Тёплая сторона Зимы (джен)

За те долгие годы, что прошли с момента моего знакомства с одним эксцентричным волшебником, я вполне освоился с потусторонней изнанкой жизни. Но всё-таки когда в одно из моих зданий входит бог — это всегда встряска. Даже если этот бог — мой деловой партнёр.

Визит Донара Ваддерунга, генерального директора «Монок Секьюритиз», в мою нынешнюю резиденцию стал событием исключительным по одной простой причине: мистер Ваддерунг никогда не посещал мои заведения лично. Учитывая, что в нашем многолетнем соглашении клиентом выступал я, именно мне надлежало являться к нему по мере необходимости. Или же, как чаще всего бывало в последние годы, посредником выступала мисс Гард, если мне требовались дополнительные ресурсы безопасности от «Монок». С тех пор как я впервые нанял мисс Гард в качестве специалиста по сверхъестественной безопасности и источника информации о магическом мире, я видел Донара Ваддерунга лицом к лицу лишь трижды.

Первый раз — когда узнавал о спектре услуг «Монок» и проходил проверку как потенциальный клиент. Второй — когда вел переговоры о получении подписи генерального директора, чтобы стать единственным смертным Свободным Лордом в Неблагих Соглашениях. И в третий раз — когда подписывал контракт на эксклюзивные права на нескольких эйнхериев, воинов Вальхаллы, чтобы продолжать войну против фоморов, не запрашивая их услуги при каждой новой вспышке насилия.

— Мистер Ваддерунг, — произнес я, подавляя невольное изумление, когда он переступил порог моего штаба (к счастью, открыв дверь, а не вынеся её с петель, как случалось прежде с магическими незваными гостями). Поднимаясь на ноги, я мельком глянул на Гард и заметил тень удивления на её лице, которую она тут же скрыла. Рядом со мной напрягся Хендрикс, но заставил себя расслабиться, не заметив с моей стороны признаков тревоги.

— Мистер Марконе, — прогудел Ваддерунг. — Я бы предупредил о визите, но, боюсь, время не терпит.

Я не стал спрашивать, как ему удалось миновать охрану на входе. Ваддерунг был высоким мужчиной, излучавшим силу такой мощи, что даже я с моими притуплёнными немагическими чувствами ощущал её давящий вес. Она нависла в комнате, подобно горе, готовой обрушиться и похоронить меня заживо, сделай я хоть один неверный шаг.

Рядом с этим человеком я слишком остро осознавал свою уязвимость, но тщательно следил за тем, чтобы опасения не отразились ни в жестах, ни в голосе. Ваддерунг явился на мою территорию без приглашения. Права, дарованные мне как Барону Чикаго, означали, что я волен сам решать, как ответить на это вторжение — силой или миром. Но, учитывая выгоду нашего сотрудничества, я был склонен оставаться радушным, хоть и застигнутым врасплох, хозяином.

— Значит, вы здесь по срочному делу? — вежливо осведомился я.

В единственном видимом ледяном глазу Ваддерунга промелькнуло веселье.

— У меня есть ваш вексель, и пришло время предъявить его к оплате.

Я замер, подавив желание нервно сглотнуть, и ограничился едва заметным кивком.

— Требует ли этот разговор приватности? — спросил я, чувствуя, как натягиваются нервы Хендрикса. Вряд ли он ушел бы, даже если бы я попросил, и, признаться, мне не хотелось отсылать его.

— Они могут остаться.

— Приветствую вас как гостя на моей территории, мистер Ваддерунг, — я кивнул и жестом пригласил его в глубокое кожаное кресло перед столом. Сам же я намеренно сел в соседнее кресло, а не вернулся на свое место за столом. В случае с Ваддерунгом позиция власти, которую давало кресло руководителя, была не более чем иллюзией. Более того, такая тактика могла лишь раздражить его или, что хуже, нанести оскорбление. А вероятность того, что оскорбление окажется смертельным, была прискорбно велика, когда имеешь дело со сверхъестественными сущностями. Сев рядом, я проявил уважение, не поступившись собственным авторитетом. В конце концов, я был у себя дома. У меня могли быть долги перед ним, но это не делало меня его слугой. Тем не менее, существуют определенные правила вежливости, о которых нельзя забывать, общаясь с существом такого порядка.

— Желаете чего-нибудь выпить?

— Благодарю, нет. — Уголки рта Ваддерунга на миг дрогнули, обнажив сверкающие белые зубы.

— Что ж, вы сказали, время не терпит? — поторопил я, откидываясь на спинку кресла.

В ответ Ваддерунг запустил руку в свой длинный, подбитый мехом кожаный плащ. То, что он извлек из внутреннего кармана, было скрыто в его огромном кулаке, пока он с поразительной осторожностью и деликатностью не положил это на стол — словно предмет был сплетен из сахарной ваты.

Немногое в жизни вызывает у меня привязанность: сентиментальность — это слабость в моем деле. Но за эти годы накопилось несколько редких вещей, которые я хранил. С ними были связаны исключительные воспоминания. И именно такой предмет Ваддерунг положил на мой тяжелый дубовый стол.

Это был невзрачный комок темного свинца, сплющенный и уродливый. В нем с трудом угадывалась отстрелянная пуля. Большинство людей не обратили бы на неё внимания, если только они не были полицейскими или преступниками, выпустившими её. Ни то, ни другое ко мне не относилось. Для меня эта вещь была значима лишь по одной причине: эта пуля когда-то предназначалась мне, но вместо этого уничтожила жизнь маленькой девочки, вдребезги разбив невинную семью.

Пуля служила напоминанием о том, чему я никогда больше не позволю случиться в моем городе, даже если ради мира мне придется пролить всю кровь в своих жилах или отправить в землю сотни других людей. Эта пуля изменила ход моей жизни так же бесповоротно, как могла бы её оборвать.

Я хотел, чтобы она снова принадлежала мне.

Я лишь на мгновение взглянул на пулю и перевел взор на Ваддерунга, подавляя импульс немедленно схватить залог. Вместо этого я спросил ровным тоном:

— Какова услуга?

— Вы признаете, что этот вексель — ваш, и что он был одним из трех, переданных мне, а теперь остается одним из двух, хранящихся у меня? И что, принимая его обратно, вы обязуетесь выполнить задание, которое я вам поручу? — спросил Ваддерунг вместо ответа.

Я с трудом удержался от того, чтобы не прищуриться. Когда я договаривался о подписи Ваддерунга для признания меня Свободным Лордом, я предусмотрительно оговорил: какой бы ни была «услуга», я должен сначала услышать подробности, и за мной остается право принять её или отказаться без каких-либо последствий для меня или моего феода.

— Это мой вексель. Но я не приму его, пока не услышу всех деталей того, что вы от меня требуете, — холодно произнес я.

— Приближается летнее солнцестояние, — сказал Ваддерунг, как будто невпопад. — Время, когда баланс сил в Дворах Сидов смещается от Лета к Зиме.

— Меня ввели в курс дела.

— По крайней мере, так происходит в Северном полушарии, — продолжил Ваддерунг, и в его глазу промелькнуло одобрение. — В Южном полушарии Земли происходит обратное.

Раньше я задавался вопросом, как работает смещение власти в Дворах Сидов на южных континентах. Было бы крайне западноцентричным заблуждением полагать, что мировой баланс Зимы и Лета зависит только от солнцестояний Севера. Логично, что динамика сил должна учитывать всю планету, но на деле всё было иначе. С тех пор как я узнал об устройстве фейских Дворов, я так и не нашел удовлетворительного объяснения этому перекосу. То, что Короли обеспечивали возможный баланс в Южном полушарии, было новой информацией. Эта встреча, какой бы неожиданной она ни была, уже приносила пользу.

— Именно тогда Короли Лета и Зимы исполняют свои обязанности. Но в этом году Король Зимы не сможет выйти в путь. Он нужен на другом поле битвы.

Гард шумно вдохнула — тихий звук, который остался бы незамеченным, не будь я предельно внимателен к любой реакции моего консультанта по магии. Я перевел взгляд на неё и успел заметить, как она прячет тревогу за почти бесстрастной маской. Но я слишком долго работал с ней, чтобы не увидеть резкую складку у рта и напряжение в уголках глаз.

Должно быть, выезд Королей Дворов — или невозможность этого выезда — имел колоссальное значение, иначе мисс Гард не отреагировала бы так остро. Эта женщина шла войной на чудовищ с яростной радостью. Она не вздрагивала и не колебалась перед лицом опасности. Она едва ли менялась в лице, сталкиваясь со смертью. Её реакция на слова Ваддерунга была красноречивой.

— И я так понимаю, эта информация имеет прямое отношение к услуге, которую вы требуете? — спросил я. — Вы передаете мой долг Королю Зимы? — я подавил растущее раздражение. В контракте не было четко прописано, можно ли передавать векселя третьим лицам. Это упущение я обязательно учту в будущем.

— За определенную цену, разумеется. — Оскал Ваддерунга был лишен юмора и исчез так же быстро, как появился. — Задача такова: в течение трех рассветов и закатов вы примете часть власти Короля Зимы и будете исполнять его обязанности. На четвертый рассвет сила мантии рассеется, и заимствованное могущество вернется к своему законному владельцу.

Я уставился на него, ошеломленный. Мне потребовалось время, чтобы обдумать всё, что я знал о могущественном фейри, Короле Зимы, правителе вильдфае, более известном миру под именем Санта-Клаус. Но я сомневался, что даже брифинги мисс Гард охватывали все аспекты его сущности. С одной стороны, учитывая нынешнее и весьма плачевное состояние льдов на Северном полюсе, я сильно сомневался в наличии там мастерской игрушек. У Короля Зимнего Двора наверняка было куда больше граней, чем транслирует современная массовая культура.

Помня об этом, я осторожно спросил:

— Что именно будет входить в эти обязанности?

Арендовать целый ледовый каток в середине лета — задача непростая, но, к счастью, выполнимая. В Чикаго был единственный круглогодичный каток — «Макфетридж», и его владельцы согласились закрыть комплекс для утренних завсегдатаев. Они позволили мне и моим людям получить эксклюзивный доступ до рассвета, приняв недельную прибыль в качестве компенсации за один потерянный день.

Встреча с двумя посланниками Зимнего Двора Сидов была назначена на пять часов утра, за десять минут до рассвета. Ночь прошла в обеспечении безопасности катка и установке периметра: нужно было исключить любое случайное вмешательство прохожих. Сейчас я стоял на красной центральной линии льда; Хендрикс был справа, Гард — слева. Мы ждали.

Как объяснил Ваддерунг, посланники доставят магический проводник, чтобы соединить меня с мантией Короля Зимы. Это была необходимая мера, чтобы я не стал постоянным носителем. Король Зимы был готов дать мне копию мантии, но не истинный источник силы. Заклинание связи должно было произойти в Чикаго, так как это моя территория и, по словам Гард, мистическая энергия города поможет закрепить магию на мне.

Поскольку я не представлял, что значит быть носителем мантии, я был готов принять любой предмет как необходимый инструмент. Учитывая моё отсутствие глубоких познаний в делах Зимних Сидов, мне назначили сопровождающего из числа членов Двора. Не то чтобы я считал это нужным — мне крайне не нравилась мысль о чужаке за спиной в случае драки, — но Ваддерунг отрезал: других вариантов нет. Зимний Двор не позволит передать свою силу смертному, пусть и временно, без надзора со стороны своего представителя. Личности посланников мне не раскрыли, так что я готовился к любому, даже самому взрывоопасному сценарию.

То, что я фактически оказывал услугу Зимнему Двору (и одновременно гасил долг), не исключало возможности нападения. Зима славилась жестокостью и коварством, и никто не гарантировал мне безопасность. Это отсутствие гарантий было весьма показательным, поэтому я распорядился увеличить боезапас.

Так что я стоял там в длинном пальто, с привычным пистолетом в наплечной кобуре, снаряженным крайне незаконными патронами со стальным сердечником. При мне также было несколько ножей для ближнего боя. Хендрикс держал штурмовую винтовку с такими же стальными пулями, пистолет в поясной кобуре и стальной длинный меч за спиной. Мисс Гард вооружилась своими любимыми средствами: боевым топором, испещренным рунами, и штурмовой винтовкой на ремне. На всех нас были тактические бронежилеты. Единственной уступкой якобы мирному характеру встречи было то, что руки мы держали на виду, а оружие — в кобурах.

Ровно в пять в закрытом помещении катка потянул легкий ветерок, принесший с собой резкий, чистый запах свежего снега. Он живо напомнил мне о белых хлопьях, падающих с ночного неба.

Они шли.

Перед нами вспыхнула яркая точка ледяного синего света. Она зависла в воздухе в полутора метрах над льдом, быстро расширяясь в кольцо, пока не превратилась в идеальный круг диаметром около трех метров. Ледяной порыв вырвался из портала в Небывальщину, обжигая мне щеки и заставляя нос неметь. Хендрикс рядом со мной шикнул и отвернулся. Мне пришлось прикрыть глаза предплечьем, пока ветер не стих.

Спустя несколько секунд из портала вышли посланники Зимнего Двора. Они ступали по свежеотполированному льду уверенно, ничуть не скользя.

У меня на мгновение перехватило дыхание, прежде чем я заставил себя вдохнуть, пытаясь скрыть инстинктивную реакцию. Я не видел Гарри Дрездена больше двух лет. Я знал, что чародей жив — после событий прошлого Хэллоуина несколько источников подтвердили, что видели его. Мои люди даже раздобыли зашумленную запись с камер наблюдения в марине, где Томас Рэйт держал свой катер «Водяной жук»; там Дрезден был виден достаточно отчетливо. И всё же личная встреча с Гарри пошатнула мое эмоциональное равновесие куда сильнее, чем я ожидал. Потребовалось время, чтобы вернуть маску спокойствия. Убедившись, что я владею собой, я внимательно его изучил.

Гарри всегда был худее, чем полагается мужчине его роста для здорового вида, но теперь казалось, что вся та мягкость, которая еще оставалась в нем за последнее десятилетие, выветрилась, оставив лишь сухие жилы, тугие мускулы и кости. Черный кожаный плащ плохо скрывал его худобу. Он напоминал мне одинокого волка на грани истощения, в котором не осталось ни страха, ни осторожности — лишь всепоглощающий голод. Сходство дополнял дикий блеск в его темно-карих глазах, который усилился, когда он окинул взглядом Гард, Хендрикса и меня. Опасное выражение его лица заставило моих людей напрячься.

От этого взгляда по спине пробежал холодок. Я слишком отчетливо осознал дистанцию между нами и наше невыгодное положение: мы были в обычной обуви на гладком льду. Бегство исключалось.

Однако я не подал знак снайперам, ждущим вне поля зрения.

Гарри коротко усмехнулся, сверкнув зубами, и оперся на свой посох, явно забавляясь нашей реакцией. Но затем он, кажется, понял, что я здесь не только ради его развлечения. Он нахмурился и повернулся к своей спутнице с немым вопросом. Я увидел, как осознание поразило его прежде, чем он успел вымолвить слово.

Фея, вышедшая вместе с ним, была почти такого же роста, как Гарри. Медные кудри каскадом спадали по её спине, а в глазах светились кошачьи вертикальные зрачки. К своему удивлению, я узнал её по зарисовкам из досье на высших сидов. Её называли Леанансид. Значит, посланники — это Рыцарь Зимы и самая высокопоставленная особа Зимнего Двора после Королев.

Что ж, не могу сказать, что выбор делегации меня оскорбил. Скорее, я почувствовал опасение: чем я заслужил такую честь? И какой подтекст в этом скрыт? Я не сомневался, что он есть. Все источники твердили о тонкости игры сидов, а Королевы были гроссмейстерами этой игры. В моем бизнесе мне нечасто доводилось сталкиваться с такой изощренностью, и я старался не выдавать своего беспокойства. Правда откроется со временем.

— Вы, должно быть, шутите! — выпалил Гарри, обращаясь к Леанансид. Он насупился, яростно оскалился и прорычал: — Я не буду этого делать! Ни за что! Найдите кого-нибудь другого.

Леанансид даже не взглянула на него, подходя ближе ко мне. Она изящно присела в неглубоком реверансе, не сводя с меня своих кошачьих золотистых глаз. Она не мигала, изучая меня с пристальным вниманием.

— Барон Марконе, рада нашему знакомству.

Я ответил поклоном, следя за тем, чтобы не наклониться ниже неё. Мы должны были оставаться на равных. Я не принадлежал к её Двору, и любая тень подобострастия стала бы ошибкой. Смертельной ошибкой, я не сомневался.

— Взаимно. — Выпрямившись, я глянул на разъяренного волшебника. — Мистер Дрезден.

Ярость, собиравшаяся в его чертах, напоминала грозовые тучи перед штормом: мощно, опасно и по-своему красиво для тех, кто умеет это ценить. Гард и Хендрикс сосредоточили всё внимание на нем. Я невозмутимо встретил темный взгляд Гарри. На миг мне показалось, что дикий свет в его глазах возьмет верх, но чародей силой подавил его. Он отвел взгляд, его пустая рука сжималась и разжималась, а пальцы на посохе побелели от напряжения. Я почти слышал скрежет его зубов.

Я подождал, пока не убедился, что он сохранит самообладание, и перевел взгляд на Леанансид. На её алых губах играла едва заметная торжествующая улыбка. Я мгновенно внутренне подобрался, потому что она смотрела с этой улыбкой прямо на меня. Не говоря ни слова, она потянулась к серебряной цепочке на своей шее и сняла её через голову.

На конце цепочки сверкал белый драгоценный камень в форме снежинки размером с мой кулак. По крайней мере, на первый взгляд это была просто снежинка. Но в её центре преломлялся свет галогеновых ламп катка, и узор менялся с каждым морганием. В какой-то момент мне показалось, что на меня смотрит пара глаз.

— Барон Марконе, сделайте шаг вперед, — гулко, как церковный колокол, провозгласила Леанансид.

— По-моему, это паршивая идея, — пробормотал Гарри, косясь на меня. — Марконе — последний человек, которого я бы выбрал представлять Короля Зимы. Как-то он не тянет на Санта-Клауса.

С этим возражением я был втайне согласен, но мое неприятие титула Санты, пусть и временного, было вопросом чисто эмоциональным. Я — профессиональный монстр. Я бы не хотел, чтобы дети находились где-то поблизости от меня. Но, как мне не раз напоминали, это работа, которую нужно сделать, и долг, который нужно закрыть.

В тот момент, когда я забрал пулю — залог моего долга Ваддерунгу, — возможность отказа исчезла.

— Твое возражение принято к сведению, Рыцарь, — пренебрежительно отозвалась Леанансид. — Прошу вас, протяните руку, барон Марконе.

Настороженный и чувствуя готовность Гард и Хендрикса, я протянул руку, стянув тонкую кожаную перчатку. Камень-снежинка лег в мою ладонь, идеально вписавшись, будто был создан специально для меня. Пока я изучал его, узор снова сменился: геометрические линии сложились в морду мускулистого кабана с клыками-бритвами. Он посмотрел на меня и беззвучно хрюкнул. Я моргнул, и изображение снова рассыпалось искрами света.

— Десять секунд до рассвета, — произнесла за моей спиной Гард.

Я надел цепочку через голову, и снежинка легла мне на грудь. Я согласился принять проводник мантии Короля Зимы до восхода солнца. Времени на раздумья о последствиях больше не было. Глаза Леанансид лихорадочно блестели. Мисс Гард негромко отсчитывала секунды.

Все, кто был причастен к сверхъестественному, одновременно вскинули головы, будто почувствовав изменение в самом воздухе.

Секунду ничего не происходило. Затем снежинка вспыхнула — но не сине-белым холодом зимы, как я ожидал, а золотистым сиянием, напоминавшим огонь в камине. Сила пронеслась сквозь меня, как сошедший с рельсов поезд, впечатываясь в разум неодолимой тяжестью. Она прошла сквозь ментальные барьеры, о существовании которых я даже не подозревал, пока они не были взломаны.

Я ахнул и инстинктивно потянулся к камню, чтобы сорвать его, но обнаружил, что серебряная цепочка пуста.

— Босс? — встревоженно позвал Хендрикс, делая шаг ко мне и хватаясь за винтовку.

Я поднял правую руку, останавливая его. Мне пришлось подавить желание потереть грудь или виски. Под грудиной разливалось странное тепло. Казалось, я проглотил раскаленный уголь, который застрял внутри, и лишь чудо удерживает его от того, чтобы сжечь меня дотла. В голове возникло ощущение колоссального давления, будто нечто огромное втиснулось внутрь, но это чувство быстро притупилось и исчезло. Честно говоря, больше всего меня пугал дикий порыв расхохотаться. Сдерживаться было почти невозможно — это напоминало щекотку в горле перед кашлем. Я тяжело сглотнул и попытался отогнать этот импульс, сосредоточив всё внимание на опасной фее.

Леанансид разглядывала меня, словно особо любопытный микроб под микроскопом. Её внимание подействовало как ушат холодной воды, мгновенно убив желание смеяться.

— Я в порядке, — выдавил я после быстрой проверки самочувствия. Я прищурился, глядя на неё. — Предупредить о том, что произойдет, было бы вежливо, — отчеканил я.

Улыбка Леанансид стала шире. Видимо, она осталась довольна увиденным. Я подавил желание выхватить пистолет.

— Да... это было бы вежливо.

Гарри презрительно хмыкнул:

— Ну да. Как ощущения, подонок?

Прежде чем я успел вставить слово, Леанансид резко развернулась к Гарри. На её лице полыхнула ярость.

— Рыцарь! Выкажи уважение! Барон Марконе — Король Зимы, пусть и временно. Он выше тебя по рангу!

На лице Гарри отразилось полное недоверие.

— Ты серьезно?

— В течение следующих семидесяти двух часов в смертном плане он Король Зимы. Его статус равен статусу королевы Мэб. Ты будешь помогать ему в исполнении обязанностей, находясь рядом, чтобы обеспечить его защитой и знаниями, пока четвертый рассвет не взойдет над владениями Барона. Таков приказ Мэб.

Гарри долго смотрел на меня, но потом всё-таки перевел взгляд на Леанансид.

— Ладно. Хорошо, — процедил он сквозь зубы и снова мрачно уставился на меня.

Желание смеяться вернулось с удвоенной силой, словно веселье было живым существом внутри моей груди. Я сдерживался, стараясь не думать о неприятных аналогиях с «чужими». В конце концов, я впитал чужеродную энергию... жуткая мысль. Я подавил дрожь.

Леанансид снова повернулась ко мне.

— Как Король Зимы, вы приступаете к обязанностям немедленно, барон Марконе, — сказала она, поднимая изящные руки. Лазурный лак на её ногтях блеснул. Она трижды щелкнула пальцами. — Я облачу вас в королевские одеяния и призову колесницу, чтобы она несла вас и вашу свиту.

Я глянул на Гард. Она не подала знака, что это опасно.

— Хорошо, — сказал я, наблюдая за приближением Леанансид. — Но не меняйте мой бронежилет, оружие и патроны.

— Согласна.

— Колесница... — вздохнул Гарри. — Звезды и камни, скажите мне хотя бы, что в неё запряжены восемь крошечных оленей.

Я крепко натянул вожжи. Крупные звери, тянувшие колесницу Зимнего Короля, раздраженно фыркнули и всхрапнули от этого рывка, но подчинились негласному приказу и резко свернули налево. Облачение короля, которое Леанансид сотворила из пальто, оказалось длинной красной шубой, подбитой горностаем и доходящей до самого верха моих армейских ботинок. Она также вручила мне еще один важный атрибут для исполнения временных обязанностей: меч Зимнего Короля. На вид он не представлял собой ничего особенного — обычный палаш в черных ножнах, закрепленный на широком кожаном поясе, — но когда он лег мне на бедро, ощущения изменились.

Я почувствовал себя... цельным.

Я носил эту шубу только потому, что Леанансид настаивала на соблюдении традиции. Холода я не чувствовал, так что, подозреваю, значимость этой одежды диктовалась исключительно каноничными образами из современной массовой культуры. Невосприимчивость к низким температурам была одной из способностей мантии Зимнего Короля. Другой было точное знание пути, по которому мне следовало идти, хотя я и не мог назвать конечную цель. Я просто знал, что становлюсь ближе.

— Такое чувство, что все эти рождественские фильмы мне врали, — пожаловался Гарри, стоявший рядом со мной в колеснице. — Сначала выясняется, что никакой мастерской нет, потом — ни огромного красного мешка с подарками, ни саней, а теперь еще и никаких крошечных северных оленей. Что дальше? Скажешь, списка «плохих и хороших детей» тоже не существует?

— По крайней мере, они летают, пусть это и не олени, — заметил я. Сейчас мы находились где-то в небе над Чили, в Южной Америке. Зубчатые пики Анд расстилались под колесницей, заполняя всё пространство от горизонта до горизонта, словно горный хребет опоясывал весь мир. Впечатляющее зрелище, особенно если учесть, что мы не в самолете.

— Это ирландские лоси, — подала голос Гард. Они с Хендриксом сидели позади нас на скамье, которая, по словам Хендрикса, предназначалась для стоящих стрелков. Их присутствие за спиной заставляло Гарри вздрагивать каждый раз, когда кто-то из них заговаривал. Удивительно, но он, кажется, не возражал против того, чтобы стоять рядом со мной, хотя и старался оставить между нами в колеснице как можно больше свободного места. С тех пор как Леанансид откланялась, я ожидал от него новых порций детских эпитетов в свой адрес, но последний час Гарри вел себя на редкость вежливо.

Это было непривычно, хотя где-то в глубине души я был доволен. Стоило насладиться отсутствием оскорблений, пока была возможность. Сомневаюсь, что это повторится.

— Считается, что ирландские лоси вымерли более шестнадцати тысяч лет назад, — продолжила Гард.

— Откуда ты знаешь? — потребовал ответа Гарри, поворачиваясь к ней.

Я повернул голову ровно настолько, чтобы уловить тень улыбки на лице Гард.

— Просто лично знакома с охотниками, которые до сих пор сокрушаются, что на них больше нельзя поохотиться, — с иронией ответила она. Рядом с ней Хендрикса было почти не разглядеть: он закутался в зимнее пальто и был с ног до головы покрыт вязаными вещами. Лицо его скрывали балаклава и толстый серый шерстяной шарф. Я вопросительно выгнул бровь. Хендрикс хмыкнул, давая понять, что он в порядке. Из нас четверых он был самым чувствительным к холоду на больших высотах и ледяному ветру, и об этом мне стоило помнить в ближайшие 71 час. Хотя колесница — по словам Гард — обладала магическим полем, смягчавшим эффекты пребывания на такой высоте, она никогда не предназначалась для перевозки обычных людей. Так что Хендриксу приходилось бороться с резким перепадом температур, кутаясь во всё подряд.

Это была одна из тех вещей, о которых меня не предупредили. И я не мог не задаваться вопросом, какие еще неожиданности нас ждут. Пока мы пересекали небо по пути из Чикаго в Южное полушарие, в моей голове сам собой выстроился список возможных проблем. Но в конечном итоге, как и в случае с холодом, я мало что мог с этим поделать — по крайней мере, мы подготовились к этим трем дням настолько хорошо, насколько это было возможно. И что важнее, я доверял Хендриксу: он даст знать, если окажется на пределе, а Гард поделится своими опасениями.

Я снова сосредоточился на вожжах, которыми управлял четверкой ирландских лосей.

Один из лосей фыркнул — так вовремя, что мне показалось, будто это была реакция на слова Гард. Я задумался об уровне интеллекта магических животных или, возможно, разумных существ в животном обличье. Информация о Дикой Охоте и её связи с Королями Зимы и Лета была обновлена после прошлого Хэллоуина. Учитывая мои нынешние обстоятельства, деталь о том, что людей могут забирать в качестве гончих Дикой Охоты, казалась особенно актуальной. В конце концов, где еще найти вымерших лосей? Это стоило иметь в виду, хотя сейчас никак не влияло на мои действия.

Независимо от их происхождения, лоси были внушительными созданиями. В холке они были выше Гарри, а размах их рогов легко превышал три метра. С массивной колесницей, сделанной из красного эмалированного дерева и украшенной сотнями фунтов серебряной инкрустации, они обходились как с хрупкой игрушкой. Сама колесница с четырьмя большими серебряными колесами со спицами должна была весить больше двух тонн, и это еще до того, как мы в неё забрались. Единственная причина, по которой это транспортное средство Зимнего Короля нельзя было назвать фургоном, заключалась в наличии четко определенных мест для оружия, например копий, и позиций для лучников на задней скамье. Глядя на неё, нельзя было подумать, что это вьючный транспорт. Это был инструмент войны; древняя боевая машина.

Рядом со мной Гарри дернулся, осознав, что стоит достаточно близко, чтобы коснуться рукава моей шубы. Я проигнорировал его реакцию. Отвлекаясь, он непреднамеренно придвигался ко мне, но, заметив это, тут же увеличивал дистанцию.

Чувство, которому я следовал — словно крючок, тянущий меня за грудь там, где залегла сила Зимнего Короля, — внезапно стало властным и яростным. Я снова натянул вожжи. Лоси тут же начали спускаться с небес. Звери замедлили бег, но не коснулись земли. Вместо этого их копыта ударяли по воздуху в нескольких дюймах над заснеженной почвой, и каждый удар отдавался звуком, похожим на раскаты грома. Здесь, у земли, я отчетливо ощутил невероятную скорость нашего движения: скалы и пустынные поля проносились мимо смазанными пятнами.

Мы могли бы легко обогнать болид «Формулы-1». И лоси при этом даже не напрягались.

Гард наклонилась над моим плечом и указала именно в том направлении, куда меня тянуло чутье:

— Там!

Я рванул вожжи, и лоси замедлились так быстро, что серебряные колеса бешено закрутились и начали светиться красным еще до того, как колесница коснулась земли. Должно быть, вмешалась магия, раз нас не выбросило наружу. Гарри выскочил из колесницы и побежал вперед еще до полной остановки. Гард, не теряя ни секунды, последовала за ним. Я бросил вожжи, уверенный, что лоси не сдвинутся без моего приказа. Выпрыгивая из колесницы, я выхватил пистолет. Меч я оставил в ножнах, так как, учитывая мои более чем скромные навыки фехтования, предпочитал оружие, с которым управлялся несравнимо лучше. Особенно когда не знал, с чем придется столкнуться.

Хендрикс, несмотря на все слои одежды, быстро последовал за мной и вскоре уже бежал слева от меня. Его руки уверенно лежали на цевье и рукояти штурмовой винтовки. Меч всё еще был при нем, пристегнут к спине и скрыт под пальто.

Догнав Гарри и Гард, я увидел на каменистой обледенелой земле семь человеческих трупов. Казалось, от тел откусывали куски — до или после смерти, я не мог сказать без осмотра. У большинства трупов вместо конечностей были обрубки, а в туловищах зияли огромные раны, которые живо напомнили мне виденные ранее следы акульих укусов — широкие, с многочисленными зазубринами на плоти. Тела лежали в лужах крови, над которыми в холодном воздухе еще вился белый пар.

Эти мужчины и женщины погибли недавно, и смерть их была уродливой, но мне нужно было не сюда. Сила мантии Зимнего Короля тянула меня дальше.

Гард и Гарри изучали тела, пока я пробегал мимо них.

— За мной, — приказал я, следуя за зовом, который становился всё сильнее. Я бы назвал его панически настойчивым. Я бы обеспокоился тем, насколько мои действия подконтрольны мантии, если бы они не казались мне столь абсолютно правильными. Я подумаю об этом позже. Сейчас у меня заканчивалось время.

— Погоди, ты куда?! — крикнул Гарри. Я был слишком сосредоточен на задаче, чтобы отвечать.

Гард быстро поравнялась с Хендриксом, а затем отделилась от него, прикрывая мой правый фланг. Гарри удалось нагнать нас через пару секунд; его длинные ноги уверенно двигались по обледенелой земле. Мы миновали ряд домов из дерева, камня и соломы. Двери были распахнуты настежь, на порогах лежали тела — люди явно пытались добраться до безопасных жилищ, но не успели.

Гард злобно выругалась.

— Звёзды побери, — прорычал Гарри у меня за спиной. Я кожей чувствовал, как воздух искрит от его магии: вид новых жертв раздувал его гнев еще сильнее.

Бросив быстрый взгляд по сторонам, я заметил то, что кольнуло меня еще у первой группы трупов. Среди убитых были мужчины и женщины разных возрастов, но не хватало чего-то важного. Все погибшие были взрослыми.

Где дети?

Стиснув зубы, я двинулся дальше. Мы бежали несколько минут, пока следы человеческого жилья на суровых склонах Анд не исчезли, уступив место голой горе. В этот момент ветер донес до меня кислый запах, не имевший ничего общего со зловонием смерти. Это было нечто нечеловеческое: смесь гнилого мяса, мокрой шерсти и горелого машинного масла.

Я поднял кулак, давая безмолвный сигнал остановиться. Хендрикс и Гард присели одновременно со мной. Гарри последовал нашему примеру с секундным опозданием. Мы выглянули из-за большого сугроба. В тишине мы наблюдали за представшей перед нами сценой.

Примерно в сорока футах впереди, покачиваясь, брели пять крупных, мускулистых существ, покрытых белым мехом. Если бы их спины не были ссутулены, их рост превышал бы девять футов. Выглядели они неправильно. Слишком плоские головы, несоразмерно огромные кисти рук и ступни. Каждое чудовище тащило за собой большие грязные мешки из мешковины, следуя по едва заметной тропе вверх по склону.

Я слышал слабые пронзительные рыдания и всхлипы. Мешки шевелились: крошечные ручки и ножки тщетно пытались вырваться на свободу.

— Проклятье, снежные огры, — негромко прорычал Гарри. Он начал было подниматься, но я схватил его за правую руку и дернул вниз, прежде чем он выдал нашу позицию.

— Дрезден, стой. Нельзя просто атаковать. Дети попадут под перекрестный огонь. — Мои собственные инстинкты гнали меня вперед, а давление мантии становилось почти невыносимым, но я знал, что лобовая атака приведет к жертвам. Неприемлемым жертвам. — Успокойся.

Гарри повернулся ко мне. В его глазах пылала такая ярость, что я был уверен: он набросится на меня. Я впился пальцами в его руку — отчасти чтобы обездвижить, отчасти чтобы боль вырвала его из того безумия, в котором он тонул. И как раз в тот миг, когда я собирался усилить хватку, жар силы, дремавший в моей груди с момента принятия мантии Зимнего Короля, всколыхнулся и хлынул наружу. Он пронесся по моей руке и ударил в Гарри внезапным разрядом энергии.

Яркий гнев в глазах Гарри погас в мгновение ока, будто его никогда и не было.

Гарри уставился на меня, его карие глаза расширились от удивления.

— Что... что это было? — прошептал он.

Поскольку я сам не знал ответа, я проигнорировал вопрос и сосредоточился на насущных делах.

— Огров больше, чем нас. Что тебе известно об их слабостях? — тихо спросил я.

Гарри моргнул, выходя из оцепенения.

— Огонь. Огонь всегда хорош против ледяных созданий. И у этих ребят обычная для фейри уязвимость к хладному железу, — пояснил он. — Обычно они на стороне Зимы и, как большинство огров, не блещут умом.

— Хорошо, сталь у нас есть. — Я кивнул Гард, и она бесшумно скользнула в сторону, чтобы зайти монстрам во фланг. Хендрикс сделал то же самое в другом направлении.

Я не мог проследить за их перемещениями, но выждал достаточно времени, чтобы они заняли позиции.

— Они на местах. Ваша очередь, мистер Дрезден, — произнес я.

Гарри не колебался. Он выхватил жезл из потайного кармана плаща, зажав посох в правой руке, а жезл — в левой. Он бросился к снежным ограм и, оказавшись достаточно близко, проревел:

— Пирофуэго!

Пылающий снаряд сине-белого пламени врезался в широкую грудь самого крупного огра, заставив того попятиться. Огонь прошил фейри насквозь и вышел из спины — туша из меха, мышц и костей поддалась ему, словно масло горячему ножу. Огненный болт задел другого огра, оставив глубокую рану на его правом плече, после чего зарылся в сугроб, выпустив облако пара. В нос ударил запах горелого мяса.

Раненый огр закричал, но прежде чем он успел напасть, Гард спрыгнула со скалы, используя внезапную паровую завесу. Она возникла буквально из ниоткуда. С яростным криком радости она взмахнула боевым топором и снесла голову раненого чудовища с плеч. Затем Гард ударила плечом в уже падающую тушу, отталкивая её в сторону, чтобы та не раздавила детей.

Мешки с детьми посыпались на землю. Воздух наполнился пронзительными криками ужаса.

С другой стороны заговорила штурмовая винтовка Хендрикса. Резкие очереди по три выстрела эхом отозвались в горах. В груди двух снежных огров расцвели вспышки сине-зеленого пламени: пули со стальным сердечником без труда расправлялись с плотью фейри. Я уже вступил в бой с последним противником. Удерживая пистолет в правой руке, а меч в левой, я выстрелил огру точно между глаз и в тот же миг обрушил палаш на огромное запястье лапы, сжимавшей мешок с детьми. Меч прошел сквозь кость, даже не замедлившись.

Сине-зеленое пламя вырвалось из черепа и запястья огра. Я схватил мешок, не обращая внимания на оставшуюся на нем обгоревшую кисть чудовища, и оттащил его подальше от падающего трупа. Вокруг меня Гард, Хендрикс и Гарри делали то же самое.

Плач и всхлипы, доносившиеся из мешков, были невыносимы. Я быстро убрал оружие в кобуры и голыми руками разорвал мешковину. Трое детей — темноглазые и смуглые — выкатились наружу. Старшему было не больше восьми. Младший — совсем кроха, только начавший ходить. Они смотрели на меня широко раскрытыми, полными слез и ужаса глазами, но прежде чем я успел сказать хоть слово или отойти, чтобы не пугать их своим видом еще сильнее, дети бросились ко мне.

И вот, прежде чем я успел что-либо сообразить, я уже сидел на заснеженной земле, а трое рыдающих детей цеплялись за мою грудь так, словно от этого зависела их жизнь.

* * *

— Интересно, не связано ли это с тем, что ты теперь Король Зимы, — пробормотал Гарри, наблюдая за мной и кучей детей, которые, похоже, решили, что я — самое безопасное место в мире. В общей сложности снежные огры схватили двенадцать детей, старшей из которых была девочка лет четырнадцати-пятнадцати. Она единственная не цеплялась за меня, но сидела достаточно близко, плотно прижимаясь плечом к моей левой руке.

Я чувствовал себя крайне неуютно, и не только потому, что энергия мантии Зимнего Короля так и норовила излиться из меня на детей. Поскольку это не казалось чем-то опасным — скорее успокаивало их и притупляло страх, — я не отстранялся. Дискомфорт вызывало то, что я был не в своей тарелке. Следуя своим правилам не втягивать детей в дела и несмотря на щедрые пожертвования в благотворительные фонды, я редко лично общался с несовершеннолетними. Большинство из них, казалось, инстинктивно чувствовали, что я человек «недобрый», и обходили меня за версту.

Но эти дети шарахались от всех, кроме меня. Гарри, в частности, вызывал у них панику, что явно его злило и расстраивало. Даже сейчас он наблюдал за нами с расстояния в добрых три метра. Ближе подойти он не мог — дети начинали кричать от ужаса. Учитывая, что всем своим видом Гарри напоминал хищника, а в глазах после боя снова вспыхнул тот дикий свет, я не мог их винить. Гарри даже время от времени бросал на девочку-подростка взгляды, полные жадного голода, от которых мои пальцы невольно тянулись к пистолету. Я не спускал с него глаз. Клянусь, я... пристрелю его, если он хоть на шаг приблизится к ней.

Его реакция меня удивляла. Я знал Гарри Дрездена — и по детальным наблюдениям за последнее десятилетие, и по той фотографической памяти, что осталась у меня после соприкосновения с его душой. В нем была тьма, это правда, но не такого рода. И хотя смерть меняет людей, я не верил, что она способна настолько извратить базовые черты характера такого человека, как Дрезден. Подобная болезнь проявилась бы гораздо раньше. Я бы увидел это и убил бы его еще много лет назад.

Скрыв свои размышления, я ответил негромко:

— Это кажется наиболее вероятным объяснением.

Несколько самых маленьких детей, измученных стрессом и усталостью, уснули прямо у меня на коленях. Ребенок неопределенного пола вцепился мне в шею, тихонько посапывая прямо в ухо; это сопение отдавалось в моей груди вибрацией, похожей на мурлыканье довольного кота.

Рот Хендрикса дергался в усмешке каждый раз, когда я бросал на него взгляд (он снял балаклаву, чтобы не пугать малышей). Я с трудом удерживался от ответного свирепого взора. Я понимал его реакцию: я был в растерянности, и Хендрикс наверняка читал это по моим жестам. Гарри, казалось, забавлялся не меньше, ухмыляясь всякий раз, когда я заставлял себя не шевелиться, пока очередной ребенок устраивался поудобнее. Я старался не думать о том, как приятно было ощущать такое доверие. Также я игнорировал слабый зов мантии, требующий двигаться дальше — было еще одно место, где мне надлежало быть. Но это было не к спеху.

Гард покинула нас, чтобы найти ближайшую безопасную деревню. Она вернулась в течение часа, правя колесницей со своей обычной уверенностью и мастерством. Лоси били копытами и недовольно фыркали, но подчинялись ей охотно. Хорошо было знать, что они принимают другого возницу.

— Четверо взрослых уже в пути. Будут здесь меньше чем через десять минут. Нам пора уходить, — отрезала она, резко осадив колесницу. Серебряные колеса ярко блестели, а четверо ирландских лосей повернулись ко мне с жутковатой синхронностью. Парочка детей издала восторженные звуки, а девочка-подросток ахнула от изумления.

Я посмотрел на Хендрикса, тот кивнул, подтверждая, что поблизости нет ни сверхъестественных, ни обычных угроз. Даже тела снежных огров рассыпались пеплом, не оставив следа. Подавив мимолетное сожаление, я медленно встал, осторожно «стряхивая» с себя детей, словно капли воды. Я передал малыша, бывшего у меня на руках, девушке. Она взяла его без колебаний, глядя на меня и сбивчиво бормочка на неизвестном языке. Но её отчаяния и страха было достаточно, чтобы я все понял.

Заколебавшись на мгновение, я полез в карман тактического жилета и вытащил стальной нож, заточенный до остроты бритвы. Я протянул его девушке рукоятью вперед. Она взяла его дрожащей рукой, но через секунду хватка её стала твердой. Гард подошла и заговорила на том же языке — без сомнения, сообщая о приближении помощи.

Я повернулся и пошел к колеснице.

— Ты просто вот так их оставишь? — спросил Гарри с негодованием и недоверием. Его кулаки были сжаты.

— Мы сделали для них всё, что могли, — холодно ответил я. Тяга в груди с каждой минутой становилась всё настойчивее. Долго игнорировать её я не смогу. — У нас есть другие дела.

Карие глаза Гарри вспыхнули гневом, лицо перекосилось. Когда я проходил мимо, он схватил меня за плечо, открыв рот, чтобы что-то сказать. В точке контакта вспыхнул жар мантии, и все слова Гарри замерли в тишине.

Я высвободился и забрался в колесницу, сжав вожжи в кулаке в ожидании остальных. Гард и Хендрикс заняли места сзади, а Гарри нехотя снова встал рядом со мной. Я резко свистнул и взмахнул вожжами. Лоси всхрапнули и сорвались с места. Они взмыли вверх так быстро, что восторженные крики детей, провожавших взглядом летящую колесницу, потонули в горном ветре.

— Мог бы хотя бы крикнуть: «Ну же, Быстрый! Ну же, Танцор! Ну же, Скакун и Резвая!⁽¹⁾» — пожаловался Гарри, пока лоси набирали высоту. На миг его локоть коснулся моего бока. Я почувствовал, как сила Зимнего Короля пульсирует во мне в месте касания, прежде чем Гарри отпрянул. Мне захотелось протянуть руку и коснуться его. Я крепче сжал вожжи и подавил старый импульс.

— Можете крикнуть это за меня, — сухо отозвался я.

* * *

Так это и продолжалось час за часом. Мы охотились на монстров, перелетая из ночи в день и снова в ночь, пересекая часовые пояса — хотя большую часть времени мы оставались на ночной стороне планеты, что неудивительно, ведь твари предпочитают охотиться в темноте. Колесница прочертила зигзаги над всем Южным полушарием, швыряя нас из Австралии в Бразилию, из Чили на Мадагаскар, в Руанду и Зимбабве, прежде чем мы снова вернулись в Австралию.

Мы сражались со всеми: от рядовых фейри и низших солдат фоморов до бугименов всех мастей, включая двух огромных Сыроголовых со Свежими Костями (узнав, как появляются эти монстры, я сделал себе пометку проверить, как мясные лавки в моем городе утилизируют кости и кровь). Меня неизменно тянуло туда, где монстры вредили детям или собирались это сделать. В течение двадцати часов мы носились по планете, убивая чудовищ и спасая невинных, пока настойчивая тяга в моей груди внезапно не прекратилась, когда мы пролетали над Индийским океаном после остановки в Австралии.

Я решил, что нужно воспользоваться передышкой, и направил лосей к ближайшему населенному клочку суши. Лоси привели колесницу на остров Рождества. Мой хохот, когда я осознал, где именно мы приземлились (одна из способностей мантии давала мне общее представление о том, где на Земле я нахожусь, включая местное название), ошеломил всех, и меня в том числе.

— Ну... — протянул Гарри, нарушая потрясенное молчание. — Это было скорее «ха-ха-ха», чем «хо-хо-хо», но направление верное.

— О боги, — прошептала Гард за нашими спинами.

— Босс? — обеспокоенно спросил Хендрикс, скатывая балаклаву так, что она стала похожа на обычную шапку.

Я стиснул зубы, пытаясь подавить остатки смеха. Веселье бурлило в груди, и мне потребовалось слишком много времени, чтобы загнать его обратно.

— Я в порядке, — выдавил я, когда смог доверять собственному голосу. Внешне я был спокоен. Внутренне — встревожен. Я не из тех, кто склонен к неконтролируемым всплескам эмоций; даже мой гнев всегда на тугом поводке. Я не мог позволить себе ничего меньше, чем идеальный контроль над чувствами и действиями. Разразиться хохотом из-за такого пустяка, не имеющего отношения к адреналиновому выбросу после боя...

— Это мантия.

Я резко обернулся к Гарри. Заходящее солнце отбрасывало резкие тени на его лицо. Я прищурился:

— Что ты имеешь в виду, Дрезден?

Гарри отвел взгляд.

— У них есть гадкая привычка менять людей, которые их носят, — с горечью сказал он. Он запустил руку в волосы, длинные пряди которых вились и цеплялись за пальцы. Он поморщился, наткнувшись на колтун, запекшийся от брызг красно-коричневой крови: оправдывая свое название, Сыроголовые были существами исключительно кровавыми и имели тенденцию взрываться при смерти. — Мантии... они как компьютерный вирус, это ближайшая аналогия, которую я могу подобрать. Стоит им попасть внутрь, как мантия начинает переписывать носителя.

Я нахмурился. Это была крайне тревожная новость. Внезапно я осознал причину такого тона Гарри. В конце концов, я был не единственным носителем мантии фейской силы. Гарри Дрезден был Зимним Рыцарем. Меня подробно информировали о личности предыдущего Рыцаря, Ллойда Слейта. Убийца, насильник, психопат — вот лишь немногие из слов, описывавших этого человека. И если за его поведение отвечала мантия... что ж, это объясняло ту новую ауру хищника, которую теперь излучал Гарри, и то, почему он смотрел на девочку-подростка, едва вышедшую из детского возраста, с этой вспышкой яростной похоти в глазах.

Это также объясняло новые импульсы, которые я ощущал в себе и которые были мне совершенно несвойственны.

— Думаю, тот, кто первым носил мантию, оставил на ней отпечаток личности. И с тех пор мантия пытается изменить человека, чтобы тот соответствовал этому отпечатку.

— Это навсегда? — спросил Хендрикс, пока я переваривал информацию.

— Не знаю, — ответил Гарри. Он снова посмотрел на меня. Я видел глубокую безысходность на его лице, едва сдерживаемое отчаяние в глазах. — Очень, звезды возьми, надеюсь, что нет.

— Это не имеет значения, — отрезал я. — Через шестьдесят четыре часа сила мантии вернется к Кринглу. — У меня была задача и сделка, которую нужно завершить. Но, несмотря на свои слова, я был в ярости. Ваддерунг не упомянул о такой возможности, когда информировал меня о силах, которые я получу как временный Король Зимы. Я ни на секунду не верил, что он не знал о побочных эффектах.

И Ваддерунг не предупредил меня.

Я подавил гнев, отложив его на потом, но я этого не забуду.

От Хендрикса исходили волны неодобрения. Без сомнения, он уже прокручивал в голове все способы, которыми любое стойкое изменение личности может навредить моему бизнесу (не говоря уже о вполне реальной возможности сокращения срока моей жизни), но сейчас было не время и не место для дискуссий. В любом случае, я не мог начать компенсировать ущерб, нанесенный моей личности или эмоциональному контролю, пока не узнаю, будут ли эти изменения постоянными или временными.

— Следующее место битвы может позвать нас в любой момент. Мы должны использовать время для отдыха, пока можем, — сказала Гард со своей вечной практичностью.

Согласившись, я направил колесницу к голому утесу над океаном. Местность казалась безлюдной в радиусе мили во всех направлениях; площадка была достаточно открытой, чтобы мы могли заметить любого приближающегося за двадцать футов до того, как он выйдет из леса. Туман висел над колышущейся зеленью тропических деревьев, кустарников и трав. Я не чувствовал холода, но ощущал влажность. Недавно прошел дождь, но небо было ясным, так что вряд ли нас снова промочит.

Как только серебряные колеса замерли, Гард и Хендрикс вышли. Хендрикс нес на плече набитый армейский баул с припасами. Я достал свой баул из багажного отделения в задней части колесницы и последовал за ним. Меня предупреждали, что мы вряд ли сможем вернуться в Чикаго в ближайшие три дня, поэтому мы готовили запасы с учетом этого ограничения. У нас было достаточно еды и воды на неделю, медикаменты, палатки, спальные мешки, полно боеприпасов и запасного оружия.

Мы тут же рассредоточились, разбивая лагерь.

Однако, наблюдая, как Гард вырезает топором на мягкой земле большой защитный круг, бормоча под нос неразборчивые слова, я понял, что в наших планах не был учтен четвертый человек. Я полагал, что тот, кого Королева Зимы пришлет в качестве посланника, будет вполне способен позаботиться о себе сам.

Гарри прибыл лишь со своим посохом и тем, что лежало в карманах его кожаного плаща, помимо жезла.

Я посмотрел на Гарри, прикидывая содержимое глубоких карманов его плаща. В прошлом я видел, как этот человек доставал оттуда самые нелепые и безобидные вещи, но сомневался, что там найдется еда или питье. Готов поспорить, он даже не подумал прихватить питьевую воду, хотя, учитывая его новые ледяные способности, это могло и не стать для него проблемой. Тем не менее, не годилось, чтобы он страдал от обезвоживания или слабел от голода, особенно зная, что использование магии требует больших калорий.

— Дрезден, — позвал я и бросил ему бутылку воды, которую выудил из своего баула.

Гарри поймал её в воздухе еще до того, как успел полностью ко мне повернуться. Он хмурился, пока не понял, что именно поймал. Он моргнул и бросил на меня изумленный взгляд, который я проигнорировал. Он сорвал печать и выдул половину бутылки за один глоток, обнажив при этом длинную шею. Я позволил себе полюбоваться этим зрелищем, не давая чувствам отразиться на лице.

— Спасибо, — нехотя бросил Гарри, вытирая рот тыльной стороной ладони.

Я не смог сдержать легкой усмешки при виде его недовольного лица, и на этот раз мое веселье не имело никакого отношения к мантии, бурлящей в груди. Это ребяческое удовольствие было полностью моим собственным.

Гарри выглядел так, будто всерьез подумывает запустить пластиковой бутылкой мне в голову. Я бросил ему протеиновый батончик, заставив его отвлечься на поимку, прежде чем заняться собственной водой, скрывая ставшую шире улыбку.

* * *

Я подремал чуть больше часа тревожным сном, после чего оставил попытки уснуть и выбрался из спальника. По идее, после всех перенесенных боев я должен был проспать без задних ног часов восемь, не меньше, но потребности в этом не ощущал совершенно. Напротив, казалось, что этот час полностью закрыл мою нужду в отдыхе на всю ночь.

Гард, вызвавшаяся дежурить первой, приветствовала меня кивком. Даже без прямого источника света вроде фонаря или костра я видел её на удивление отчетливо в слабом сиянии молодого месяца и тусклых химических источников света, расставленных по периметру лагеря. Ночное зрение оказалось еще одним эффектом мантии, о котором меня не предупредили. Я велел Гард идти отдыхать — раз уж я проснулся, я мог додежурить за неё. Она расстелила коврик рядом с Хендриксом и, согласившись сдать смену, забралась в спальный мешок. Кажется, она уснула за считанные секунды.

Я огляделся, отметив затихших лосей, которые стояли в ожидании продолжения нашего кругосветного турне. Они не притронулись к пышной тропической растительности, что стало еще одним аргументом в пользу того, что они — не просто животные. Похоже, их также не смущало пребывание в упряжи. Поскольку инструкций по уходу за колесницей и зверями мне не давали, я решил оставить их в покое. Если Крингл останется недоволен обращением со своими скакунами, пусть высказывает претензии Ваддерунгу.

Я сел на то же место, которое освободила Гард — плоский выступ серого известняка, достаточно обветренный и гладкий, чтобы служить удобным сиденьем. Камень был обращен к лесу; я не особо опасался нападения со стороны отвесного тридцатиметрового обрыва, так что это была лучшая точка для наблюдения. Вскоре из теней, где он до этого таился, вышел Гарри и присел рядом на камень. Я не проронил ни слова, решив подождать, пока он заговорит сам.

— То, что ты сделал перед первым боем...

— Это было не специально, — перебил я его.

— Я знаю, — раздраженно прорычал Гарри. Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Помолчав, он добавил: — Это была мантия Зимнего Рыцаря. Я хочу проверить, не было ли это случайностью. Я как-то жал руку Кринглу, но не чувствовал того, что сделал ты. Мне нужно, чтобы ты меня коснулся.

Я вскинул брови.

— Ты понял, о чем я, — огрызнулся Гарри.

— Хорошо, — ответил я спустя мгновение. В голове промелькнули мысли обо всех видах прикосновений, которые я мог бы себе позволить, получив разрешение. Особенно мое внимание привлекали шрамы на его лице. Я всё еще не до конца к ним привык.

Я протянул правую руку для рукопожатия.

Гарри уставился на мою ладонь так, словно я держал живую кобру. Поморщившись, он всё же протянул свою и крепко сжал мою руку. Еще до того, как его хватка сомкнулась, жар силы мантии зашевелился в груди и потек по моей руке, через ладонь — прямо в Гарри. Его пальцы судорожно сжали мою ладонь, но сам он при этом полностью расслабился. Вся его поза смягчилась, и то жесткое напряжение, которое он нес в себе с самой встречи на катке, испарилось.

— Ох... — тихо выдохнул Гарри, прикрыв глаза. Каким бы ни был этот эффект, Гарри смаковал его, как дорогое шампанское.

Я молчал, позволяя ему держать меня за руку несколько минут. Сила Зимнего Короля посылала непрерывные волны, бурля в груди. Я не замечал, что улыбаюсь, пока веселье снова не пригрозило превратиться в хохот. Испугавшись этого почти непреодолимого позыва, я резко выдернул руку, и тяга мантии тут же утихла. Влияние, которое она на меня оказывала, тоже ослабло, и мне стало легче стереть улыбку с лица.

Гарри попытался снова перехватить мою руку, но осекся на полпути. Он с нарочитой медленностью положил правую ладонь на колено и пробормотал:

— Я так и думал.

— Буду признателен, если вы соизволите объяснить, что имеете в виду, мистер Дрезден, — произнес я настолько холодно, насколько смог. Мне стоило огромных усилий сохранять бесстрастное лицо и позу, когда меня едва не захлестывала неистовая радость. Хотелось смеяться, петь, наслаждаться моментом во всем его великолепии. Битвы не было, опасности — тоже, настало время праздновать. Я содрогнулся и силой задавил эти буйные порывы. Эти чувства были ненастоящими. Это был не я. Я не был тем человеком, в которого мантия пыталась меня превратить. Когда-то, возможно, я и был таким — когда жил, не задумываясь о последствиях своих поступков. Но я давно сделал выбор в пользу того, кем я хочу стать и кем являюсь. Сейчас контроль был превыше всего. Я глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

— Короли обычно по своему темпераменту являются полной противоположностью Дворам, к которым они приписаны, — объяснил Гарри. — Там, где Зимние Фейри холодны и жестоки...

— Он тепл и добр, — закончил я. — Меня информировали о Зимнем Короле. Еще годы назад, и снова — перед этой миссией.

Гарри бросил на меня раздраженный взгляд.

— Вопрос в том, «почему?». Если Летний и Зимний Дворы уравновешивают друг друга, зачем нужны еще и короли? Только если они приносят дворам нечто жизненно важное. — Его голос стал отрешенным: — Надежда в самую долгую ночь. Свет во тьме. — Его пальцы дробно застучали по колену, пока он резко не остановился. Он нахмурился, глядя на меня. — А ты-то как вообще во всё это вляпался?

— Вы спрашиваете об этом только сейчас?

— До этого момента у меня как-то не было возможности спросить, — огрызнулся он.

Я вздохнул.

— Это была услуга.

— Ты никогда не казался мне парнем, который оказывает услуги, не получая ничего взамен. Я не вижу здесь для тебя никакой выгоды. А Зима никогда не позволит себе остаться в долгу перед другим подписантом Соглашений.

— Я был должен услугу, — неохотно признал я, кратко взвесив последствия этого признания. Риск был умеренным.

— Кому это ты мог задолжать... — Гарри осекся. Он совершил один из тех поразительно точных интуитивных скачков, которые были частью его таланта, делавшего его столь чертовски опасным для врагов. Поразительно, как он умудрялся складывать разрозненные детали в верную картину. Редкий навык, вполне уместный для частного детектива. — Ваддерунг, — выдохнул Гарри в изумлении. Он уставился на меня широко раскрытыми глазами и добавил с уверенностью: — За его подпись.

Я не подтвердил и не опроверг его слова.

— А я всегда думал, что ты заплатил за неё деньгами.

Я вздохнул.

— Неужели генеральный директор «Монок Секьюритиз» кажется вам человеком, которого можно купить такой пошлостью, как законное платежное средство? — иронично спросил я. — Я думал, вы сообразительнее, мистер Дрезден.

Гарри бросил на меня сердитый взгляд. Он глубоко вдохнул и на выдохе намеренно прижал свое колено к моей ноге, снова активируя силу мантии. Я едва сдержал судорогу удивления, в то время как он расслабился под воздействием потока энергии.

— Так мне лучше думается, — сухо пояснил Гарри, отвернувшись. Он смотрел на незнакомое, усыпанное звездами небо Южного полушария. Я почти слышал, как в его голове со свистом крутятся шестеренки. Он сидел в молчаливом раздумье несколько минут, пока я сканировал окрестности на предмет опасности, ища хоть какой-то повод отвлечься — и не только из-за того, что сила мантии снова крепла во мне. Я не мог перестать улыбаться, но сочувствие не позволяло мне разорвать контакт.

Я слишком остро ощущал давление ноги Гарри на свою. Мне пришлось бороться с собой сильнее, чем следовало, чтобы не поддаться желанию положить руку ему на колено и провести ладонью выше по внутренней стороне бедра. Не в первый раз я был благодарен за закон Белого Совета, запрещающий смертным практикам читать мысли. Этот человек и так меня презирал, не стоило давать ему лишний повод. Не думаю, что он был гомофобом — слухи о его отношениях с Томасом Рэйтом, хоть я и не мог их подтвердить, казались достаточным доказательством обратного. Нет, я был уверен, что любая его негативная реакция будет основана исключительно на том, кто я такой.

— Знаешь, ведь я начал выяснять, кто тебя похитил, когда тебя зацапали Денарии, только потому, что меня попросила Маб, — неохотно проговорил Гарри. — Она использовала услугу, которую я был ей должен, и велела мне найти тебя.

Я издал неопределенный низкий звук, хотя мысли мои понеслись вскачь. Признаю, когда-то я задавался вопросом, как он так быстро включился в игру. Я не сомневался, что он рано или поздно узнает о присутствии Рыцарей Черного Денария в Чикаго — так или иначе, во многом благодаря его связям с Рыцарями Креста. Моя уверенность в том, что он прибудет на остров, окончательно закрепилась, когда Денарии притащили с собой ребенка — Архив. Это был неоспоримый факт: когда в моем городе заваривалась крупная сверхъестественная каша, этот чародей неизменно оказывался в самом эпицентре магического шторма. Но мне и в голову не приходило, что ключевой фигурой, вовлекшей Гарри, была сама Королева Зимних Фейри.

Она хотела, чтобы меня спасли.

— Маб не верит в благотворительность, — добавил Гарри.

И она не потребовала от меня платы за спасение.

— Это... обескураживает, — медленно произнес я после минуты молчания, последовавшей за этой ошеломляющей новостью. — Обнаружить, что я впутан в планы существ, которые древнее письменной истории, хотя я даже не подозревал об их интересе к моей персоне.

Рядом со мной плечи Гарри содрогнулись от едва сдержанного смешка.

— О, я знаю... поверь мне, я знаю, — сказал он с оттенком мрачного веселья. — От этого иногда хочется убежать с криками и найти какой-нибудь подземный бункер на случай апокалипсиса, чтобы прожить там остаток дней.

Я на мгновение прикинул стоимость постройки такого бункера, но с сожалением отбросил эту мысль как непрактичную. Мне пришлось бы строить бункер на весь Чикаго, потому что я не бросил бы свою территорию — своих людей, свою собственность, свой город — разгребать последствия моего дезертирства. Но прежде чем я успел сказать хоть слово, сила мантии в груди начала тянуть меня с нарастающей настойчивостью.

Где-то назревала новая битва, требующая моего внимания.

Я встал, с сожалением разрывая физический контакт с Гарри. Проигнорировав его резкое движение от неожиданности, я скомандовал:

— Хендрикс, Гард, перерыв окончен. Нас ждут в другом месте.

— Проклятье, — зло выругался Гарри.

---

1) Это строчка из песни Боба Сигера «Sock It to Me Santa» (в русском переводе — «Вручи мне подарок, Санта»).

Вернуться к тексту