Тёплая сторона Зимы (джен)

За те долгие годы, что прошли с момента моего знакомства с одним эксцентричным волшебником, я вполне освоился с потусторонней изнанкой жизни. Но всё-таки когда в одно из моих зданий входит бог — это всегда встряска. Даже если этот бог — мой деловой партнёр.

Визит Донара Ваддерунга, генерального директора «Монок Секьюритиз», в мою нынешнюю резиденцию стал событием исключительным по одной простой причине: мистер Ваддерунг никогда не посещал мои заведения лично. Учитывая, что в нашем многолетнем соглашении клиентом выступал я, именно мне надлежало являться к нему по мере необходимости. Или же, как чаще всего бывало в последние годы, посредником выступала мисс Гард, если мне требовались дополнительные ресурсы безопасности от «Монок». С тех пор как я впервые нанял мисс Гард в качестве специалиста по сверхъестественной безопасности и источника информации о магическом мире, я видел Донара Ваддерунга лицом к лицу лишь трижды.

Первый раз — когда узнавал о спектре услуг «Монок» и проходил проверку как потенциальный клиент. Второй — когда вел переговоры о получении подписи генерального директора, чтобы стать единственным смертным Свободным Лордом в Неблагих Соглашениях. И в третий раз — когда подписывал контракт на эксклюзивные права на нескольких эйнхериев, воинов Вальхаллы, чтобы продолжать войну против фоморов, не запрашивая их услуги при каждой новой вспышке насилия.

— Мистер Ваддерунг, — произнес я, подавляя невольное изумление, когда он переступил порог моего штаба (к счастью, открыв дверь, а не вынеся её с петель, как случалось прежде с магическими незваными гостями). Поднимаясь на ноги, я мельком глянул на Гард и заметил тень удивления на её лице, которую она тут же скрыла. Рядом со мной напрягся Хендрикс, но заставил себя расслабиться, не заметив с моей стороны признаков тревоги.

— Мистер Марконе, — прогудел Ваддерунг. — Я бы предупредил о визите, но, боюсь, время не терпит.

Я не стал спрашивать, как ему удалось миновать охрану на входе. Ваддерунг был высоким мужчиной, излучавшим силу такой мощи, что даже я с моими притуплёнными немагическими чувствами ощущал её давящий вес. Она нависла в комнате, подобно горе, готовой обрушиться и похоронить меня заживо, сделай я хоть один неверный шаг.

Рядом с этим человеком я слишком остро осознавал свою уязвимость, но тщательно следил за тем, чтобы опасения не отразились ни в жестах, ни в голосе. Ваддерунг явился на мою территорию без приглашения. Права, дарованные мне как Барону Чикаго, означали, что я волен сам решать, как ответить на это вторжение — силой или миром. Но, учитывая выгоду нашего сотрудничества, я был склонен оставаться радушным, хоть и застигнутым врасплох, хозяином.

— Значит, вы здесь по срочному делу? — вежливо осведомился я.

В единственном видимом ледяном глазу Ваддерунга промелькнуло веселье.

— У меня есть ваш вексель, и пришло время предъявить его к оплате.

Я замер, подавив желание нервно сглотнуть, и ограничился едва заметным кивком.

— Требует ли этот разговор приватности? — спросил я, чувствуя, как натягиваются нервы Хендрикса. Вряд ли он ушел бы, даже если бы я попросил, и, признаться, мне не хотелось отсылать его.

— Они могут остаться.

— Приветствую вас как гостя на моей территории, мистер Ваддерунг, — я кивнул и жестом пригласил его в глубокое кожаное кресло перед столом. Сам же я намеренно сел в соседнее кресло, а не вернулся на свое место за столом. В случае с Ваддерунгом позиция власти, которую давало кресло руководителя, была не более чем иллюзией. Более того, такая тактика могла лишь раздражить его или, что хуже, нанести оскорбление. А вероятность того, что оскорбление окажется смертельным, была прискорбно велика, когда имеешь дело со сверхъестественными сущностями. Сев рядом, я проявил уважение, не поступившись собственным авторитетом. В конце концов, я был у себя дома. У меня могли быть долги перед ним, но это не делало меня его слугой. Тем не менее, существуют определенные правила вежливости, о которых нельзя забывать, общаясь с существом такого порядка.

— Желаете чего-нибудь выпить?

— Благодарю, нет. — Уголки рта Ваддерунга на миг дрогнули, обнажив сверкающие белые зубы.

— Что ж, вы сказали, время не терпит? — поторопил я, откидываясь на спинку кресла.

В ответ Ваддерунг запустил руку в свой длинный, подбитый мехом кожаный плащ. То, что он извлек из внутреннего кармана, было скрыто в его огромном кулаке, пока он с поразительной осторожностью и деликатностью не положил это на стол — словно предмет был сплетен из сахарной ваты.

Немногое в жизни вызывает у меня привязанность: сентиментальность — это слабость в моем деле. Но за эти годы накопилось несколько редких вещей, которые я хранил. С ними были связаны исключительные воспоминания. И именно такой предмет Ваддерунг положил на мой тяжелый дубовый стол.

Это был невзрачный комок темного свинца, сплющенный и уродливый. В нем с трудом угадывалась отстрелянная пуля. Большинство людей не обратили бы на неё внимания, если только они не были полицейскими или преступниками, выпустившими её. Ни то, ни другое ко мне не относилось. Для меня эта вещь была значима лишь по одной причине: эта пуля когда-то предназначалась мне, но вместо этого уничтожила жизнь маленькой девочки, вдребезги разбив невинную семью.

Пуля служила напоминанием о том, чему я никогда больше не позволю случиться в моем городе, даже если ради мира мне придется пролить всю кровь в своих жилах или отправить в землю сотни других людей. Эта пуля изменила ход моей жизни так же бесповоротно, как могла бы её оборвать.

Я хотел, чтобы она снова принадлежала мне.

Я лишь на мгновение взглянул на пулю и перевел взор на Ваддерунга, подавляя импульс немедленно схватить залог. Вместо этого я спросил ровным тоном:

— Какова услуга?

— Вы признаете, что этот вексель — ваш, и что он был одним из трех, переданных мне, а теперь остается одним из двух, хранящихся у меня? И что, принимая его обратно, вы обязуетесь выполнить задание, которое я вам поручу? — спросил Ваддерунг вместо ответа.

Я с трудом удержался от того, чтобы не прищуриться. Когда я договаривался о подписи Ваддерунга для признания меня Свободным Лордом, я предусмотрительно оговорил: какой бы ни была «услуга», я должен сначала услышать подробности, и за мной остается право принять её или отказаться без каких-либо последствий для меня или моего феода.

— Это мой вексель. Но я не приму его, пока не услышу всех деталей того, что вы от меня требуете, — холодно произнес я.

— Приближается летнее солнцестояние, — сказал Ваддерунг, как будто невпопад. — Время, когда баланс сил в Дворах Сидов смещается от Лета к Зиме.

— Меня ввели в курс дела.

— По крайней мере, так происходит в Северном полушарии, — продолжил Ваддерунг, и в его глазу промелькнуло одобрение. — В Южном полушарии Земли происходит обратное.

Раньше я задавался вопросом, как работает смещение власти в Дворах Сидов на южных континентах. Было бы крайне западноцентричным заблуждением полагать, что мировой баланс Зимы и Лета зависит только от солнцестояний Севера. Логично, что динамика сил должна учитывать всю планету, но на деле всё было иначе. С тех пор как я узнал об устройстве фейских Дворов, я так и не нашел удовлетворительного объяснения этому перекосу. То, что Короли обеспечивали возможный баланс в Южном полушарии, было новой информацией. Эта встреча, какой бы неожиданной она ни была, уже приносила пользу.

— Именно тогда Короли Лета и Зимы исполняют свои обязанности. Но в этом году Король Зимы не сможет выйти в путь. Он нужен на другом поле битвы.

Гард шумно вдохнула — тихий звук, который остался бы незамеченным, не будь я предельно внимателен к любой реакции моего консультанта по магии. Я перевел взгляд на неё и успел заметить, как она прячет тревогу за почти бесстрастной маской. Но я слишком долго работал с ней, чтобы не увидеть резкую складку у рта и напряжение в уголках глаз.

Должно быть, выезд Королей Дворов — или невозможность этого выезда — имел колоссальное значение, иначе мисс Гард не отреагировала бы так остро. Эта женщина шла войной на чудовищ с яростной радостью. Она не вздрагивала и не колебалась перед лицом опасности. Она едва ли менялась в лице, сталкиваясь со смертью. Её реакция на слова Ваддерунга была красноречивой.

— И я так понимаю, эта информация имеет прямое отношение к услуге, которую вы требуете? — спросил я. — Вы передаете мой долг Королю Зимы? — я подавил растущее раздражение. В контракте не было четко прописано, можно ли передавать векселя третьим лицам. Это упущение я обязательно учту в будущем.

— За определенную цену, разумеется. — Оскал Ваддерунга был лишен юмора и исчез так же быстро, как появился. — Задача такова: в течение трех рассветов и закатов вы примете часть власти Короля Зимы и будете исполнять его обязанности. На четвертый рассвет сила мантии рассеется, и заимствованное могущество вернется к своему законному владельцу.

Я уставился на него, ошеломленный. Мне потребовалось время, чтобы обдумать всё, что я знал о могущественном фейри, Короле Зимы, правителе вильдфае, более известном миру под именем Санта-Клаус. Но я сомневался, что даже брифинги мисс Гард охватывали все аспекты его сущности. С одной стороны, учитывая нынешнее и весьма плачевное состояние льдов на Северном полюсе, я сильно сомневался в наличии там мастерской игрушек. У Короля Зимнего Двора наверняка было куда больше граней, чем транслирует современная массовая культура.

Помня об этом, я осторожно спросил:

— Что именно будет входить в эти обязанности?

Арендовать целый ледовый каток в середине лета — задача непростая, но, к счастью, выполнимая. В Чикаго был единственный круглогодичный каток — «Макфетридж», и его владельцы согласились закрыть комплекс для утренних завсегдатаев. Они позволили мне и моим людям получить эксклюзивный доступ до рассвета, приняв недельную прибыль в качестве компенсации за один потерянный день.

Встреча с двумя посланниками Зимнего Двора Сидов была назначена на пять часов утра, за десять минут до рассвета. Ночь прошла в обеспечении безопасности катка и установке периметра: нужно было исключить любое случайное вмешательство прохожих. Сейчас я стоял на красной центральной линии льда; Хендрикс был справа, Гард — слева. Мы ждали.

Как объяснил Ваддерунг, посланники доставят магический проводник, чтобы соединить меня с мантией Короля Зимы. Это была необходимая мера, чтобы я не стал постоянным носителем. Король Зимы был готов дать мне копию мантии, но не истинный источник силы. Заклинание связи должно было произойти в Чикаго, так как это моя территория и, по словам Гард, мистическая энергия города поможет закрепить магию на мне.

Поскольку я не представлял, что значит быть носителем мантии, я был готов принять любой предмет как необходимый инструмент. Учитывая моё отсутствие глубоких познаний в делах Зимних Сидов, мне назначили сопровождающего из числа членов Двора. Не то чтобы я считал это нужным — мне крайне не нравилась мысль о чужаке за спиной в случае драки, — но Ваддерунг отрезал: других вариантов нет. Зимний Двор не позволит передать свою силу смертному, пусть и временно, без надзора со стороны своего представителя. Личности посланников мне не раскрыли, так что я готовился к любому, даже самому взрывоопасному сценарию.

То, что я фактически оказывал услугу Зимнему Двору (и одновременно гасил долг), не исключало возможности нападения. Зима славилась жестокостью и коварством, и никто не гарантировал мне безопасность. Это отсутствие гарантий было весьма показательным, поэтому я распорядился увеличить боезапас.

Так что я стоял там в длинном пальто, с привычным пистолетом в наплечной кобуре, снаряженным крайне незаконными патронами со стальным сердечником. При мне также было несколько ножей для ближнего боя. Хендрикс держал штурмовую винтовку с такими же стальными пулями, пистолет в поясной кобуре и стальной длинный меч за спиной. Мисс Гард вооружилась своими любимыми средствами: боевым топором, испещренным рунами, и штурмовой винтовкой на ремне. На всех нас были тактические бронежилеты. Единственной уступкой якобы мирному характеру встречи было то, что руки мы держали на виду, а оружие — в кобурах.

Ровно в пять в закрытом помещении катка потянул легкий ветерок, принесший с собой резкий, чистый запах свежего снега. Он живо напомнил мне о белых хлопьях, падающих с ночного неба.

Они шли.

Перед нами вспыхнула яркая точка ледяного синего света. Она зависла в воздухе в полутора метрах над льдом, быстро расширяясь в кольцо, пока не превратилась в идеальный круг диаметром около трех метров. Ледяной порыв вырвался из портала в Небывальщину, обжигая мне щеки и заставляя нос неметь. Хендрикс рядом со мной шикнул и отвернулся. Мне пришлось прикрыть глаза предплечьем, пока ветер не стих.

Спустя несколько секунд из портала вышли посланники Зимнего Двора. Они ступали по свежеотполированному льду уверенно, ничуть не скользя.

У меня на мгновение перехватило дыхание, прежде чем я заставил себя вдохнуть, пытаясь скрыть инстинктивную реакцию. Я не видел Гарри Дрездена больше двух лет. Я знал, что чародей жив — после событий прошлого Хэллоуина несколько источников подтвердили, что видели его. Мои люди даже раздобыли зашумленную запись с камер наблюдения в марине, где Томас Рэйт держал свой катер «Водяной жук»; там Дрезден был виден достаточно отчетливо. И всё же личная встреча с Гарри пошатнула мое эмоциональное равновесие куда сильнее, чем я ожидал. Потребовалось время, чтобы вернуть маску спокойствия. Убедившись, что я владею собой, я внимательно его изучил.

Гарри всегда был худее, чем полагается мужчине его роста для здорового вида, но теперь казалось, что вся та мягкость, которая еще оставалась в нем за последнее десятилетие, выветрилась, оставив лишь сухие жилы, тугие мускулы и кости. Черный кожаный плащ плохо скрывал его худобу. Он напоминал мне одинокого волка на грани истощения, в котором не осталось ни страха, ни осторожности — лишь всепоглощающий голод. Сходство дополнял дикий блеск в его темно-карих глазах, который усилился, когда он окинул взглядом Гард, Хендрикса и меня. Опасное выражение его лица заставило моих людей напрячься.

От этого взгляда по спине пробежал холодок. Я слишком отчетливо осознал дистанцию между нами и наше невыгодное положение: мы были в обычной обуви на гладком льду. Бегство исключалось.

Однако я не подал знак снайперам, ждущим вне поля зрения.

Гарри коротко усмехнулся, сверкнув зубами, и оперся на свой посох, явно забавляясь нашей реакцией. Но затем он, кажется, понял, что я здесь не только ради его развлечения. Он нахмурился и повернулся к своей спутнице с немым вопросом. Я увидел, как осознание поразило его прежде, чем он успел вымолвить слово.

Фея, вышедшая вместе с ним, была почти такого же роста, как Гарри. Медные кудри каскадом спадали по её спине, а в глазах светились кошачьи вертикальные зрачки. К своему удивлению, я узнал её по зарисовкам из досье на высших сидов. Её называли Леанансид. Значит, посланники — это Рыцарь Зимы и самая высокопоставленная особа Зимнего Двора после Королев.

Что ж, не могу сказать, что выбор делегации меня оскорбил. Скорее, я почувствовал опасение: чем я заслужил такую честь? И какой подтекст в этом скрыт? Я не сомневался, что он есть. Все источники твердили о тонкости игры сидов, а Королевы были гроссмейстерами этой игры. В моем бизнесе мне нечасто доводилось сталкиваться с такой изощренностью, и я старался не выдавать своего беспокойства. Правда откроется со временем.

— Вы, должно быть, шутите! — выпалил Гарри, обращаясь к Леанансид. Он насупился, яростно оскалился и прорычал: — Я не буду этого делать! Ни за что! Найдите кого-нибудь другого.

Леанансид даже не взглянула на него, подходя ближе ко мне. Она изящно присела в неглубоком реверансе, не сводя с меня своих кошачьих золотистых глаз. Она не мигала, изучая меня с пристальным вниманием.

— Барон Марконе, рада нашему знакомству.

Я ответил поклоном, следя за тем, чтобы не наклониться ниже неё. Мы должны были оставаться на равных. Я не принадлежал к её Двору, и любая тень подобострастия стала бы ошибкой. Смертельной ошибкой, я не сомневался.

— Взаимно. — Выпрямившись, я глянул на разъяренного волшебника. — Мистер Дрезден.

Ярость, собиравшаяся в его чертах, напоминала грозовые тучи перед штормом: мощно, опасно и по-своему красиво для тех, кто умеет это ценить. Гард и Хендрикс сосредоточили всё внимание на нем. Я невозмутимо встретил темный взгляд Гарри. На миг мне показалось, что дикий свет в его глазах возьмет верх, но чародей силой подавил его. Он отвел взгляд, его пустая рука сжималась и разжималась, а пальцы на посохе побелели от напряжения. Я почти слышал скрежет его зубов.

Я подождал, пока не убедился, что он сохранит самообладание, и перевел взгляд на Леанансид. На её алых губах играла едва заметная торжествующая улыбка. Я мгновенно внутренне подобрался, потому что она смотрела с этой улыбкой прямо на меня. Не говоря ни слова, она потянулась к серебряной цепочке на своей шее и сняла её через голову.

На конце цепочки сверкал белый драгоценный камень в форме снежинки размером с мой кулак. По крайней мере, на первый взгляд это была просто снежинка. Но в её центре преломлялся свет галогеновых ламп катка, и узор менялся с каждым морганием. В какой-то момент мне показалось, что на меня смотрит пара глаз.

— Барон Марконе, сделайте шаг вперед, — гулко, как церковный колокол, провозгласила Леанансид.

— По-моему, это паршивая идея, — пробормотал Гарри, косясь на меня. — Марконе — последний человек, которого я бы выбрал представлять Короля Зимы. Как-то он не тянет на Санта-Клауса.

С этим возражением я был втайне согласен, но мое неприятие титула Санты, пусть и временного, было вопросом чисто эмоциональным. Я — профессиональный монстр. Я бы не хотел, чтобы дети находились где-то поблизости от меня. Но, как мне не раз напоминали, это работа, которую нужно сделать, и долг, который нужно закрыть.

В тот момент, когда я забрал пулю — залог моего долга Ваддерунгу, — возможность отказа исчезла.

— Твое возражение принято к сведению, Рыцарь, — пренебрежительно отозвалась Леанансид. — Прошу вас, протяните руку, барон Марконе.

Настороженный и чувствуя готовность Гард и Хендрикса, я протянул руку, стянув тонкую кожаную перчатку. Камень-снежинка лег в мою ладонь, идеально вписавшись, будто был создан специально для меня. Пока я изучал его, узор снова сменился: геометрические линии сложились в морду мускулистого кабана с клыками-бритвами. Он посмотрел на меня и беззвучно хрюкнул. Я моргнул, и изображение снова рассыпалось искрами света.

— Десять секунд до рассвета, — произнесла за моей спиной Гард.

Я надел цепочку через голову, и снежинка легла мне на грудь. Я согласился принять проводник мантии Короля Зимы до восхода солнца. Времени на раздумья о последствиях больше не было. Глаза Леанансид лихорадочно блестели. Мисс Гард негромко отсчитывала секунды.

Все, кто был причастен к сверхъестественному, одновременно вскинули головы, будто почувствовав изменение в самом воздухе.

Секунду ничего не происходило. Затем снежинка вспыхнула — но не сине-белым холодом зимы, как я ожидал, а золотистым сиянием, напоминавшим огонь в камине. Сила пронеслась сквозь меня, как сошедший с рельсов поезд, впечатываясь в разум неодолимой тяжестью. Она прошла сквозь ментальные барьеры, о существовании которых я даже не подозревал, пока они не были взломаны.

Я ахнул и инстинктивно потянулся к камню, чтобы сорвать его, но обнаружил, что серебряная цепочка пуста.

— Босс? — встревоженно позвал Хендрикс, делая шаг ко мне и хватаясь за винтовку.

Я поднял правую руку, останавливая его. Мне пришлось подавить желание потереть грудь или виски. Под грудиной разливалось странное тепло. Казалось, я проглотил раскаленный уголь, который застрял внутри, и лишь чудо удерживает его от того, чтобы сжечь меня дотла. В голове возникло ощущение колоссального давления, будто нечто огромное втиснулось внутрь, но это чувство быстро притупилось и исчезло. Честно говоря, больше всего меня пугал дикий порыв расхохотаться. Сдерживаться было почти невозможно — это напоминало щекотку в горле перед кашлем. Я тяжело сглотнул и попытался отогнать этот импульс, сосредоточив всё внимание на опасной фее.

Леанансид разглядывала меня, словно особо любопытный микроб под микроскопом. Её внимание подействовало как ушат холодной воды, мгновенно убив желание смеяться.

— Я в порядке, — выдавил я после быстрой проверки самочувствия. Я прищурился, глядя на неё. — Предупредить о том, что произойдет, было бы вежливо, — отчеканил я.

Улыбка Леанансид стала шире. Видимо, она осталась довольна увиденным. Я подавил желание выхватить пистолет.

— Да... это было бы вежливо.

Гарри презрительно хмыкнул:

— Ну да. Как ощущения, подонок?

Прежде чем я успел вставить слово, Леанансид резко развернулась к Гарри. На её лице полыхнула ярость.

— Рыцарь! Выкажи уважение! Барон Марконе — Король Зимы, пусть и временно. Он выше тебя по рангу!

На лице Гарри отразилось полное недоверие.

— Ты серьезно?

— В течение следующих семидесяти двух часов в смертном плане он Король Зимы. Его статус равен статусу королевы Мэб. Ты будешь помогать ему в исполнении обязанностей, находясь рядом, чтобы обеспечить его защитой и знаниями, пока четвертый рассвет не взойдет над владениями Барона. Таков приказ Мэб.

Гарри долго смотрел на меня, но потом всё-таки перевел взгляд на Леанансид.

— Ладно. Хорошо, — процедил он сквозь зубы и снова мрачно уставился на меня.

Желание смеяться вернулось с удвоенной силой, словно веселье было живым существом внутри моей груди. Я сдерживался, стараясь не думать о неприятных аналогиях с «чужими». В конце концов, я впитал чужеродную энергию... жуткая мысль. Я подавил дрожь.

Леанансид снова повернулась ко мне.

— Как Король Зимы, вы приступаете к обязанностям немедленно, барон Марконе, — сказала она, поднимая изящные руки. Лазурный лак на её ногтях блеснул. Она трижды щелкнула пальцами. — Я облачу вас в королевские одеяния и призову колесницу, чтобы она несла вас и вашу свиту.

Я глянул на Гард. Она не подала знака, что это опасно.

— Хорошо, — сказал я, наблюдая за приближением Леанансид. — Но не меняйте мой бронежилет, оружие и патроны.

— Согласна.

— Колесница... — вздохнул Гарри. — Звезды и камни, скажите мне хотя бы, что в неё запряжены восемь крошечных оленей.