, Витька-то, он молодец! Эх, помню, мы, дураки, по крышам скакали, на мотоциклах рассекали! Хороший человек! Хороший был! Хотя почему был? О! Витька! А я как раз о тебе тут! Помнишь, как мы с тобой ходили за раками на реку? Ты тогда чуть было не крякнул! Помнишь? — поймав очередного прохожего, тараторил старик, не глядя собеседнику в глаза.

— Да, Георгий Андреевич, помню. Было дело, — с каким-то сожалением проговорил человек в клетчатом свитере, беря под руку старика.

— А помнишь, как мы в армии-то служили, Толь? Машку-то помнишь? Хороша была! Правда, дерзкая! Но мне нравятся такие! О, как нравятся!

Мужчина вёл старика обратно почти по тому же пути, как тот шёл. Спустя полчаса они добрались до небольшой психлечебницы. Старик не переставал придумывать разные биографии себе и своему спутнику на всём пути следования. Тон, с которым он проговаривал свои конфабуляции вслух, был до ужаса ровным и одинаковым.

Мужчина завёл старика в его палату и отдал медсёстрам:

— Почему Георгий Андреевич остался без присмотра? Я вам сто раз говорил, что нельзя его оставлять одного надолго.

Он с усталостью и спокойствием в очередной раз отчитывал медсестёр.

— Извините, а что с ним? Почему он назвал вас Петром, Валентин Дмитриевич? — спросил молодой интерн, когда мужчина вышел из палаты.

— Это один из наших давних пациентов. У него большие проблемы с памятью. После одного инцидента, когда его семьи не стало, он потерял связь с реальностью. Теперь живёт в постоянном потоке конфабуляций. Он придумывает всем вокруг, да и себе тоже, историю, которой никогда не было, а через минуту сам о ней забывает. Не думаю, что он уже сможет когда-либо остановиться. А ведь когда-то был светилом психиатрии. Здесь у нас заведующим работал. Стольким людям помог.

Интерн внимательно прочитал табличку на двери палаты, где кроме номера было ещё имя, хорошо известное в их кругах имя: Георгий Андреевич Круглов.