




|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Отъезд в Дол Амрот, в южный прибрежный филиал корпорации, который курировал дядя Имрахиль, грянул как гром среди ясного неба. Боромир не просил этого повышения. Ему совершенно не хотелось получать этот хваленый «опыт другого типа проектирования моделей», не хотелось расставаться с привычным, обжитым офисом в столице, где каждая трещинка на штукатурке и каждая неработающая кофемашина были знакомы до боли. Ему не хотелось расставаться со своими безалаберными, но такими родными тиммейтами.
Но ни один из этих аргументов не шел ни в какое сравнение с главной, пульсирующей болью: ему до одури не хотелось расставаться с ней.
Слишком дорога ему была та уютная, безопасная френдзона, которую они с Эодред месяцами упорно и упрямо называли «просто дружбой». Они были идеальными напарниками: вместе закрывали дедлайны, вместе пили остывший кофе на пожарной лестнице, вместе смеялись над глупыми шутками начальства. Эта дружба была его якорем, его зоной комфорта, стеной, за которой он прятался от собственных чувств.
Но теперь, когда между ними пролегли сотни миль, когда шум столичных проспектов сменился криками чаек, основательный и логичный разум Боромира дал трещину. Сквозь пропитанную тупой болью и застарелой обидой броню пробилась такая простая, такая честная и оттого приносящая странное облегчение мысль. Точнее, это была даже не мысль. Это его собственный разум, уставший от самообмана, наконец-то подал голос:
«Без тебя я тлел и догорал
И тонул я, нащупывая дно»
Колеса метрополитена Эдораса методично отбивали свой привычный, убаюкивающий ритм: ту-дук, ту-дук, ту-дук. Этот звук ежедневно вгонял офисный планктон — сутулых людей в мятых костюмах, утонченных эльфов с идеальной укладкой, уставших хоббитов-курьеров и даже угрюмых орков, возвращающихся домой после тяжелого трудодня на стройке — в тотальное медитативное состояние. Вагон мерно покачивался, заставляя и сидячих, и повисших на поручнях пассажиров бессмысленно втыкать в светящиеся экраны телефонов, в страницы электронных книг или просто в пустоту темного тоннеля за окном. Только бородатые гномы, казалось, чувствовали себя под землей на своем месте, привычно и деловито бурча что-то себе под нос о качестве прокладки туннелей.
Но Эодред гномом не была. Ей здесь было неуютно. Сегодня она ощущала себя просто крошечной частичкой этой безликой серой массы. Как и вчера. И позавчера. И неделю назад — в общем, все те бесконечные, тягучие дни с того самого момента, как Боромир уехал, и она стала возвращаться на автовокзал совершенно одна. Никто больше не прикрывал ее спину от толпы в час пик, никто не шутил над рекламными постерами, никто не забирал у нее из рук тяжелую сумку с ноутбуком.
Не отдавая своей хозяйке отчет в своих действиях, ее хитрый, аналитический разум попытался найти логичное объяснение этой сосущей пустоте внутри. Разум зло и раздраженно обвинил во всем единственную отсутствующую переменную — смену локации:
«Поменял город, а с ним вокзал
Что обо мне, обо мне расскажет всё»
Боромир гулял по набережной Дол Амрота. Хотя, если быть честным с самим собой, то, что он сейчас делал, гулянием назвать было сложно. Прогулка — это когда ты идешь с приятной целью или рядом с приятным человеком. Прогулкой можно было назвать те моменты в Эдорасе, когда он провожал Эодред до конечной станции метро едва не опаздывая на свою электричку. Прогулкой были их пробежки по этажам офиса, когда он нес ее тяжелые журналы обязательных обучений, рискуя опоздать на важное совещание, но наслаждаясь каждой секундой, проведенной рядом.
А сейчас… Сейчас огромное, темное море шумело, обдавая лицо солеными брызгами. Позади гудел и смердел рыбный рынок, чайки дрались за объедки, а он просто бесцельно переставлял ноги по мокрой брусчатке.
Его суровый, практичный разум разработчика привычно списывал эту апатию на акклиматизацию, на резкий ветер с залива Бельфалас и аномально холодное, влажное для юга лето. Но в этот раз фокус не прошел.
В его подсознании вдруг возник четкий, почти физически осязаемый образ: чья-то нежная, чуть прохладная ладошка с тонкими и острыми пальцами мягко, но непреклонно легла ему на губы. Душа закрыла разуму рот, не давая произнести очередную логичную ложь. И эта же душа, нарушая все правила его сурового, взращенного на классическом роке внутреннего мира, вдруг запела простым, попсовым, но до боли искренним мотивом:
«Без тебя в моём море шторм
В тишине там тонут корабли»
Очередные выходные. Не к Морготу они были бы посланы, если бы можно было их просто стереть из календаря. Эодред сидела дома, на старом сложенном диване, подтянув колени к груди и укутавшись в безразмерный плед. В квартире стояла серая полутьма. Ей было тоскливо, настолько тоскливо и одиноко, что было противно даже самой себе в этом признаться. Она бездумно листала ленту рекомендаций в Instagram, не фокусируя взгляд на экране.
— Чего притомилась, горемычная? — раздался с кухни хрипловатый, заботливый голос отца. Старик загремел посудой, ставя чайник на плиту.
— Скучно, — сухо отозвалась Эодред, не отрывая подбородка от колен. — Делать нечего.
— Ммм… — протянул отец.
В этом коротком «ммм» прозвучало слишком много жизненного опыта. Слишком много понимания, которое упрямый разум Эодред стремился прямо сейчас прикопать кучкой земли, залить толстым слоем бетона, повесить сверху тяжелые цепи и, желательно, пустить по ним электрический ток. Лишь бы отец не начал задавать правильные вопросы. Это невыносимое «ммм» вынудило ее спешно аргументировать свое состояние дальше, выстраивая баррикады из слов:
— Хама в кино с коллегами из отдела пошел на какой-то дурацкий боевик, ты же знаешь, я такое не смотрю. Теодред заперся в комнате и играет в какую-то новую аниме-хрень уже неделю, его не вытащить. Эомер с Гамлингом вообще на выходные умотали на какой-то дурацкий выездной семинар автомехаников, «Металлические кони Четвертой эпохи поехали», или как там его… А больше гулять-то мне и не с кем…
Повисла пауза. Долгая, тяжелая тишина. Эодред даже не верилось, что Теоден промолчал и не вставил в ответ ни одной своей привычной нравоучительной реплики о том, что нужно расширять круг знакомств. Или еще хуже, напомнил о ком то конкретном. Но эта пауза была такой долгой, что в ее внутреннем мире успело произойти нечто невообразимое. К пухлым губам ее изворотливого, вечно все анализирующего разума вдруг прижался длинный, уверенный указательный палец. На обеих фалангах виднелись темные волоски. И этот уверенный, но мягкий жест заставил ее внутренний голос замолчать. Хватит оправданий. Хватит лжи. Этот призрачный палец позволил ее измученной душе наконец-то выйти на свет, признать, кого именно ей так мучительно не хватало в этом пустом городе, и тихо пропеть:
«Если бы, если бы я только знала
Что всегда рядом был ты» (1)
Основательный разум ведущего разработчика Боромира и вечно сомневающийся аналитический ум Эодред сдались окончательно. Крепости пали в тот самый момент, когда они наконец созвонились.
На этот раз, в отличие от тех сухих рабочих аудиозвонков, к которым они привыкли за время разлуки, они почему-то — не сговариваясь — включили видео. Пиксельная картинка на экране смартфона немного плыла из-за нестабильного южного интернета, временами рассыпаясь на квадратики. Но эти технические помехи совершенно не мешали Боромиру любоваться ее уставшей, но такой искренней улыбкой.
Его разум по инерции попытался было вставить свои пять копеек. Он нашептывал, что это всё лишь виртуальная реальность, матрица экранов, оптоволоконные кабели на дне океана и холодные пиксели, которые лишь притворяются теплым светом ее карих глаз. Но душа, уже достаточно наслушавшись этих глупых аргументов, радостно и немного печально пела, глядя прямо в экран:
«Тону, тону — я в глазах твоих тону
Чем ты дальше от меня, тем сильней иду ко дну»
А ее душа… Если честно, больше не было отдельно его или отдельно ее души. Была одна общая, огромная, вибрирующая сущность, пока еще физически разделенная сотнями километров, но уже неразрывно связанная.
Одна половина этой души — своей маленькой женской, но резко-настойчивой рукой — навсегда затыкала рот его тяжеловесному разуму там, на продуваемом ветрами побережье Дол Амрота. А другая половина — крепкая мужская рука, которая так нежно и властно усмирила ее трусливый разум, — ждала в квартире Эдораса. Собираясь воедино сквозь расстояния и экраны телефонов, эта единая душа вторила в оба голоса:
«Тону, тону — я в глазах твоих тону
Чем ты дальше от меня, тем сильней иду ко дну»
Разумы этих двоих все еще разделяли сотни холодных километров, города, вокзалы и обстоятельства. Но как влюбленные, чьи души наконец-то нашли путь друг к другу, теперь они были так близко, как никогда не были за все годы своей дружбы.
1) В оригинале от лица мужчины.





|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |